Паутина кармы

      Утром на пороге особняка появился поверенный императора – господин Бён, невысокий худой мужчина с проницательным взглядом. Его сопровождал нотариус О. Вдвоём они навестили Лэя, зачитали ему завещание и предоставили для ознакомления документы о принятии наследства. Мальчик дрожащими руками принял бумаги и попросил немного времени. Поверенный Бён не нашёл причин отказать наследнику и предложил оставить его одного. Вместе с нотариусом они удалились в библиотеку, куда скоро вызвали Минсока. Однако юноша отказался выходить из своей комнаты. Дважды.       Кенсу наблюдал за происходящим со стороны, не вмешиваясь и ни с кем не разговаривая, как если бы был простым зрителем в театральной постановке. В третий раз Сехун сам пришёл к комнате Минсока и потребовал открыть дверь, омега уверенно отказался.       – Ещё не поздно, Вы понимаете? Не делайте глупостей! – повысил голос нотариус.       – Я не изменю, – раздалось из комнаты.       Сехун напрягся, сжал руки в кулаки и что-то пробурчал себе под нос про «умных, но упёртых омег». Крупный и высокий, он легко мог выбить дверь, если бы захотел, но ему оказалось достаточно просто с силой надавить на ручку, чтобы сломать её.       Нотариус вошел в комнату, и несколько минут оттуда слышались тихие, но яростные препирательства, а потом Сехун решительным шагом покинул покои Минсока и вернулся в библиотеку.       Кенсу заглянул внутрь: омега сжался в комочек на узкой постели. Выражения его лица хагонним не видел, но чувствовал, как парня трясёт от пережитых эмоций. Чувствовал он и непоколебимую уверенность юноши в своей правоте.       Учитель вернулся к своему ученику. Тот оказался наедине с господином Бёном, что-то тихо ему говорившим. Кенсу услышал только обрывок: «…это лишь в Ваших интересах, подумайте и поговорите с ним». Лэй смиренно кивнул.       – Наставник До! – заметил его поверенный. – Полагаю, Вы будете сопровождать господина Чжана ко двору императора для принесения присяги? Теперь, как глава семьи он должен совершить этот акт верности государю.       – Разумеется, если господин Чжан не решит иначе.       – Я хотел сам просить Вас об этом, но господин Бён немного опередил меня, – отозвался Лэй с натянутой улыбкой.       Минсок распорядился, чтобы поверенному отвели одну из лучших гостевых комнат. Но даже это простое, казалось бы, указание было проигнорировано слугами. Минсока, омегу, обрученного с законным наследником, а по сути и самого законного наследника, слуги ни во что не ставили, ведь титулом теперь владел Лэй и, вместо того, чтобы исполнить распоряжение, ринулись к альфе с вопросом о том, куда поселить чиновника. Кенсу почувствовал вспышку гнева Минсока и с интересом наблюдал, как развернётся ситуация дальше.       Лэй бескомпромиссно велел слугам обратиться с вопросом распределения комнат к Минсоку, поскольку сам он редко покидал свои покои и плохо знал устройство поместья. Слуги явились к Киму, выслушали его указание повторно и, как ни в чём не бывало, отправились готовить комнату.       – Вы явно не хотите ехать ко двору, – без предисловия спросил Кенсу, оставшись в покоях юного альфы после занятий.       – Более того, я ищу способ избежать этого, – ответил Лэй.       – А он есть?       – Боюсь, что если сошлюсь на болезнь, они просто позовут позже, а если вовсе откажусь приезжать, могут нагрянуть сюда со свитой, а этого я хочу ещё меньше. Надеюсь, Вы будете со мной? Мне нужна Ваша поддержка.       Кенсу молча кивнул. Он бывал при дворах других правителей, но с этим императором не встречался прежде, поскольку последние 50 лет странствовал в иных землях.       В тот же день в дом пришёл портной, чтобы за максимально короткий период сшить наследнику придворный наряд, в котором не стыдно присягнуть королю.       Кенсу тоже не обделили вниманием, хотя его нарядом занимался лишь помощник мастера. Минсок объявил себя больным и напрочь отказался выходить из комнаты. Его никто не заставлял, даже Сехун не приходил больше. Его мерки портной снял с повседневного наряда.       Поверенный Бён сопровождал юного наследника в столицу лично, они ехали в одной карете, а Кенсу с Сехуном выбрали верховую прогулку. В конце концов дорога займёт всего шесть часов, и их лучше провести на свежем воздухе, по капле пополняя источник, чем покрываться потом в ограниченном пространстве кареты, где и двух человек много. Лэй благоразумно заснул, а Бэкхёну хватало ума не будить и не беспокоить юношу важными разговорами.       Кенсу напряжённо прислушивался к нотариусу О Сехуну: что он скрывает и какую игру ведёт? В чём пытался убедить Минсока, и почему омега так яростно сопротивляется? Сколько знает поверенный императора и на чьей он стороне?       – Зря Вы сказали Лэю, что они истинные, в присутствии Минсока, – первым нарушил молчание нотариус.       – Поясните? – поинтересовался наставник.       – Боюсь, я не вправе. Если они посчитают нужным – сами расскажут.       Интриги… Как ненавидел их Кенсу! В результате любых интриг обязательно кто-нибудь оказывался виноватым, а другой – страдал. Казалось бы, за многие годы ему должны стать безразличны чужие судьбы и чувства, но изменение судьбы и было частью его предназначения. Тем более Лэй. Он привязался к этому необычному подростку, понимая, что у него нет шансов на спасение, Кенсу всё-таки хотел помочь ему, если возможно.       Ко двору императора они прибыли на закате, аккурат к ужину. Гостей в парадную залу, полную разномастных придворных, проводил слуга, нашёл им несколько свободных мест за общими длинными столами и ретировался.       – Думаю, нам всем не помешает подкрепиться, – улыбнулся поверенный Бён, внимательно изучая предложенные гостям блюда.       – Я не рискну, – тихо отозвался Лэй.       Кенсу осмотрел стол и согласился с подопечным, что за свежесть и состав приготовленной еды, как и за чистоту рук, готовивших её, никто не ручается, так что лучше поберечься.       – Ах вот как! – громкий возглас принадлежал лично императору, восседавшему на золотом троне, стоящем на постаменте, что возвышался над остальными столами более, чем на метр. На постаменте располагались ещё два стула, где восседали прекрасная фрейлина и слуга-омега, обслуживавшие обед императора.       Императрицу тоже расположили на постаменте, вполовину менее высоком, и ей прислуживали две девушки. Благородная госпожа ни с кем не общалась и поднимала глаза, лишь когда император обращался к ней лично, что случалось крайне редко. Кенсу подумал, что, если бы могла, императрица вовсе не выходила бы из своей комнаты, но заботы о единственном рождённом ею сыне не позволяли ей игнорировать свои обязанности. Самого наследника престола Кенсу почувствовал энергетически ранее, чем увидел. Мальчик возраста Лэя сидел по правую руку от своего царственного отца, однако на одной высоте с придворными. До поинтересовался у господина Бёна о причинах такого положения.       – Ах, видите ли… Император еще не провёл церемонию признания наследника. Юный принц слаб здоровьем, а его мать состоит в оппозиции государю. Сам же государь надеется получить ещё одного наследника мужского пола. Не обязательно от императрицы, – тут Бён немного помолчал, размышляя над следующей фразой. – На сегодняшний день принц – единственный мальчик, рожденный от императора. Зато у него 12 дочерей от разных женщин. Не смотрите на меня так, – засмеялся Бэкхён, – это знают все. Государю доставляет особое удовольствие выставлять свою личную жизнь и интриги на всеобщее обозрение. Более того, он любит выслушивать мнения придворных и восторгается, когда они делают ставки на то, чей ход будет следующим и каков окажется результат.       – О боги… – выдохнул Лэй. – Когда можно будет удалиться с этого обеда?       – Когда император позволит, друг мой, – сочувственно ответил поверенный.       – Итак! – снова тяжёлый голос императора. – Сегодня наше блистательное собрание посетил новый бриллиант – юный лорд Чжан! Прошу гостя выйти в центр зала и представиться.       Кенсу хотел было выйти с мальчиком, но тот жестом руки остановил его и с гордо поднятой головой прошёл к указанному месту. Церемониально поклонившись, Лэй выпрямился и застыл в ожидании.       – Что ж, юноша, приветствую Вас! И поздравляю с принятием наследства. Однако же и соболезную Вашей утрате. Я только что ознакомился с завещанием Вашей матушки, – император выдержал небольшую паузу. – Я подтверждаю его, а так же Ваши права на имение и титулы Вашей семьи. Ваши предки и родственники всегда служили короне, их заслуги признаны империей. Надеюсь, Вы станете достойным сыном своих родителей.       – Благодарю Вас, государь, – поклонился Лэй и пошатнулся. Кенсу опрометью кинулся к нему, подхватил мальчика, почти осевшего на пол, и щедро окутал коконом энергии.       Лицо государя, до того светившееся радостью, вдруг посерело, глаза сузились, губы плотно сжались.       – Что с ним?       – Простите, правитель, господин Чжан недавно перенёс изматывающую болезнь, силы ещё не полностью вернулись к нему, – объяснил Кенсу.       – Ах, вот как, – расслабился император. – Что ж, тогда Вам следует отвести его в покои, чтобы он отдохнул. А присягу принесёт, когда окрепнет, – распорядился император. – Поверенный Бён!       Бэкхён даже подскочил на своём месте от этого окрика, быстро вышел в центр зала и церемониально поклонился.       – В завещании сказано, что Лэй Чжан помолвлен с господином Ким Минсоком, сыном моего верного генерала Кима, своим кузеном-омегой. Где же этот юноша?       – Увы, мой повелитель, – снова учтиво поклонился Бён, – господин Ким не смог приехать ввиду заразной болезни, сейчас он в поместье под наблюдением доктора.       Кенсу бросил быстрый оценивающий взгляд: Бэкхён сознательно врал и делал это в своих интересах.       – У них там эпидемия что ли? – все заметили, что император начал сердиться.       – Не исключено, мой государь. Однако, прогнозы доктора утешительные для обоих пациентов.       – Что ж, отправьте гонца в поместье или отправляейтесь сами и, как только юноша оправится, сразу везите его сюда, я приму присягу их обоих одновременно.       – Нет… – прошептал Лэй, вцепившись в рукав своего наставника.       – Тише, не сейчас.       Они откланялись, и Кенсу помог мальчику добраться до крохотных покоев, что им отвели во дворце. Лэя сразу вырвало, стоило им закрыть за собой дверь, благо рядом оказался ночной горшок. Кенсу подхватил его на руки и уложил в постель, укутав в одеяло. Аура мальчика отчаянно мигала и то исчезала, то появлялась, бледная и почти незримая.       – Учитель, сделайте что-нибудь! Нельзя привозить сюда Минсока! – умолял Лэй.       – Тише, тише, мой мальчик, говорите шёпотом.       – Вы думаете… нас подслушивают? Значит, они слышали, как меня рвало? Это ещё хуже! – резко воскликнул он и сразу зашептал. – Нельзя… Минсоку нельзя…       – Я понимаю Ваши опасения, но, боюсь, у нас нет выбора.       – Учитель…       – Тише, Лэй, отдохните, наберитесь сил.       – Теперь я даже умереть не могу. Я должен защитить Минсока, должен спасти его.       – Почему Вы уверены, что ему угрожает нечто непоправимое?       – Я юн, но не глуп, учитель. Если император узнает, что я слишком слаб, он дождётся моей смерти и заберёт поместье себе, а Минсока сделает своим наложником. Мой омега не вынесет такого. Я не могу этого допустить!       – Что ж, такой сценарий вполне возможен, – согласился Кенсу. – Мы постараемся скрыть от государя Ваше состояние и защитим Минсока. Я сделаю, что смогу, обещаю. А сейчас, выпейте настойку доктора Кима и поспите.       Лэй послушно кивнул, опрокинул в себя маленькую бутылочку и откинулся на подушки. Кенсу сел на пол, затормозил сознание, анализируя пространство.       Император очень тяжёлый человек с мощной тёмной аурой, такие люди живут долго и творят много зла. Наличие у него лишь одного ребёнка мужского пола – его наказание за негативные мысли и поступки. Как и большинство, он этого не осознаёт и никогда не примет, так было с Селестиной. Государь очень благоволил матери Лэя и энергетически император как-то связан с мальчиком, не даром юношу так подкосило после их разговора.       Императрица – волевая женщина, сильная и здоровая, у неё хорошие предки, обеспечившие ей довольно чистую карму. Частично она несёт на себе грязь мужа, но на неё саму это почти не влияет.       Что касается принца Кристиана, то он – сложный коктейль из двух своих родителей, жив лишь благодаря сильной энергетике матери. Если последует по стопам отца, у него никогда не будет наследников вообще никакого пола, и сам он умрёт рано и в муках. Но если прислушается к матери, у него и его потомства есть шанс. Слабое здоровье, о котором упомянул Бён – результат воздействия отца и его грехов, выражается в частых простудах и приступах лихорадки, но, в отличие от Лэя, жизни принца это не угрожает. Мальчик сильный, аура мутная, но крепкая, чувствуется, как разрывают его сомнения, как страшно ему выбирать одну сторону. Пребывание во дворце и общение с императорской семьёй - нелегкий период, и ещё неизвестно, как всё это вынесет юный альфа.       Хагонним тяжело вздохнул.