Ласкур Мерг и приключения в Алиасте

Прием у Тоарасса прошел удачно, и Ласкур, направляясь к Крогу сообщить о договоренности, надеялся, что и сделка пройдет так же. Он был уверен: Ви оценит шпагу, а банда Крога будет довольна предложенной за нее суммой. Возможно, и юноша получит с продажи неплохой процент. Беспокойство вызывал только неизвестный хозяин Шныра. Станет ли он вмешиваться, узнав про встречу? А если и так, то что предпримет? И получит ли манолог в этом случае свои деньги? Мысли заставили Ласкура замедлить шаг. Он вспомнил «просьбу» Шныра зайти в кабак на углу Сухой улицы до визита к бандитам, и повернул в нужную сторону, толком не понимая, зачем направляется туда. Скорее всего, из страха, что пройди он мимо, и на обратном пути его ждет «холодный прием» — нож под ребро. Но юноше хотелось верить, что таким образом он отсрочит встречу с Крогом или даже отомстит ему за оскорбление, если поделится информацией с другими. Найти питейное заведение не составило труда: оно и правда было по пути к логову банды и представляло собой отдельно стоящее, сильно покосившееся здание, выкрашенное свежей ярко-синей краской. На пороге, привалившись к косяку двери, стоял бугай со взглядом охранника. Колет на голое тело был расстегнут, так как не сходился на его толстом загорелом пузе, но сабля на боку выглядела внушительно. Да и сам он, несмотря на брюхо, казался сильным и опасным противником, если дело дойдет до рукопашной. — Оружие остается на входе, — услышал Ласкур басовитый голос, едва ступив на порог. Он остановился и пожал плечами, ответил спокойно: — У меня нет оружия. — Правда что ль? — полным недоверия голосом спросил охранник и усмехнулся: — Мало кто тут без оружия ходит. Шлюхи в основном и дураки. Да и то первые обычно все ж со стилетом, — он сплюнул на крыльцо. — Даже дети, чтоб их!.. Однако, проверив слова Ласкура и не найдя у него ни кастета, ни засапожного ножа, охранник пропустил его в кабак, но смотрел на юношу уже как на чудака. Кабак этот сильно отличался от прежде виденных манологом: никаких азартных игр за низкими столиками, вокруг которых вместо стульев были тюфяки; никаких веселых разносчиц с пенящимися кружками и ароматным, шипящим на сковородах мясом. Тут пахло приторно-сладкими благовониями и горько-свежим табаком, а люди в основной своей массе курили длинные керамические трубочки, дым от которых заполнил все помещение. Едва пробивающиеся сквозь мутные оконца лучи окрашивали это марево в теплые тона и были единственным источником света. — Как же Шныр рад тебя видеть! — подошедший к нему бандит распахнул свои объятия, словно встретил старого друга, но Ласкур его радости не разделял. — Я пришел, как ты и просил, — недовольно буркнул юноша. — Шныру всегда приятно, когда его просьбы выполняются. Пойдем, пойдем, — он вновь приобнял малолога и повел за собой. Они прошли из небольшого общего зала в длинный узкий коридор, в котором тоже были люди: сидели, привалившись к стене, или лежали с таким же отрешенным взглядом, как и те, в зале. — Что с ними? — спросил Ласкур. — Отдыхают, — пожал плечами Шныр и, свернув в еще один коридор, отворил перед манологом дверь в комнатушку размером едва ли больше каюты, в которой должен был плыть Ласкур. Освещалась она двумя кристаллами, вставленными в грубые держатели, имитирующие факелы, и этого хватало, чтобы рассмотреть скудную обстановку. Все пространство занимали точно такие же, как и в зале, топчаны и низкий столик, отличавшийся разве что чистотой. Дым отсюда выветрился, но въевшийся в ткани запах курительной смеси все равно чувствовался. У надышавшегося дурманом Ласкура уже кружилась голова. Впрочем, ощущение было приятным, и на на губах манолога проступила легкая улыбка. Заметив это, расположившийся на одном из топчанов Шныр указал ему на палочки, лежащие на столе: — Хочешь попробовать? За счет Шныра. Покуришь вместе со Шныром, как друг. Друг же, раз ты принес нужные сведения. Принес ведь? — в его голосе послышались едва заметные стальные нотки. — Да, — коротко ответил Лас и сел напротив. Запах был приятный, хоть от него и першило в горле, а любопытство толкало попробовать. Видя сомнения парня, Шныр подал ему одну из трубок. — Что это? — Курительная трава из Суридинии. Помогает, знаешь, — он помахал палочкой, подбирая нужные слова. — Расслабиться немного. Тревогу прогоняет. Страх. Тебе бы очень пригодилось сейчас, да? — вдруг хихикнул Шныр. Ласкур кивнул и неуверенно взял в руки трубочку. Покрытая глазурью палочка длиной в ладонь или чуть меньше была выполнена в виде узловатой веточки зеленовато-коричневого цвета. С одной стороны она чуть сплюснута, с другой, напротив, имеет расширение — этакий бутон, забитый сейчас желтоватой кашицей с резким пряным запахом. — Никогда не курил? Шныр тебя научит! — он пересел ближе и достал что-то из кармана. — Просто нагрей кончик и, как затлеет, втягивай в себя воздух через нее. Бандит взял другую трубочку, поднес к ней зажигалку и активировал кристалл. Вспыхнувший огонек несколько раз лизнул закопченный конец — и внутри нее разгорелся уголек. Замерцал, начал тлеть, и Шныр зачмокал, раскуривая. Вскоре он выпустил изо рта полупрозрачный дым и, наконец, затянулся. Передал зажигалку Ласкуру. Выдохнул длинную струю уже более густого дыма и расплылся в улыбке: — Вот так. Юноша покрутил зажигалку в руках. Вещица была не из простых: деревянный корпус-держатель инкрустирован перламутром, а кнопка имела вставку из полудрагоценного камня. Помедлив, Ласкур повторил операцию с трубкой и почувствовал в какой-то момент, что его рот наполняется мягким обволакивающим дымом. Таким густым и тающим, будто он откусил сладкой ваты. — Так что ты хотел сказать Шныру? — откинувшись на стену и вытянув ноги, спросил бандит. — Я предложил шпагу Тоарассу. Да-да, тому самому Кристону Тоарассу, великому ученому нашего времени. Он было заартачился, сказал, что не интересуется оружием, но я убедил его. Это же не просто железка, это — шедевр манологии! Если только Крогово отребье не вынуло из нее все камни. Понимаешь, там весь эфес украшен драгоценными камнями, но в месте, где рубина уже не было, не было и энергии! Ласкур чувствовал покой и умиротворение. Он лег на тюфяк и, затягиваясь дурманом, рассказал Шныру все: о шпаге, о том, что Тоарасс уехал и на переговоры придет девушка с охраной, а потому для встречи был выбран «Красный парус»… А Шныр только кивал и восхищался мастерством и знаниями Ласкура. Постепенно дым из трубки поредел, сделался прозрачным и безвкусным, да и сама она нагрелась так, что больно стало держать. — Вот же история! — Шныр перестал курить и потянулся. — Спасибо, что зашел поболтать, Шныр всегда будет рад тебе! Ласкуру вдруг стал приятен этот странный парень, вызвавший в нем поначалу лишь неприязнь, и он улыбнулся: — Да я пока и не ухожу. — Не, пора Шныру за работу приниматься. А ты ж собирался к Крогу. Иди, договорись на завтра-то. — Точно. Но рад буду еще зайти. Ласкур встал, его немного повело в сторону, но мир быстро выправился, и он без труда дошел до дверей заведения. Давешний бугай оценивающе посмотрел на него, но ничего не сказал: запнулся под взглядом Шныра, а манолог пошел по уже знакомой улице с пустыми домами, кажущимися сейчас такими тихими, спящими и совсем не одинокими. Свежий воздух не выветрил из головы дурман. Он оставался в ней приятным послевкусием гармонии и беспричинной любви ко всему вокруг, поэтому, когда юноша вошел в дом, где расположилась банда Крога, и увидел гвингтонца, он приветливо помахал ему рукой. — Эк от тебя воняет шмалью! — поморщился Крас, подходя ближе. — Ну-к, пошли на улицу, — он буквально впихнул юношу на крыльцо. — Ты это, парень, слухай! Ты мало чего тут знаешь. Не местный и все такое. Но дрянь энту брось. Где взял? — Да зашел по пути в домик синий, — ответил Мерг, с досадой чувствуя, как улетучивается эйфория. — Вот и не ходи туды больше. Усе понял? — Да ну тебя, — буркнул Ласкур. — Хорошие ребята, хорошая травка. Настроение тоже такое хорошее было, пока ты не… Договорить он не успел. Крас схватил его за ворот, подтащил к бочке, в которой собиралась дождевая вода, и окунул в нее. Лас уперся руками в края и пытался вырваться, но гвинтонгец был в разы сильнее и мог бы утопить его, если бы захотел. Но он давал парню вдохнуть, после чего окунал снова и снова. Ласкур не знал, сколько длилась эта экзекуция, прежде чем Крас отшвырнул его к стене. Лас откашливался и сплевывал, вытирал лицо мокрым рукавом и впервые пожалел, что не взял с собой оружие. Он был готов броситься на него со своим «детским» мечом и всадить его ублюдку в горло по самую рукоять. — Так хоть говорить будешь трезвым. Ничо, на солнце просохнешь. Манолог хотел что-то сказать ему, но в это время к дому уже подошел Крог. — Какого?.. — коротко спросил главарь, и Крас ответил ему, сплюнув на пол: — Накурился и приперся блаженный. Крог кивнул: — Иди прогуляйся пока, — бросил он гвингтонцу и поманил за собой Ласкура. Не предложив тому ничего, чем можно было бы вытереться, он сразу перешел к делу: — Есть покупатель? Все еще злой Ласкур кивнул, вытирая лицо рукавом. — Ну? — раздраженно бросил Крог. — Кристон Тоарасс. Манолог такой, — пояснил он, не будучи уверенным, что бандит знает хоть кого-то из ученых. А если и знает, то принизить его интеллект было более чем приятно. — Либо сам придет, либо помощника пришлет. Завтра в двенадцать в «Красном парусе». — Договорились, — согласился Крог, которому не хотелось тратить время на Ласкура. — Явишься сюда за полчаса до полудня и пойдешь с нами. А теперь свободен. Манолог зло зыркнул на него, но ничего не сказал и поплелся вон, радуясь, что своей беседой со Шныром явно подгадил всей этой шайке. С каким же удовольствием он завтра посмотрит, как Шныр уведет покупателей у них из-под носа! Выкрадет эту чертову шпагу, оставив Крога ни с чем. Вот было бы славно! Ласкур ненавидел всех их: главаря, осмелившегося влепить ему оплеуху и отдающего приказы, как слуге; гвингтонца, окунувшего его в бочку… и даже калеку за ущербность и отвратительный вид. Четвертый бандит ничего плохого лично Ласкуру не сделал, но именно он выковыривал из шпаги камни, и, если закончил свое варварское дело, цена ей — полкрога! Как артефакт она не будет, скорее всего, представлять интереса. Если это так, нужно будет дать знать Шныру. Вот и повод зайти к нему завтра после сделки — если он не примет в ней участие — и выкурить трубочку. Ради удовольствия и назло Красу.

***

Утро выдалось серым. Вот-вот должен был пойти дождь, и Ласкур надеялся в этот момент оказаться под крышей. Он с тоской взглянул на синий домик на углу и прошел мимо, не заметив, как знакомый охранник провожает его взглядом. К Крогу он хотел зайти без стука, но замялся, бухнул пару раз кулаком по рассохшимся доскам и только после этого вошел в незапертую дверь. Его встретили пятеро бандитов, и Крог, обернувшись, довольно улыбнулся. — Пришел. Не опоздал, — отметил он, как будто в этом была его личная заслуга. — Краса ты знаешь, Орса и Хину тоже видал. А энто вон Сик. С ним пойдем. Ласкур равнодушно взглянул на представленного, не удостоив его даже кивком. Тот, чавкая, жевал смолу и сплевывал тягучую темную слюну. В отличие от других, на нем была бригантина и кожаные штаны с нашитыми на них стальными пластинами, а голову прикрывала плотная стеганая шапка. Из оружия Ласкур отметил у него кистень, широкий нож и пистоль. Последний — насколько он помнил — с чуть более длинным стволом, чем у самого Крога. Заметив внимательный взгляд юноши, бандит улыбнулся ему, старательно обнажив выщербины на месте нескольких зубов. — Вы оставили в шпаге камни? — спросил манолог, отвернувшись от вызывающего у него мурашки бандита. — Ажно два, — усмехнулся Крог. — Включим их в стоимость. Ласкур кивнул. — Можно посмотреть? Ему нужно было занять себя хоть чем-то, скоротать время, чтобы не смотреть на ненавистные лица и не выдать волнения. — Позже насмотришься, у энтого свого Криса. Выйдем пораньше. Крог сделал жест рукой, и все, кроме калеки, поднялись со своих мест. Орс взял продолговатый сверток, в котором, вероятно, была шпага, Сик выплюнул жвачку на пол и носком сапога присыпал ее землистой пылью — они казались совершенно спокойными. Крас тоже не выдавал своего беспокойства. Могучий гвингтонец подхватил свой плащ и первым вышел под начавший накрапывать дождь. Ласкур не знал, где находится «Красный парус», но шел вместе со всеми, не подавая вида, что старается запомнить дорогу. Налево от Серого тупика, на трех перекрестках прямо и снова налево. По длинной узкой улице, на которой слышен шум центрально тракта, и направо. Вместо вывески «Парус» украшала ярко-красная ткань, закрепленная по четырем углам над дверью. Даже в этот пасмурный день она не сдалась общей серости и сияла, словно маяк. — Неплохое местечко! — отметил гвингтонец. — Но, Крог, я чую что. Тот понятливо кивнул и толкнул Ласкура в плечо: — Заходи первый. Юноша запаниковал. Их беспокойство передалось ему, и он замер у двери, боясь коснуться ручки. — Ну? — прорычал Крог, и манолог осторожно потянул дверь на себя. Их взглядам открылся полупустой зал кабака. Может быть, более чистый и богатый, чем в большинстве заведений портового квартала, но более ничем не примечательный. За столами, освещенными мягким теплым светом трех люстр с кристаллами, сидело человек десять. Казалось, они пришли давно, еще до того, как начался дождь — на выскобленных до белизны досках пола не было принесенной с улицы грязи. — Просто световые, заходь, — пояснил Крас, и Орс облегченно выдохнул. Никто из посетителей не обратил на них внимания. Четверо моряков играли в кости, и взгляды их были прикованы к деревянным, прыгающим по столу кубикам. Каждый удачный бросок встречался бурными криками, а неудачный — бульканьем пива, наливаемого «в утешение». Еще двое — по всей видимости, старые приятели — с аппетитом поедали жареную утку, рассказывая что-то друг другу и смеясь так, что куски мяса вылетали из их ртов. Трое мужчин, сидевших довольно близко к ним, молча набивали животы наваристой ароматной ухой и недовольно косились на балагуров. Одеты они были как торговцы: в длинные плотные халаты и сапоги с широким голенищем. Этот обманчиво мирный наряд позволял купцам скрывать как броню, так и оружие. — Вон, — Крог указал на стол у окна, и Ласкур пошел к нему мимо последнего гостя «Паруса» - одинокого и пьяного старика. Тот сидел, привалившись спиной к стене, среди декоративных свисающих до самого пола канатов с завязанными на них узлами самых разных видов. Сик по пути отделился от компании и сел за отдельный стол. — Чего желаете? — равнодушно поинтересовался у них хозяин заведения, но то, как он двигался, как присматривался к ним, выдавало в нем бывшего наемника. — Ээ… Пунш, говорят, у вас вкусный, — неуверенно проговорил Ласкур под недоверчивым и напряженным взглядом Крога. Тот все утро был на взводе и успел пожалеть, что согласился на встречу в месте, навязанном ему. — Пива, — проворчал он. — Всем нам. Сидевший отдельно Сик был волен выбирать сам и воспользовался этим, заказав себе грог и полпирога с мясом. Время тянулось нестерпимо медленно, напряжение росло с каждой минутой, и даже пенный напиток и песня, которую затянули доевшие утку парни, не скрашивали ожидание. Ласкур молча разглядывал кружку. Тут они были керамические, с молочным обжигом, и цветом напоминали дерево. На его кружке была изображена кувшинка, у Крога — дубовый лист, а у Краса — цветок, похожий на полевую ромашку. — Не энтих ждем? — главарь банды ткнул Ласкура локтем в бок, и он поднял взгляд. На пороге стояла Виатрис. Она скрыла лицо вуалью, но юноша сразу узнал ее по сопровождавшим девушку гувернантке, гардекору и Рейтосу. — Они! — отчего-то заулыбался Лас и махнул рукой, привлекая внимание сокурсницы. Прибывшие гости сразу направились в его сторону, но по пути их задержал хозяин заведения. Обращаясь скорее к ее слугам, чем к самой Виатрис, он предупредил: — Эта компания… Не желает ли госпожа столик в другом конце зала? — Мы сами разберемся, — кивнул Рейтос, и они прошли к банде Крога. — Кто это? — буркнул главарь, когда девушка села за их стол, а сопровождавшие ее гардекор и гувернантка встали по обе стороны от нее. Наемник же придвинул стул, сел чуть сбоку и, нагло улыбаясь, обвел взглядом зал. Он казался беспечным и единственным, кто пришел сюда развлечься. — А ничего тут так, чистенько. Его комментарий остался без ответа. — Виатрис Пери, племянница Кристона Тоарасса, — представил ее Ласкур под протяжный вздох старого слуги девушки, не успевшего его остановить. — Мистер Тоарасс передал мне все полномочия относительно сделки. Вещь при вас? — сдержанно спросила девушка. Крог кивнул. — Проводите нас в зал для… дружеских переговоров, — попросила Виатрис, и расторопный хозяин с поклоном попросил следовать за ним. Вся компания за исключением Сика прошла за ним в отдельное помещение на том же этаже. Зал этот был в разы меньше основного и походил скорее на просторную комнату с одним единственным столом. Здесь не было ничего лишнего: стены без декора, на выкрашенном известью потолке всего одна люстра, даже высокое окно не занавешено шторой. — Желаете что-то из еды и напитков? — хозяин заведения старался обходиться с богатой гостьей как можно вежливее. — Нет. Понимая, что сейчас может угодить только тем, что покинет их и позволит скорее приступить к переговорам, он вышел. Оставшись без лишних ушей и глаз, Крог все же не спешил показывать шпагу. — А вы тут, видать, не впервой? Все знаете. — Не важно, — Виатрис села за стол и сделала приглашающий жест главарю. — Я хочу увидеть то, ради чего пришла. Было всего два стула, будто просторная комната использовалась только для таких вот встреч и переговоров, когда дело обсуждают двое, а остальные стоят в стороне и ждут. Ласкур не намерен был ждать — он встал между Виатрис и Крогом, уже занявшим свое место, и нетерпеливо постучал пальцами по столу. Раньше у него такой привычки не было — и откуда только взялась… Крог подал знак, и Орс положил сверток со шпагой на стол, развернул. Бандиты не соврали: несколько камней осталось на месте, и Ласкур облегченно выдохнул. — Эти ячейки с камнями — как соты, — начал он, но девушка остановила его все тем же ровным и холодным голосом: — Я сама сейчас все узнаю. Чувствовалось, что ей здесь неуютно, но она старалась не терять самообладания. Пери протянула руку, и гувернантка подала ей вирс. Куда как более изящный и дорогой, чем у Мерга: с растительным орнаментом, широкими металлическими кольцами и навершием в форме бутона пиона с «каплей» мурана. Таким можно и активировать энергии. Удобно, практично и красиво — идеально подходит самой девушке. Наверняка Тоарасс лично изготовил его. Виатрис провела им над шпагой, перевернула тонким концом-щупом, проверила каждое гнездо, в котором были самоцветы, и сами камни. — Определенно интересный для науки экземпляр, — спустя несколько напряженных минут подтвердила она. — Я бы предложила… Виатрис задумалась над суммой, и в повисшей тишине они услышали шум из общего зала и приближающийся топот ног. — Госпожа! Бегите через окно! — к ним ворвался перепуганный хозяин заведения, но следом за ним уже ввалились двое давешних ценителей жареной утки. Один из них с размаху ударил его в висок рукояткой зажатого в руке пистоля, и тот упал, отлетев к стене. — А ну стоять! — заорал второй и выстрелил в гардекора, открывающего окно. Пуля вошла ему в бок. Мужчина согнулся от боли, пошатнулся, но все же распахнул створку, давая возможность другим сбежать. Второй выстрел разбил стекло и попал старому слуге в грудь, опрокинул его в окно. Помещение заволокло дымом. Рэйтос успел схватить визжащую девушку за руку и оттащить в угол. Едва ее гардекор выпал из окна, в комнате началась драка. На бросившегося к спасительному проему Орса накинулся один из нападавших. Не успев перезарядить пистоли, он просто бил их рукоятками поваленного на пол мужчину. Гвингтонец подскочил к ним и расколол голову увлекшегося бандита топором, но в ту же секунду в спину ему вонзился меч. Рэйтос стоял, обнажив палаш и достав пистоль, но вступать в бой, кажется, не собирался. Он выжидал удобный момент, чтобы вывести женщин через окно, когда никто этого не заметит. Ласкура тоже оттеснили от стола, и он вжался в стену, нервно облизывая губы. — Мальца не зашибите, — раздался знакомый голос Шныра, возникшего за спинами бандитов, и Мерг немного приободрился, узнав, что все это — столь желанный им «сюрприз» для Крога. — Сопляк, кому ты нас сдал? — проревел главарь, пробиваясь к нему. — Зарублю, тварь! Ласкур побледнел, но Крог не добрался до него. Цеп влетел в его колено, с хрустом выбив кость из сустава, и главарь завалился набок. Над ним тут же навис кто-то с ножом, но рухнул рядом, не успев ударить. К напавшим присоединились еще трое, и Рэйтос, поняв, что лучшего момента для побега уже не будет, потащил Виатрис к окну. Она тряслась от страха, ноги ее не слушались, и наемнику понадобилось несколько драгоценных секунд на то, чтобы помочь ей вылезти. — Уходят! — заметив их, выкрикнул Шныр и бросился прочь из комнаты. — Скорее, — поторопил девушку Рэйтос, спускаясь следом. Ласкур видел, как гувернантку, последовавшую за ними, схватил один из тех, кто пришел со Шныром, и отшвырнул в сторону, стремясь настигнуть беглецов. Она оступилась, споткнувшись о мертвое тело, и упала, затылком ударившись о кромку стола. Раздался короткий хруст, и служанка Виатрис рухнула на пол, раскинув руки, словно кукла. Шпагу со стола уже спешно заворачивал в тряпки один из нападавших. Поймав взгляд Ласкура, он мотнул головой: — Чего встал? Айда! Он побежал на выход, а юноша не мог сдвинуться с места. Пол был залит кровью, тела, казалось, смотрели на него остекленевшими глазами. Все выжившие уже покинули комнату, в ней остался только Ласкур и кашляющий кровью Крас. — Ты… — гвингтонец хотел что-то сказать, но его вырвало розовой пеной. Ужас и отвращение накатили на юношу и заставили бежать. Перегородив проход в общий зал, лежал Сик. Ласкур, едва не упав, перепрыгнул через него и обернулся: из глазницы бандита торчала рукоятка забытого в спешке боя ножа. В общем зале царил беспорядок: столы перевернуты, еда и напитки на полу смешались с кровью. Трое «торговцев» здесь сцепились с «игроками в кости» и в результате погибли, забрав с собой двоих. На выходе он столкнулся с последним из бандитов Шныра и вынужден был пойти с ним. Во дворе, куда выходило окно, было порядка семи человек, не считая Рэйтоса и девушки, которая сидела у гардекора и дрожащими руками прикладывала к его ране свой платок, перчатки и сдернутую со шляпки вуаль — все, что она смогла найти. Они были окружены, а у наемника остался только один пистоль и палаш. — Тише, тише, герой, — шипел Шныр, смотря на своего раненного, должно быть, первым выстрелом бойца, хоть и обращался к Рэйтосу. — Шныр вас просто проводит до господина Тоарасса. Продадим ему шпажонку, да за ваше сопровождение, должно быть, заплатит. — Справимся без вас, — сплюнул на землю наемник. — Шныр в этом не уверен. Сдавайся. — Да щас! — Рэйтос оценил свои шансы, отступил к Виатрис. — Ему уже не помочь, госпожа. Но мы еще можем выбраться… Девушка не слышала его. Все зажимала рану, из которой и так уже не текла кровь, и он понял, что сбежать не удастся. Наемник опустил оружие. Все, что он сейчас мог, — это остаться рядом с ней. Если ему сохранят жизнь. — Вот и славненько, — пропел Шныр. — Идемте скорее, корабль ждет своих пассажиров! Проходя мимо Ласкура, он ободряюще похлопал его по плечу: — Видал, как ребята Шныра уделали твоего Крога? А этот, светловолосый, мертв? Мерг растерянно покачал головой, и Шныр вновь хлопнул его по плечу: — Ничего, время придет — сам ему отомстишь. За это время у наемника отобрали оружие и связали руки за спиной, с трудом оторвали кричащую и плачущую Виатрис от гардекора и, закинув на плечо, понесли к большой закрытой повозке. — Ну, быстрее, мои милые, — командовал Шныр. — Шпага у тебя? Отлично! Едем! Он подтолкнул Ласкура следом за всеми в экипаж, и, едва двери захлопнулись, кучер пустил лошадей быстрой рысью. Внутри было темно. Обычно в такие повозки грузят продукты и доставляют их во все питейные заведения квартала. В этой, судя по запаху, перевозили рыбу. Чтобы она хоть немного проветривалась, сверху оставили узкие щели, и теперь в них лился тусклый свет хмурого дня. Этого хватило, чтобы Ласкур увидел взгляд наемника: в его глазах читался приговор. «Предатель!» — говорили они. Юноша отвел взгляд. Он не знал, что так получится, и сейчас чувствовал себя именно что предателем. Виатрис уже не плакала: она сидела, съежившись, и комкала в руках окровавленную перчатку. На нее было больно смотреть. Ласкур жалел, что не связан — куда как проще было бы! А так он будто один из бандитов. Поездка была недолгой. Вскоре повозка свернула в мягкий песок и остановилась.  — Приехали! — радостно возвестил Шныр. — Вперед! Они вышли на берегу моря, вдали от пирсов. На суше их ждало две лодки, а на волнах покачивалось небольшое речное судно — морским кораблям осадка не позволяла подойти сюда. Сидевший на пеньке старик нехотя поднялся, распрямил спину, уперевшись руками в поясницу, и принялся спускать лодки на воду. — Мы поплывем на этом? — Рэйтос мотнул головой в сторону корабля. — Лучше сразу убейте нас. Не хочу тонуть. — Ты плохо знаешь историю нашего края, суридинец, — хмыкнул Шныр, наблюдая, как Виатрис выводят из повозки. — Первые морские путешествия были вот на таких речных кораблях. Бояться нечего. Тем более, что пойдет «Ребенок» близ берега. На самом деле он назывался «Пира», что дословно переводится с бонтасского языка как «Дитя раковины», то есть «жемчужина», но поправлять Шныра Ласкур не собирался. Пленников посадили вместе, Ласкуру же повезло плыть на другой лодке, и он хоть ненадолго был избавлен от жгучего, полного ненависти взгляда наемника и вновь начавшегося плача Виатрис. Когда лодки приблизились к «Пире» вплотную, с нее сбросили лестницы. Шныр залез первым, перекинулся парой слов с командой и махнул рукой оставшимся: — Этот болтливый сам пусть лезет, а девушку поднимут. Бандиты развязали Рэйтосу руки и, удерживая его на прицеле, указали наверх. Сопротивляться было и правда глупо, поэтому обошлось без драки. Наверху его снова связали, а для девушки спустили сеть. От удивления Виатрис даже не оскорбилась подобному способу. Она с интересом ученого — или даже ребенка — села в снасти и, держась за толстые веревки побелевшими пальцами, смотрела, как сеть медленно, рывками ползет вверх, скребя по борту. Оставшиеся бандиты и Ласкур вскарабкались по лестницам, оставив уже связанные лодки на попечение все того же старика. Пленников сразу увели в трюм, а Ласкур подошел к борту и долго смотрел, как он медленно удаляется от порта. Корабль отходил все дальше, а он все не мог поверить, что путешествие началось вот так.