1.0 Гарри Эванс и трудности выбора

Эпилог О бабочках и волнах.

Башня Бесконечности, этаж богов VIP-ложе Гроссмейстера.

— Ну что, Мэйстер, можно тебя поздравить с обновочкой? — Как видишь, Библос, я наконец-то смог заполучить себе Перчатку Бесконечности!!! — А почему наконец-то? Разве этих перчаток не самосвал и маленькая тележка, как тех же хроноворотов? — Эх, было бы так, я бы не устраивал обмывку, но тут не всё так просто. Камни и перчатка должны быть из одной вселенной, чтобы работали. А так мои обезьянки мне, и камни приносили, и перчатку приносили, а вот всё сразу и из одного места — нет. — Так заслал бы в Таноса, а там уже его канон приведёт. — Засылал, но на сорок втором разе забил на это гиблое дело. — Чего так? — Так стоит попаданцу надеть перчатку и собрать все камни, как моментально сносит крышу, и он начинает чудить. Некоторые вообще мне вызов бросают. — Так заслал бы в Мстителей, им тоже по канону положено. — Засылал, но их канонный Танос уделывает, они уже столько петиций писали, что надоело слушать и читать. А всё потому, что любой попаданец считает себя умнее канона. Лучше бы головой думали, а не петиции строчили. — И кто же в итоге достал, неужели Сан Саныч или Василь Иванович? — Неа, Шарфик достал мне. — Это тот Шарфик из-за которого к нам припёрлись: Тьюбыч, Ящик-кун, Игрок, Геймер, Пирожок и Файнер? И начали тут качать права, что мы нарушаем равновесие и вообще ведём себя, как свиньи влезая в их вотчину? — Тот, тот! — Как ты такого кадавра вообще создал? — А это не я, это всё Гарри, наш мальчик золотой, зарядил Шарфик своей Волей реальной, а тот и полетел причинять добро и наносить справедливость. Я всего-то собрал с мира по нитке. Ты даже не представляешь на что идут обезьянки мои ради ачивок. — Это я представляю, я не понимаю другого, зачем ты Перчатку превратил в Nintendo Power Glove©? — Слушай, Библос, я же не спрашиваю почему ты носишь свою дебильную кепку, этот красный галстук и облезлый пиджак. — Эй, ничего она не дебильная, на свой аватар погляди, Мэйстер, выглядишь как задрот. — А это и есть задрот, хочешь почувствовать мой гнев, а? А? Войны хочешь? — Может это ты нарываешься, мой пиджак назвать поношенным, давно не воевали, а? — Ой, таки, здрасте! Вот и дядя Яхве, таки, шо я хочу вам сказать, мне есть об что пожаловаться. — Привет, Яхве. — И ничего она не дебильная. — Вы, таки, меня послушайте, этот мальчик мне кругленько встал, я четыре храма осушил, полмиллиона последователей уморил, лучших своих херувимов в жертву принёс. Вы посчитайте сколько стоило это всё, Сарочка уже пьёт корвалол. — Яхве, харе ныть, оно всё окупилось уже на этапе вложения. А ты ноешь. — Таки шо, что окупилось, я обо что говорю, во сколько мне это встало. И я хочу, таки, заметить, шо то две большие разницы. — Яхве, заканчивай, ты лучше нам объясни, зачем ты местного ставленника Грамматоныча грохнул? — Ой вэй, шо за мансы, как Яхве так сразу грохнул. — Ах, так ты его ещё и не грохнул? — Таки да, пошто мне потом перед папиком оправдываться? — Яхве, такое впечатление, что ты захудалый трикстер, а не патриархально-тоталитарный правитель. Ты рассказывай давай, как всё было, а не тухесом своим верти. — Таки, рассказываю, залетел я в отражение, а там глядь пульт знакомый, протоколы понятные. Таки, я не поц какой-то и себе думаю зачем через ситечко по бубочке выбирать, лучше я, как честный еврей за пять минуточек сделаю свои дела через пульт. А этот шлимазл, таки, упёрся и ни в какую, ой вей, нужон мне его пульт, сделал бы дело и разошлись, в глаза друг друга не видели. — Яхве, вот ты странный, а то ты бы сам пустил? — Библос, я, таки, не поц с улицы и понять, когда к тебе забегают серьезные люди всегда могу. У меня даже масло на хлеб есть для таких случаев. Ну мы, таки пришли с миром, а шлимазл намёков не понял, а я, таки, намекал, чтоб мне одну мацу есть до Рош ха-Шана, если не намекал. Так этот шлимазл не унимался, даже пернатых своих позвал. А там кого съел, кого на хлеб намазал. — Ну, и куда ты его дел? — Я за спиной у него водоворот миров открыл и толкнул его туда, шоб не мешал. — А если он вернётся? — Ой, вей! Я тебя умоляю, если вынырнет, то далеко от нашего сектора, а пока доберётся, таки, давно уже забудет что хотел. — О, Гелиос… Мдааа, на твоей аватаре лица нет, что случилось? — Ой, долго рассказывать, всем привет. — Привет, мальчики! — Здравствуй, Гайя! — Здравствуй, Гайя! — Таки, шалом, моя золотая, иди сюда, дядя Яхве тебя хотя бы в щёчку поцелует. — Ладно, пока они там лобызаются, рассказывай Гелиос, что приключилось. — Ох, Мэйстер, да что рассказывать, всё никак Рглора переварить не могу. — А он здесь каким местом? Ты уже охоту устроил? — Меня больше беспокоит зачем ты его съел, совсем уже от силы опух? — А ну, ша! Я, таки, понимаю у всех здесь большие и крепкие яйца, но, таки, давайте не будем мудаками. Гелиосу реально может, таки, хреново, что от силушки пухнет аж трясётся. — Гелиос, ты извинений ждёшь? Давай выкладывай, как всё было. — Там рассказывать нечего. Ой, короче, всё началось с того, что наш пострел открыл для себя дорогу в Умбру… — Не в жизнь! И что? Даже выжил? — Охо-хо-хо-хо, записывайте. Грохнул смотрящего Вирма так, что сумел даже Умбру ранить, когда Вирм это обнаружил, то схлопнул свои проекты и свалил через пару секторов отсюда. А то мало кто на него охоту устроил, у него врагов хватает. — Так он реальный, чего ему бояться? — Мэйстер, то что он реальный означает лишь одно, ох-хо-хо, чёт опять пинается. Означает одно, что его нельзя изменить реальной Волей. А убить его можно, как и любого из нас. — Так, а причём здесь Рглор? — Не перебивай, Библос. Грохнул он не внешней энергией, а использовав внутреннюю энергию начавшего воплощаться отражения. — Это КАК? Без пульта? — А вот ТАК! Это тебе надо сказать спасибо, Библос! Ой, что-то меня сейчас, подождите, сейчас легче станет… Уху-ху-ху. Это ты ему книгу продал по работе с Эфиром, а наш мальчик дорвался до наречия, которым пользуется Магия и сливает своим почитателям. — Так он ещё и истиной речью жахнул? — Ага, и Волей запитал, тут ты тоже виноват. Видать твоя пиратская версия Хроник ему информацию влила. Он своим заклинанием в Умбре оставил рану, которая никогда не зарастёт. И когда они узнают, а они узнают, кому-то придётся ответить за слитое Слово. — Мы вне реальности, пусть подотрутся! — Это тобой, Мэйстер, подотрутся, Умбра — часть реальности и наш золотой мальчик часть реальности, хоть и частично. Так что, если Вечность не заступится, то его у нас отберут, насовсем. Во благо Старого Мира, конечно, чтобы он ещё чего из Хроник не своровал. — У меня уже достаточно Воли, чтобы сделать ему пару дублей на замену. — Таки, вам хорошо, Мэйстер, а вот у меня совсем мало, наш мальчик дорогой совсем ничего не покупает. — А это ты виноват, Яхве! — Ой-вей, почему сразу я? — А кто его благословил на всё, вот и вырос жлобом, который за крохотульку Воли удавится. — Солнышко, а расскажи мальчикам, что наше золотце ещё учудило, а всё благодаря мне. — Ты видишь, Гайя, они меня перебивают, как какие-то обезьянки в баре. — То есть это ещё не всё? — Он унёс сердце мира, поместив исполнительный элемент в один из барьеров Гайи, что вы приделали, как Инвентарь. — Вот это анекдот. — Ну-ну, а что с сердцем дальше случилось? — Вынес к себе в мир и принёс Мундо в жертву, так и не поняв до конца что сделал. — Тогда, где сердце мира в итоге? Что-то я вообще не понял. — Как я понял, Мэйстер, сердце мира он переработал в энергию, чтобы загасить ставленника, а будущий пульт себе Гайя прикарманила. — Почему прикарманила, Библос, какой же ты противный мальчишка, лишь бы девочек обижать. Мундо всего лишь архетип, за которым может стоять любое божество, вот я и подменила, всё равно у пульта сейчас никого. — Понятно, кто-то себе новое отражение запилит. И не надо так загадочно улыбаться, Гайя. — Таки, дико извиняюсь, но причём тут Рглор? — А, Рглор, да очень просто, между прибытием и взрывом, наш мальчик просочился в одно из отражений, где привлёк внимание Рглора. Видите ли, мальчику надо было вампира покормить. — И, таки, что? Есть вещи куда более скверные, чем один арпад. — Кто его знает, что там он себе придумал, но Рглор увидел мою метку на мальчике и пришёл с претензиями, видать из-за схожести энергий обратился. — А ты его съел? — У нас схожие энергии, так почему бы и нет? Тем более не понимаю его претензий, там количество убитых не превысило и ста тысяч. Его последователей от силы с десяток убили и не самых ретивых. — Так может у него только один мир откуда он черпает силу, вот каждый на счету. А может он реально за своих мартышек переживает. Кто этих сумасшедших знает. — Может, рыг! Ой, извините. Он упирал на какой-то эффект бабочки, что из-за нашего мальчика золотого у него мир пошатнулся, а там хрупкий баланс, то-сё. Мне надоело слушать, вот я его и съел. — А теперь страдаешь. — Ох-хо-хо, да это всё, рыг! Его физическое тело, которое не в тот желудок попало, и Воля его не сильно хочет с моей соединяться, видать у нас силы разные, он больше по теплу, а я по свету. — ХВАТИТ! ОБРАТИТЕ УЖЕ НА МЕНЯ ВНИМАНИЕ, БЛЯДЬ!!! — Вот поэтому боги и не матерятся. — Таки, надо что-то решать с появившейся смертной. — Разберитесь с этим кадром, а я пойду сделаю её попаданкой. — А почему ты, Мэйстер? — Ладно, бери ты Библос. — А почему я? — Мальчики, я заберу её от вас подальше и не ссорьтесь. А пока разберитесь с гостем. — Ты вообще кто? — Я ползучий ужас Ньярлатхотеп, рожденный из Изначального хаоса бытия, посланник Азатота!!! — Таки, мы вас слушаем, что сказать хотели? — Ньяр, я всё понимаю, но здесь все свои, кого ты пытался удивить или произвести впечатление, ещё смертную призвал. — Да, Ньяр, проще будь, там и смертные потянутся. — Азатот желает и требует, чтобы вы приструнили своего щенка! — Вообще-то он примат. — Ага, Мон’Кей типичный и вульгарный. — Хватит тут устраивать дешёвый балаган! Вы отлично понимаете о чём я! — Ньяр, ты, конечно, нас извини, но, а то что? — Да, Ньяр, сам подумай, сам ты не самое великое божество, так как во множестве обликов и не един. А нас здесь шестеро. У тебя сил чуть больше, чем у смертного. — Самое паршивое, что ты хоть и работаешь на реальность, сам ты отражение. — А если хочешь запугать нас своими патронами, так Изначальные сюда не явятся, они все поголовно реальные. Здесь поглощать нечего, а затраты на вторжение велики, мы же сопротивляться будем. И отражениями своих патронов можешь не пугать, мы отлично знаем, что Изначальные жрут свои отражения. — Так что не боимся мы, ни тебя, ни твоего Азатота. — Таки, если на этом всё, то дверь там, прошу на выход, мазаль тов. — У нас из-за вашего примата восемнадцать Ктулху пробудилось, Дагон нормально переваривать не может, у него изжога началась. Шуб-Ниггурат породила целое поколение крылатых пауков. Даже Хастура он достал, что тот выбросил пару теней в отражения. Да о чём я, он до самого Азатота доебаться сумел. — Ньяр, и этим ртом ты целуешь Азатота? — Что мы говорили про матерщину? — ДА МНЕ ПОХУЮ!!! Поставьте своего примата на место, иначе я им сам займусь, как и вашим поганым мирком, где примат обитает! — Мне лень, а выполнять квесты Азатота вообще против моей религии, так что вот тебе координаты, вперёд, дерзай. — Ты меня обмануть пытаешься? — Ой, таки, вас не понять, то дайте я его сам скручу, то получив координаты не спешите от нас езжать. Вы, таки, знаете, или езжайте, или прыгайте ко мне на бутерброд! — Вы же понимаете, что я его убью! — Как я и сказал, вперёд. — Тут я должен, наверное, пояснить, почему Мейстер так дерзок. Понимаешь, Ньяр, мы поставили небольшой эксперимент на мальчике, и так всё ловко вышло, что даже мы его не можем теперь убить. — А с учётом того, что за него вписалась Бернкастель, мы начинаем теряться в догадках, а можно ли с ним вообще что-то сделать. — Тогда, тогда, тогда! Я его обращу к Древним, я научу его поклонятся им, я извращу всю его суть. — Вперёд, успехов, координаты я тебе уже дал. — Ага, давай-давай, шуруй. — Вы думаете я блефую? — Смотри, Ньярл, тут такое дело, Вечность уже знает о его существовании. Парень хоть и был рядовым и малозначимым, но это посягательство на Человечество и сам понимаешь, Вечность не может стоять в стороне. — А уж тем более такое Вечность не могла спустить с рук. А то сегодня закроешь глаза на нас, так завтра другие отражения полезут. — Так что, два Императора Человечества скинулись и выдали потеряшке Воли, с общей напряженностью поверхности в двести пятьдесят единиц. — Пиздишь! — Нет, из-за этого его реальное ядро уплотнилось и укрепилось. — Но ты сам понимаешь, что такое количество делает с человеком, Ньяр, тем более, когда приходит от Самих! — Ты глазами не хлопай, верим, что у тебя их много и по всей голове. Только вот у нашего, рыг, ой, прости, мальчика золотого теперь фиксация на его человечности. — И, таки, замечу, ваши силы не дают, пока эту самую человечность не отбросишь. — Так что, Ня-хотеп, иди, покажи, чего ты там можешь. Квест ты всё равно провалишь, так что проще прямо сейчас бежать к щупальщику и докладывать, что вам придётся с этим теперь жить. Что кто-то из отражений вас Волей обстреливает направлено. — Ну, ничего я вам ещё покажу, что такое Древние, вы у меня прощение просить будете!!! — Отправила, лишние руки очередной барьер облагородить не помешают. А что хулиган хотел? А то нервным какой-то, обиженным ушёл. — Ой, Гайя, как обычно. Наш золотой мальчик фонтанирует Волей, а Хроники ему подсказывают реальные имена, вот по адресатам Изначальных божеств и бьёт. — Блээээээ, рыг! Извините! А ты думаешь почему мы не покажемся мальчику и не объясним кто мы? Можем схожее выхватить, а можем и что похуже, если он будет знать адресат точный. А ещё когда гормон у него пойдёт, уууу, пусть лучше дурачок Мэйстра отдувается, чем мы страдать будем. — Кстати, Мэйстер, а куда ты Ньяра послал? Я же не поверю, что к нашему золотому мальчику. — Да к Хапсу послал. — А Ньяр ничего не заподозрит? — Не должен, Хапс сейчас планомерно обходит все отражения Хогвартса в моем секторе. — И ты ничего с этим не сделал? — Обижаешь, Библос, сделал! Я на пути его следования начал скирдовать своих обезьянок из особо ретивых, в крупных размерах и оптовых количествах. Пускай выживают! Некоторым особо отмороженным даже понравилось, и они специальные квесты для меня делают, чтобы по второму кругу пойти. — А как же правило один попаданец — одно отражение? — Не было у меня такого правила никогда. Это обезьянки думают, что они уникальные. Вон как-то всё семейство Уизлей сделал из попаданцев, а благодаря Системе дурил им головы, чтобы они отыгрывали канонных рыжих. До конца были уверены, что у каждого свое уникальное отражение. — Таки, при всём уважении, но ваши игры Мэйстер могут запросто стать поперёк наших планов. Как например с «Совёнком» вышло. — Тут все виноваты, не один я, и Библос, и Гайя, и ты Яхве! — Рыг, хорошо, что я не при делах был. — Ой-вей! А по что сразу я опять? — А кто прибежал под горячую руку ко мне делать вызов нашему мальчику, а то он паскуда такая не тратит Волю. — Ну, таки, было и шо? — Я отдал своего бета-тестера Гайи, а она не так расслышала и сунула его в барьер. — Мэйстер, дорогуша, не надо меня во всём винить. — Так я и не виню, сам молодец, что встроил первый попавшийся барьер. А кто-то со своим кривым носом пошёл его прописывать в реальность. — Таки, по что мне было знать, что это не очередной хитрый план и все обитатели барьера лишние? — Ладно вам! Всё равно было весело и даже получилось эргономично вписать барьер. — Тут придётся согласиться с Библосом, было действительно весело, особенно сделать так, чтобы никто ничего не заметил. — Насчёт веселья, дорогуша, а вы не слишком жестоки в своих развлечениях? — Гайя, да Ньярла реально легион, любой анонимус завидует и гордится одновременно. И работает он на многих патронов сразу, так что совсем без сил его не оставят. — Я не про хулигана, я про золотце наше, почему вы допустили его попадание в такой суровый мир, неужели в сказку нельзя было послать? Я когда налаживала барьеры, ко мне шаманы приволокли паренька, который хотел из золотца сделать покорного раба. — Гайя, так накажи этого паренька, нам плевать что ты будешь там делать, лишь бы Воля текла рекой. А золотой мальчик — человек, а значит любая сказка сделает его слабым, только превозмогая он становится сильнее. — Мэйстер прав, так что чем сложнее и опасней испытания, тем больше Воли уйдёт нам. — Которая, таки, капает по капельке в день. И многие уже могут такое, что даже пожелать не могли до этого. — Понимаешь, Яхве, вот об этом я и хочу поговорить. Что-то в последнее время Воли совсем не приходит, я понимаю, что основной пакет у Мэйстра, но у меня тоже доля есть. А вот Воли нет, как так?

*цок-цок-цок*

— Здравствуйте, джентльмены, леди Гайя. — Трин, девонька, иди тётушка тебя обнимет, давно не виделись. Соскучилась по тебе. — Тринити, вот так сюрприз, я тебя как у Тени забрал, так с тех пор и не видел, а ты похорошела. — Лешалеша, шабат шалом! Вы, таки, поглядите, какая славная девочка у нас выросла. — Привет, Тройка. — Тепла тебе, Троица, ой-ой-ой, он опять пинается. — Думаю я смогу объяснить почему у вас проблемы с получением Воли. — Мы тебя слушаем, надо что-то подкинуть, чтобы мальчик начал тратить? — Ты, таки, только скажи, вредить людям мы очень любим. — Нет, через меня за последнее время прошло огромное количество реальной Воли, могу вас заверить я сейчас заряжена ею по самую маковку. — Это что? Бунт!? — Да, джентльмены, думаю настало время пересмотреть наш договор в пользу моего милого, младшего братика.

Сумрачная Зона. Покои Императора.

      Император лежал на своем троне, кроме системы подключения к самому трону, здесь было установлено множество систем жизнеобеспечения. Император был стар, очень стар, можно сказать суперстар. Настолько стар, что давно уже измеряет свой возраст в периодах эволюции звёзд. В уголках его памяти можно отыскать воспоминания о самой Эталонной Терре, о днях Большой Ошибки, о времени становления Вечности, о проведенных годах в скитаниях, о борьбе людей против обитателей Мультиверсума за пространство для Человечества.       Как и любой вечный на службе Человечества, раз в четыреста циклов он вынужден удалять часть своей памяти и сохранять её отдельно на носителе, иначе просто сойдёт с ума или потеряет важные сведения. Но даже так, он стал забывать очень многое и терять свою память. Его воспоминания уже давно были скопированы и в любой момент можно их воспроизвести. Но даже так, он понимал, что увядает и конец его близок.       Импланты Вечности, что ставили себе люди в погоне за вечной молодостью и возможностью пересекать Грань в иные вселенные, даже они стали давать сбой. У Императора стояла одна из первых моделей, он отчётливо понимал, что он не переживёт переход на новую модель. Что рано или поздно ему предстоит стать историей, очередной страницей хроник Вечности, за которой последует другая, с другим лидером.       Так пришло осознание, что его Время — время, которое он обманул и украл — оно подходит к концу, какими бы ухищрениями он не пользовался, чтобы оттянуть этот момент. В конце концов, древние слова мудрого человека оказались верны: «Ничто не вечно, даже ты». На закате его жизни, в сумерках его величия, на Рубеже Мультиверсума был найден этот зал и устройство, которое назвали Троном.       Трон открыл путь Человечеству к Воле, позволил осознать её существование, найти механизмы управления. Изучив трон, агенты Вечности смогли создать этот зал, что позволял человеку управлять Волей и направить её мощь и потенциал на благо Человечества. Так, ещё не будучи Императором, сэр Артур Кларк пошёл на величайшую жертву и стал Сумрачным Императором Человечества. Его Воля подобно сигналу маяка озарила Мультиверсум, охватывая каждого Человека.       Это была тёмная Воля Человечества: стабильность, консервативность, сдержанность, аскетизм, авторитарность, последовательность — вот что несла за собой эта Воля. Император понимал, что единой Волей он приведёт Человечество к упадку. Как бы сильно он не верил в выбранный путь развития, он ведёт к деградации. Тогда, чтобы уравновесить свою Волю и привести Человечество к развитию, чтобы не допустить деградацию и падение самого духа людского, был создан Зал Золотого Императора Человечества. Устройство схожее с Троном Сумерек, но которое будет наполнять Мультиверсум другой Волей.       Очередная добровольная жертва обрекла себя на служение Человечеству и влила свою Волю в мир людей, навсегда приковав себя к Золотому Трону. Новая Воля уравновесила сумрачную, ею стала Золотая Воля: переменчивость, жажда знаний, мощи, перемен, страстность, желание иметь всё и сейчас — Воля юности Человечества.       Так два Императора и направляют Человечество, ни словом, ни делом, а Волей — желанием и устремлением всех людей, всего коллективного бессознательного, Волей людской. А какую форму примут эти желания, как сильно каждое из них будет представлено среди людей, уже не играет особого значения. Человечество будет расти, Человечество будет развиваться, на смену юности придёт зрелось, за ней придёт старость, а вслед… Нет не смерть, а перерождение и повторение цикла. Так из цикла в цикл, живёт и ширится Человечество, юность толкает вперёд, а зрелость исправляет ошибки, старость укрепляется на месте, чтобы породить новое, юное поколение людей, которые пойдут на границы и вновь их раздвинут.       Император, как всегда, размышлял над юдолью, что досталась Человечеству, его глаза были обращены к куполу его покоев. Купол сделали в виде экрана, куда проецировалось прекрасное звёздное небо. Красота звёздного неба состояла в том, что все эти звёзды были своими, любимыми, каждая звезда — мир, принадлежащий людям.       И стоит Императору протянуть к любой звезде руку, как она преобразится сложной паутиной, похожей на нейронную сеть, где каждый узел — человек, наследник Его Сумрачной Воли. Стоит Императору захотеть, как оборудование трона наделит желанием, устремлением, мыслью, мимолетным вдохновением выбранного человека. И это может изменить судьбу всего Человечества.       А пока, Император ждал и продолжал наблюдать за своим Человечеством, своими серыми глазами на морщинистом лице. Мерно гудели приборы поддержания жизни, шелестело оборудование трона, проецируя Волю Императора в Мультиверсум, на куполе горели звёзды. Во всей этой идиллии и тишине, словно распустившийся бутон, из одной точки стали расти два прозрачных крыла бабочки, прозрачные пластинки пересекались с цветными пластинками всех цветов радуги. Но вместо бабочки появилась девушка в обтягивающем скафандре с опущенным светофильтром. — Здравствуй, Энея, — прошелестел на грани слышимости сухой голос Императора. — Ты принесла мне благую весть? — Здравствуй, дедушка, я скучала по тебе. — ответила Энея и наклонилась к трону, чтобы обнять Императора.       Физическое тело Энеи хоть и покоилось за множество миров отсюда, но они смогли соприкоснуться, соприкоснуться на уровне Воли. На секунду ощутив тревоги, желания, мечты и чувства друг друга. — Мне так и не удалось выяснить, кто на самом деле стоял за похищением. — печально ответила Энея, пряча за спиной ручки. — Не важно кто, главное дать понять всем, кто наблюдает, что мы не потерпим такого поведения. И ответ наш будет своевременный и симметричный. Пусть для них будет уроком, что каждый человек под нашей защитой, каждый человек важен для Вечности. — Даже предатели? — Даже предатели, Энея, даже они заслуживают спасение и нашу защиту, ведь они предали не потому, что Враг сильнее, а лишь потому, что мы были слабы. Но Вечность учится на ошибках, и наша слабость обратится силой.       Губы Императора шевелились еле-еле, казалось, что каждый вздох даётся ему с великим трудом, но голос его оставался твёрд, а мысль ясна. — Мне стоит отправиться помочь и наставить нашего похищенного? — Нет, Энея, у меня на тебя другие планы, ты нужна мне в реальном пространстве. Силы Мультиверсума снова пришли в движение, что-то грядёт, и мы должны понять раньше других, что именно нас ждёт. — Но, дедушка, ты говорил, что мы его не оставим. — слегка обиженным голосом сказал Энея. — Мы его и не оставили, я направил к нему свою Волю, которая приняла форму Уильяма Дженнингса, через его глаза я наблюдаю за ним. — И какие наши дальнейшие планы на потерявшегося? — Мы будем ждать и наблюдать. — Как и всегда. Дедушка, может настало время действовать? — с вызовом спросила Энейя. — Вы молодые рвётесь в бой, чтобы совершить ошибки, которые будете исправлять в зрелости, чтобы к старости обрести мудрость. Но сейчас не время для действий, мы будем наблюдать.