1.0 Гарри Эванс и трудности выбора

Глава 26 В которой доминирует серый цвет.

      Тьма обняла меня подобно савану, чтобы через секунду раскрыться лепестком цветка, выпуская в Промежуток. Я упёр свои «ноги» в белый песок, что уходил ровным полотном вдаль, но сама даль резко обрывалась, словно здесь не было горизонта, я сделал несколько шагов в сторону горизонта, чтобы увидеть, что там находится. — Стой! Ты видишь?       Голос Ваша был другим, ведь это были не воздушные колебания, а что-то другое. Ваш держал меня за «руку», я словно «слышал» отголоски мыслей, что доносились далеким эхом.       Да и если бы Ваш говорил, я бы его не услышал, ведь наши тела изменились. Он стал каким-то сгустком живой темноты, внутри которой сияли лазурные звёзды, лишь отдаленно сохраняя свои прежние пропорции и очертания, так ещё края его новой формы постоянно колыхались и изменялись.       Мое тело тоже изменилось, оно напоминало контур человека, не сильно детализированный контур, заполненный чернотой, но если у Ваша это была настоящая тьма, то моя чернота была прозрачной. Внутри моего контура я отчётливо видел свое Эфирное Тело, что было расчерчено цветом яркого золота и тёплого янтаря. Цвет струился, переливался, наполняя меня теплотой, даря это тепло окружающим, я видел, как медленно, по капле, Цвет покидает мой тёмный контур, что здесь служил обозначением тела. — Да, я вижу! — ответил я Вашу, перехватив его за предплечье в дружеский захват.       Так говорить было проще, но я беспокоился за сохранность моих мыслей, но видать беспокоиться было не о чем, так как я не слышал все мысли Ваша, а только те, которыми он хотел поделиться. По сути, ничего не изменилось, я различал для себя «думать» и «говорить». — Теперь о Цвете, Цвет, разлитый в Промежутке, зовётся лимфой. Ты можешь собирать лимфу и проращивать в себе, образую нерву, но как только Цвет станет нервой, он моментально попробует тебя покинуть.       Ваш стал показывать небольшие всполохи на себе, когда одна-две искорки вылетали за пределы его «тела» и падали на песок. После чего обвёл меня пальцем, мое «тело» фонтанировало мириадами искр, словно я сам светился и все искры вихрем подымались вверх. — Холодный Цвет: лазурь, сирень, изумруд — стремятся вернуться в нижние слои, откуда они пришли. Теплые цвета: янтарь, пурпур, золото — стремятся вверх, откуда они родом.       Ваш перевёл свой палец в сторону странного черного объекта, что лежал, наполовину погрузившись в песок. — Когда у тебя не будет нервы, ты станешь пустым, что навсегда останется в Промежутке. Если ты был «холодным», то упадёшь под своим весом, все Братья холодные. Если ты был «тёплым», как Сёстры, то будешь плыть в пустоте Промежутка, пока не обратишься в серого.       Ваш взял паузу и осмотрелся, ища серого пустого, но такого не оказалось. — Единственный способ выжить — собирать лимфу и проращивать её в нерву. Но, если ты будешь терять быстрее, чем найдёшь здесь, то рано или поздно у тебя закончится нерва. И ты станешь пустым, а это конец, не важно, станешь ты чёрным или серым.       Ваш обвел пространство вокруг себя и остановил палец снова на погруженном объекте. — Чёрный — знак пустоты, значит в этом когда-то был цвет. Серый — знак возможности, он может принять твою нерву и создать из неё лимфу, но нужно будет время. — А белый цвет что означает? — Какой белый? Не сбивай, пустой не может покинуть Промежуток не достигнув Тургора, состояния, когда все его сердца наполнены Цветом, тогда он пронзает собой Промежуток и оставляет после себя дверь. Если ему повезёт, ему хватит Цвета, он выйдет на той стороне, если нет, то растворится в Промежутке.       Ага, выходит, что я вижу черный, серый и белый Цвет Промежутка. Песок для меня белый, та хрень — чёрная, ромбы летающие тоже чёрные, это я так понимаю двери. Да и вижу я как-то странно. Для начала я «вижу» сферически, вокруг меня существует сфера наблюдения, внутри которой я вижу всё. Всё под собой и над собой, причём, всё это одновременно. Мне не надо вертеть головой, чтобы увидеть всё это и это было жутко и странно одновременно. Жуткости ещё добавляло осознание, что за пределами этой сферы ничего не существует. Например, подо мной было пространство, заполненное песком, но глубже начиналось пространство со стелющимся серым туманом и несколькими чёрными «трупиками». — А теперь поведай мне, Наследник, как ты будешь здесь перемещаться, если, во время нашего небольшого разговора, твои запасы нервы значительно уменьшились. Как думаешь, как долго ты сможешь здесь пробыть?       Я осмотрел свое Эфирное Тело, после чего привычно ощупал его и вызвал интерфейс Тринити.

Эфир 3 774/4000 (+190)

      Откуда-то появилась дополнительная ёмкость, но ладно, хоть не убавилось. Мы здесь где-то пару минут, но я уже просел на более, чем двести единиц. Многовато, выходит, по сотне за минуту, около двух единиц в секунду.       Если тут, как с вакуумом, то есть, чем выше у меня внутри «давление», тем быстрее эмиссия Цвета, тогда выходит, чем меньше Цвета, тем меньше его эмиссия. Оставлю тогда перед глазами индикатор Эфира, на всякий случай.       Что там с моралью?

Мораль [124 — 235]

      Ого, сто двадцать четыре до критического состояния! Откуда столько? У меня в два раза меньше обычно. Ладно, понаблюдаю. Так, прошло пять минут, я просел на четыре сотни Эфира и на одну единицу Морали. Бедный Ваш весь извёлся, следя за тем, как я медленно угасаю, но надо сказать спасибо, что не мешает.       Я пожал «плечами», чисто на автомате, и перекрыл все входящие каналы в Эфирное Тело, это привело к тому, что исчезло сияние. После того, как я пережал все выходящие, то эмиссия частиц прекратилась. Я взял Ваша за руку. — Окей, утечка нервы локализована и прекращена, какие ещё проблемы в Промежутке?       Такой реакции я честно не ожидал. Ваш выхватил руку и начал бегать в разные стороны, тут надо отдать должное, он умел перемещаться очень быстро, следить за ним удавалось из-за особенности «зрения» в Промежутке. Когда я попробовал так же, оказалось, что все мои действия какие-то рахитичные и неуклюжие, словно это не я, на протяжении долгих шести лет, въебывал на Лёгкую Атлетику. Почему так было, для меня стало загадкой.       Что бы скоротать время очередного приступа у Ваша-Паникёра, я решил пробудить слух, ну вдруг, услышу его вопли и пойму почему он катается по песку. Это было очень опрометчивое решение, я ожидал услышать какое-то подобие тишины с отдаленными трелями. Но я оказался в центре самой настоящей какофонии, кто-то долбился в батарею центрального отопления, кто-то пилил куском дерева арматуру, несколько разновидностей брачных зовов невиданных зверей, голоса каких-то споров. Всё это сливалось в ужасный шум, от которого разболелась «голова», у меня даже Эфирное Тело завибрировало от происходящего. Пришлось быстро гасить слух, но отголоски этого хаоса звуков остались со мной навсегда.

Мораль -14

      Пока я отходил от услышанного, рука Ваша легла ко мне на «плечо». — Ты понимаешь, что сделал? — Решил все наши проблемы? — Ты совершил невозможное, никто и никогда не мог удержать нерву внутри себя. Даже Братья и Сёстры не могут избежать рока — быть поглощёнными Промежутком. — Видишь, я могу, слава мне! Так мы идём искать твоего архитектора?       Ваш ещё долго переваривал сказанное, до меня доносились только какие-то эмоции, эх, переборщил он с витэ Гриффиндора, эк его плющит. — Я спокоен, он просто глупый Наследник. Так! Нам надо найти Сестру. — Где Сестрёнка, там и Братик, считаешь риск оправдан? — Если ты знаешь, как ориентироваться среди альковов Спящего Промежутка, то будь моим проводником.       Ох уж этот Ваш и его топографический кретинизм, ничего без меня не может. — Мне нужна информация, опыты, проверки теорий, вот что это за летающая херовина? — Это двери, и это хорошо, что ты их видишь. — Почему? — Случись что со мной, ты сможешь найти дверь и уйти на Поверхность.       Как интересно, я «подошёл» к двери и заглянул в неё, смотреть было трудно, она меняла постоянно угол наклона, вращалась и перемещалась. Ваш же схватил её и влил немного лазури, дверь замерла и застыла.       Внутри было какое-то помещение, видно было слабо, так как дверь находилась в тени большого шкафа, что загораживал её. Помещение напоминало кофейню и книжный магазин одновременно, кто-то догадался давать читать книги во время пития кофе и продавать их потом. Надо записать идейку. А вот время и помещение были мне не знакомы, ну и кино было не только чёрно-белым, но и немым. Судя по одеждам и убранству, это был, или антикварный магазин, или викторианская эпоха параллельной вселенной, так как такого у нас не носили точно, но отдаленная стилистика неоготики всё же сохранялась.       Ради интереса я просунул в дверь руку, но стоило погрузить её до середины предплечья, как слизало семь сотен единиц Эфира, а поверхность двери насытилась золотым цветом. Ваш схватил меня за локоть и выдернул руку. — Нельзя, слишком мало Цвета, если за дверью слишком мало Цвета, то переход будет стоить очень много, вполне возможно, что мы не сможем пережить переход. — То есть, надо искать цветные изображения? — Да. — Но, как и где?       Ваш лишь оттолкнулся от двери, и мы полетели. Так как Ваш держал меня за руку, я без труда «поплыл» за ним. Стоило поверхности снизу исчезнуть, как сверху появилась новая поверхность из песка, здесь были двери и какое-то серое сооружение. Я инстинктивно, головой понимая работу гравитации, поменял себе центр тяжести, чтоб ноги направились к приближающейся массе, но Ваша такие нюансы не интересовали. Он влетел вверх тормашками, оттолкнулся рукой от земли и полетел дальше, таща меня за руку.       Тут до меня дошло, что здесь нет массы и создаваемой ею гравитацией. Желая того и веря в это, я мог занять любое положение в пространстве, относительно вектора движения. Мне даже стало интересно, почему Ваш отталкивается от поверхности, когда можно сделать так.       Я схватил Ваша двумя руками, сделал «упор» в пространстве и оттолкнулся от ничего, изменив вектор движения. Ваш полетел следом и похлопал меня по плечу. — Великолепно, Наследник, ты обладаешь невероятной силой духа, лишь странники с великим убеждениям могут проделать такой трюк. У меня он получается два раза из десяти.       Мдаа, вот тебе и результат дисциплины Тела, Разума и Духа, цена заплачена не малая за такое, но ведь можно стать ещё лучше, только там цена просто неподъемная. — Лучше дальше ты веди, Ваш, я не очень здесь ориентируюсь.       И Ваш повёл, я не понимал, как он ориентируется и ориентируется ли вообще, как по мне он просто скачет от одного края к другому, смещаясь вперёд. Но вот показалась дверь, странная дверь, отличающаяся от своих товарок. В отличии от остальных она более плотная и была вмурована в пол, если такие понятия здесь применимы. — Это постоянный проход, его создала Сестра достигнув Тургора, ей хватило Цвета не только уйти самой, но и оставить дверь другим. Или пробита одним из Братьев, когда он достиг Тургора.       Так вот откуда берутся иномиряне, обдолблются своим Цветом, а потом головой ебутся о Промежуток, пока его не пробьют. Я осмотрел дверь, в отличии от других она была в рамке, такой же черной, как у остальных, только в вершине рамки был вставлен прозрачный овальный камень. А ещё она ни парила, ни вращалась, а сохраняла свою ровно прямоугольную форму и матово чёрную поверхность. И самое плохое, что дверь ничего не показывала. — Надо влить Цвет, тогда проход откроется.       Я коснулся пальцем камня, открыл клапан и выпустил немного Эфира, он полился словно краска и стал наполнять собой камень. Цвет распространился по всей рамке, пробегая по специальным канальцам, после чего дверь распахнулась.       Я вгляделся в изображение, оно было наполнено сочными красками: зеленоватое небо, вдалеке голубоватые горы, бушующие разнотравье, невысокие раскидистые деревья, среди трав пробежали невиданные звери. — Такой переход не заберёт ничего из нас, если хочешь, можем сходить. — Я бы сходил, но меня смущают во-о-он на том дереве, восемь висящих тел, смахивающих на людей. Такой экстерьер немножечко отталкивает, не находишь?       Ваш вгляделся в изображение. — Ты наблюдателен и мудр не по годам, Наследник.       Дальше мы снова прыгали в поисках дверей, поочередно заглядывали в них и изучали сочетание цветов. Я даже выдвинул теорию, что чем больше за дверью Эфира, разлитого в пространстве, тем больше цветов. И когда мы пересекаем границу, то Эфир служит энергией для перехода и когда его нет на выходе, берётся с пассажиров.       И тут надо подумать, как бы извиниться перед Вашем. Его неумение найти направления и места не связаны с его тупостью. Если Наполеон жаловался, что Россия не страна дорог, а одних направлений, то он ещё не был в Промежутке. Здесь даже направлений нет.       Я думал, что мы с Вашем куда-то двигаемся, но мы в лучшей Кэрролловской традиции стояли на месте, бежав из-за всех сил. И когда мои подозрения крепко взяли меня за глотку, я решил сделать простую, но очень показательную проверку.       Оставив Ваша на месте, я упрыгал от него прямо, оказавшись достаточно далеко, чтобы его не «видеть», я начертил на песке три весёлые руны. После чего «ножкой» начал оставлять бороздку и уходить в сторону Ваша. Когда надпись скрылась, я остановился и пошёл обратно вдоль борозды. Но стоило мне сдвинуться, как часть борозды пропала, вместе с ней и три руны. Чудеса!       Выходит, тут действительно деревья падают в лесу не издавая звука, мир Промежутка не существует, пока мы его не наблюдаем. С этими претензиями я обратился к Вашу, типа как так-то! А этот кадр мне отвечает: «Это Промежуток, тут такие правила». Пиздец! Как Поттер творит неведомую хрень, у него истерика, а как рвутся к хуям все фундаментальные законы физики, так норм, такие тут правила. Не понимаю этого кадра. — Окей, но как мы тогда найдём Сестру, если ты сам видел, что здесь с направлениями и ориентирами? — Надо просто закрыть глаза. — заявил Ваш и его глаза потухли.       Я попробовал по привычке зажмурится, но ничего не выходило, если ты не можешь зажмурится сколько бы не пытался — это хорошо. Но вот отсутствие век напрягает, я провозился ещё немного и предчувствуя что-то нехорошее, всё же отключил зрение. — Теперь сосредоточься, представь, что ты ещё видишь, но при этом не смотришь. — Ваш, что конкретней надо делать? — Видеть, но не смотреть. — Это блядь как? — Просто представь себе Сестру, и ты её увидишь. — Но я её никогда не видел, как мне её представить?       В мою сторону полились невнятные эмоции, я бы их описал, как раздражение и нервозность. И в этот самый момент я наконец-то оценил отсутствие у меня Эмпатии, это же, как ахуенно, что я не испытываю такого постоянно. Вот душишь человека и испытываешь его страх с отчаянье — это просто ужас какой-то. Как работать в такой обстановке?       А так, взглянул на девку, проанализировал, что она опечалена и расстроена, ну и пошла нахуй. А вот с эмпатией, только взглянул на неё, сам будешь ходить полдня печальным и расстроенным, ведь её ты чувствуешь через себя, сопереживаешь. Блин, а я жаловался, что плохо живу. Надо будет перед братом извиниться, вот ему достаётся. — Представь Сестру не важно какую, главное ухвати суть, что она Сестра. — А какая у неё суть? — Так, всё, ни о чём не думай, давай я сам, просто последуй за мной.       Я и представил перед внутренним взором два мешка риса, на которых сидит Будда, который выглядит, как два мешка риса, и хлопает одной ладошкой, а хлопок одной ладонью звучит, как два мешка риса. Всё остальное я удалил с полотна своего внутреннего взора и прекратил любое проявления внутреннего монолога.       За столь выдающиеся умения в медитации я получил удар клинка в плечо. Клинок успешно вонзился в мой силуэт и распорол мои цепи, что привело к массовому побегу Цвета. И самое ужасное, я не мог заблокировать жгучую боль, что разлилась по всему «телу». Так вот какая она боль?! Сколько лет я уже её не чувствовал?       Блядь, ёбаный Ваш, из-за него спустил чуть больше тысячи единиц Эфира, чтобы заново срастить цепи. А за всё про всё, я получил только жалкое оправдание. — Извини, Наследник, я думал ты умер. — В следующий раз руби голову, так наверняка убедишься. — Разве ты от этого не умрёшь? — Вот именно!!! — Но от тебя отклик был, как от пустого. — Ваш, ты — еблан, то ты говоришь ни о чём не думай, то возмущаешься хули я «умер». — Мне показалось, правда, я не хотел, с тобой очень не просто.       После небольшой перепалки, мы сошлись на компромиссе, что мне надо думать о чём-то конкретном, закольцованном и ретранслировать это Вашу, при этом постараться не сбиться, пока Ваш видит, но не смотрит на Сестру.       Я же послушный мальчик, вот и представил себе африканского слона ебущего носорога, который ебёт бегемота, ебущего жирафа, что ебёт льва, ебущего гориллу, которая ебёт мартышку, что ебёт в это время папуаса, который замыкал весёлый круг и пристроился к слону. В центре импровизированной «сансары» выплясывал вприсядку добрый доктор Айболит.       Не знаю, я повлиял на итоговый результат или нет, но внезапно я ощутил, то неуловимое чувство, которого мне не хватало всё это время, но я не мог понять, чего именно.       ВОЛИ! Мы оказались в пространстве, что было создано Волей или здесь была Воля, ведь здесь наконец-то появилось чувство определенность, завершенность, конечности, правильности, в общем, лишь на контрасте я наконец-то научился ощущать Волю. Вернее, я осознал, что бывают места без Воли, а я, если честно, считал такое невозможным.       Стоило поддать в «глаза» Эфир, как я прозрел. Мы стояли на диске, что висел в Промежутке, с диска лились реки, что в огромном количестве разливались по диску, а в центре диска возвышался дворец. Дворец типичной месопотамской застройки с большими вратами из голубого камня, конечно, куда же без них. Реки были заболочены, среди них рос камыш и казалось, что вот-вот покажется крокодил или бегемот. Казалось, что вдалеке паслись лани и жирафы, но при ближайшем рассмотрении оказались какими-то деревьями, сотканные из серых переплетенных лиан. «Ветви» таких деревьев постоянно тянулись к твоему Цвету, а «корни», наподобие мангровых деревьев, уходили глубоко в диск. Всю эту африканскую красоту освещала слабая луна, едва-едва даря серебряный свет. Но нашим «глазам» не нужен был свет, мы отлично различали наполненные Цветом стены и пустые статуи, жаждущие его.       В центре всей этой красоты и богатства, по меркам Промежутка, находился тронный зал, в котором восседала, словно богиня, хотя почему словно, Сестра и была богиней этого алькова. Так назвал это пространство Ваш.       Сестра выглядела своеобразно, она была негритянкой, с маленькими сисичками, которые и не думала прятать, обнажив их словно дула пистолетов, не забыв навесить на соски медные диски. Словно пытаясь компенсировать недоработку в одном месте, у неё были настолько колоссальных размеров бёдра и задница, на которую способны только негритянки. А вот эта красота была спрятана за белой юбкой с двумя шикарными вырезами, юбка была украшена медными кольцами, обнажая ступни и голени. На этом красота заканчивалась, так как в ушах у неё висели огромные медные кольца, такие же кольца были и на шее, делая её длинной и хрупкой, в нижнюю губу был вставлен диск, а сама она была обрита налысо. В её левой руке покоился череп, сделанный в виде чаши, наполненный до краёв сиренью, а в правой руке она держала медный посох, в верхушку которого был вставлен знак ртути. Что-то мне подсказывало, что это знак местного Брата.       Мы стояли и молча пялились друг на друга, не решаясь сказать и слова. Что-то внутри меня подмывало спиздануть что-то этакое, чтобы подъебать «шамаханскую» царицу. Но разум продолжал сражаться с таким посылом, осознавая мощь и силу Сестры в её родном алькове. С другой стороны, она была таким желанным тигром, мимо которого ты не можешь пройти, не саданув того по яйцам. Не знаю, как долго шла моя внутренняя борьба, но прервать её удалось только посылом Воли.

Воля -1

      Пока я боролся с желанием запороть наш визит к хуям, Ваш выступил вперёд и зачерпнув своей лазури, нарисовал алхимический знак свинца. Кажется, я понял, он дал взятку в виде Цвета и теперь Сестра заговорит. И она заговорила, я даже был поражен, что для этого не надо было брать её за руку. Голос её был сухой и грубый, как прерии Африки. — Я Йао — Сестра Брата Кожевника, вы стоите во дворце скорбной луны. Что вас привело сюда?       Почему-то мне показалось, что её имя пишется именно тремя буквами, а не двумя. — Я Ваш из Тениброуза, с моим… — Ваш внимательно меня осмотрел. — Спутником, что пришёл с Поверхности. Вместе мы ищем моего давнего друга Сильфа, известно ли вам, что-либо о нём? — Возможно известно, а возможно и нет, всё зависит, что расскажет ваш друг с Поверхности.       Ваш и Йао внимательно на меня поглядели, словно чего-то ждали. Ну, блядь, вы сами этого попросили! — О, величественная и прекрасная Йао, услышь мои слова, что доносятся подобно грому с самой Поверхности. Поверхности, где вода не только течёт по земле, но и струится по воздуху, наполняя собой тучи, а когда тучи проливают свою воду, она зовётся дождём. Но чудо Поверхности не в дожде, а в том, что наступает после, когда взойдёт Солнце, яркое, золотое, словно раскалённый янтарь, оно светит сквозь капли лазурного дождя, рождая радугу. Семь Цветов собраны в Радуге, что словно мост появляется в Небесах. В такие моменты смертные уподобившись вам Сёстрам, могут видеть Цвет Волшебства.       Йао слушала, раскрыв рот, это было не сложно, учитывая диск в губе, но в конце у неё полились слёзы. И тут до меня дошло, что меня в ней смущало, я не видел её сердец, цепей и находящегося в ней Цвета. У неё было вполне себе физическое тело, что успешно скрывало жизненно важную информацию. — Это прекрасно, я словно очутилась на Поверхности. Вы найдёте Сильфа и его мёртвый сад среди альковов Брата Червя, спросите Сестру Киа, она самая склонная к предательству среди Сестёр Брата Червя.       Ваш поклонился и сделал несколько шагов назад. — Начерти такой знак, — Ваш нарисовал в воздухе знак «альфа» греческого алфавита. — И вложи туда Цвета, сколько тебе не жалко. Тогда она не скажет Брату, что мы здесь были и не направит его по нашему следу.       Я зачерпнул четыре сотни Эфира и нарисовал знак перед Йао. Когда в воздухе появился знак «альфа», весь мой Цвет ушёл в Йао, её глаза загорелись золотом, её тело покрылось золотыми венами и артериями. Сама Йао выгнула спину, запрокидывая голову назад, она выронила ритуальные предметы, с силой зажав руки в своей промежности. Тронный зал наполнил её вскрик, предвещавший серию оргазмов, которые она начала сейчас испытывать.       Ваш взвалил меня на себя и побежал к краю алькова. — Цвет — это всё, даже эмоции. Золото — любовь. Возможно, она впервые за свое существование познала любовь. Но золото и серебро — опасные Цвета, они дурманят, однажды распробовав один из них, ты привыкаешь и жаждешь с каждым разом всё больше. Сейчас ты создал нам союзника, но пройдёт время, и она обернётся для нас врагом. — Серебро? Ты ничего про него не говорил. — Серебро... оно всюду, оно приходит из недр Великой Машины, что взирает в Пустоты через весь Промежуток.       Покинув альков, я наконец-то мог сравнить ощущения внутри и за пределами алькова, и я был прав. В Промежутке не было Воли, что была фундаментальной основой нашего бытия. Промежуток был сырой базой, из которой я мог создать всё, что смогу вообразить и даже большее. Ведь здесь я не ограничен никакими законами и правилами, я сам могу творить законы и правила. — Ваш, остановись, я хочу кое-что попробовать.       Ваш плавно опустился на белый песок и опустил меня рядом. Я же зачерпнул в руки песок, отключил зрение и сосредоточился, объединив все свои жалкие и бедные знания в механике со своей неуёмной фантазией, я начал творить механического паука. Он был с длинными ногами, мощным двигателем, на всякий случай, пришил ракетные двигатели, с четырьмя гарпунами спереди и одним большим сзади, на его голове была кабина, а в брюшке находился мотор адской мощности. В завершении творения я пожелал, чтобы оно могло существовать и двигаться.

Воля -3

      Включив зрение, я увидел монструозную машину, порожденную моим воображением. Она была даже лучше, чем я представлял. И не удивительно, учитывая сколько времени я провел с пауками Шелоб, проращивая им цепи и изменяя уже существующие. Машина не двигалась, ну конечно, ей нужно было топливо, я дотронулся до бака в брюшке и наполнил его золотом. Машина ожила и оперлась на свои ноги. Ваш подхватил меня и в один прыжок забрался со мной в кабину. Я дотронулся своими цепями до сферы управления, и мы тронулись.       Я ощущал паука, как продолжение своего тела, мы двигались быстро, решительно, сминая всё на своем пути, эх, надо было создавать паровоз, ведь золото — это любовь. И тогда бы мы на своем паровозе любви стали неудержимой силой Промежутка. Но о паровозах я знаю куда меньше, чем о пауках, даже Дадли знает о паровозах меньше, чем о пауках. Пока мы неслись, и я не задумывался особенно куда, Ваш положил мне на «плечо» руку. — Я понял, мне надо просто перестать удивляться, тогда я выживу рядом с тобой. — Ты хочешь закатить очередную истерику? — я добавил побольше сарказма в «голос». — Ты — самое страшное, что когда-либо существовало в Промежутке, ты разрушительней любого Брата и могущественней любой Сестры. Ты создал жизнь, всего лишь оказавшись в Промежутке. Ты не обладаешь жадностью Братьев и ненасытностью Сестёр, ты можешь взойти на Поверхность не достигая Тургора. Тем самым ты можешь принести сюда столько Цвета, сколько захочешь. Ты можешь… — Подчинить весь Промежуток своей Воле. — Именно! — Ваш, скажи мне пожалуйста, ты когда-то пинал детей? — Было дело.       Я послал в Ваша эмоцию, которая содержала в себе множество знаков вопросов, я сам удивился, что так можно. — Четверо детей из рыцарского сословия напали на Наследника, что хотел с ними поиграть. Когда Наследнику в лицо прилетел камень, я вмешался, пинал их в основном ногами, не решаясь взяться за кинжал. — И правильно. — Детей жалко? — Не в этом дело, детей не надо бить или убивать, их надо перевоспитывать. А вот бить и убивать надо их родителей, это очень сильно для ребёнка, когда он видит, как ты ставишь на колени его отца. В этот момент любой, кто сможет встать между тобой и ребёнком, станет для ребёнка спасителем. Запомни это. — Запомню, а ещё запомню, что лучше тебя не злить. — Это само собой, так куда мы движемся? — Разве мы сейчас не к Киа движемся?       Подловил, падла! Я сосредоточился и оказался снова прав, альковы я мог ощущать и без отключения зрения, достаточно было представить то чувство, что порождала Воля и вуаля! Ты знаешь, где находятся все ближайшие альковы, а «помассировав» внутри себя имя «Киа», ты получал один конкретный альков. А так как тут нет расстояния, паук оказался там в два прыжка.       Этот архитектурный стиль мне был неизвестен, но всюду стояли статуи из тёмного металла, напоминая переплетение змей, в центре алькова находился низкий котлован. Вниз вели ступени из серого камня, над всем этим светило далекое красное солнце. На дне котлована находилась похоронная ладья, что качалась в воздухе, словно на воде. Ладья была выполнена из белого дерева и покрыта замысловатым узором. В ладье плавала обнаженная Сестра.       Тёмные длинные волосы скрывали её тщедушное, бледное тело, что покоилось в воде. Но когда я рассмотрел получше, я понял, что в ладье не вода, она полна лазури. И то, что я принял в начале за вскрытые вены, всего лишь украшения на руках, а в лазури разлит пурпур. Глаза Сестры были полны пурпура, казалось, что она далеко и не видит нас.       Но стоило нам спуститься с паука и коснуться серого камня, на котором стояла лодка, как её губы, алые от пурпура, ожили. — Золото — зло и табу, я приму только лазурь.       Ваш развернулся ко мне и попытался тихим голосом объяснить, но мне что-то подсказывало, что было похуй, как громко ты говоришь, Сестра тебя услышит. — Подари мне немного золота или янтаря, я отдам ей лазурь, а то у меня осталось не слишком много, а разговор может быть не из простых.       Я привычно коснулся своих запасов и выдавил ему семь сотен золота разделив с янтарём. Ваш схватился за бока и упал на землю, он старался не кричать, но всё равно из его стиснутых «зубов» вырывался стон наслаждения.

Потише, малыш Тут Солидарность чуть бутылку шампанского не открыл. Ознаменовывая новое деление На гаремометре.

      Пока он там не видит, переименуй «гаремометр» в «горемометр». И спасибо за предупреждение, таки, буду следить, не хватало, чтобы одна из Сестричек в меня втюрилась, такого я точно не переживу.

Не за что, братик, Какая же я сестрёнка Если не позабочусь о сохранности Твоего бутончика! Не забывай следить За количеством Эфира.

      Кстати, если я стану пустым, это будет конец?

Нет, но зная твою привязанность К Человечности Придётся сильно постараться, Чтобы вновь стать человеком. А это займёт время. Столько времени, что возвращаться домой Утратит всякий смысл. Но зато мы сможем отправится куда-то ещё В общем, тебе решать. Это твоя Игра. Я буду любить тебя, братик, Не взирая на то, кем ты станешь.

      Неа, мне Промежуток никуда не упёрся, если бы я хотел пойти лёгким путём, то остался бы здесь, создал свой собственный мир и тлел в местной песочнице, вздрагивая от любого возмущения, как местные Братья. А там, наверху, на Поверхности, там интересней. Бросить вызов Миру и победить, в этом есть величие, а здесь, с тем же успехом я могу сесть под берёзку и придаваться эскапизму.

Ты начинаешь понимать суть Тургора.

      Пока мы с Тринити общались, Ваш пришёл в себя и подарил знаком свинца немного своей лазури Киа. — Мы ищем моего друга, его имя Сильф, нам сказали, что ты знаешь, где его мёртвый сад. — Да, знаю, и обещаю провести, если вы унесёте запретное золото из владений Червя, я не хочу, чтобы Брат узнал про это и вырвал мне сердце. Хоть они все и пусты, но их осталось мало, всего четыре. — Мы уйдем из Промежутка, как только найдём Сильфа. Я обещаю. — Принесите мне пурпурных цветов, из моего нижнего алькова, и я создам вам проводника.       Мы удалились по лестнице, что выросла за нашими спинами, уводя нас вниз. Стоять вверх ногами было непривычно, но так всё здесь росло. На нижней стороне диска был холм, на котором росла серая трава, среди которой было немного ярких цветов. И сколько я бы не пытался изменить центр тяжести, как в Промежутке, ничего не выходило, я продолжал висеть вверх ногами.       Ваш нерешительно сделал шаг, и мы поняли, что это западня. Травинки были серыми и стоило войти, как они впивались в тебя и тянули из тебя Цвет. Вот тебе и запретное золото, видать Киа думала вытянуть из нас Цвета, а Брату рассказать, что пришли вторженцы, наследили, цветы спиздили, а она не виновата, спустилась за цветами и случайно вступило в золото. Хитрая девочка.       Но не на тех напала. Я нашёл немного белого песка и создал удочку, а после мы начали рыбачить цветочки, у Ваша получалось лучше, в нём была лазурь и насколько я понял, она делала тебя быстрее и улучшала твою Реакцию и Моторику, а вот пурпур делал тебя более живучим и сильным. Изумруд лучше тебя латал и восстанавливал, даруя защиту от окружающих.       Так что, судя по разлитому цвету в алькове Сестры, местный Братик был быстрый, как понос и смертоносен, как скорпион, но звали его Червь.       Наловив цветочков, с целой охапкой мы поднялись к Киа, жаль, что здесь тела — фикция, а по выражению тела нельзя понять эмоций собеседника. А свое Эфирное Тело Сёстры надежно скрывают.       Приняв цветы, Киа встала из своей лодочки. Коснувшись пурпура она создала серп и срезала клок своих длинных волос, макнув их в лазурь она бросила комок на пол. Из комка появился человечек, низенький, три фута ростом, в капюшоне, с босыми ногами и руками, его большие, круглые глаза сияли лазурью. Ваш окрестил существо недородком.       Недородок быстро побежал к выходу из алькова, а мы следом за ним, Ваш не забыл напоследок подарить Киа немного Цвета знаком «альфа». Мы покинули альков, забыв там паука и побежали за быстрым недородком, порожденным Сестрой. Недородок вел нас понятным только ему путём, а мы повелись.       Оказавшись в месте, напоминающем сад — здесь были кривые деревья с большими мешками на своих ветках, что напоминали кожаные плоды. Но здесь нас ждала ловушка, стоило приблизиться к странному сооружению, напоминающие водонапорную вышку, как из коконов высыпались недородки.       Странные существа, ещё не братья, но уже не пустые, существа черного Цвета, оживленные на время украденным у других Цветом, лиши их его, и они обернутся вновь пустыми, что осядут в тяжелые пески Промежутка. — Представь любое оружие, — сигналил Ваш, упёршись в мою «спину». — И наполни его Цветом.       С этими словами в руках Ваша появилось два клинка из лазури, и он начал свой танец смерти, отсекая головы недородкам, а тем, кто хранил свой Цвет внутри тела, Ваш протыкал сердца. Я мешкал и колебался, не зная, что создать, пока не представил себе жезл, что бьёт лучами света, ведь все знают, что свет обладает максимальной скоростью, в релятивисткой механике, правда.       Но всё получилось, стоило мне направить жезл в недородка, как на кончике жезла появлялась вспышка, и тут же недородок падал, разливая свой Цвет. Не знаю сколько Недородков мы погубили, но поле было всё залито лимфой, а жадные деревья уже впитывали её, чтобы породить очередных тварей. При попытке ранить деревце, я столкнулся с проблемой, дерево пожирало мой Цвет, а вспышки света не наносили видимого урона. Видать они подобны серой траве, выходит, что серый туман самое опасное в Промежутке.       Ваш, тем временем, собирал лимфу изумрудного, сиреневого и лазурного Цвета, он помещал её внутрь себя, восполняя потери и был полностью поглощён своим занятием, чтобы ни одна капля Цвета не досталась Промежутку.       Мне же стало интересно, и я зачерпнул лимфу словно она была Эфиром, а не Цветом, немного провозившись я применил принципы преобразования и коснувшись лужицы превратил её в контур. Контур преобразования тепла, который я приложил к деревцу, отдавая ему Цвет. Деревце вспыхнуло, как факел и горело долго и красиво, обращаясь в чёрный пепел, что разлетался по округе. Жаль нет звука, но ничего, я сам представлю себе вопящее и орущие от боли деревце.       Следуя примеру Ваша, ведь у меня Цвета осталось тоже мало, после всех приключений. Зачерпнул примерно по двести пятьдесят лазури и изумруда, поводив рукой, придал форму сферической инь-ян, вернее, лазурь-изумруд. И коснулся этой сферой цепей со стороны точек приёма.       Меня пронзила невероятная боль, с которой я никогда не сталкивался, самое обидное, я ничего не мог с ней сделать. Только провалиться в беспамятство, перед взором начали появляться строчки от Тринити. Но я быстро от них отмахивался.

Дух получил новый мутаген «Цвет Лазурь» Мощь 25 Начало мутации Требования первой волны удовлетворены. Способность «эфирный вампиризм» Приобретена. Мутация успешна. Человечность -2 Требования второй волны удовлетворены. Способность «эфирный вампиризм» Заменена на способность «вампиризм» Мутация успешна. Человечность -4 Требования третьей волны не выполнены. Потенциал Духа недостаточен Сила «Скольжение» Не может быть ассимилирована Сила «Управление Витэ» Не может быть ассимилирована Мутация прекращена.

Дух получил новый мутаген «Цвет Изумруд» Мощь 25 Начало мутации, Требования первой волны удовлетворены. Дополнение «Ассимиляция» Приобретено. Мутация успешна. Человечность -3 Требования второй волны не выполнены. Эфирное Тело недостаточно развито Поиск решения… Вы можете потратить 25 очков Воли Чтобы открыть реактор Выполнить? <Да><Нет>

      Да, блядь, да! Я согласен на всё, лишь бы боль ушла! Прекратите это!!!

Создание реактора... Реактор создан. Выходная мощность 5 очков Эфира/час Требования второй волны удовлетворены. Дополнение «Цвет Волшебства» Приобретено. Мутация успешна. Человечность -3 Требования третьей волны не выполнены. Потенциал Духа недостаточен Сила «Исцеление» Не может быть ассимилирована. Сила «Поглощение» Не может быть ассимилирована. Мутация прекращена.

      Не знаю сколько времени шли изменения и сколько я ещё визжал, как сучка, но слава Тишине, в Промежутке нету звуков, ну или вернее, у Ваша нет ушей. А то же позорище, обладатель ранга С в Контроле Тела и не может отключить боль. Но тут у меня были соображения, что тела у меня нет, физическую оболочку мне заменяет Эфирное Тело. А не прикрыто оно у меня по причине того, что всегда было внутри и никто не видел, вот и не надо было прятать. А вот обитатели Промежутка знают, как спрятать — эволюция, детка. Кто не спрятал, того хрум-хрум. Ладно, всё равно я сюда перебираться не собираюсь.       Со способностями буду разбираться после, надо свалить отсюда, а то пред глазами маячит критическое состояние: «моральное истощение» и соображаю я херово. Где там Ваш? Ага сидит, посерел весь, даже лимфу не собирает. Надо доползти, схватить за ногу! — Ваш, хватит сопли пускать, найди дверь, похуй куда, лишь бы был Цвет и люди, живее.       Ваш схватил меня на руки, как принцессу, и побежал по Промежутку. — Наследник, я думал ты умираешь, я даже не понимал почему. — Ваш, ебать-колотить, запомни, меня очень трудно убить. А вот, почему ты не предупредил, что любой Цвет, кроме янтаря и золота опасен для меня — это отдельный разговор, который должен быть завершен поркой. — Потому что я не знал, я могу хранить в себе любой Цвет, я никогда не приводил сюда людей, сам понимаешь, они здесь не выживут. — Ла-а-адно, оправдался, теперь ищи дверь.

***

      Севенхолд, Республика Сильверхилл, очередная национальная революция, где жители поморья требуют признать их отдельной нацией, а республику независимой. Буржуа посматривают на пролетариат, как на скот и искреннее не понимают почему пролетариат не устраивает четырнадцатичасовой рабочий день, ведь не хочешь работать — умирай с голоду. Кстати, хлебопекарни принадлежат буржуа, так что перед смертью что-то купи, а то надо потреблять, а то буржуа разорятся, бедненькие.       Если бы я не был занят своими проблемами, может даже остался здесь ненадолго, так научно-популярные труды одного картавого Вождя перевел бы для местных. Местные здесь походили на помесь современных греков и итальянцев, такие же черноволосые, кудрявые, со средиземноморским загаром, а может просто чумазые от копоти фабрик. Как бы ни было, вникать в местную историю и географию не сильно хотелось. С языком поступил правильно, конечно, меня подмывало убедить себя, что такие колоритные личности говорят на итальянском, но всё же гнал подобные мысли прочь и повторял, что они говорят на английском, но с итальянским акцентом. И сработало, они даже лучше шотландцев изъяснялись. А вот про письменность я не подумал, поэтому нихуя прочитать не мог, да-да, даже слово «хуй» на заборе.       Вот в такой политической ситуации, в условиях уже наступившей промышленной революции, мы с Вашем оказались. Не долго думая, выбрали скромный особняк за городом, где проживало местное буржуа. А там было всё просто, охране предложили сдаться, та подняла нас на смех, Ваш съел пятерых, повторить. В общем, из сорока вооруженных мужчин уцелела дюжина. С прислугой обошлись нежнее, предложили на выбор, или сырой подвал, или разграбление особняка после того, как мы свалим.       После столь щедрого предложения нам выдали все тайники и связи семьи, на сдачу рассказали за чашкой чая столько интересного, что я сидел и ахуевал. Умеют же люди жить! Землевладельцы и промышленники пошли Вашу в суп. С детьми буржуа решил поступить заковыристо, предложил прислуге самой решать, что с ними делать. Или отдать Вашу в суп, или оставить в живых, но выкуп будете оформлять сами. Да, давненько я столько ненависти в глазах простых людей не видел, но хули, мне здесь не жить, в суп, так в суп.       Кстати, про суп, в вечер штурма, я наготовил столько еды, что сам немного ахуел зачем столько сделал. Но просто не смог удержаться, учитывая сколько много интересных вещей здесь было, что годилось в жрать. Хотя бы тот же «виноград», вроде грозди, вроде круглое, но растёт на кустах, при этом, из него, как у нас, гонят вино, делают уксус, а если через куб прогнать всё что останется, то ваще атас! А на вкус не виноград, хоть и сладкий с кислинкой, но что-то неуловимо другое было. Ну знаете, когда вам дают мороженное, вы заказывали клубничное, а вам подали китайское личи, сидите, едите и убеждаете себя, что это клубника. А, вы бы видели местную дичь, что водилась у них в водах, я такую рыбу у нас не видел, хотя я не ихтиолог, морскую дичь я видел готовую только. Хотя, вроде дичью морепродукты называть некорректно? Ладно, пусть будет морская жратва.       А чай? Сушенная трава, разноцветье, все дела, бросается в кипяток, варится минут десять, потом сливается в специальный отстойник, где настаивается всю ночь на специальных камнях. И действительно, судя по очкам развития Метаболизма, трава токсичная, а ведь догадались такое в пищу употреблять, фильтра придумали.       Вот, чтобы еда не пропадала, я всех пленников вывел в зал, кого приковали, кто сам добровольно выполнял приказы, но сели вместе жрать. Ваш ел первую ложку, вторую кормил мне. Я сверлил его взглядом, но по-другому он не соглашался меня кормить. И Ваш был полон энтузиазма меня именно кормить. Устраивать скандал было поздно, не при посторонних же, вот и делаем ебало попроще, типа так и задумано. Выглядело странно со стороны, но местная охрана видела нас в бою, мы тогда злые были, немного перестарались, вот и сидят тихо. Даже никто не назвал мальчиком или сопляком, но я давно уже научился держаться правильно, всё же выучка, спасибо тётушке Нарциссе и дядюшке Мартину.       Конечно, сидеть и чинно жрать барскую еду неправильно, надо закатить скандал, помыть чужое грязное белье или хотя бы истерику закатить. Я с этим полностью согласен, а то какой это званный вечер, так ужин в кругу семьи получается.       Истеричная повариха, два меня в обхвате, не взяв за вечер ни ложки в рот, встала и бросила свою ложку об стол. Хорошее серебро, между прочим. — Да, как вы можете сидеть и есть за одни столом с душегубом и убийцей? — взяла баба высокую ноту со старта.       Эх, ну, кто так делает, надо подымать температуру постепенно, убедиться, что вокруг тебя будут сидеть люди, что тебя поддерживают. Что будут нужные тебе выкрики, начать издалека, подвести и накалить обстановку, а потом срубить на пике повесткой. А это, что за детский сад, уровня школьников в столовке? — Он убил моего мужа и сына, а вы? — женщина начала плакать.       Верю, очень верю, потерять родных — горе, а я сволочь и палач. Верю, что ваши близкие давали присягу и умерли её выполняя, честь им и хвала. Только я свое благо ставлю выше вашего и мне похуй на ваши жизни. — А вы сидите с ним за одним столом, как с гостем дорогим! — продолжила сквозь слёзы повариха-истеричка.       И это правда, эконом, местный кузнец и бухгалтер сидели подле меня и развлекали меня беседой. И судя по темам, проверяли насколько я издалека и хорошо ли понимаю местные реалии. Ну за два дня я собрал информации голяк, так что даже не знаю к каким выводам придёт местный мозговой трест, но рассажу их по разным комнатам. — Вы абсолютны правы, и я даже не буду отрицать или оправдываться. К вам сегодня пришло бедствие и это бедствие приняло форму меня. — решил вступить в разговор я.       Я взял со стола жестяной графин, усилив руку преобразованием, раздавил графин. После чего бросил его на стол. — И это бедствие дало вам два выбора: выжить или умереть. Впрочем, как и любое другое бедствие.       Я достал трубку Вождя, взял её в зубы, и внимательно обвел взглядом аудиторию. — Ведь я, такой же, как и вы. Просто я честный, а вы себе лжете и пытаетесь всех вокруг себя обмануть. — я поднял руку прерывая возможные возмущения. — Ведь я, как и вы, ставлю благо себя любимого выше вашего. И пусть тот, кто здесь сидит, считает, что он не такой, встанет и скажет об этом.       Встал гордо эконом и выпятив грудь заявил. — Как и наш сегодняшний хозяин, я буду честен. Да, я воровал, да, я скрывал, и я выкручивал из вас последние соки, но кто не воровал, кто честно служил нашему хозяину? Но всё полученное я посылал своей семье, как каждый из нас. Я ставлю счастье своей семьи выше своего! — Не засчитано. У меня тоже есть семья и позвольте мне сказать, что я позабочусь, чтобы ей жилось лучше, чем кому-либо, не было.       Снова прервал взмахом ладони дальнейшие обсуждения. — Вот вы, уважаемый Уилл Фашор, представьте себе, что у вас есть брат, у меня есть брат, а в учебном заведении всего одно место. Кто на него поступит, вернее, что бы вы сделали, чтобы поступил ваш брат? — Всё, что было бы в моих силах, очевидно! — Правильно, но почему-то не очевидно, всем здесь собравшимся, что я тоже делаю всё, что в моих силах, для своего блага. Только, в отличии от вас я честно об этом говорю.       Повисло молчание. — Чтобы вам было проще меня ненавидеть, я скажу, да я палач, убийца и злодей, но я честно предложу убраться вам с моей дороги, потому что я не побоюсь переступить через трупы, пролить море крови и увешать головами врагов свой дом. Единственное, что вы можете мне предъявить, что я это сделал по моим законам, а не вашим. Боритесь или умрите, ибо я Властелин Дома из рода Горшечников.       Мне показалось или как-то потемнело в помещении, неа, наверное, показалось. — Рглор накажет вас, он истребит вас своим пламенем, за всё, что вы здесь сотворили! — завизжала та же повариха. — Нет, боги и сама Судьба не властны надо мной, лишь Карма ведет меня в путь и, если сегодня я здесь и здесь убиваю людей, значит она вершит моими руками вселенское равновесие. Ибо я её воин и послушник.

Карма +1000

      Оу, приятненько. Нет, конечно, я бы мог отмазаться, придумать кучу оправданий, наплести гриффиндорской чуши, но буду честен, нахуя? Мне с ними революцию здесь не делать, а так я поменял правду на правду, даже на духу стало легче, что нашлось место, где я могу сказать правду.       Вечер и так был не самый приятный, так что все сидели в гнетущей тишине, пытаясь переварить сказанное. После, в шеренгу по одному, руки за голову, к стенке развернулись, заходить по одному. Так мы с Вашем развели всех по местам, убедившись, что есть вода, свежее бельё, горшок и сильные мужчины не сидят все вместе. Я что, рекомендации Короны не читал к содержанию пленных?       Веду я себя так, от части из-за Кармы, от части от крови аристократа. Я читал, что такое благородная война и как там принято поступать с пленными. И мне очень сильно не нравится, что вот уже какое столетие мой Дом не может получить приставку благородный. Ещё поступаю с пленными так, как хотел бы, чтобы поступали в плену со мной, а дальше уже всё в руках Кармы. — Наследник, можно я скажу? — внезапно обратился Ваш. — Ваш, даже, если нельзя, я не вижу способа тебя заткнуть.       Я, на всякий случай, поглядел на него с гаденькой ухмылкой, а то ещё сарказм не уловит. — Твое поведение сегодня вечером, как бы сказать. Оно мне напоминало старого Блэка, нежели юного Поттера. — Да, и как бы поступил Поттер? — Никак, он бы не пошёл на такую авантюру изначально. — Ваш, мой дорогой спутник, сейчас Дом Поттер — это я. И только в моих руках определить его дальнейшую судьбу. И меня заебало, что нас называют палачами, убийцами и вивисекторами, без должного придыхания и ужаса! — Я могу съесть всех наших пленных, и вы не скажете и слова? — В подвале — да, кому обещал свободу — нет, будут шалить — ешь. Потому что мое слово, если не адамант, то самая крепкая сталь! — Будет весело. — О, дорогой Ваш, ты даже не представляешь как, кому и сколько! — я погрозил пальцем потолку.       Дальше пошло испытание новых мутаций, не даром же я натерпелся такого. Вот, что бы вы подумали, если бы получили способность Вампиризм? Вот и я о том же подумал, что у меня вырастут клыки, острые когти, прикольный плащ с алым кантом, я смогу обращаться в летучую мышь и говорить: «Блэээ!». Ага, аж два раза.       Я нацедил из артерии главного пузана себе кубок крови и запрокинул в себя не чокаясь. Тогда я подумал, что Карма с меня очки списала за убиение не того. Но оказалась, что она списала за то, чтобы я не подхватил какую-то лютую болезнь от этого негодяя, через кровь. В общем, примерно через двадцать минут, мой пищеварительный тракт донёс до меня простую мысль, что пить кровь, как Ваш, я не могу, ибо технически не приспособлен к этому. Благо в поместье была неплохая аптечка и мне удалось промыть себе кишечник самой натуральной клизмой на травах.       Внимательно изучил про реактор и меня начал мучить вопрос, а почему я так до этого не сделал? Оказывается это был микро-источник, что постоянно наполнял мои цепи Эфиром, вроде получалось логично, да. Мы маленькие и Источники Планеты выглядят для нас колоссальными, а в масштабе наших цепей личные источники выглядят так. Главное Вашу не проболтаться про реактор, а то он же пизданётся, от того, какого нагибуна выпустил в Промежуток.       Но вернёмся к мутациям, с Ассимиляцией всё было просто, она шла дополнением к Силе Духа. Благодаря этому дополнению я мог принимать в себя девять основных Цветов и семь оттенков, который со временем сливался с основным цветом души. Тринити посоветовала не злоупотреблять и больше двадцати процентов не примешивать. А то, если примешаю, это может изменить цвет души, что изменит духовную структуру, а она повлияет на Разум, а так как у меня есть Контроль Тела, то сам не замечу, как начну перестраивать свое тело. Тут она права, надо быть острожным, а то уже из сотни испускаемых моей душонкой лучей, три изумрудных и три лазурных. Да ещё Человечность знатно просела, что наверняка к чему-то приведёт. Если не хочешь, Гарри, проснуться однажды с хером на лбу, надо подойти к Ассимиляции с умом, а не абы как. Благо Эфир отличный от золота и янтаря в пространстве разлит не равномерно, а локализован участками. Значит можно избежать случайного насыщения.       А вот Цвет Волшебства дополнял, внезапно, Преобразование Эфира и требовал наибольшей затраты сил на его исследование. Это дополнение позволяло получать различные эффекты при использовании различных цветов Эфира в контурах. До сегодняшнего дня я вообще не знал, что у Эфира есть цвет, конечно, ведь цвет очень трудно пощупать. А значит надо садиться и начинать изучать, исследовать, проводить опыты и желательно не на мне. Где бы время достать на всё это?       Кстати, о времени, я здесь уже четвёртый день, и меня беспокоит сколько прошло дома, ибо если явлюсь спустя четверть века, то будет забавно, вроде пошёл за покупками к школе, а сходил, как за спичками.       У нас оставалось всего три жертвы, прежде чем я задумался, а что я делаю не так, и имея под боком вампира, решил у него поинтересоваться, а как он собственно делает это самое. Ну, вампирит чужую жизнь. — Давай для начала уточним, с чего ты взял, что ты стал вампиром? — спросил Ваш сложив перед собой руки домиком. — Ваш, я не стал вампиром, я приобрел способность к вампиризму, от того, что влил в себя Цвет, к которому не предназначена моя духовная структура. — И узнал ты об этом как? — нагнулся в мою сторону Ваш. — Мне нашептала одна богиня.

Шизофрения +1

      За что?

Когда ты говоришь с богиней Это молитва. Когда богиня говорит с тобой Уже шизофрения.

      Сестрёнка, но я ведь о тебе говорю.

Тем более.

— И сейчас ты с ней общаешься? — А ты наблюдателен, — я прищурился, глядя на Ваша. — Что меня выдало? — Зрачки, словно на мгновение что-то появилось перед твоими глазами и исчезло. Но слишком быстро, чтобы мог заметить человек. — А ты, сейчас, полон лазури и пользуешься этим? — Полностью и безоговорочно. — Слушай, Ваш… — Слушай, Наследник, я охраняю и стерегу тебя, если с тобой что-то не так, я должен знать об этом, я должен быть готов к этому. Ведь я могу помочь со многим, в какую беду тебя бы не втравили Поттеры. Я отлично осведомлен, что они могут сделать с ребёнком ради силы.       Я присел рядом с Вашем и сделал глубокий вдох. — Ваш, есть некоторые тайны, посвятив в которые, мне придётся навсегда привязать тебя к себе и наложить на тебя огромные ограничения.       Я взял паузу, чтобы Ваш проникся моментом и ощутил ответственность. — Так что, если ты готов, я проведу ритуал. После чего я тебе всё расскажу. Мне бы не хотелось после того, как я освобожу тебя, тут же и прикончить.       Ваш сделал глубокий вдох. Только вот зачем, ему воздух не нужен для дыхания, а вот у людей этот жест насыщает кровь кислородом, что помогает думать. — Скажи, Наследник, как ты дышишь? — Дыхание осуществляется за счёт движения диафрагмы, диафрагма опускается, создаётся пониженное давление… — Нет-нет, давай по-другому, как бьётся твое сердце? — Очень просто, в этом задействованы следующие грудные мышцы… — Ты можешь управлять биением своего сердца? — Ну да, могу замедлить или ускорить биение, могу замедлить настолько, что покажусь тебе трупом. Хочешь покажу? — Нет, не надо.       В итоге, оказалось, что Ваш не знает, как он это делает, для него выпить витэ настолько же просто, как для нас пососать мамкину сиську.       Мы задержались в этом мире на несколько недель, перемещаясь от особняка к особняку, от района к району, проводя опыты на резвых слугах и ахуевших буржуях. Я могу смело заявить, что у меня начало выходить вампирить. Я мог забирать очки Жизни, Морали и Эфир из жертвы, если такие у неё были. В пропорции один-один-два.       Тут не обошлось без различных ограничений, нужна концентрация, нужен контакт голая кожа к голой коже. Это происходит чудовищно медленно, малыми дозами и, если мои запасы полные, то я не могу забирать что-то отдельно, только все три разом.       Но я оптимистичен, всё же это способность, а значит можно развить, вполне возможно я, как и Ваш, смогу вытягивать витэ из противников одним жутким взглядом, охватывая всех вокруг в радиусе девять футов от себя. Сам видел на примере Ваша, как это эффектно и эффективно в бою. Вот Ваш запрыгнул в окружение гвардейцев, вот они пронзили его тело алебардами, вот из всех гвардейцев потекла ручейками витэ в сторону Ваша, восстанавливая его раны на глазах ахуевающего подкрепления.       Как-то внезапно, наше время пребывания в этом мире закончилось. Тут мы сами виноваты, я забил хер на заметание следов и действовал последовательно, не удивительно, что уже на пятом особняке нас вычислили. И стоило всех разогнать спать, как революционная дружина стала ломиться в забор.       Больше нам здесь делать было нечего, все сыты, восстановились, разобрались с мутациями, наполнили батареи Эфиром. Можно вернуться в Промежуток, найти Сильфа, теперь я кровно заинтересован в этом, учитывая, что я сделал со своим Духом, заодно наказать одну очень хитрую суку. Поэтому Ваш вновь обнял меня, и мы исчезли в чёрной дымке.

***

      Переход в Промежуток не прошёл гладко, мы вышли в пустом алькове, когда-то здесь жила Сестра, но она достигла Тургора и ушла на Поверхность, а альков остался. В алькове еле-еле теплился Цвет и когда он уйдёт, альков сольётся с Промежутком, потеряв окончательно определенность.        Но главная проблема была в недородке, который решил здесь поселиться и сейчас следил за событиями по ту сторону двери, что разместилась в полу, словно озеро. У недородка были голубые рыбьи глаза, впалый нос, острые, как у пираньи зубы, а одет он был в готический прикид с крестом на пузе и торчащими перьями на плечах.       Прежде, чем недородок успел свои когти насытить пурпуром, я вскинул «руку», выпустил лазурь и создал контур кинетического импульса. Слава Тишине, в алькове была атмосфера и она успешно передала импульс недородку, разорвав ему часть головы, обнажая лазурь, что была в ней. Но я зря волновался, Ваш одновременно с взмахом моей руки устремился к недородку и когда мой импульс его достиг, уже отрубил недородку две руки.       Ваш изменился, обильное питание насытило его золотом, раньше в тёмном облаке, напоминающем очертаниями человека, было видно скопление звёздочек из лазури. Сейчас же, были видный целые созвездия жёлтых звёзд. Я тоже осмотрел себя, я боялся, что с реактором стану невероятно могущественным существом в Промежутке, но не тут-то было. Реактор сейчас выглядел, как закрытый цветок лотоса и ничего не излучал и Цвет не создавал. Одни загадки с этим Промежутком.       Я подошёл к двери, за которой следил недородок и заглянул туда. За дверью было школьное здание вид сверху, газончик и рыжий школьник идущий по нему, школьник поднял чёрную тетрадь и отряхнул её от капель воды. И тут я понял, что школьник не был рыжим, его волосы и глаза были насыщены пурпуром. Эпоху я определил уровня девятнадцатого-двадцатого века, но хоть другие миры меня и манили, были дела важнее. Да и Цвета в двери было мало.       Первым делом стал вопрос передвижения. Создавать заново паука мне было банально жлобно, передвигаться так, тоже не выход. Хоть во мне сейчас и была лазурь, но проблема была в моем Эфирном Теле. Вот у Ваша цепи распространялись по его ногам, он наполнял их лазурью и быстро бегал. А вот я из ног убрал цепи, оставив лишь подключения к внешним контурам, которые не работали в Промежутке. В общем, я решил создать себе крылья, благо у меня была в подчинении Муха-Цокотуха и я представлял что конкретно ваять.       Созданные за спиной крылья из лазури позволили мне передвигаться наравне с Вашем, но в маневренности я проигрывал и открывал слишком большую площадь для атаки. Вы спросите, зачем мне быстро перемещаться, если в Промежутке не существует расстояния? Его не существует в Промежутке, а вот в алькове оно есть. И если быть откровенным, то мне просто привычно быть подвижным, а не чувствовать себя носорогом под бутиратом.       Так мы начали поиски, локализовали альков Киа, и начали пробивать соседние пространства, наполненные Волей, рано или поздно мы должны были наткнуться на нужный нам сад. Но первый сад, на который мы наткнулись, был сад, где на нас организовали засаду. Из интереса и общего развития я решил поискать дверь, через которую мы сбежали.       Но так ничего не удалось найти, так как Промежуток утрачивая наблюдателей перестаёт существовать. Оставалось искать островки определенности и постоянности. Чудес в жизни не бывает, поэтому только на сорок четвёртом мы нашли искомое. — О, Тьма, что случилось с этим местом? Я его не узнаю. — Да, зрелище не самое приятное, будем надеяться, что жив ещё твой Сильф.       Альков обладал основанием в форме неправильного многоугольника, «нижняя» часть алькова представляла из себя насыпь из песка. А вот верхняя представляла из себя песчаную пустыню, в которой кто-то натыкал сухих, серых деревьев и чёрных кустов. Общее ощущение запустения усиливалось от ветра, что разносил по поверхности серый и белый песок. Единственное место, где теплилась жизнь был центр алькова, что представлял из себя высохшее озеро неправильной формы с островом посредине. На острове росло высокое, но умирающее дерево, оно было наполнено почти всеми Цветами, по стволу проходили жилки золота с серебром, среди ветвей виднелся янтарь, изумруд и сирень. Не хватало только пурпура и лазури, но немного лазури было на дне высохшего озера, куда доставала корневая система дерева.       Сильфа мы нашли внутри дерева, ближе к верхушке он устроил себе что-то в виде гнезда, где свернулся калачиком и не отсвечивал. В нём оставалось совсем мало цвета, в основном изумруд и серебро. Сильф был худощавым мужчиной с непропорционально длинными руками и ногами, очень тонкими руками и ногами, и такими же пальцами. Все его тело было завернуто в белые лоскуты, казалось, что раньше они содержали в себе Цвет, но сейчас он весь ушёл. У Сильфа были длинные до пояса волосы, когда-то в них жило живое серебро, но сейчас осталась только серость. Некогда прекрасное и цветущие лицо сморщилось, потрескалось, иссохло. Некогда большие глаза, полные жизни, превратились в бледные и слепые.       Я коснулся его тела и начал искать его цепи, они нашлись не сразу, у него была разветвлённая и сложная система, она была полна переходов, запоров и преобразователей, местами цепи были примитивными, но большую часть занимали сложные, многоуровневые цепи. Было очевидно, что он мог творить цепи наподобие меня и понимал, как их усложнять и делать эффективными. В отличии от Ваша, чьи цепи являются результатом слепого развития.       Я внимательно изучил архитектуру Эфирного Тела Сильфа, черпая опыт создания различных элементов цепи. К нашему счастью, Сильф ещё не превратился в пустого, у него оставалось немного изумруда в цепях и одна полная батарея с этим Цветом. А значит, имеет смысл его вытаскивать отсюда и спасать. Я зачерпнул золота и нарисовал перед его лицом знак «альфа». — Сильф, что же с тобой случилось? — прошептал Ваш касаясь его лица. — Предположу, что парочка Братьев учуяли Цвет и пришли забрать всё, что им причитается. — Нет, — подал слабый голос Сильф, словно не пользовался голосом столетия. — Это Промежуток, как бы я не старался, что бы я не делал, Цвет уходит, Промежутку всё мало… Кхе-хе-хе!       Золото стало проникать в Сильфа, его глаза загорелись золотым, от них распространились жилы на всё лицо, делая его более гладким, молодым. Словно живительная влага упала на сухую глину. — Ваш, зачем ты принёс дитя Поверхности? Зачем? Его Цвет не спасёт мой сад.       Не знаю, что там хотел Ваш сказать, но я влез перед ним. — Уважаемый, мы вас ищем, как специалиста в очень тонкой области, и вы нам нужны. Поэтому вопрос, почему вы остались умирать в Промежутке, а не вернулись к себе? — Я не смог, я допустил ошибку, не рассчитал, я потратил слишком много Цвета, слишком много ушло в Промежуток. Когда я понял, что Промежуток заберёт у меня слишком много Цвета, прежде чем деревья дадут плоды, я принял свою обреченность. — Почему бы не пойти охотится на недородков? — Я не воин, слишком большие потери Цвета, я не смог бы восполнить затраты. — Почему не уйти в другой мир и там не восстановиться?       На меня посмотрели очень странно, лицо получившее капельку жизни продолжало трескаться и осыпаться, но при этом старалось выразить какую-то непонятную мне эмоцию. — Вы благословлены даром видеть другие двери, я лишь могу видеть двери к себе домой. — Это проклятье, а не дар, однажды выйдя из дома я никогда не смогу вернуться назад. — А я, хоть и могу вернуться домой, но мне не хватило Цвета.       Понятно, ну и славно, а то, если бы он решил тупо умереть, то спасать не имело бы смысла. А раз пациент выразил волю к жизни, значит надо что-то придумать.       Нужно собрать оставшийся Цвет, а то обидно его выбрасывать. Здесь есть деревья, значит надо создать инструменты по работе с деревом, а я собирался сэкономить на Воле. Белый песок всё так же податлив и послушен, только Волю давай, и он готов стать для тебя чем угодно. Я создал топор, рубанок, пару стамесок и принялся мучить сухие деревья, вырезая что-то в виде термосов. Времени это заняло не мало, но Промежуток не мог забрать мой Цвет, так что беспокоиться стоит только о нападениях и Сильфе, но кажется я был прав. Чем меньше у тебя остаётся Цвета, тем медленней он тебя покидает, к тому же, Сильф сам замедлил его потерю, сведя свою деятельность к минимуму. Ваш, понаблюдав за моими действиями, тоже присоединился к рукоделию.       Дальше, мы вскрыли главное дерево и начали из него забирать Цвет, дерево сопротивлялась и даже попыталось стегануть нас ветвями, но получив по особо ретивым веткам топором, быстро успокоилось и смирилось с потерей Цвета. Термосов не хватило на первый заход, поэтому пришлось посидеть и ещё сделать. В итоге получилось сорок три баночки заполненные Цветом и стенки уже стали проращивать лимфу в нерву или как там говорил Ваш. Но у меня был Инвентарь, куда я мог поместить всё это без дальнейшей потери Цвета. Следом в Инвентарь я решил добавить Сильфа, Шелоб отлично переносит такие перемещения, чем Сильф хуже? — Заберите семена, я их прятал под собой, — проронил Сильф, стоило его вытащить из его «гнезда».       Пришлось обыскивать, и тут захотелось себя пнуть и выпороть. Под Сильфом скрывались не только семена в мешочке, но и целый набор различных инструментов садовника, включая пару топоров и пилу. Так же была целая коллекция разнообразных свирелей. Оставлять мужчину без его коллекции — кощунство. Сгребаем всё что нашёл к себе в Инвентарь. Пока я этим занимался, Ваш держал на руках Сильфа. — Всё, отдавай мне, я его спрячу. — Он не пострадает? — Не знаю, поглядим, всё равно у нас нет другого выхода.       Я аккуратно принял на руки Сильфа, казалось, что он ничего не весит и объединив ячейки Инвентаря поместил его внутрь. Стоило спрятать Сильфа, как альков начало трясти, и он начал разрушаться, осыпаться, покрываться трещинами. Нас спасли мои крылья, что подняли высоко вверх, за пределы пространства алькова, Ваш ухватился за мои «ноги» и я поднял нас обоих.       После обрушения алькова остался небольшой бережок озера и одиноко торчащее дерево. Мдаа, вот оно как, хм, выходит, что альковы что-то вроде барьеров, когда убираешь сердце, то барьер разрушается, тогда почему Тринити не сообщает, что я вошёл или покинул барьер?

Может потому, что это не совсем барьер? А пространство, созданное Волей Когда барьер подразумевает Существование дополнительного Слоя пространства В уже существующем пространстве.

      То есть, Спящий Промежуток — это не совсем пустота, просто неопределенность и когда мы не наблюдаем неопределенность, то она засыпает, чтобы вновь пробудиться от нашего присутствия. Скорее всего, это происходит из-за того, что у нас есть Воля, вот она и создает вокруг нас зону определенности. Не будь Воли, нас бы поглотил Промежуток. Но даже так, мы можем наблюдать лишь количество и качество вещества, без формы или свойств. Поэтому нам так легко из него создать, и создать мы можем любые условия, пока есть энергия. А энергией создания служит Цвет, что приходи снизу и падает сверху. Тогда откуда здесь вещество? Всё больше загадок приносит этот Промежуток. Так, наша вселенная — это определенное количество материи, что обрела форму согласно Закону, который внедрил Демиург и Воля этот Закон поддерживает в нерушимом состоянии.       Хм, интересно, выходит, что Спящий — это свалка материи, или чей-то склад, или ещё что-то, выходит, что мы мыши, забравшиеся в элеватор с зерном. Тогда надо быстро сделать наши дела и валить отсюда, пока кому-то не понадобилась материя, что здесь хранится, для создания себе уютненькой вселенной. — Наследник, как у тебя получается так долго думать и не упустить ни одной мысли наружу? — Дисциплина сознания, Ваш, ты тоже так можешь. — Мэ, не очень надо. Что дальше делаем?       Я смотрю Вашу надо выдать стимул в сраку, чтобы он начал развиваться, ему тут предлагают научить чему-то новому и невероятному, причём даром, а он мэкает. — Пойдём, навестим нашу Сестрёнку, которая считает себя умнее всех и уже пару раз пыталась нас кончить. — Ты собираешься вырвать ей все сердца и выпить весь её Цвет? — Нет, Ваш, она откусила от меня кусочек души, так что в ответ я сожру её душу целиком.       Я не был мастером скрытного проникновения, тихого шага и всего прочего с этим связанным. Я даже банальный замок не мог взломать на школьном ящичке. Компенсировалось это просто, моим Крысиным Рейхом, пауками Шелоб и гнусом Цокотухи.       Силён я был в наблюдении и сборе информации, различных методиках слежки, допросах и немного понимал в гриме. Так что в альков я влетал, как говорится, с ноги. Всё равно, как не прячься, тебя почувствуют.       Месть была проста и банальна, если без выдумки её убить, то сука легко отделается. Поэтому у мсти родился гениальный план. Шаг первый, я вливаю в неё достаточно золота, чтобы я стал для неё центром мироздания. Шаг второй, мы с Вашем выносим её на Поверхность. Шаг Третий, я показываю ей мир полный Цвета и восхитительной Музыки. Шаг Четвёртый, я вырываю ей сердце, чтобы она не смогла вернуться обратно. Шаг пятый, Ваш держит её за руки, а я, злобно хохоча, пинком ноги в живот выбрасываю обратно в Промежуток. Где она проведет вечность познавая серость, впадая в отчаяние и осознавая, что никогда больше не увидит Поверхности, аз-за-за-за. Что может пойти не так? Например, появится Брат, тогда придётся отступить и свершить месть позже, надеясь, что Брат вырвет ей сердце, обнаружив в нём золото.       Поэтому Ваш тратит лазурь, и мы одним прыжком от края алькова оказываемся у «ванночки» Сестрюли. А девка ушлая, уже всё золото выпила из паука, пока нас не было. Будем надеяться, что Брат далеко, раз она на такое решилась, и не сразу отзовётся на её крик.       Стоило подойти вплотную, как наркоманка разлепила свои, полные пурпура, очи и посмотрела на нас. — Опять вы, потеряли… — О да, мы!       Я воткнул в её тело две свои руки и пустил по цепям золото, разливая его по телу Сестрюли, лил не жалея, продолжая шариться во внутренностях, в поисках её сердца. Есть, нашёл, в области почек! — Я заставлю тебя визжать от моей любви, сучка! — проговорил я с максимальной жёлчью и ненавистью. — Червь! — только и успела выкрикнуть Киа, прежде чем изогнуться от нахлынувшего наслаждения.       В этот самый момент я почувствовал сильную мужскую руку (четырнадцать Дамблдоров из десяти), что легка ко мне на плечо и нежно сдавила. Мне показалось, что неумолимый ход времени замер в ожидании нагрянувшего пиздеца. Мой анус сжался настолько, что ещё чуть-чуть и он сожмёт два атома водорода, начав реакцию синтеза. Мои вены и артерии заполнил раскалённые адреналин, выжигая всё, включая здравый смысл. Сердце билось настолько быстро, что смогло разорвать временной континуум.       Я медленно повернул голову через плечо. — Здравствуй, Гарри, я к тебе!       Позади меня стоял мужчина, нет не так, МужЫк! Рыжий, с кудрявой шевелюрой, короткой бородой, волосатой грудью, в белой рубахе, леопардовой сутенёрской шубе, чёрных кожаных штанах, казаках и бляхой с «Весёлым Роджером» на полпуза. И ему чертовски шли клубные очки с Ибицы. — А, вы, простите, кто? — только и выдавил из себя, пытаясь взять под контроль тело. — Понимаешь, Гарри, — мужик говорил громким, хриплым басом. — Если ты украдёшь тысяч сто фунтов у сербской мафии, тебе пизда. Если ты решишь поиграть с антиматерией, то тебе пиздец. Если ты решил поиграться с фундаментальными законами природы, к тебе придёт песец. Если его будет мало, то придёт мохнатый писец, после него полный писец, если будет мало, то придёт писец по кличке «Толстый Тони». Но!       Мужик поднял палец грозя им Промежутку. — Когда, всего этого, включая Полнейшую Кромешную Пиздень, становится мало для олицетворения положения в котором ты оказался, к тебе прихожу я! — мужик гордо ткнул себя большим пальцем в грудь. — Джигурда! — Никита Борисович, может не надо? — Надо, Гарри, надо! — и ткнул пальцем в сторону.       А там из земли, медленно вздымаясь, словно увязла в киселе, показалась туша исполинского размера, что на Брата отзывалась. И как только такая исполина здесь оказалась за столько короткий срок? Я лишь тяжело вздохнул. — Ещё немного, ещё чуть-чуть, — тихо затянул я. — Последний бой — он трудный самый! — Вот это правильный настрой, а то прошлый попаданец себе вены вдоль вскрыл, облил себя авиационным топливом и поджёг, когда я к нему пришёл.       Стоило Джигурде отпустить моё плечо, как поток времени вновь обрёл ход, вместе с временем вернулся и мой контроль над телом. К сожалению, туша Брата пришла в движение тоже. Знаете у чего есть пять крыльев и семь лап, правильно у пятикрылого семилапа и спасибо Джигурде, что не семихуя. Червь был огромной змеёй с семью лапами и пятью крыльями, что хаотично были разбросаны по всему его телу. Само тело оканчивалось слепой пастью червя, в которой было множество острых зубов. Спасибо, что хоть не… А нет, всё нормально, из пасти извергается какая-то кислотная струя, заливая всё вокруг, всё нормально! Теперь верю, что пришёл Джигурда.

Самообладание +8

      Отлично, теперь нужен план, я вырвал из тела Сестры руку и создал барьер, охватив им себя и Сестру. Я продолжил приводить свое тело в порядок, не забывая накачивать золотом Сестру. Её сердце наполнилось на четверть, а наша наркоманка уже потеряла связь с Промежутком и была неизвестно где, её тело просто обмякло у меня на руках, а глаза заполнились золотом, излишки стекали в виде капель слёз. Я наполнил сердце золотом и забросил Сестру в Инвентарь, раз подвернулась такая возможность, пускай с Сильфом полежит в обнимку.       План, план, нужен план, если это был бы конец, то Джигурда не пришёл бы, значит можно выбраться, но только как?! План, нужен план! Я поводил в «ванночке» Сестрюни рукой и тут у меня родилась идея. Ведь, если ты находишься в безумной петле, что затягивает на тебе Погибель, то выбраться можно только за счёт ещё более безумного и рискованного плана. Я зачерпнул Цвет из ладьи Сестры и придал ему форму контура, Цвет перешёл в импульс кинетической энергии. Отлично! Что же, Братюня, сыграем.       Барьер опустился, и я знал, что мне надо делать. — Ваш, мне нужно ровно две минуты, свяжи его боем и крутись, как хочешь, но дай мне эти две минуты. Мы завалим эту гниду. — Насле… — Пошёл!       Ваш сорвался с места, он создал что-то в виде лука, начав обстреливать лазурью Червя. Когда тот сосредоточился на Ваше, Ваш начал свой танец клинков, стараясь пробить толстую шкуру Брата, тот же пытался извернуться, схватить его лапой или обдать струёй жидкости из пасти.       Но у меня не было времени рассматривать выпады, пируэты, контратаки, верю, там Ваш прошёлся по лезвию меча Смерти. Передо мной стояла другая задача. Левой рукой я зачерпнул лазурь и начал формировать четыре контура преобразования кинетической энергии. Словно четыре лепестка винта, выросли контуры из центра, в широкой части капли образовалось пересечение лучей и отрезков, что задавали векторы и усилия. Сам лепесток заполнился корректирующими преобразованиями, следом за первым симметрично заполнялись остальные четыре лепестка.       Правой рукой я зачерпнул пурпур. Из него я создал восемь треугольников, в каждый из которых был помещено двенадцать квадратов, каждый последующий наклонялся на двенадцать градусов относительно предыдущего, образуя спираль. Треугольники были разного размера, но все они были соединены отрезками, что заполнялись компенсирующими преобразованиями.       Вокруг этого построения я создал огромный круг, что вытягивал Цвет из всего алькова, чтобы подпитывать композицию. Сам круг был расчерчен преобразователями и переходниками для соединения всех контуров в один контур преобразования колоссального количества энергии. Я в своей жизни впервые держу и контролирую столько Цвета одновременно. Я настолько был сосредоточен на процессе, что заботливая Тринити высветила шкалу Концентрации, которая уходила в трубу с каждым новым штрихом. — Ваш, время!       Ваш выронил свои клинки, вложил в прыжок побольше лазури и изогнутой дугой улетел в мою сторону, где вцепился в меня «руками» и «ногами». Видать хоть что-то понимает в заклинаниях и осознал, что я творю. Я же совмещал все контуры в одно единое заклинание, чтобы я ещё раз такое создавал в своей жизни!       Когда все контуры сошлись, Червь уже, одним могучим броском летел к нам, я навёл центр контура прямо ему в пасть, в качестве завершающего штриха я добавил туда Воли. — Умри, Червь! — я навёл два «пальца» на центр контура и сделал воображаемый выстрел.

Воля -7

      Поток энергии освободился, по моим расчётам, область в форме цилиндра, длинной в две мили и шириной в восемьдесят ярдов должна была получить заряд тепла стартовой температурой в четыре тысячи кельвинов, с итоговой мощностью в сорок гигатонн ТНТ. Вместе с потоком тепла освобождался и направленный импульс кинетической энергии примерно ещё в восемьдесят гигатонн ТНТ. Если всё это не убьёт Брата, я уже даже не знаю, что его убьёт. Во всём этом Воля нужно была ровно для одного, чтобы вся эта энергия просто не растворилась в Промежутке, а был создан «коридор» движения для всего этого.       Во всех своих монструозных расчётах я не учёл одного — отдачи! Блядь! И мое сознание потухло.