1.0 Гарри Эванс и трудности выбора

Глава 9 В которой главный герой вспоминает свой пятый год жизни.

      Мнемотехника, как таковая, не является наукой — это набор правил, формул, приёмов и всего прочего, что позволяют систематизировать информацию, расширить возможности памяти, и я ожидал получить, за изучение этих приемов, любую способность, а может даже и ни одну. Но всё оказалось банально и просто, способность называлась «Мнемотехника» и она была экзотической, как и Контроль Тела, а сама способность открывала невиданные ранее горизонты.       Если все обычные способности регрессируют со временем, если их не использовать, то вот при помощи Мнемотехники я мог регресс остановить, и ни одна способность не опустится ниже ранга Мнемотехники, достаточно лишь практиковать нужные приёмы и проводить ревизию знаний. А учитывая, что я собираюсь жить вечно, да и развивать себя при помощи Тринити, то мне очень пригодится такая способность. У Мнемотехники было лишь одно ограничение, она распространялась только на способности Разума, следовательно, должны быть другие способности, что делают тоже самое, но только с Телом и Духом, что будет очень полезно мне. Если я перестану готовить по утрам, то постепенно Кулинария начнет регрессировать, но теперь, мне было достаточно закрыть глаза и мысленно «приготовить» рецепты в голове и очки регресса откатывались. К моему величайшему сожалению, при помощи Мнемотехники я не смог получить ни одного очка прогресса ни в одной способности, только откатить регресс.       Любой технолог мемов начинает с того, что заводит дневник, спасибо Тринити и Инвентарю, что я могу не беспокоиться о конфиденциальности моих записей. Как и для любой другой способности, тут важно подымать планку, в начале ты пишешь четыре раза на день, потом только вечером или утром, потом раз в два дня и так доходишь до раза в декаду. При этом, важно сохранять степень детализации, как при четырёх раз в день. Также, юный технолог мемов должен проводить обзоры за прожитый период жизни, за декаду, за месяц, за сезон, за год, а после — сверять результаты с дневниками. И какое ещё время может быть лучше для обзора прожитого года, как не день рождения?! У тебя есть чайничек вкусного, английского чая с молоком, маленькая тарелочка с тортиком — большая отошла к Дадли, он наконец-то выучил фразу «я сижу на массе», для оправдания своего обжорства. Горит камин, гости разошлись сыграть в бридж, брательник дремлет в соседнем кресле, а тебе никто не будет мешать в ближайшие несколько часов.       Закрываю глаза, вдох-выдох, я спускаюсь в бункер моей памяти, я открываю первую дверь шлюза, передо мной сложный механизм защиты, полная биопсия Духа и Разума, подтверждение от Тринити и сложный пароль, лишь после этого откроется вторая дверь шлюза. Это Бункер Моей Памяти, лишь я смею сюда входить (а то кто-то ещё может проникнуть к нему в сознание), но даже пробившись через толщу серого тумана, пробив и расплавив все перегородки, вошедший столкнется со Стражем. Да, пусть Вовочка отрабатывает свое проживание, а не просто сидит у себя в шкафу, вот и сторожит Бункер Моей Памяти. А он уже обжился здесь, завел кино, вино, домино, гитару где-то достал, в общем, если с вторженцем не справится Он — непобедимый герой анекдотов — то я уже не знаю, кто будет в силах остановить вторженца.       Бункер был вершиной развития мнемотехники, рано или поздно любой технолог создает дворец памяти, я решил пойти дальше, при помощи больной фантазии, здравого смысла, такой-то матери, Тринити, очков Воли и долгих уговоров Вовочки не мешать процессу, было создано это убежище. Хоть оно и находилось у меня в сознании, но сам бункер был пограничным состоянием, моим личным пространством, по словам Тринити, такое может создать любой человек при длительной практике примерно за пару десятков лет и то, если будет знать что делать. Я же справился за неделю, включая создание своей проекции. Такое место на границе духовного и ментального называлось личным доменом. О чём мне сообщалось в способностях Воли. К этим способностям относилась и способность Создавать Барьеры, которая была ранга Е.        Способности Воли развивались странно, они никогда не регрессировали, но каждый этап развития требовал Волю, а развивались лишь когда я Волю трачу. Создал барьер, потратил на это Волю, получил очки развития, дошёл до нужного уровня — можешь потратить Волю и купить новый ранг.       Внутри Бункера было множество помещений, представляющие из себя архивы с бумажными папками, хранилища микроплёнок и бабины кинолент. Внутри домена я мог создать всё, что пожелаю или могу себе вообразить, и самое замечательное, что это будет меня поддерживать духовно и ментально.       Пожалуй, начну с папки, где я собрал воспоминания о барьерах. Я понимал, что рано или поздно мне придётся сходить в барьер, хотя бы за тем, чтобы узнать содержимое барьера, и один был как раз под рукой. Я откладывал и откладывал, находил множество оправданий, но с таким подходом, я бы никогда не решился войти. Вот и пришлось ставить точку. Для начала, я проник в гараж дяди Вернона, нет не так, в Гараж! Это была настоящая мастерская, настоящий храм любого самоделкина. Будучи начальником производственного отдела «Дженнингс Электрикс» дядя Вернон обустроил свой гараж по последнему писку моды, тут даже был небольшой фрезерный станок. Да о чём это я, у него даже был отдельный ящик полностью забитый синей изолентой, синей, ни черной, ни красной, ни скотчем, а именно синей изолентой! Нет, у Артура Уизли тоже был гараж, но это было ближе к гаражику, где лежало много хлама и всякой мелочи, и он за малюсеньким верстачком что-то паял. Здесь же царил порядок и жесткая дисциплина, ни пылинки, всё было разложено по ранжиру, у каждой вещи свое место и каждая вещь была нужна.       Не то что бы дядя Вернон был великим мастером или самоделкиным, но каждый мужчина в душе коллекционер, кто-то собирает охотничьи трофеи, кто-то книги, кто-то женщин, кто-то спиннинги, при этом ни разу не побывав на рыбалке. Вот и у дяди Вернона была своя коллекция. По сути он мог запросто пересобрать свой автомобиль в танк, и никто бы не заметил. Я и так уважал этого мужика, но после того, как обследовал его гараж, мое уважение взяло новый уровень, ну или ранг, как здесь принято.       Чтобы идти в барьер полный пауков были нужны доспехи, такую вещь можно сделать своими руками, всё можно сделать своими руками, если они достаточно прямые и есть голова на плечах. Для создания доспехов нам понадобится: синяя изолента, пенопласт, старый матрас, немного жести, дуршлаг, кастрюля, немного выдумки и смекалки. И вот, детские доспехи готовы, испытания на собаке-бродяжке показал годный результат. Собака — побита, я не покусан, только обслюнявлен.       После доспехов надо было решить что-то с оружием. Для этого дела пришлось завести красную книжечку долгов, мне нужны были деньги, но они у меня будут, а пока их нет я буду одалживать, ну как одалживать, банально брать. Я понимаю, что воровство — строго аморально, как со стороны капитализма, так и со стороны коммунизма, что бы себе там Дамби не придумывал. За всё надо платить, вот и я буду платить, когда у меня будут деньги. Конечно, воровство — тонкое искусство, вынести незаметно что-то почетно в некой среде, но я не воровал, я жульничал.       Создал барьер, набрал вещей в Инвентарь и уходишь, я видел в этом что-то неправильное, давили на меня такие поступки, но стоило мне завести книжку, как зайти в молл и набрать нужного перестало быть мне в тягость. Я установил себе правила: не брать у семейного или малого бизнеса, брать только для дела, брать только то, что я не могу получить иным образом. Для своего первого оружия я выбрал: секатор, привязанный к крепкому древку швабры, кухонный тесак — в руке лежит, как родной — пару кастрюль с укрепленными ручками — жаль я варить не умею, сварочный аппарат-то есть.       Завершающим штрихом я набрал зелий на двенадцать очков Воли в Магазине, куда вошли мази для лечения, антидоты и пару нейтрализаторов кислот. Подбивая баланс, я понял, в чём беда барьеров, в общей сложности я затратил двадцать два очка Воли на свое снаряжение. В случае безоговорочной победы я получу только три очка назад. И меня это угнетало.       Но даже полностью собравшись, я продолжал нервничать и мандражировал. Поэтому решил пойти поискать другие барьеры, потренироваться на кошках, так сказать. Вылазки я делал ночью, когда все уже давно спали, вылазил в окно и бегал по округе в поисках барьеров, проверяя различные места, но как-то без результата. Отсыпался я под барьером у себя на кровати, нам с братом купили двухъярусную кровать, я сверху, он снизу, вот накрою себя барьером и сплю четыре минуты сверху каждой минуте снаружи. Отсюда и большой расход очков Воли, а прихода у меня ещё не наблюдается.       Вот после недели таких танцев, Тринити сжалилась надо мной сирым и убогим, рассказала, что я могу находить естественные барьеры удаленно. Достаточно было влезть повыше, вытянуть правую руку и обдать пространство Волей, чем больше тратишь, тем большую площадь накрываешь. А единожды высветившись, барьеры навсегда остаются в памяти Тринити, и она легко может указать к ним путь в дальнейшем. Барьеров было мало и слабее моего не нашлось, был еще один на три очка Воли, но в чужом доме, лезть туда я не решился. Вообще, барьеры оказались редкой штукой, из того, что я смог нащупать, а я просветил всё местечко Эктон, включая окраины. Что опять меня вернуло к теме стабильного источника Воли.       Пришлось лезть в тот, что у меня был в кладовке, я для надёжности ещё с месяц усиленно помогал матушке и пытался, как мог, помочь дяде Вернону, ведь за помощь мне капал позитив в Карму, не так много, как за искреннюю помощь, но лучше так, чем лезть с негативным счётом.       Внутри барьер оказался копией моего дома, только более мрачный, ветхий, зловонный и весь в паутине. Матушку бы инфаркт хватил, увидь она запущенный до такой степени дом. Дом был окружен барьером, когда я очистил от паутины окно и выбил стекло, древко уперлось в невидимую стену, за которой проглядывался мрачный пейзаж родного городка. К моему сожалению, хоть барьер и был отражением моего дома, но ничего ценного не было внутри, ни отцовского сейфа, ни семейного фарфора и хрусталя, даже коробки с сигарами не было. Да что там, даже банки варенья в шкафу на кухне не оказалось, а я сам, лично, туда прятал.       Как я и опасался, первыми меня встретили мелкие пауки, которые пытались забраться под броню, но я бросил две кастрюли на землю, налил в них воду и встал ногами в них. Имея в Инвентаре запас бутылок с водой, в которые я залил хлорки, начал кормить мелких уродов. Мелкие закончились достаточно быстро, следом вылезли пауки размером с голубя. И хвала Будде и Здравому Смыслу, что на этом схожесть с голубями заканчивалась, иначе пришлось бы к ним обращаться «Сэр!». Когда осталось двенадцать очков Мощи у барьера, мне пришлось искать его сердце, которым оказался паук, размером с овчарку, зараза спрятался в подвале, а я чердак переворачиваю. И только я собрался отправить паучище к его создательнице Ллос, о чём ему и сообщил, как понял, что допустил ошибку. Паук оказался разумным и очень даже говорящим, падла давила на жалость, признавала мою силу и мощь, и пыталась найти путь к тому, чтобы спасти свою жизнь, ведь она только недавно воплотилась и лучше бы я шёл другие барьеры зачищать.       Сколько бы я не просматривал эти воспоминания, я всё никак не понимал, как ей удалось меня уговорить. Тогда еще безымянная паучиха, а сейчас гордо носящая имя Шелоб, она дала мне вассальную клятву, именно мне, прикол с клятвой моему Дому я быстро раскусил. Вассальная клятва выглядела не очень, паучиха сплюнула вязкую черную жидкость на пол и сказала коснуться рукой. Я долго думал, что делать, пока Тринити не подсказала про функцию Идентификации, этой функцией, только Волю давай, я мог идентифицировать любой объект из реальности, барьеров и любой другой объект, что я мог встретить. Лужа оказалась не обманом, а действительно паучиха хотела себя спасти, в такой своеобразный договор она вложила два из трёх очков Воли. Стоило мне коснуться лужи, как она перетекла на мое тело, формируясь в стильную татушку на всю грудь и спину, татуха выглядела зачётно: тонкие линии паутины на которых зависало нереально много мелких пауков, они ещё постоянно двигались и перемещались, стоило перестать на них смотреть.       Вместе с этим я получил очередную привилегию Воли — Апостол Паучей Королевы. Привилегия позволяла мне спускать паучков со своего тела и мысленно ими управлять — это было КРУТО!!! Взмахнул рукой и вот отряд пауков летит в лицо противнику, поставил руки на стол и от них расползается тьма мелких тварей. Я с каждым днём становлюсь всё ближе к настоящему Тёмному Лорду, змеями повелеваю, пауков призываю, осталось подчинить летучих мышей или летающих обезьян, и будет чётко! Но самое шикарное было в том, что я мог завоевывать для своих вассалов барьеры и если барьер укреплялся я получал свою долю Воли, каждое второе очко шло мне, как сюзерену. На радостях я выдал Шелоб имя и пообещал переселить. Взращивать паучий барьер у себя дома я поостерёгся.       И тут, конечно, пошли последствия, мне четыре года, меня ещё купает мама, как вы думаете, что произошло, когда меня раздели? Ага, Дадли завопил: «Круто!» — И стал меня рассматривать, тут согласен, татушка была зачётная. А вот матушка удивила, не было ни страха, ни истерики, ни вопросов, просто покачала головой и теперь я купаюсь отдельно от Дадли, чтобы тот не захотел себе такую же.       Дядю Сева вызвали только на выходных, и я впервые познакомился с Отделом Тайн и местными обитателями — тайнюками. Тайнюки выглядели забавно, маски на всё лицо, перчатки, балахоны, изменение голоса и наверняка балахоны ещё создавали иллюзию, из-за которой нельзя было рассмотреть очертания фигуры, а маски ещё и на определение роста влияли, наверняка они еще и левитировали над полом, чтоб нельзя было определить их вес по давлению. Когда я выдал всё это в виде вопросов, дядя Сев задумался, а парочку опрашивающих — номер Сорок Восемь и Сорок Шесть — сменила парочка состоящая из Шестого и Четвёртого. И почему-то мне казалось, что Четвёртый — женщина, и обращался к ней соответственно, чем нервировал двух анонимусов.       Мне задавали вопросы, в основном о самочувствии, ощущениях от татухи, болит ли шрам, про кровотечение от шрама, про голоса в голове и ещё очень много чего, моя концентрация и мораль просели знатно от такого опроса, плавно переходящего в допрос. В ответ я прикидывался шлангом: ничего не болит, жалоб нет, Дженнингсы — нормальная семья, шрам не беспокоит, ничего странного не происходило, выбросов не было, татуировка сама появилась, ничего не знаю, я — обычный, нормальный, четырехлетний мальчик. Наверное, меня до утра бы держали и тогда бы точно допрос плавно перешел в пытки, но дядя Сев вытащил меня строго к ужину, как и обещал маме.       Сейчас, вновь просматриваю те воспоминания и единственное, что мне было не понятно — это реакция дяди Вернона, он был большой противник всего ненормального, но перед сном меня критически осмотрел, похмыкал, показал свои татухи — набитые в молодости — и вздохнув, сказал, что это не самое худшее, что ненормальные могли сделать со мной. Тем самым на долгие дни вогнал меня в ступор, я ждал от него чего угодно, кроме моральной поддержки. Ведь это была моральная поддержка, в его стиле, конечно, но это были именно слова поддержки, я был уверен в этом по его тону, положению плеч, взгляду и остальным не вербальным признакам.       Пролистывая дальше коробку с воспоминаниями в Бункере, я достал папку «Дадли и Королева Пауков», пока эксперимент шёл медленно, но я ещё жду результатов. Началось с того, что Дадли начал ко мне приставать очень активно, чтобы я показал татуировку, а потом ещё активней приставал, чтобы и у него такое же было. Пришлось объяснить, что я ненормальный, как дядя Сев, и я не хочу, чтобы мой брат стал ненормальным тоже. В основном опасаюсь последствий со стороны дяди Вернона и матушки. Вторая причина, я не видел в этом прока или какую-то себе пользу, я мог перекинуть ему паучка, даже несколько, но что дальше?       План вызревал долго, но в итоге я вложил три очка Воли в одного из пауков и отправил жить на кожу Дадли, строго-на-строго приказал никому, без желания Дадли, на глаза не попадаться. Трёх очков хватило на то, чтобы паук обрел какое-то сознание и стал посвященным рыцарем своего сюзерена. Дадли мог свободно манипулировать расположением паука у себя на теле и испытывал от этого невероятное счастье, наверное, подари ему сейчас мотоцикл, он не будет столь же рад. «Подумаешь мотоцикл, у меня есть стильная живая татушка!» Дадли я навешал историю, что паучка надо кормить, а чем он сам поймёт, когда установит с ним контакт и начнёт понимать его. Этим я начал важный эксперимент, я хотел узнать, могут ли обычные люди работать с Волей без модуля Воли и насколько сильно. Заодно теперь я всегда знаю, где Дадли, вернее, его паучок.       Следующим барьером стал барьер с бешеными домашними животными, ну да, чего ещё боятся обитающие здесь домохозяйки? Внутри барьера был парк, в котором барьер находился, с минимальными изменениям, здесь просто стояли вечные сумерки и лежал туман, в общем, обычная лондонская погода. Обитателями оказались: чумные голуби, дикие крысы, бешеные кошки и собаки, разновидность чих-пиздыхов с пеной в пасти — им я уделил особое внимание — облезлые лисы и пару больных, гниющих заживо пони. Потренировался на кошках, называется. В барьер я сделал всего несколько заходов, очки Жизни проседали знатно, особенно, когда машешь копьем или тесаком, как оказалось, я не очень умелый боец. А каждый взмах требовал от тебя приложения силы, а силы брались из внутреннего резерва организма — очков Жизни. Побегал, Жизни просели, поел, попил — восстановились. Очень разумно и рационально.        Вот и выходило, что попадал, в лучшем случае, в один из четырёх раз, раны я оставлял неглубокие, бедную кошку я мучил минут шесть, пока не перерубил ей шею, одним удачным ударом. А стоило обитателям собраться в несколько большем количестве, чем парочке зверей, мне приходилось бежать, одна кошка хоть и не может прокусить мою броню, но может знатно потрепать, а если на меня кинутся несколько, то быстро изорвут броню и доберутся до моего мяска. А это уже не хотел я, объясняй потом откуда у тебя такие ранения.       Вот и папка с воспоминанием о консилиуме: я, Шелоб и Тринити, втроем думали, что нам делать дальше, вывод был очевиден, нам надо было качаться. Ну да, чем сильнее Шелоб и её барьер, тем сильнее и призываемые паучки. Только нам надо добыть Волю, чтобы сделать барьер сильнее, а чтобы добыть Волю надо сделать её барьер сильнее. Мдаа, опять замкнутый круг выходит. А я думал по-быстрому захватить пару барьеров и начать фармить Волю. Это ещё мне повезло, что пауки меня не отравили, а от животных я не заразился чумой или бешенством, ведь на барьере было предупреждение.       Решение сложившейся ситуации оказалось простым, каждую неделю мы с матушкой ездили в молл за покупками, там я брал с полок в Инвентарь запас еды на неделю, в Инвентаре ничего не портилось. После чего, раз в месяц, я запирался с Шелоб в барьере, где отрабатывал с ней работу копьем и короткими мечами. Обмотал палку тряпкой и выточил короткие дубинки, что по форме и весу походили на тесак и кухонный нож с укрепленной ручкой. Пока удалось потренироваться первый месяц, могу сказать, что паучиха вполне вменяемый собеседник, и неплохой партнер для спаринга, учитывая, что мои противники будут животные примерно её размера. Осталось теперь лишь отточить способности.       В мнемобункере у меня хранятся воспоминания не хронологически, поэтому закрываем этот архив и идём в следующий, для этого придётся подняться на один уровень выше. Вдох-выдох, вызываем лифт, восстанавливаем структуру уровня, по мою правую руку я вижу…       А вот и воспоминания моей прокачки. Ничего увлекательного или прорывного, простой монотонный труд и статистика. На ранг С выведено: Актерское Мастерство, Сила Личности, Ум, Демагогия, Моторика. До ранга D я развил: Риторику, Реакцию, Восприятие, Легкую Атлетику. Новые, приобретенные способности: Кулинария ранг D, Вязание ранг D, Сыск ранг Е, Опрос ранг D, Доминирование ранг Е и четыре дополнения: поиск улик, удаление улик к способности Сыск и дополнения: допрос с пытками к способности Опрос.       Способность Опрос позволяет собирать нарративную информацию, опрашивая субъект об объекте, но только, если субъект желает этого, дальше идёт анализ собранной информации, а то знаете, люди пиздят. А вот, если субъект не желает делиться информацией об объекте, то есть допрос и пытки, благодаря жабатритону я и получил эти дополнения. А вот способности уборки не было, вместо неё была способность Сыск.       Способность к танцам регрессировала, как и мои знания немецкого, из-за нехватки практики. Контроль Тела и Анализ качались, но они, сука, были дорогими. Поэтому за год упорных тренировок я даже близко не добрался до нового ранга. С Анализом я промахнулся, пока у меня был заблокирован Ум, то все очки капали в Анализ, после разблокирования начали делиться и в Ум капать стало очень мало, а для ранга В надо очень много. Лазанье и Сила Духа не развивались из-за того, что я не мог подобрать нужную нагрузку. Метаболизм не развивается из-за того, что я не знаю, как его развивать. Телосложение то растет, то регрессирует, увы, я не Дадли, чтобы быстро набирать массу и переводить её в мускулатуру, хотя у него слабо выходит, но пойдет гормон и все девки точно его.       От жабатритона я получил несколько Знаний, но они стояли на месте из-за отсутствия практики, а академические знания в области чар, так вообще начали регрессировать. Вот и приходится жаботритону повторять по несколько раз свои показания, а то может и наебал где-то. Мне тренировка в допросе и заодно восстановление очков развития академического знания, а жаботриону внимание, а то заскучал бедненький.       Вот и все достижения за год. Как и планировал, перед пятым днём рождения я стал юношей, внешне я не изменился никак, да и спецэффектов не было, просто констатация от Тринити. «Время Молодых» я не потерял, и было оно полезно не тем, что давало Волю, а тем, что я хотя бы знаю, что попал в переплёт. А вот ограничения на развитие мне убрали, а мое развитие замедлилось еще сильнее и не смотря на необходимые очки развития для Контроля Тела, Мнемотехники и Анализа, мне хочется плакать, но лучше пойду их качать, слезами прокачке не поможешь.       Вдох-выдох, вскрываю архив с нештатными ситуациями. В этом году не обошел меня и Хэллоуин, в этот проклятый всеми Древними праздник, я убил Королеву! Елизавету, мать её Мэри, и отца её Александра, Виндзорскую! Вот, как у меня записано это в памяти.       Был погожий вечер выходного дня, вся семья смотрела телик, стоял тазик с конфетами, мы с Дадли были ещё мелкие, вот никуда и не ходили клянчить. А тут вечером пустили репортаж о смерти Индиры Ганди — мировая женщина, хочу вам сказать, хоть я и не разделяю её взгляды, но это не мешает мне её уважать. А её тупо расстреляли, как животное какое-то. Я возьми в сердцах и ляпни: «От англичанка проклятущая, дотянулась, таки! Да, чтобы ты кровью вусмерть усралась!» — И кулачком об пол ударил, тут же Тринити — добра душа — предложила душевный посыл усилить пятью очками Воли. Не знаю, чем я думал тогда, наверное, вскормленный армией патриотизм взыграл или генетическая ненависть пробудилась, и похер, что перерожденец.       В итоге, посыл, укрепленный Волей, ушёл к адресату и три дня спустя, вся семья, обнявшись, оплакивала ушедшую из жизни Королеву. Я же ахуевал от деяний Воли своей и, что Карма засчитала это, как положительное влияние. Тогда я был готов отсосать у любого божка за то, что никто и никогда не догадается, что это моих рук дело. Я опасался прихода военной разведки с первого по девятый номер, британской армии, гебистов, а с учётом развивающейся шизофрении начал ждать рептилойдов, что зайдут пояснить о том, что я ещё мал в политику играть на таком уровне. Но как-то обошлось. В газетах, по радио, по телевизору говорили, что Королеву отравили и искали любой удобный след, начиная от КГБ, ЦРУ, ИРА, МОССАД, заканчивая пакистанскими моджахедами. До сих пор ищут, между прочим.       Были во всей этой истории и положительные стороны, прогрессировали способности: шизофрения, паранойя и Сила Духа, из-за постоянного стресса от того, что узнают. А мой сертификат «Начинающего Кухонного Тирана» эволюционировал в трофей «Продвинутый Островной Диктатор» — выглядел, как стильные очки и военная фуражка. Будучи надетыми, они увеличивали привилегии, добываемые путём военных операций. Ну и портрет Михаила Сергеевича занял почетное место в моем Бункере, чтобы я не забыл в этом году очень много «хорошего» ему нажелать, ммм, буду вершить геополитику, не выходя из кухни. Просто мечта какая-то, что опять возвращает меня к вопросу добычи Воли.       На Рождество у нас была семейная поездка, от которой я не ожидал каких-то сюрпризов или неожиданностей. Но, если воспоминания лежат здесь, то не обошлось без них. Благодаря сарафанному радио, которым заведует матушка, ей удалось намутить билеты для семьи, и не абы куда, а на альпийский курорт. Конечно, по прибытию я сразу проверил территорию на наличие барьеров, но там такое обитало, что мне стало худо от одних надписей, ну да, зомби-фашисты — это не то с чем хочешь столкнуться в свои четыре года. В общем, я со всеми отдыхал, особо не обращая внимание на развитие способностей к лыжам, конькам и санкам, ведь всё равно регрессируют, так как тренировать их будет негде.       Подстава прилетела от дяди Вернона, этот вредный мужик меня извел, матушка сломалась через четыре месяца совместной жизни; с Дадли мы стали не разлей вода и не прошло года; но даже спустя год, не говоря о рождестве ’84, он продолжает сопротивляться и насторожено ко мне относиться. Так вот, этот добрый человек подарил на Рождество мне книгу, сказку «1001 Ночь», на арабском, еще в усы посмеивался, да с прищуром на меня поглядывал.       Вот и ответка за «Мнемотехнику» на русском, выкрутился я при помощи девайса из Магазина. В секции египтянина нашлись очки, каждые из которых могли переводить текст из определенной группы языков. Хорошо, что вспомнил о том, что арабский входит в семитскую группу. На вопрос откуда очки, соврал и не моргнул, о том, что раздавала бесплатно тётя в фойе отеля. Очки были не шибко крутыми, обычные, без диоптрий, «велосипеды» в тонкой, проволочной оправе. Зато мог читать на арабском, хотелось бы его знать, но очки конвертировали текст в понятный русский, а вот за перевод я уже не ручаюсь. Правда, английский текст в таких очках оставался английским.       После нового года, на третью неделю января, я, Дадли и матушка отправились к Эвансам, я наконец-то увидел родных, для этой тушки, бабушку и дедушку. Конечно, британские бабушка и дедушка не сравнятся с настоящей бабкой и дедкой в русской глуши с дачей. Но в архиве хранилась фотография представителей титульной нации или как их тут называют арийцами. Натуральный блондин мистер Рудольф Эванс и натуральная блондинка миссис Роза Эванс, матушка тоже была блондинкой. Наблюдая поразительную семейную схожесть, меня начал беспокоить вопрос, как у Эвансов могла родиться медная и зеленоглазая Лили, как бы не оказалось, что мало того, что я не Поттер, так я ещё нихуя не Эванс!       Эвансы оказались нормальной британской четой, держат семейный бизнес по продаже цветов, у них есть оранжерея, где они их выращивают. За цветами заезжает сын брата деда и забирает в город продавать вместе со своей женой. Вроде, дело было прибыльное, раз мне подарили качественное и дорогое издание Толкина «Хоббит», а Дадли игрушечный паровоз, который мог натурально дымить. Оба внука были в восторге. Я помог в оранжерее, как мог, матушка убедила, что у меня отличное чутье, как правильно обращаться с растениями. Минус поездки был в том, что при мне Поттеров не обсуждали, а подловить их за обсуждением у меня не получилось. Из плюсов, я нашел несколько барьеров мне под уровень, но так и не успел туда сходить. Но в списке планов, что расположен в холле бункера, я поставил плашку это сделать.       Пасхальные каникулы принесли мне встречу с другими бабушкой и дедушкой, теперь Дженнингсы. Вот они были забавными. Анна-Луиза Дженнингс, в девичестве Саммерс, была натуральной хиппаркой, носила всё натуральное, бусы, фенечки, колечки, всё такое, любила каламбуры и осуждала современный политический дискурс Британии. Благодаря ей заработал пару очков развития Силы Духа, бабушка Лу любила обсудить кому было выгодно отравить Королеву. Самое забавное, что она была на главных ролях в отделе продаж «Дженнингс Электрикс», как представлю её всю такую разодетую, затягивающуюся из бонга, при этом выслушивает отчет серьезных белых воротничков, что набежали в её кабинет по первому щелчку, на фоне всего этого играет психоделическая музыка. Когда я нарисовал такую сцену, меня начало пробивать на хи-хи. Но у меня есть подозрения, по взгляду дяди Вернона, что Анна-Луиза могла меня запросто троллить таким поведением, а на самом деле она соблюдает правила приличия.        Уильям Дженнингс оказался серьезным, скупым на эмоции, мужчиной, что сразу и не поверишь, что эта парочка вместе. Глядя на дедушку Уильяма и дядю Вернона не догадаешься, что они родственники, дядя Вернон внешне пошёл в мать, а вот телом в отца, только у дедушки Уильяма вместо гаража был спортивный зал, отсюда и разница. Уильям в свои шесть десятков лет был широкоплечим, загорелым усачом, спортивного телосложения. Конечно не химозным бодибилдером, но крепок и слажен.       Уильям Дженнингс был властным человеком, в его доме всё было так, как он говорил и требовал, а дядя Вернон хоть и бурчал себе под нос, но всё равно делал, как Уильям скажет. Бабушка Лу наоборот была мягкой и доброй женщиной, всё делала с шутиевочками. Хотя, я подозреваю, что это всё постановка для вытягивания информации из внуков. Вот надавит Уильям на детей, а бабушка Лу их защитит, затрат ноль, зато дети ей доверяют. А ещё старшие Дженнингсы были собачниками, держали трёх здоровенных догов, в смысле порода собак. Собаки относились ко мне подозрительно и это было взаимно, бедного Дадли собачки чуть вусмерть не зализали, бедная матушка чуть не извелась, когда они бросились на него. А вот меня обошли стороной и держались на расстоянии.       Сама поездка оставила неоднозначные впечатления, было ощущение, что старшие Дженнингсы тебя испытывают, ставят эксперименты и постоянно опрашивают на одну им ведомую тему, ищут изъяны и оценивают достоинства. Единственное, с чем мы сошлись во мнениях с Уильямом — это его спортзал, когда я исследовал его коллекцию я испытал аналогичное экзистенциальное блаженство, что и от гаража дяди Вернона. А Уильям развлекался тем, что показывал мне замысловатый тренажёр и ждал от меня ответов, как им пользоваться и какую группу мышц он развивает. Мне удавалось с переменным успехом отвечать на эти вопросы. Ещё мы сошлись на том, что дяде Вернону не мешало скинуть пару десятков фунтов в одном месте, а набрать в другом, я даже рассказал идею переоборудования чердака в спортзал. Уильям поддержал меня на эту тему, но вот дядя Вернон — чисто из вредности, по-другому не скажешь — вернул своему отцу фразу: «Мой дом — мои правила!» — Интересно, сколько лет он ждал этого момента?       Бабушка Лу пыталась втянуть в свои медитации, прочистку чакр и занятие йогой, как матушку, так и Дадли, но в итоге, нашла верного слушателя только в лице меня. Из-за высокой Моторики я гнулся, разгибался и чуть ли не сворачивался калачиком, что выявило у меня талант к йоге. В отличии от Дадли, к медитации я подошел ответственно, брательник от скуки свалил на второй минуте. В подарок от бабушки Лу я получил дюжину книг о восточных практиках, медитации и прочего хиппарского бреда. Проникаться философией некопротивления и прочего я не буду, но вот йога была очень полезной, как для Моторики, так и, внезапно, для Контроля Тела, а то последнее развивалось по капле в день. Да и давно хотелось медитациями овладеть, ведь они были ключом к Силе. В общем и целом, подгон от бабушки Лу был годным.       Дедушка Уильям тоже решил сделать подгон, в своем неповторимом стиле, конечно. Меня пригласили к нему в кабинет на «очень серьёзный» разговор, где мне с ходу предложили выбрать где присесть. И скажу я вам, там было очень много разнообразной мебели для сиденья. Я бы не удивился, если бы Ульям Дженнингс специально бы подвесил к потолку какое-то креслице, просто чтобы поглядеть на мою реакцию. Вовочка предложил забраться на полку с книгами, в пику хитрому деду, я же выбрал кресло у камина, сразу же пришлось пояснять почему я выбрал это место. Мягкое кресло, широкое кресло, где можно поместиться целиком, да и на горящий огонь смотреть приятно. Уильям предложил мне алкогольные напитки, пришлось объяснить, что пагубные привычки управляют человеком, а я не хочу стать марионеткой Зелёного Змея, а вот от имбирного лимонада бабушки Лу не откажусь.       Весь наш последующий разговор напоминал сложный психологический тест, где что бы я не ответил будет использовано против меня. Начали с вопросов о моем будущем, нравится ли мне учиться, почему я читаю книги, откуда я знаю русский, откуда у меня татуировка, почему я занимаюсь спортом, были ли какие-то странности, как я отношусь к ненормальным, в общем, один сплошной допрос и всё это с весёлым выражением лица, мягкими интонациями и никто тебя не принуждает к ответу, милый мальчик, ага, типа здесь обычная светская беседа. Знаю я такие светские беседы, сам бывает веду их с жабатритоном.       На какие-то вопросы ответил прямо, на какие-то вскользь, по другим отшутился, на некоторых старался перевести тему, но дедушка оказался слишком матёрым зверем для моего уровня интриганства. Поэтому, с очень высокой долей вероятности, он получил всё, что желал получить. На протяжении всего разговора я старался быть нормальным, обычным ребенком, с поправкой, что я весьма скептически отношусь ко всему ненормальному. И тут я ни грамма не лукавил, жабатритон был очень херовым источником информации, да и ненадёжным, кто его знает, какое отхожее место у него в голове, может он выдумал всё. Вот, если Дамби так распять, или лучше раз десять, думаю я бы составил картину мира ненормальных и тогда бы точно решил, хочу я быть с ними, или пусть ебутся, как хотят, без своего Избранного. А пока, я просто качался, а то даже простенький барьер не могу зачистить. Не знаю, на сколько процентов из всех звёзд в небе я прошёл тест имени Уильяма Дженнингса, но напоследок он мне предложил два стула. Фигурально выражаясь, мне предложили выбрать себе подарок от любящего дедушки, вот честно, Дамби любящего дедушку на пару порядков лучше изображает, а тут и Дадли было очевидно, что Уильям тот ещё мудак.       Выбор у меня состоял из любой книги в этом кабинете в мое личное пользование или пухлого конверта с фунтами, что лежит на столе. Бедняга Эндрю Виггин долгие месяцы искал правильный ответ на такой вопрос, меня же, уже на третий раз, посоны из подворотни научили, как выбирать из двух стульев правильный. По идее надо было сказать, что я выбираю чековую книгу, что должна храниться здесь, но решил ломать систему полностью. — Мистер Дженнингс, сэр, деньги — это хорошо, очень хорошо. Но не думаю, что в конверте достаточно, чтобы они приносили прибыль. А для всего остального, не знаю, я ни в чём не нуждаюсь, спасибо огромное дяди Вернону и матушке Петунье. Даже не знаю на что потратить, а во всех сказках неправильная трата денег заканчивалась не очень хорошо. Книга, сэр, тоже замечательно, но важно владеть знанием внутри книги, а не самой книгой. Поэтому я выберу… — многозначительно поглядеть в потолок и постучать пальцем по губам. — И что же ты выберешь, Гарри? — заговорщицки усмехнулся мистер Дженнингс. — Я выберу дружбу. — Дружбу? — Да, дружбу с вами, сэр! — и протягиваю ему руку. — Гарри, многие люди ищут дружбу со мной, почему ты думаешь, что ты особенный и я соглашусь? — приподнял бровь мистер Дженнингс. — А я не особенный, сэр, я брат вашего внука, сносный племянник вашего сына, отличный помощник жены вашего сына. Может, сегодня я и не шибко значим, но я обязательно прогрызу себе путь наверх, следом подымутся мои друзья и я не забуду тех, кто протянул мне руку помощи, на моей дороге вверх. Ведь следующий сильнее предыдущего. Рука об руку мы тянем друг друга, сначала родители детей, а потом дети родителей.       Мистер Дженнингс пожал мне руку. — Отлично сказано, сынок, хотел бы я быть столь же умным, как и ты, в свои четыре года.       Этот разговор обернулся одним рукопожатием, что даровал мне новую карту привилегий: «Связи — глава совета директоров «Дженнингс Электрикс», Уильям Реджинальд Дженнингс». Это было круто, привилегия позволяла мне попросить, в пределах разумного и возможностей субъекта, об услуге. Но оказанная услуга потребует от меня платы или ответной услуги в будущем. Новые привилегии, новые возможности, отличная поездка.       Стоит ещё упомянуть День Рождения дяди Вернона, у него был юбилей, стукнул тридцатник, и собралось очень много народу, я даже не знал, что у Дженнингсов столько родственников, пришлось выделять отдельную комнату в Бункере под древо Дженнингсов, а то реально запутаюсь. И стоило мне закончить свой титанический труд, как Тринити напомнила мне об очередной своей функции, о социальной паутине. Как я матерился, как я матерился, даже Вовочка зашел подсказать мне пару оборотов для лучшего выражения моих чувств.       Оказалось, что я могу хранить в памяти Тринити имена, явки, пароли и много полезной информации о любом человеке, которого я встречу. И самое интересное, это привязывалось не к образу, а к трем аспектам человека, иными словами, если кто-то нарядится Дамби, он будет у меня подсвечен другим именем. Вернее ряженный не будет подсвечен, как Дамби, но самое офигенное, всё это не требовало очков Воли. Вот как так-то?! Самая полезная для завоевания мира функция и бесплатно, наверняка есть какая-то падляна и не надо мне накидывать очков паранойи.       Да, очень яркое воспоминание, оно у меня на катушке, в виде фильма хранится. Люблю я глядеть, как страдают и мучаются люди, аж очки морали генерируются. И похер, что это я, ведь это Я-Из-Прошлого — это не Я-Из-Настоящего, а значит меня не касается, так что, так ему и надо!       Кроме таких ярких воспоминаний, за год накопился целый вагон различных мелких событий, хоть прямо сейчас в Панаму отправляй, но вот рассматривать их было бесполезно, они по своей сути лишь наполняли жизнь, но никак не влияли ни на меня, ни на Дадли. Вот мы разбили любимую чашку матушки и пришлось извиняться, вот закидали камнями пробегающую собаку, а то удумала порыться в саду. Вот о том, как дядя Вернон вернулся не в духе и накричал на матушку, после чего постелил себе на диване, а через дня два они мирились. Вот, как знакомились с местными ребятками, что живут рядом. Вот подгоревшие тосты, вот, как делали варенье, вот ещё что-то аналогичное.       Такие воспоминания делают твою жизнь живой, наполняют целостностью, но в итоге, ты всё равно их забываешь, оставляешь позади и серость беспамятства их пожирает. Остается лишь то, что определило тебя, как человека. Но мнемоника позволяла сохранить всё это и вновь пережить обычную, простую жизнь у Дженнингсов и что-то мне подсказывает, очень пригодятся мне все эти воспоминания и я буду их ценить. Я выделил под каждый год моей жизни у Дженнингсов отдельный этаж Бункера. Не знаю сколько я у них проживу, но хотелось бы четверть века, а там поглядим, как сложится.       Я покинул этаж, предварительно всё хорошенько заперев и проверив надежность хранения моих воспоминаний, и отправился на выход. В приемной сидел на скамейке Вовочка и лабал на гитаре. — А не спеть ли мне песнь, о любви… — Дай сюда, ничего ты не умеешь. — отбираю у него гитару, ну и голос же противный.       Мда, теперь вспоминай, как её правильно держать, я же умел играть, точно помню, блин, есть такое ощущение. Так, вот так взять, это барэ, ага, дзыньк.

Дзынь! Вжух! Будучи реинкарнацией, Вы восстанавливаете потенциал из прошлой жизни. Исполнение (гитара) ранг С

      Говорю, что умел играть, очень неплохо даже, теперь надо будет в Бункер спускаться и тренироваться, где бы время найти на всё это? И пел я просто соловьем, как там было? — Скорый поезд к дому мчится, полечу домой, как птица…

Дзынь! Вжух! Будучи реинкарнацией, Вы восстанавливаете потенциал из прошлой жизни. Исполнение (пение) ранг Е

      Эй, чего тут так мало? Я же соловьем был!

Всё что нашла, больше ничего не осталось. Это тебе к Карме, она заведует перерождением.

      Неа, к Карме отправлять гневные претензии мне ссыкатно, ещё припомнит мне что-то или долгов вернет из прошлых воплощений. Эх, а я помню, что соловьём пел! Но ничего, ещё прокачаюсь, если не выгорит с Дженнингсами и Дамби, стану рок-звездой. — На! Но я ещё вернусь, наверстывать упущенное. — сказал я, возвращая гитару Вовочке. — Я тут подумал, Босс… — начал издалека Вовочка. — Слушай, Вовочка, я тебе деньги плачу не за то, что ты думаешь. — Босс, ты мне вообще не платишь. — А ты начни не думать, глядишь платить начну. — Короче, вот, это тебе, Босс. — и протягивает мне какую-то херобору. — И что это за хуёвина? — Слингшот, по-нашему рогатка. — И зачем она мне? — Ты же силу ищешь, чтобы барьеры чистить, вот я подумал, отличное оружие, если человеку в глаз заехать скобой, так и помереть можно, ну, в смысле, человек, цель.       Я внимательно его осмотрел, хмыкнул для приличия и сунул рогатку в Инвентарь. — Молодец, Вован, ради общего блага работаешь, глядишь многого добьешься.       Вот, стоит, мнется, улыбается своей злодейской ухмылкой, даже ножкой шаркнул. Точно, сейчас просить о чем-то будет. — Ну, давай, колись уже, что ты там хочешь? — Знаешь, Босс, тут как-то скучно, одиноко, тоскливо, мне бы тёлочку какую-то, а? Можно даже панкушку немытую, не обижусь. — Вован, я предпочитаю, чтобы мои работники заёбывались, а не ебались на работе. — Я же не сисоп, чтобы ебаться на работе, да и мне не для этого, а для души, ну! — и себя по груди в области сердца поглаживает. — Я тебя понял, переправлю к тебе Шелоб. — Это ещё зачем? — Ну, она паучиха, а тебя же для души, собеседник из неё замечательный. — Ну, Босс, а эстетика, а красота? — Ты не переживай, откормлю Волей, глядишь станет антропоморфной паучихой. — Ну, Босс, ну ёпта… Хотя… Ай, ладно, и антропоморфная паучиха сгодится. — Тебе, я погляжу, и кошка сгодится на таком безбабье. — Да, кошка-девочка, было бы неплохо. — Вовочка начал пускать слюни и делать похабные движения рук в воздухе.       Я же открыл вторую дверь шлюза и вышел в шестой год своей жизни.

***

      Томас Мэннинг был священником англиканской церкви, из тех, кто не собирает деньги или популяризирует веру, а которые веруют искрение и истово, что приводят человека в свою веру, а не обращают в свою религию. Его родители были против его выбора, считая священников пьяницами и мракобесами, ему говорили, что христианство находится в застое и никто не верует по-настоящему, с этим нельзя было не согласится, он сам видел много примеров пришедших в лоно церкви ради личной наживы. Но он шел к своей цели, не смотря на испытания. Томас Мэннинг верил в Бога, не потому что так надо было, а потому, что это давало ему силы, силы идти вперёд и вершить великие дела. Может, из-за специфики своей работы, может, из-за своего крутого характера или всё же виновата вера в Бога, он так и не женился и, если принявший целибат монах считались чем-то хорошим, то одинокий священник порицался, молча, но порицался.       Когда напуганная семья привела к нему «жертву культистов» Тома не заинтересовала ни сама жертва, ни семья. Дженнингсы не были верующими, они были многими из тех, кто приходит по инерции, из чувства традиции, но не в поисках веры в Бога. Такие люди злили Тома, но гнать их было не за что. Такие мысли заставляли Тома каяться, вновь и вновь. Но постепенно, разговор за разговором, Том убеждался, что сам Господь привел мальчика в его руки, как свидетельство Своего величия. И теперь Том должен привести Гарри в лоно Церкви и к свету Божьему.       Первый разговор Том воспринял, как шутку, нелепость, но письмо куда надо отправил. Как же он был удивлен, когда существование культа было подтверждено, но Служба опоздала, кто-то уничтожил культ, жестоко расправился с участниками и уничтожил алтарный зал, уцелела лишь тайная библиотека культистов. После этого случая, Том докладывал, а после стенографировал все разговоры с Гарри. Кто знает, какое слово может стать ключевым. Благодаря Гарри, Службе удалось обнаружить Книгу Мёртвых, спрятанную в лачуге, посреди штата Теннесси, США. Узнать, а после и подтвердить, что агент Джонс смог вернуть в Ватикан Грааль во время Второй Мировой, но чаша вновь утерялась. Служба недавно отыскала трехлицого демона, глубоко во льдах Гималаев, о котором так часто рассказывал Гарри. Удалось подтвердить существование песчаных демонов в Неваде, Службе не удалось их уничтожить раньше, чем до них добралось правительство США. И кто знал, что Гарри укажет, в каком из озёр Уэльса хранится Меч Короля Артура. Служба до сих пор не может его изъять со дна, хоть и подтвердила наличие.       И теперь Томас отправлялся в Ламбетский Дворец, где его встречал сам Кентеберийский Архиепископ и Артур Хеллсинг — глава Специальной Службы Англиканской Церкви. — Встань, Томас Меннинг, помазанный рыцарь Господа Нашего. — Я не посрамлю оказанную мне честь, ваше святейшество! — Меня можешь звать просто Артур, или мистер Хеллсинг, и если ты не верил до сих пор, то пора тебе узнать, что наш мир населяют безбожные твари, вампиры, оборотни, колдуны, чародеи, демоны, духи, пришельцы из иных миров и множество других паскудных тварей. — Я понимаю, мистер Хеллсинг, а также понимаю почему мы должны хранить это в секрете от мирян. — Вот именно, Том, ведь все они есть, а свидетельств существования Бога или его священного войска у нас нет, ни одного ангела или сраного купидона за столько лет поисков. — Не богохульствуй, Артур! — раздался грозный голос архиепископа. — Понял, понял, отче Роберт. — Артур махнул рукой на замечание. — Правильно обращаться «ваше святейшество». — Ой, иди нахуй, Том! Теперь ты мой, так что привыкай. — Том, дитя, ты же понимаешь, кем может оказаться Гарри Дженнингс? — обратился мягко архиепископ. — Да, понимаю, ваше святейшество. — И ты понимаешь, что должен будешь сделать, если это подтвердится? — Да, понимаю, ваше святейшество. — Вот, возьми, — Артур протянул девятимиллеметровый «Браунинг» рукоятью к Тому. — Увидишь, что парень мастерит себе лук или что интересуется лошадками, особенно белой масти, стреляй промеж рогов.