1.0 Гарри Эванс и трудности выбора

Глава 4 В которой Избранный находит свою новую семью.

Северус Снейп. Более известный, как трижды предатель.

      Война, война никогда не меняется, не важно будь ты пешкой Волдеморта или марионеткой Дамблдора, простым работником Министерства или гильдейским торгашом, сквибом-люмпеном или отчаявшейся нелюдью. Всем нам досталось на этой войне, кто потерял средства к существованию, кто смысл к жизни, кто потерял близких, а кто потерял самого себя — превратившись в чудовище или просто существующую по инерции тварь. Я же, потерял всё перечисленное, каждое в своей мере.       Пожирательская тусовка, те что отмазались, считают тебя предателем. Орден Феникса, ради общего блага которого ты рвал жилы и работал двойным агентом, тоже считают предателем. Общество следуя за лидерами, аналогично меня заклеймило. И их не стоит винить, даже я сам не знаю кому я служил и к кому переметнулся. Мне ничего не оставалось кроме, как последней грязнокровке, вернуться в мир маглов.        Не зная куда себя приткнуть и как устроиться в обществе, я устроился на его самом дне. Наркоторговцы не убийцы хотя бы не видят крови, а сами наркоманы — животные, что ради дозы продадут мать родную. Конечно, маглов такими делают дилеры, надо же кого-то винить, кроме себя. Разобраться в магловских зельях оказалось мне по плечу. Всё необходимое предоставляли они, а там немного знаний из зельеваренья и чуточку волшебства, и вот уже готова партия. После партии в несколько тонн для наших «братьев» из Африки, можно было себе купить пентхаус, розовый кадиллак, золотые фиксы, шубу из горностая и фиолетовый цилиндр, а главное ни в чем себе не отказывать. Но потратив свою долю по стрип-клубам, борделям, купив себе пару дорогих часов и модные шмотки, я решил уйти от мерзости мира проверенным способом — на дно бутылки. И вот сижу, пью какую-то бормотуху, которую сам и сварил, сразу вспоминаются школьные годы, да, тогда мы варили отменное пойло. И с каждым опрокинутым в себя стаканом я задавал себе один и тот же вопрос, кто же виноват в том, что я сижу здесь и откровенно надираюсь.       Можно было бы обвинить во всём мать, что она влюбилась в мерзкого человека, самовлюбленного эгоиста, но мы все такие — самовлюбленные эгоисты. Что она родила меня, что её тонкая натура, не выдержав самодура мужа, просто убежала в даль, бросив свою кровинушку, так похожую на тирана мужа. Вот она пресловутая «Сила Любви» Дамблдора, полюбила, привязала, убежала. Спустя столько лет я даже не пытался её искать, да и зачем, что бы я ей сказал?       Можно было бы обвинить во всём отца, что он влюбился, а после возненавидел своего сына, так похожего на сбежавшую дурёху жену. Настолько похож, что он бил, что он пил, что ему было плевать на меня. Но он не выгнал меня на улицу, где я бы докатился до скотского состояния. Хм, словно я сейчас не докатился? Приучил к аскетизму, что на руку сыграло мне в дальнейшей жизни. Разрешал варить зелья в подвале и даже практиковать чары и проклятья. А чем я ему отплатил за всё это? Смертью! Магия, больная и бездушная ты сука, рано или поздно она убьет магла, которого ненавидит волшебник. Особенно, когда юный волшебник ненавидит магла в ответ. А дети — мелкие психопаты — ненавидеть умеют, нас волшебников от своих детей защитит сама Магия — ага, от самой себя — а кто защитит маглов? Так и живем, маглы отдельно, волшебники отдельно.       Можно было бы обвинить во всем Хогвартс, если бы меня не поддерживала семья Малфоев, как юное дарование из линии Принц. То не было бы никакого Хогвартса, я бы закончил себе министерские курсы и работал бы в магловском мире, даже не зная о всей этой войне. Да, кого я обманываю? Эти «гражданские волнения с попыткой захвата власти» коснулись всех, никто, мать их, не ушел обиженным. А кто говорит иначе — пиздят! Да, Бриташка, не удалось тебе отсидеться с головой в песке, тут-то тебя и выеб хитрожопый.       Малфоев тоже можно понять, допустить, чтоб на твоих глазах зарыли магический дар в землю — это предать кровь. Кровь, кровь, слишком много этой блядской крови. Но Хогвартс дал мне вторую жизнь: воспитание, круг общения, я узнал, что такое шик и лоск, что такое стимуляторы, опиаты, чем они отличаются от каннабиоидов и алколоидов. Я познал много доступных девиц и многих симпатичных юношей. Не буду скрывать, перед кем, перед собой, узнал я несколько раз и гоблиншу, так из интереса. Да ладно, я был одержимым похотью маленьким змеем, я бы и тритону отсосал, и русалку попробовал поиметь в жабры, водись они у нас.       Достаточно было начать пользоваться покровительством Малфоев, как любой магловоспитанный из кожи вон лез, чтоб заполучить твое внимание. Не важно девушка или парень, любовников и жен устраивают в жизни достаточно хорошо, намного лучше того, что их ожидало без покровительства. Чего скрывать, откровенно скверное положение их ждало, достаточно скверное, чтоб становиться под знамена в гражданской войне и бороться за свои права. А я этим пользовался, очень пользовался, так пользовался, что ненавидел отца ещё сильнее за его аскетизм. А вот с домовичкой не вышло, у них там ничего нет, совсем нет, тогда не понятно, а зачем они свои маленькие титички оставляют тогда?       Если не выходит обвинить Хогвартс, то может обвинить Мародёров. Только вот в чём? В том, что они увидели мой талант и научили зарабатывать деньги на нём, вроде сам хотел, иначе бы не попал на Слизерин. В том, что нашли способы удовлетворить мои амбиции, и указать путь к славе и достойной жизни, я же ради этого к ним и пришёл. В том, что из зашуганного, скрытного, асоциального мальчика сделали готического принца, любителя бухнуть, курнуть шмали, снюхать пару дорог и потискать пару девиц?       Мы все были там такие, дурные, без царя в голове, думали, что нам всё можно, а впереди нас ждет светлое будущие за пазухой у родителей или покровителей. Но будущие оказалось скверным. Да и если обвинять кого-то конкретного, то кого? Из тридцати парней и восьми девчонок, выжили не все, а выжившие разбежались и попрятались, кто по норам, а я вот на дне бутылки. Даже Люц спрятался, на дне долговой ямы и конкретно там окопался. Хе-хе, старина Люцифер, ха-ха-ха-ха, как вспомню себя, зашуганного третьекурсника, и его выпускной вечер в нашем кругу. — Ка-ка-ка, — попытался рассмеяться, но получившийся кашель чувствовался каким-то чужеродным в пустом доме, да и горло першит, как ворона каркаю.       Хе-хе-хе, «мужские стринги» — так называлась та полоска ткани, что закрывает пах и торчащие соски, дальше шли перчатки по локоть, сапоги на высоком каблуке по колено, маска из павлиньих перьев и огромный павлиний хвост, под который он любил поиграться. Ведь, как он говорил: «Моя невеста из Блэков, если Вальбурга узнает, что я путаюсь с другими девицами, она съест меня живьем». Да, бабушка Валькирия была страшнее любого из преподавателей, страшнее отчисления, но теперь и её нет.       Кто же из наших остался? Я, Сириус, Питер, Линус, старина Рем, Адольф, Греталь и Жан — это однокурсники, а из новеньких только Бахус, Милана и Виктор с Сельмой. Никогда бы не подумал, что мародёр женится на мародёрке. Кто бы подумал? И даже, если имя Джеймса исчезло из карты мародеров, то я очень сомневаюсь, что он дал себя убить, скорее очередной обман. Хотя, какое мне дело?       Может попробовать обвинить преподавателей? Да, точно, во всем виноват Слагхорн, заигрался со своей евгеникой и клубом слизней. Это он во всем виноват! Нет… не выходит, старик тоже был в своём праве, и никто не тянул меня туда, там просто был другой контингент. Когда ты понимаешь, что вот сидит чинная Лили и пьёт чай, размышляет о высоком и зельях, а ещё вчера вечером она объезжала тебя, Сириуса и Рема, в костюме красной шапочки, а мы были переодетыми волками, да, умели мародёры зажечь!       Тогда ты понимал, что с одними ты будешь работать, а с другими рядиться и заниматься тёмными делишками и постепенно дела стали по-настоящему тёмными. А, как всё начиналось? Мистер Снейп, у вас талант в зельеваренье, помогите пожалуйста бедной девочке, а потом слово за слово, проекты вне школьного материала, остаются лучшие на дополнительные занятия. Это я сейчас понимаю, что Слагхорн сводил парочки, не во зло конечно или ради какого-то хитрого плана, он просто очень любил свадьбы. Настолько, что бывало пробирался на магловские и конфудил всех до состояния, что он чей-то любимый дядюшка.       Может, тогда виновата во всем Лили! Мерзкая грязнокровка! Да нет, она была для этого слишком… слишком… тупая, что ли. Не то, чтобы глупая, нет, в предметах разбиралась хорошо, а вот по жизни была тупая. Её сестра — шикарная блондинка — куда расторопней, точно знала, что хотела, а хотела она мужа, семью, детишек, вот прямо сейчас. И было ей плевать волшебник я или магл, но наши отношения пришлось разорвать, началась война, а она могла стать мишенью.       Интересно, как она сейчас? Но Лили в чем-то виновата, наверное, в том, что гриффиндорка, настоящая, отмороженная, готовая идти до конца ради своей цели, только, если цель Петуньи я понимал, то вот цель Лили была мне недоступна, вот чего она хотела? Мужа, так нет, уже с третьего путалась со всеми, ещё до того, как она начала на пятом путаться с Мародёрами. Семью? Ей были чужды эти ценности. Славы, денег, победы? И чем сильнее я думал, тем отчетливее становилось понятно, что она просто любила хороший секс, а кто его не любит? Как там говорится, всё лучшее на хуй, а на жизнь похуй?       И лишь под конец обучения, до неё дошло почему её называют грязнокровкой и что это в конце концов для неё означает. Ну да, она сходилась хорошо с парнями, а вот подруг не было, любительница истерик, наша мисс скандал, по любой хуйне устроит истерику! Во тогда и началось, хоть как-то, хоть с кем-то устроить свою жизнь, ведь, что ждёт грязнокровку, только магловский мир, где ты никому не нужен, как не нужен здесь. Но и с Джеймсом прогадала, они сочетались браком в магловском загсе, то есть она была на правах содержанки. А я ведь говорил, а я ведь предупреждал, в итоге скандал и во всём виноват я!       Тогда виноват во всем Джеймс! Все его считали туповатым, лохматым троечником, но он был настоящим лидером мародёров моего поколения. Многие ошибочно полагали, что Джеймс и Сириус — ширма, для четверки гениев Рема, меня, Ади и Сати, но было всё наоборот, мы были ширмой за которой прятался блестящий ум Джеймса, все самые опасные авантюры и гиблые схемы афер были его ума дело. Но в чем его обвинить, что вся гражданская война хитрый план Поттеров? Неа! В смысле, не может такого быть, я конечно не видел тела Джеймса… И никто его не видел… Да и хуй с ним!       Ну, если обвинить кого-то хочется, а некого, то можно обвинить Волдеморта и Дамблдора — это сейчас модно. Скисло молоко — Волдеморт поганый из могилы дотянулся; зарплату выдали на неделю раньше — Дамблдор постарался. Ну да, старик сейчас на подъёме, быстро разрулил ситуацию и начал присваивать реформистам заслуги, а те уже большинство получили в Визенгамоте. Только вот, обвинить их можно, только нечем.       Войну я забыл, восемь обливиаторов из Отдела Тайн вычищали из меня память и личности — такова была цена. Цена работать шпионом у двух лучших легилиментов страны, когда каждый пытался в тебя впихнуть ложные воспоминания, чтобы их увидел другой, а ты просто оболочка, что носится между одним и другим. Но метка на месте, я в отчем доме, не нужен ни отмазавшимся, ни тем более орденцам, меня пытались замести под ковер и забыть. Ну и пусть проваливают в Бездну!       Не получается обвинить верхи, обвиню низы, вон Руквуд и Питер сидят целуют дементоров, а такой план был замечательный, ложное пророчество, которое мне вставят в воспоминания, я играю роль предателя, потом привожу Волдеморта на условленное место, где будут Лонгботтомы и Поттеры — одной операцией двух подозреваемых.       Конечно, там всё должно быть заминировано и будет подкрепление, конечно, все знающие пожиратели не должны были явится на зов. Абсолютно точно, что снабдят подменными детьми из магловских сирот, так нельзя, определенно, но тут выбирай, или чужой ребенок пострадает, или своего клади приманкой, а на такое никакая мать не пойдёт. А эти двое всё сломали, Руквуд примчался бледным и трясущимся от страха, с каким-то истинным пророчеством, что Избранный — Поттер, причем не просто победитель Волдеморта, а сам Сеятель Перемен.       Да об этом Сеятеле, каждые четверть века пророки верещат, только ещё никто не явился на их визги. А Питер просто грёбанный мудак, говорил ему мыться и по помойкам не лазить, а он вбил себе в гриффиндорскую голову, что в его херовом социальном положении виноват Джеймс, а не он сам, вот и предал. Хотя мне всё это по секрету пересказывал Люц, а потом еще и Рем, отлично понимая, что с моей памятью не так. И оба, как один, заверили, что мне пока не стоит показываться среди «своих». Вот и думай, кто это свои, за кого я был по-настоящему, хотя, какая разница.       Вот и выходит, что винить остается только себя, винить в том, что родился, что родился волшебником, что ненавидел отца и не искал мать, что поступил в Хогвартс, что поддался амбициям выбраться из дыры. Виноват я в том, что выбрал клуб-евгеники, веря, что мне подберут хорошую жену, эх, надо было на Петуньи жениться, у неё такие пироги. Виноват в том, что остался аспирантом, вскармливать амбиции магистра зелий. Виноват, что связался с группой мародёров и открыл для себя мир кутежа и разврата золотой молодёжи — мир, что затянул меня и не отпускал. Виноват, что ввязался в войну и выбрал сторону, пытаясь остаться на своей, а моя сторона оказалась здесь. Круг замкнулся, змея укусила свой хвост, бутылка подходит к концу. Виновный во всем найден, осталось только…       Кого там принесла нелегкая? Ужель сам белобородый Альбус, ебись он конём, Дамблдор приперся с министром Магии Корнелиусом, ебись он кентавром, Фаджем, вручать мой заслуженный орден Мерлина!? — Ка-ка-ка, кого ты обманываешь, Северус, вот кому ты сдался?       Пришлось идти открывать дверь. Да не в жизнь, что серьёзно? — Альбус? Ебать меня в рот, это же сам Дамблдор! — что дальше, я открою бутылку виски, а оттуда вылетит злобный дух Волдеморта. — А, это что за пиздюк?       Какие-то странные у парня глаза, изумрудные, манящие, такое я чувствовал лишь смотря в глаза Волдеморта или Дамблдора и какие-то странные, знакомые. — Здравствуй, Северус, мальчик мой, а это Гарри Поттер. — проговорил голосом доброго дедушки Дамблдор.       Точно, пришёл просить о чем-то, сразу включил своего доброго дедушку. Поттер, только не говорите, что малец мой, у него же ничего от Джеймса и Лилии нет, хотя и на меня не похож, надо разобраться! — Ну, если сам Гарри Поттер, то заходите, чего стоите? — широким жестом пригласил обоих к себе, будем слушать, и то из развлечений только бутылка.       Себе Дамблдор трансфигурировал кресло, а мелкому только табуретку без спинки, а малец не на положении любимого мальчика, как я погляжу. — Северус, это что, виски? — увидев бутылку, поинтересовался Дамблдор.       Мелкий, тем временем, сел по-турецки, поставил локоть на колено, а подбородок опустил на ладонь, приготовился к шоу, видать я не первый к кому зашёл старец. Надо что-то ответить, что-то я торможу, но то понятно, я пью здесь не первые сутки и очень мало закусываю. Так, надо что-то ответить, попробую съязвить, а там поглядим с чем пришёл, терять всё равно нечего, так хотя бы Дамблдора за бороду подёргаю. — Самый дешевый, самый дрянной, самый блендовый, сивушный вискарь! — и поцеловал бутылку в кривую, пожелтевшую этикетку. — А отравиться не боишься? — полушутя поинтересовался Дамблдор — Я зельевар, у меня в кармане безоар, — пропел я, наливая себе стаканчик. — Северус, мальчик мой, неужели ты докатился до того, что стал пить по утрам!? — Альбус, обижаешь, я поднялся до уровня: «пью ещё с вечера, всю ночь напролёт», тебе не предлагаю, знаю, что такие люди, как ты, пьют по утрам только шампанское. — и закинул в себя стаканчик. — Северус, так нельзя, у нас серьёзный разговор, надо сделать тебя трезвым.       Вот чего нельзя забрать у Дамблдора — это его маскировку, выглядит старик стариком, а стоит начаться чему-то серьезному, тут тебе, и грация, и скорость, и сила. Такой скрутит, геем станешь ради него, может это Альби Геля совратил, а не наоборот?       Отрезвление — это жестко, пару флаконов зелий, следом безоар, я его действительно всегда ношу в кармане. Потом пару целительских чар и контрастный душ. Просушил мне одежду и презрительно бросил полотенце. Вот устроил бы мне жизнь, не докатился бы я до такого. Теперь трезвому еще тоскливей, чем пьяному.       Мы вернулись в комнату, парень продолжал сидеть, аутист, что ли? Нормальный бы уже искал спички или шарился по комнате. А этот сидит. Вытру голову и послушаю, что скажет Дамблдор, а он молчит, надо поднять тему, только вот о чём? — И между нами девочками, никакой он не Поттер… — Северус, давай не при ребёнке. — А херли будет? Ему от силы четыре года, через пять он и не вспомнит, что здесь был, даже я не вспомню, что он здесь был. — Здесь не совсем обычный случай… — Вот не надо, Альбус, Руквуд с его пророчеством и так нам весь план сломал, Поттеры погибли, Лонгботтомы лучше бы погибли, Реддл исчез, кто всё это начал не посажен, а мы так и не знаем, что произошло в ту ночь. — Главный свидетель сидит среди нас.       Я поглядел на мальчишку, если сейчас он начнет давать показания, то будет номер. Но тут понятно на что намекает белобородый, поднять тему, потом пролегилиментить, хотя почему Дамблдор сам не сделал? Хотя, если там какой-то пиздец и нужно подтверждение от меня, то понятно зачем пришёл, будут снимать печати тайнюков, тогда где Номер Один? — Пришел злой дядя, — начал свой рассказ мелкий, но лучше бы сидел молча. — Пиу-пиу, вжух вжух, мама кричит, мама падает, зелёный свет, нееееет, вжух, вжух, лоб бо-бо, ай-айа-ай, дядя злой: «Я еще вернусь» и все такие пиу-пиу вжууух!       Вот сижу и думаю, издевается ли парень над нами или нет? Да и кажется тайнюки мне что-то сломали, парень не легилиментился, от слова совсем. Прищурюсь и попробую поглядеть в память Дамблдора. — Альбус, погляди на меня своими честными глазками. — что мне в нём нравится, всегда понимает намёки. — Легилименьтить я не разучился…       Дамблдор читался легко, он не сопротивлялся, так в начале, по-привычке, но потом впустил. А это значит, что сейчас у меня на кухне сидит непонятный зверёныш с нечеловеческой ментальностью? Магия всемилостивая!

Гарри Эванс. Более известный, как попаданец Вовочка.

      В следующую секунду в меня полетел стул, на котором сидел молодой алкаш, следом был опрокинут стол, за который он спрятался. А вот получать стулом было больно, мало того, что подача была не слабенькая, я еще головой о стену ушибся. — Что за тварь ты привел ко мне в дом, Альбус? — Северус, успокойся…       В следующую секунду, из-за стола выпрыгнул Северус, пальнул в меня авадой, и получил «эклиаму» от Дамблдора, Дамблдор подманил к себе умклайдет алкаша и зажал в левой руке. Эх, минус очко Воли. — Давайте все успокоимся! — воззвал Дамби.       Алкаш вылез из-под стола, но тут же бросил в меня нож или то спица была, но она ударилась о какой-то щит вокруг меня. Алкаш видать был боевым парнем и не растерялся, вынув из-за спины изогнутый кинжал, бросился на меня врукопашную. А вы говорите, что пить не вредно для здоровья, вон, уже белку ловит.       Хорошо, что его перехватил в полете стол, который поднял силой своего умклайдета Дамби. Спеленав алкаша верёвками, которые создал из ничего, Дамби начал повторные водные процедуры. После того, как все заново расселись, продолжился разговор и Дамби поведал мою нелегкую судьбу. Неа, ну мне было норм, относительно, а тут новые подробности узнал с которых приахуел. — Давай я подведу итог под твоим рассказом, Альбус. У нас есть неведомая зверушка, которая не то Поттер, не то Эванс, а подтвердить ты не можешь, потому что у тебя нет ни тела Лили, ни тела Джеймса. Потому что вы упустили Питера и фиделиус нынче на месте. Ко всему прочему, у зверушки определяется крестраж Томи, но в том и дело, что он только определяется, нет ничего, что бы показывало воздействие, он как бы есть и в то же время его нет.       Дамби одобрительно кивнул, но продолжил сидеть молча. — И это еще не всё, Отдел Тайн подозревает, что он Избранное Дитя, которое чуть ли не перерожденный аватар самой Смерти, которая зачала сама от себя тройню Певереллов. И есть существенные подозрения, что он, или Антиох, или Кадм, или вообще Игнотус, о котором веками ничего не слышно.       Дамби снова подтвердил сказанное кивком. — Игнотус, потому что Лили Эванс неизвестно кто и может быть спящей кровью; Кадм потому что этот мудак, уже не раз возвращался в своих потомках; Антиох, лишь потому, что зверушка в два года на бузинной палочке зажег светлячка, типа она признала истинного хозяина.       И эти слова оказались верными. — И теперь, ты приходишь к трижды предателю, изгою общества, человеку со скверным прошлым, невнятным будущим и отсутствующим настоящим, чтобы я воспитал из зверушки наследника дома Поттеров? Мотивируя это тем, что я единственный близкий к Лили человек, а все остальные настолько козлы, что пытаются поиметь тебя и мальчика. Я ничего не упустил? — Как-то так, Северус, да. — тяжело вздохнул Дамблдор — Просто ахуеть, — алкаш откинулся на спинку стула и уставился в пустоту.       Время шло, но мужчины молчали и каждый думал о своем. — У меня нет денег… — У меня есть доступ к маленькому сейфу Поттеров. — У меня нет работы… — Я могу устроить прослушивание и взять тебя в Хогвартс, а потом сделать деканом. — Я живу один… — Гарри будет не первым сиротой, воспитанным с младенчества в Хогвартсе. — Я не об этом… — Могу свести с домовитыми дамами. — Альбус… — С интересными девушками? — Альбус! — С одинокими вдовами? — Альбус!! — Я знаю пару симпатичных парней… — Альбус!!! — Да, побойся Магии, Северус! Не вейлу или кентавра же ты хочешь, мы не в Греции, люди не поймут!       Оба замолчали и каждый задумался о своем. — Я вот не могу понять, ты предлагаешь отличные условия на ближайшие четырнадцать лет, в чем проблема с остальными? — Смотри, Северус…       И Дамби рассказал, опуская детали и подробности, что хотели, а некоторые требовали за то, чтобы я у них пожил. Ну, неплохо, я себя в меньшее не оценивал, только тут была маленькая проблемка, поиметь хотели меня. А я смотрю долг перед Дамби копится, славный же ты мужик, что до сих пор не продал. — Ладно я, а остальные, ладно еще Питер — он предатель, а Сириус, он тоже захотел для Блэков слишком многого? — Сириус сидит. — Где? — В Азкабане. — А его то за что? — Работорговля и контрабанда, у него были проблемы с деньгами, после смерти брата, мать отрезала ему финансирование, и он, когда начался жаркий этап восстания, решил поднять легкие деньги на продаже маглов. — И ты это так допустил, он же верный пёс режима? — Я сделал всё что мог, не применялась сыворотка, посадил его подальше от диких, ближе к родственникам. — Прелестно, а чем оборотень хуже меня? — А он исчез после награждения. — Альбус, ты не находишь, что от тебя убегает слишком много людей, как для человека с фениксом? — Фениксы не видят проклятых существ… — Да, да, проклятые места, и рядом с проклятыми вещами, знаем. Ну а Бен? — Умер — Яйцо? Как его там? — Уехал в США. — Катерина? — Она грязнокровка, покинула магическую Британию и сдала палочку. — А если серьёзно? — Организовала наркобордель и фарцует медикаментами в Ирландии. — Блеск, я так понимаю следующий у тебя в списке Хагрид после меня? — Он у меня стоял перед тобой. — как-то потупился Дамби.       Парень поглядел на Дамби обиженным взглядом и продолжил, чуть ли не плюясь ядом. — Позвольте поинтересоваться, профессор Дамблдор, а кто в этом списке после меня? — Аргус Филч и Фоукс, мне больше некому довериться, Северус. Выручи старика!       Вот теперь в список «чему может научить старик» попадает его техника гипноза «щенячие глазки», это надо уметь так строить умилительную рожу, полную боли, немого укора и просьбы. Я бы такого щенка пнул, ибо нехер, а вот парень кажись поддался, вон, рожу обреченного себе строит уже. — Сквиб-завхоз и феникс. А если они откажутся? — Фоукс не откажется, он заберет мальчика в родные края, где его воспитает любящая семья. — Ты хочешь лишить мира еще одного феникса, но спасти этого пиздюка?       Парень бы показал на меня руками, но был связан. — Фоукс хорошо откормился в Хогвартсе, я думаю он бы вернулся, со временем, но вернулся. — Гребанные алхимики… — прошипел себе под нос парень. — В противном случае, Гарри заберет министерство в свою программу помощи сиротам войны, а там он уйдет с молотка, как скот.       Парень о чем-то хорошо задумался, даже губу прикусил. — Давай, ещё раз, пройдёмся по списку, Блэки! Они всем родственники, Сириус сидит вместе с Беллатрикс, но ещё есть Андромеда, ты ей предлагал? — Она ненавидит Магию, Северус, у неё дочка метаморф и она до сих пор не стабилизировала дар, даже не ищет учителя. — Знаешь, что хуже нестабильного метаморфа — стабильный метаморф, который во время коитуса любит превращаться в вепря. — Это анимагия. — Это личный опыт! Остается Нарцисса, чем она плоха? — Тем, что она Малфой? — Отличная семья, честь, традиции, кровь Блэков, что не так? — Метка у Люциуса. — Так не у Нарциссы! — Если бы я мог, я бы отдал, но мне ещё надо пять лет. Малфои даже будут лучше отосланных, даже лучше Ноттов не смотря на таланты Гарри. — Альби, а чем тебе ещё и Нотты не угодили? — Они воспитают из него типичного ревенкловца. — Что за шовинизм? Тебе не похер? — Мы, просто, с деканами, немного, самую чуть-чуть, — и виноватые, шаловливые глазки в пол. — поспорили, в какой из домов попадёт Гарри. — Отлично, вы не нашли мальчику ещё семью, а уже спорите на деньги.       Услышав слово деньги, мне стало очень интересно, настолько, что я решил вмешаться, а то, так до самого ужина будем сидеть и сплетничай о всех высоких и низких семьях Британии, а их видать не мало. — А какая цена вопроса, Дамби? — Прости, Гарри!? — Вы спорили на деньги, но всегда можно договориться, я выберу ваш гриффиндор, а деньги поделим. — Гарри, это же не честно. — обиженным-заговорщицким тоном сообщил Дамби, так обычного говорят девки, которые на всё согласны, но просто хотят поторговаться. — Ка-ка-ка-ка, настоящий слизеринец, сколько принимаете? — А ты решил согласиться, Северус? — сразу воодушевился Дамблдор. — Конечно же нет, азарта ради…       Надо прекращать всё это, а то торг что-то затянулся, этот не хочет, отлично, пойдем дальше. — Как вас там, Северус, правильно? Смотрите Северус, вы не то, чтобы живете отлично, но лоска не заметно. Одна чашка, одна вилка, даже кофейник один. И запах, что тараканов можно травить. К вам приходят два человека в час нужды, а вы пользуетесь их положением, кривитесь и пинаете нас, чем вы лучше остальных? — А ничем, мелкий, я намного хуже остальных и жизнь у меня не сахар и даже не лимон. — Вот видите, а теперь подумайте, что дальше? Вы нас попинаете, а мы уйдём, а вы останетесь один, хотя, вот прямо сейчас, всё можете круто изменить, причем в лучшую сторону, задаром. Я не занимаю много места, ем много это да, но вам обещали деньги. Оставляйте меня с книгами, да выводите погулять хоть раз в денёк и больше ничего не надо. Зато, сколько вы получаете взамен. — Мальчик, сколько тебе лет? — сквозь зубы проговорил Северус. — Мне три годика дяди Севи, — проговорил специально кривляясь, как младенец. — А говоришь, словно больше, я так даже в Хогвартсе не рассуждал. — Так подумайте сейчас, раз до этого не думали. Вот вы откажетесь, а как дальше-то жить будете? Снова один в пустом доме, с бутылкой-подругой? Вы уже начали размышлять о том, как сподручней себя кончить или это ещё впереди?       Северус молчал и сверлил меня взглядом, Дамби принял серьезное выражение лица. — Отличная речь, мистер Поттер, ваши родители бы гордились вами. Вы долго готовились? — и с ухмылкой доброго дедушки в мою сторону поглядел Дамби. — Я же рассказывал, иногда меня посещают мысли в голове, вы говорили, что всё нормально, у всех так! — начал заводиться я, чтобы сподручней было давить на эмоции. — Но, во лбу у него точно крестраж, — вмешался в разговор Северус. — Что делать будешь? — Аластор уже ищет корни разработок Тома. — Слагхорн в Бразилии, если что. — Гораций мальчику дал только общее направление, учил его совсем другой человек, но у Гарри нет признаков одержимости, нет приступов паники или агрессии, у него стабильное поведение и нет выбросов. Крестраж, как бы есть, но он завис в отдаленном от нас пространстве, но все же мы его видим. — Мы, это кто? — Я и Отдел Тайн, Северус.       И повисла тишина, каждый думал о своем, все смотрели в разные стороны, стараясь не встречаться взглядом. Прошло минут двадцать, прежде, чем Дамби распутал Северуса, помахал палочкой с «ревейлон» какой-то. И только после этого, попробовал ещё раз. — Северус, будь милостив, пожалей сироту, возьми к себе. — Нет, я не буду брать к себе неведому зверушку с крестражем на борту, я не настолько крут, может когда-то был, во время войны был, только я всё забыл. Нет, и не проси! — Я разочарован, мистер Снейп. — сурово бросил Дамблдор. — Симметрично, мистер Дамблдор, дверь там!       Мы направились к двери, табурет и кресло исчезли, интересные методы управления реальностью, столько надо выучить и изучить, а с этими разъездами времени вообще нет. Может, действительно, виноват этот самый вызов, может и он может менять реальность, как мой трофей «Вовочка»? И видать надо решать этот вызов самостоятельно, а не на Дамби скидывать, он то крутится, а реальность меняется не в его сторону. Видать все эти семьи были моим выбором, и мне надо было зацепиться, но видать списочек подошёл к концу и решат уже за меня.       Ладно, кто там следующий, завхоз? Ничего так кандидатура, быстро найдём общий язык и будем пилить хозяйство. — Постойте! — донеслось из комнаты, как только Дамби открыл дверь. Северус шел к нам, наверняка захотел дать хорошего пинка на прощание, а потом кончить себя от скуки. А Дамби не уловил настроение, вон как весь подобрел и светиться от любви к ближнему начал. — Конечно это тупость, но вдруг вам поможет, из всего нашего разговора, я так и не услышал, а к Эвансам вы его водили? — К кому, мальчик мой? — К родителям Лили, у неё ещё сестра есть замужняя. — Я не знал, что у неё есть родственники, она никогда не рассказывала, я думал, что она сирота. — Да она каждые праздники уезжала из Хогвартса, куда она по-вашему ездила, если не домой? — возмутился халатности Северус. — Лили — грязнокровка, наверняка устраивала свою будущую жизнь. Да и за ней присматривал Гораций, директор не следит за всеми своими учениками, у него для этого есть деканы. Вот, когда я был деканом, я каждого гриффиндорца знал в лицо и помнил биографию. — Так вы обращались к прямым кровным родственникам ребёнка? — Отличная идея, Северус, одевайся. — Что!?       После многих замков, что я успел посетить, дом Дженнингсов выглядел, ну… Да нормально выглядел, загородный дом типовой застройки, рассчитанный на небольшую, современную семью, широкий гараж на две машины, с небольшой надстройкой сверху. Ухоженный сад с петуниями и другими цветами, низкий, белый, деревянный заборчик, чисто номинальный. Дом настолько нормальный и типичный, что если бы у калитки не стоял Северус, то мы бы проехали мимо.       Да, Дамби именно ехал в графство Суффолк на поезде, а в местечко Эктон пришлось добираться на кэббе. Я настолько удивился, что даже поинтересовался, а почему мы не перенеслись, и оказалось, что аппарировать можно только в знакомые места. Отлично, теперь я знаю, как это называется. И могу с честью заявить, что ненавижу аппарации!       Мы встретились у калитки Северуса, он обхватил волосы в хвост, надел белую рубаху и чёрные брюки, надел им под стать туфли и пальто. Умеет выглядеть прилично, когда хочет. Дамби послал Северуса налаживать первый контакт. Я же, наконец-то, решил проявить инициативу. — Деда Дамби, а может, ну его договариваться, просто спеленаем меня и подбросим ночью на крыльцо? — Гарри, ты же замёрзнешь, простудишься? — наиграно проговорил Дамби. — Так есть согревающие чары, я их в брошюре видел. — А документы? — не сдавался Дамби. — Так наверняка есть какие-то чары, что могут сделать хорошие, годные документы. — Гарри, так же нельзя! — наиграно возмутился Дамби. — А, если очень хочется или надо? — Тогда можно, но приём в семью — важный этап, его надо сделать правильно. — Так, вот он я, на всё добровольно согласен. — Нет, Гарри, придётся всё же поговорить, это должно быть добровольно, ты же уважаешь чужие традиции? — Ну, да они же мои традиции, — тяжело вздохнул я. — Давайте тогда поговорим. — Наговорились, я теперь могу звонить? — огрызнулся Северус.       После чего позвонил и постучал в дверь. Нам открыла приятная блондиночка, с голубыми глазами, — явно натуральная блондинка — высокая, с английскими чертами лица, в переднике и домашнем халате. — Севи? — Пэт!       И это было сказано голосами: «Ебать, что с нами жизнь сделала!?» — интересно, когда они в последний раз виделись? — Севи, я не могу, я давно замужем, да и муж дома. — сразу пришла к каким-то выводам блондинка. — Да, я тоже не молодость пришёл вспомнить. — Севи, у меня ребёнок. — У меня тоже, — и стал полубоком, чтоб показать меня.       Я попытался приветливо помахать рукой и изобразить добрую улыбку, но видать не силен я в улыбках, вон, как блондинку передернуло. — Гарри, перестань кривляться, — мягко проговорил Дамби, войдя в образ доброго дедушки. — А это Альбус Дамблдор, ты, наверное, слышала о нём. — Кто же не знает Дамблдора, — плеснула руками блондинка. — Мы к тебе с очень серьёзным делом. — сказал Северус. — Тогда заходите, — позвала внутрь женщина. — Вернон, дорогуша, отведи Дадли в детскую и спустись в гостиную, к нам гости с серьёзным разговором. — крикнула блондинка в дом.       Усадили нас в милой гостиной, Северус сел в кресло в тенёчке, мы с Дамби умостились на диван, хозяйка села в кресло у дивана, закинув ножку на ножку, а следом подтянулся хозяин, и судя по пузу, ведет он сидячий образ жизни. Хозяин разместился во втором кресле у камина, так мы молча и сидели кружком, ожидая, когда кто-то заговорит, молчание прервал Дамби. — Здравствуйте, Дженнингсы, я Альбус Дамблдор и обладаю множеством титулов, которые для вас ничего не значат. — шутливо представился Дамби. — В этот приятный воскресный день я пришёл не с самыми приятными известиями. Вам прекрасно известно, что год назад, погибла Лили Эванс, мы все скорбим о её гибели. Но вам забыли рассказать, что два года назад, после себя в этом мире она оставила мальчика Гарри.       Дамби погладил меня по голове, чтобы развеять сомнения о каком мальчике идёт речь. — Из-за наших проблем, которые не коснулись вашего мира, мальчик стал сиротой. Разменной монетой, которую каждый пытается разыграть себе на пользу, из-за наследия его отца. Лишая его тем самым счастливого детства и хорошей семьи. — Дамби изобразил печальную мину, словно он не был частью этого процесса. — Наше общество уже отобрало у него отца и мать, поэтому я прошу вас, как ближайших к нему родственников, приютить его у себя, хотя бы до его четырнадцатилетия. — Вы не назвали фамилию мальчика, мальчик — байстрюк? — спросил мистер Дженнингс.       А умело, сразу ухватил суть и уточняет весьма важные вопросы, ух, не простыми будут переговоры. — К сожалению, да, из-за начавшейся смуты, каждый волшебник был в опасности, поэтому сочетаться браком при нормальных условиях у Лили Эванс не получилось. Наследие отца сыграло не малую роль в том, что мальчик стал лишь политической пешкой. — Я к тому, если он ублюдок, так может он не ваш, в смысле без всяких странностей и прочего? — Вернон, если это из-за свадьбы, то я готов извиниться… — попытался сказать Северус. — Из-за свадьбы!? — завёлся толстяк. — Вы, полоумные, пьяные уроды превратили наш светлый праздник в фарс и балаган! Зачем я только позволил себя уговорить Пети, чтобы мы пригласили её сестру для примирения? — Да, мы были пьяными уродами, малолетними дегенератами, потерявшие всякий стыд и срам маргиналами! — начал распалятся Северус. — Мы ходили по грани общества и портили жизнь всем окружающим, а не только конкретно вам. И если мои извинения что-то значат, я готов извиниться за каждого из нас, кого вы пригласили. Но я прошу вас, мистер Дженнингс, не надо переносить свою ненависть к нам на мальчика.       Мистер Дженнингс лишь сурово сидел и поглядывал на Северуса, надувшись, как сова. Ох, ну здравствуйте, мистер Северус, разрешите представить, это Карма. Вот так, только вчера ты хуесосил просителя, а сегодня уже хуесосят тебя. Аж на душе радостно становится от таких моментов бытия — торжества Кармы. — Мне не нужны ваши извинения, — рявкнул мистер Дженнингс. — Мне надо чтобы вы убрались из моей жизни, а наличие мальчика — это повод вам заявляться сюда на праздники с вашими шутками, которые вы считаете просто восхитительными! — Мистер Дженнингс, никто не придёт, мертвые не ходят на праздники живых. Все, кто пришёл на вашу свадьбу кормят червей, а те, кто выжил гниют изнутри на дне социума. Ваша месть свершилась, мистер Дженнингс, все, кто вас обидел — наказаны, только не вами, они сами себя наказали тем, что были мудаками, мудаки не живут долго на этом свете. А теперь задумайтесь, мистер Дженнингс, кем вы станете, отказав мальчику.       В игру вступил Дамби, и с места в карьер, бухнулся на колени, начал вещать причитающим голосом, полного отчаянья. — Для вас я никто и мой жест ничего не значит, но заклинаю всем благим, что у вас есть, я не прошу многого, подарите мне десять лет, если я прошу слишком много, хотя бы, пять лет счастливой жизни внутри любящей семьи для мальчика. — Дамби чуть не плакал, стоя на коленях, а его голос пронял даже меня. Вот и думай, играет он или нет. — За это время я успею подготовить ему достойное место, где его будут считать человеком, а не политической пешкой. Сейчас стоит вопрос выбора, между полноценной, доброй и любящей семьёй — вами. Или министерской программой помощи сиротам, где решать будет сила коррупции, а не Сила Любви. Заклинаю вас, я понимаю, что кровь мало значит в вашем мире, но она важна для нас, все наши самые грязные проклятья и высокие посулы связаны с кровью. Не дайте ребёнку — вашей крови — сгинуть и исчезнуть!       А Дженнингсы мне начинают нравится, видно, что им больно слышать всё это, но продолжают держаться. Конечно, можно их понять, я действительно та еще хрень неведомая, а у них ребёнок и держать что-то подобное мне рядом со своими детьми, я бы не стал. Ладненько, надо входить в игру, а то такими темпами, действительно, собаки в норе воспитают. Кладём Дамби на плечо руку и делаем печальный взгляд. — Деда Дамби, пойдем отсюда, видно, что меня брать не будут. Но это лучше, чем в прошлый раз, когда вы меня из подвала доставали, где я в одних трусиках на подносе белый порошок разносил, а из моего пупка пили водичку с газиками.       Дамби я не то, чтобы любил, но всецело поддерживал и уважал. Особенно, за его умение работать с намёками. Вот любой, нормальный взрослый начал бы оправдываться в такой ситуации, а он понял к чему я клоню и начал подыгрывать. — Ну, Гарри, мальчик мой, прости старика, пожалуйста, — Дамби меня сердобольно прижал к себе. — Они выглядели достойными членами общества, ничто не выдавало их наклонностей. — Понимаю, вы мне объяснили, эти тоже выглядят нормальными. — Мы нормальные! — возмутилась миссис Дженнингс, тем самым выйдя из ступора. — А помните, этих светленьких, блондинов, как их, МакЭйрины? Милые, а какие вкусные у них оладушки, каждое утро какао давали. — Гарри, мне очень жаль, очень, но мы успели тебя выловить из озера, да в последний момент, но всё же спасли, я тогда сердцем почуял, что ты в беде и решил проверить.       Я начал плакать и всхлипывать. — Мне до сих снятся кошмары с их завыванием. Х’нглуи Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн! Как же хорошо, что вы вовремя пришли и они меня не утопили.       Лишь бы не призвать, лишь бы не призвать, нам здесь только Древних не хватает! Дамби мне подыгрывает, по голове гладит, утешает. — Гарри, я же тебе рассказывал, у всех волшебников есть маленькое чудачество, никогда не угадаешь, чем оно обернется, следующие будут лучше, я обе…       Не успел Дамби договорить, как меня вырвала из его рук миссис Дженнингс и начала прятать за собой. — Мальчик никуда с вами ненормальными не пойдёт! Мальчик остается у нас! — Кря! — явно приахуел от таких заявлений мистер Дженнингс.       А вот Северус не подавал никаких признаков жизни, видать поверил в ахуитительные истории и погрузился в свои мысли, смотрел в пол и теребил указательным пальцем губу. И пока железо было горячо, а миссис Дженнингс прятала меня за собой, Дамби резво поднялся и подхватил мистера Дженнингса под локоть. — Пойдемте, мистер Дженнингс, в ваш кабинет, обсудим условия усыновления, опеки и перевода средств на содержание ребёнка. — Кря, — только и смог выдавить из себя мистер Дженнингс.       Миссис Дженнингс поглядела на меня испуганным взглядом и попыталась успокоить, поглаживая по голове. Я же разревелся и крепко-крепко обнял её       Миссис Дженнингс плюхнулась на кресло, крепко-крепко прижала к себе. — Ты дома, Гарри!       А мой маленький манипулятивный план начал делать свои первые неуверенные шажочки.       В это время, Северус Снейп обдумывал очень многое, особенно то, что он хотел высказать Дамблдору, но вместо этого, решил вершить правосудие своими руками, благо формулу трансфигурации облачения Пожирателя он еще помнил.

***

      Дамблдор покидал Дженнингсов в отличном расположении духа, жужжа себе под нос какую-то песенку, он светился добротой и любовью, в таком состоянии он мог подойди к любому человеку и сказать: «Поведай доброму дедушке, что твое сердце тревожит». — И самое печальное, что человек бы поведал и рассказав всё понял бы, что после его рассказа, действительно на его сердце стало легко, а безнадёга куда-то отступила. Вот такая она пресловутая Сила Любви Дамблдора.       Северус Снейп выходил мрачным, излучая злобу в окружающие пространство, стоило лишь кому-то подойди и сбить его с мысли. Как жизнь этого некоего стала бы короткой и полной сожаления о содеянном. Но Любовь и Ненависть — суть две стороны одного клинка, клинка, что дарует нам силу вершить настоящие, каждодневные чудеса, без всякой там Магии. Лишь безразличие было щитом и броней против такого меча.       Дамблдор еще немного пожужжал в ожидании Снейпа, а когда тот поравнялся, обратился к нему: — Что же, Гарри успешно устроен в новую семью, надеюсь они подарят ему любовь и заботу, что так нужная молодому человеку. А ты, мальчик мой, за этим проследишь. — Чего? — Завтра я подготовлю все бумаги и оформлю тебя в покровители юному Поттеру. — Альбус, покровителей назначают магловоспитанным детям у которых был подтвержден выброс. — Всё правильно, — пропел Дамблдор, вспоминая свои преподавательские годы. — А Поттер — чистокровный волшебник из древнего и могущественного рода, наследник Дома. — Я рад, что ты его таким считаешь, ты станешь отличным покровителем, ко всему прочему, Петунья тебя знает и тебе доверяет. — А кем я его ещё должен считать по-твоему? — возмутился Северус. — Джеймсовым ублюдком, выкормышем Лили, бельмом на глазу, тяжёлой ношей и ненужным в нашем мире ребёнком. — печально проговорил Дамблдор.       Северус пребывал в лёгком ступоре от услышанного и рассматривал Дамблдора, но всё же решил поинтересоваться. — А с чего бы мне так считать? — лицо Северуса изображало некую брезгливость. — Вы же творили друг с другом много ужасных вещей, разве ты не хочешь как-то отомстить Поттерам и прочим обидчикам? — Мы были Мародёрами, Альбус, и я горжусь, что был одним из них, каждый из нас гордится! — высоко поднял голову Северус. — А тогда мы были мелкими зверенышами, если бы каждый из мародёров кидал такие предъявы, у нас бы не хватило родственников, чтоб все могли отомстить за каждую дегенеративную шутку. — Даже лорд Малфой гордится? — Ка-ка-ка, старина Люцифер, даже он гордится. — Хоу-хо-хо-хо, да, старина Люцифер, из-за его выходок можно было ваш Слизерин перекрашивать в алый. — Я бы сказал, в розово-пунцовый, ка-ка-ка! Но ты сбиваешь меня с мысли, почему я? — Северус, ты знаешь правила, ты работаешь на Общее Благо, и только тогда Общее Благо работает на тебя, никак иначе. — И, что же это Общее Благо сделало для меня за последние полтора года? — прищурившись спросил Северус. — Северус, — Дамблдор похлопал его по плечу и приобнял. — Мы не покинули тебя, не бросили тебя, нам не всё равно на твою жизнь, просто, ты ничего не просил и было слишком много важных дел, чтобы заниматься ещё каждым покалеченным войной. Прости старика, я думал, что ты справляешься самостоятельно. Да, и приходи через понедельник в Хогвартс. — Это ещё зачем? — На собеседование, на должность преподавателя, ты же только что ныл, что тебя оставили и бросили, будем реабилитироваться. — Я не давал согласия! — возмутился Северус. — Тогда, в этот понедельник жди Аластора… — И пить предпочитаю один. — Нет, вы займетесь поиском способа снять проклятый крестраж с ребёнка. — Я не собираюсь…       Дамблдор отпустил Северуса, склонил голову и поглядел ему в глаза, его брови нахмурились, лицо исказилось суровой гримасой, голос стал ниже и наполнился угрозой, так греметь умеют две вещи в мире — гроза в начале мая и Альбус Персиваль Вульфрика Браян Дамблдор. — Мистер Снейп, не по своей воле вы были втянуты в проект «Избранное Дитя» и вам придётся пойти с нами до конца, ради Общего Блага! И если вы хотите в одиночку сгнить изнутри — ваше право и выбор, но не тяните следом за собой ребёнка. Я бы стер вам память, но не рискну лезть к вам в голову после того, что с вами сделал Отдел Тайн. Поэтому у вас нет выбора, кроме как идти до самого конца вместе с нами, потому что в противном случае…       Повисло тягостное молчание, Северус знал отлично этот взгляд Альбуса, после него ему хотелось — будучи еще сопляком — бежать к Филчам и просить, чтобы те забили его в колодки, подвесили к потолку и секли розгами, потому что взгляд Альбуса обещал наказание намного хуже этого. Именно с такими взглядом Альбус вёл отряд в бой, именно с таким выражением лица он встречал врагов, именно этим голосом он вершил поистине великие дела, не всегда благие, но всегда ради Общего Блага. — Так что, через понедельник в Хогвартсе? — сдулся Северус. — К десяти утра, не опаздывай, Северус, мальчик мой, — лицо Дамблдора моментально преобразилось и вот вновь вокруг него цвели цветочки и пели птички.       Жужжа себе под нос песенку Дамблдор аппарировал. Северус ещё постоял на дорожке, он обдумывал свой план действий, ему предстояло многое узнать, многое собрать и восстановить связи, некоторые из них будет восстановить не легко, но именно этого от него требовала кровь Принцев и сама Магия. «Первым делом к Малфоям». — Решил Северус и аппарировал.

Северус Снейп. Будущий преподаватель.

      Я смотрел на свое отражение в зеркале, морщин стало больше, я столько не помнил, хотя я мало что помню. Моя память заканчивалась на выпускном, а дальше один сплошной провал. Появился седой волос, а вот волосы я запустил, вместо кудрявых, вьющихся волос, что так напоминали кудри отца, имеем непонятное нечто, более характерно структуре материнских. Обрился наголо, стало лучше, всё равно в остроконечной шляпе ходить, под ней не видно, но форма всегда мне была к лицу. Надо будет себе заказать пару магловских мазей и обработать зельями, а то не годится так рано обрастать морщинами.       Как оказалось, вся эта история — выдумка, хотя грешил, что Альбус недосказал, а вот всё остальное было чистой правдой. Мстить МакГонаголлам — опасно, это если напрямую, а вот засеять немного белладонны рядом с полями кошачьей мяты… Мстить Уизлям — бесполезно, а какой толк, если их сейчас медленно переваривают гоблины, настолько медленно, что они своего первенца уже продали гоблинам в анальное рабство. Я тоже ходил бы хмурым, если мне до конца дней предстояло работать ликвидатором проклятий, причём помирать на первом не вариант, сначала ведь надо долг выплатить. В общем, прав Альбус, предатели крови сами себя по жизни наказывают.       МакМилланы ждут ребёнка, а прослыть предателем крови не хочу, зато в школе можно шепнуть и намекнуть, кто любит чистить свой дымоход, будет их первенцу — весёлая жизнь, полная эротических приключений в Хогвартсе, уж я-то обещаю. Пруэтты — хотели похитить и перевоспитать, наказать таких как два пальца, сейчас всё обговорю, и мистер Пруэтт отъедет за Байкал на гриботерапию с обширным обливиэйтом мозга. Спиннеты — хотели заработать, какие мои годы, первый поджог с ограблением, что ли?       Да и прав я был, не меня окружают мудаки, а сам я мудак! Вон к Аластору заехал, хотя старик стал сдавать, я, когда про Альби со зверенышем упомянул у него истерика случилась, еле успокоил, видать усё, деменция. Интересно, как моя ставка поживает, хотя все записи у Джеймса, уже не поднять старый спор. Оказалось, что очень многие члены ордена свалили, как только всё успокоилось, причем многие надолго, а некоторые насовсем. Вот они и посчитали, что такой мастер игры на двух смычках, как я, тоже дал куда-то дёру. Что удивительно, встретил меня Аластор весьма тепло, как старого боевого товарища.       Люц тоже встретил тепло, как надежного напарника, что заставило подозревать в себе талант игры на скрипке и виолончели одновременно. Остальные были благодарны, что я активно отмазывал и помогал с делами по их освобождению, а их кровников наоборот закапывал. Оказалось, что Люц денег мне должен, обещал вернуть, как только у самого появятся. Всё сейчас на откуп новой коалиции ушло.       Всё было странно, я думал, что я изгой обоих домов, а оказалось, что меня уважали, и те, и эти, конечно, публично меня клеймили предателем, но стоило с кем-то сесть в тёмном уголочке, как признавались в дружбе и чуть ли не в любви. Что же я такое на войне вытворял?       Рема я, к сожалению, не нашёл, но оставил весточку в «нашем месте», глядишь когда-нибудь придёт ответ. Заехал еще к Уизли, оценить фронт работы, так сказать, поговорил с Артуром. Он клятвенно и полушепотом признавался, что парень нормальный — этот Гарри — во всём виновата пришибленная Молли, а так он бы парня воспитал. Видите ли, Гарри были интересны схемы и устройства магловских приборов, задавал грамотные вопросы, хоть прямо сейчас готов обменять Рона и близнецов на одного такого Гарри. То конечно шутки, за своих пиздюков он горой. Только полушепотом это говорил, Молли же не дремлет, проклятый подкаблучник и как такие живут? Поплевал на порог и поехал улаживать дела дальше.       Вот и погожая суббота, прошла неделя, как бегаю и договариваюсь, дела, дела. Обновил в голове знания по предмету, поправил прическу, форма сидит, как влитая. Что там сейчас спрашивают при собеседовании? — Три непростительных, почему непростительные, форма заявления в академию авроров, типы защитных чар, что делать, если вас поразила Tarantallegra или что сейчас спрашивают у преподавателей Защиты от Темных Искусств?       Но прежде чем отправляться на собеседование, завтра надо сделать одно важное дело, а то мало ли, у звереныша пророческий дар, может от балды ляпнул, но перестраховаться стоит.

***

      Стоял погожий воскресный денёк, семья собралась, за многие годы, в полном своем составе, даже дряхлый девяностолетний дед подъехал. Семья собиралась за обедом, главным блюдом сегодня был большущий пирог из миноги, чтоб его хватило всем, а то и по два кусочка. Когда семья хором завершила распевать молитву, в дверь постучали. — Алисия, солнышко, погляди кто там, — обратилась матушка к старшой, восемнадцатилетней дочери. — Хорошо, мама! — ответило, как пропело, маленькое солнышко, золотые волосы в два хвостика, карие глазки, ямочки на румяных щечках, стройная, просто излучает доброту.       За порогом оказался мрачный мужчина, одетый в алую, словно кровь, одежду, а на левом кармашке была вышита золотой нитью птичка, что расправляла крылья. Мужчина смотрел сквозь девочку и держал в руке дирижёрскую палочку. — Это дом семьи МакЭйрин? — сухо поинтересовался мужчина. — Да, а вы кто, дядя? — Sectumsempra! — последнее, что в своей жизни услышала Алисия.