Магнат.Прогулка с исторической личностью

— Ну, так вот, он обязательно будет мой. Он бросит свою старую Катю, и мы уедем с ним куда-нибудь на Гавайи. Это говорила Майя. Эрика, представив Петра в гавайских шортах, расхохоталась и тут же получила от Ли подушкой. —Хорош ржать, дуры! — пробурчала та, дочитывая последние страницы «Очарования женственности». — У меня важное дело, а вы гогочите над ухом. —Давай, Ли, мири их поскорей, а то, если Майя утащит Петра на Гавайи, это будет трудно сделать,—пошутила Эрика. —И помирю, — буркнула та. — И никакая Майя этому не повредит. —Ой, что ваша Екатерина может,— фыркнула Майя. — Я в сто раз круче её, понятно? Ли и Эрика переглянулись и недоверчиво уставились на Майю. —Да ну? Чем это ты её круче? — спросили они в один голос. —Я молодая и энергичная. —Екатерина, между прочим, тоже не старуха, — парировала Ли. —Но я-то энергичнее! Ли закатила глаза. В своих убеждениях Майя, как всегда, невыносимо упряма и абсурдно буквальна. Нет, не надо с ней спорить, надо просто пойти, отдать Екатерине заветную книжку…а дальше – как пойдет. Итак, Ли взяла «Очарование женственности» и направилась было к двери, но её остановила Эрика: —Стоп, а тебе разве Дарья ничего по поводу этой книги не говорила? — остановила её Эрика. —Она сказала, что книга списана давным-давно и я могу со спокойной совестью забрать её себе, — пояснила Ли, исчезая за дверью. Девочка отправилась в апартаменты царицы, но не нашла её там. Дверь была заперта, и вдруг Ли вспомнила, что, кроме комнат, Екатерину можно найти в библиотеке или в прачечной. Ли походила к библиотеке, когда мимо неё вихрем промчался Александр Данилович Меншиков. «Интересно, куда это он так спешит?» — подумала девочка, удивленно посмотрев вслед князю. Меншиков торопился в апартаменты к Дарье. Он вот-вот должен был сесть вместе с ней в карету, чтобы сопроводить её до Петербурга, но жена задерживалась. Князь распахнул дверь апартаментов. —Дарья, черт возьми, почему ты до сих пор не одета?! —он был вне себя от гнева, увидев жену в дорожном платье, ползающей по полу и что-то там ищущей. —Вставай немедленно, мы опаздываем! Дарья подняла на него огромные заплаканные глаза. —Я цепочку потеряла… —Какая цепочка?! Времени нет! Не знаю никаких цепочек! —выкрикнул князь бешено, схватив жену за плечи и попытавшись поднять её с пола. Но та вырвалась, всхлипнула: —Цепочка…цепочка…та, которую ты мне на свадьбу подарил…моя цепочка… —Дарья, прекрати, —Меншиков был взбешен, но старался особенно не распаляться – ругаться с Дарьей и времени не было. —Я тебе другую куплю, когда в Питербурх приедем. —Данилыч, мне эта нужна!— Дарья привстала на коленях, взяла руку мужа. — Ты мне её в день свадьбы подарил, когда клялся любить верно да преданно… Светлейший вдруг почувствовал, что гнев его совершенно исчез. Он понял, как дорога Дарье эта цепочка – не потому, что из золота, а потому, что она так много значила для неё. Утрата оной означала фактическую утрату их любви, что связывала их когда-то… Меншиков и сам не заметил, как скупая мужская слеза перерезала его щеку. А он и не знал, что зашел так далеко. Настолько, что променял Дарьюшку на метресс поганых… Князь сам не заметил, как упал на колени и обнял жену. Она тихо плакала на его плече, а он гладил её по волосам. «Найду цепочку…верну, всё верну, даже её любовь!» —поклялся он себе… * * * Ли от библиотеки с трудом добралась до прачечной, где и обнаружила Екатерину. В низком сводчатом, душном помещении она непрерывно стирала бельё в старой кадке. —Лизхен, ты что пришла? — удивилась Екатерина, с трудом разгибая спину. —У меня к вам разговор, — сказала девочка. —Ладно, иди тогда наверх, я за тобой, покуда совсем дурно не стало… Едва они добрались до апартаментов, Ли быстро закрыла входную дверь, огляделась – Петра в комнате, Слава Богу,не оказалось — и протянула Екатерине книгу: —Это вам. Та недоуменно повертела книгу в руках и вновь вернула девочке. —Зачем? —Это ваш последний шанс вернуть любовь Петра Алексеевича. —Это какая-то книга заклинаний? —Нет, — Ли терпеливо улыбнулась. —Давайте присядем и я вам все подробно расскажу. Екатерина пожала плечами, но все-таки села. Ли уселась напротив неё и начала: —Эта книга поможет вам вернуть любовь вашего супруга. Вы прочитаете сперва девятнадцатую главу, а потом двадцатую и двадцать первую. —А почему не первую? — перебила её Екатерина. —Конечно, я могу ошибаться, но считают все-таки с одного… —Там самое важное. Способы выражения гнева в так называемой «детской» манере. Это, надеюсь, поможет вам справиться с агрессией Петра Алексеевича. —А потом что? —Потом освоите такую же манеру при просьбах и всем остальном. А далее, я думаю, неплохо бы вам прочитать главу, которая называется «Достойный характер». Екатерина усмехнулась: —Ты так говоришь, будто проповедуешь непреложные истины, Лизхен. Что может сделать эта глупая книжонка… —В руках не блещущей умом женщины она бы оказалась бесполезной, — ответила Ли. —Но я отдала её вам, потому что вы сможете обернуть ситуацию в свою пользу. И ещё: прочтите предисловие. Если вы не хотите слушать меня, посмотрите, о чем говорит автор этой книги. Все полчаса, пока Екатерина сосредоточенно читала, Ли смотрела в окно. —Лизхен, —вдруг услышала она голос Екатерины, в котором чувствовались нотки плача.—Я…попробую. Пусть это безумие, но я на него решусь…Терять мне все равно уже нечего… Ли обернулась: —Я рада, Екатерина Алексеевна! Я буду следить за каждым вашим шагом. Дадите мне знать, если что-то пойдет не так! Царица все ещё кивала, когда хлопнула дверь и Ли со словами: «Ну, мне пора, ещё надо на уроки успеть!» выскочила из комнаты. Затем вновь осмотрела книжку и решив, что хуже не будет, открыла книгу на указанном Ли месте. Майя, поспорив с Эрикой на 500 рублей на то, что сумеет соблазнить Петра до вечера, задумалась, как ей отхватить такой солидный куш. —Так ты идешь на боевую магию или нет?— нервничала Ли, уже полчаса дожидаясь от Майи ответа. —Боевая магия – отстой, — не согласилась Майя, но вдруг просияла. —Но Петя шикарен, поэтому я пойду! —и она схватила маленькую сумочку. —Майя! Не Петя, а Петр Алексеевич! —Какая разница? —Разница в уважении, Май. Он первый русский император, а не какой-нибудь знакомый из соседнего двора. —Тростникова, ты как всегда все усложняешь! —Да? —фыркнула Ли. —По-моему, я просто пытаюсь пояснить, кто есть кто. Едва они переступила порог кабинета Петра, прозвенел звонок. Петр вошел в кабинет быстро, размашисто. Майя оживилась, пожирая императора влюбленными очами. А Ли, наоборот, почувствовала, что сейчас им устроят хорошую взбучку… —Я проверил ваши работы, — начал Петр голосом, не предвещавшим ничего хорошего. —Что я могу сказать? Отвратительно! Ли сжалась. Больше всего она боялась написать работу такого плана на удовлетворительно. Ведь это была одна из четырех четвертных контрольных! —Раткина – три…Тростникова, счастливое исключение из правил – пять… Ли выдохнула. Ура. Пятерка. —Подумаешь, — фыркнула Майя, посмотрев в её работу. — Я тоже так же могу. —Очевидно, не можешь, раз такие плохие результаты, — язвительно прошипел Петр Алексеевич, выдавая ей работу. Майя сердито посмотрела на своего «возлюбленного». Но долго злиться было не в её правилах, поэтому вскоре она опять рисовала сердечки на полях. Петр уже начал диктовать материал по следующей теме. На этот раз это был разговор о языческих капищах. Ли жадно записывала каждое слово, не замечая, что Майя до сих пор рисует. На этот раз портрет самого Петра. А он прекрасно видел, кто чем занимается в классе, поэтому решил пресечь творчество на корню: —Раткина, тетрадь на стол. —Конечно, Петр Алексеевич, —промурлыкала та, вставая и нарочито медленно подходя к столу учителя, швырнув тетрадь на самое видное место. Император посмотрел туда и пришел в замешательство: Майя нарисовала его собственный портрет!! «Мстит мне за то, что я ей тройку вкатил, что ли?» —подумал он. Затем вслух произнес: —Раткина, соизвольте подойти ко мне после урока. Майя в ответ просияла улыбкой и шепнула Ли: —Вот видишь, он меня заметил! —Майя, очнись. Он заметил не тебя, а твой рисунок, и я не уверена, что ему это понравилось… После уроков Майя осталась сидеть на месте. Петр подошел к ней и бросил перед ней на парту её же рисунок: —Это что? —Это я вас нарисовала… —Майя закинула ногу на ногу и начала слегка покачиваться, стараясь показать, какая она сексуальная. —Вы ведь не против? —она взяла его руку. Петр молча освободил руку, стараясь не показывать своего смятения. —Да будет тебе известно, что на уроках надо заниматься делом, а не рисовать. И я больше не потерплю от тебя подобной вольности. Ступай. —Что? —Иди, говорю. И до завтра тебе лучше не путаться у меня под ногами. Майя вышла. Петр проводил её гневным взглядом. «Какова, а?!—он был в бешенстве. — Лезть ко мне начала, заигрывать…кто её этому научил, хотел бы я знать?!» Тем не менее он чувствовал себя отчего-то потерянным.Он хотел отправиться на балкон и посидеть там в одиночестве, распивая водку, но вспомнил, что Вера запретила ему пить. А когда Вера что-то запрещает – не дай бог ей попасться с поличным…Уважать перестанет… И Петр, обреченно вздохнув, пошел в свои покои Екатерина тем временем приготовила ужин для Петра. В книге говорилось, что необходимо создавать дома уют и покой, посему как дом – это место для отдыха. Она торопливо поправила прическу, одернула фартук и ещё раз убедилась, что платье не топорщится. Петр ввалился в комнату, что заставило царицу подпрыгнуть и обернуться к нему: —Петруша! Наконец-то! —она помогла ему снять плащ и тут же начала чистить его щеткой. Петр немало удивился, когда увидел на столе горячий ужин, но виду не подал. Поэтому он как ни в чем не бывало сел за стол и стал поглощать содержимое тарелки, одновременно наблюдая за странными, как ему казалось, действиями жены. «Что-то тут нечисто», —подумал он, заметив, что Екатерина тоже села за стол, улыбаясь ему. Император почувствовал себя, мягко говоря, неловко – ему стало казаться, что за ним следят и приготовили для него какую-то особую ловушку. Он даже есть начал медленнее. Но, как ни странно, блюдо оказалось отличным и царь съел его не без удовольствия. Которого, разумеется, особенно не выказал. Закончив ужинать, царь вышел из-за стола и пересел за свой кабинет(письменный стол на гнутых ножках со множеством ящичков).Екатерина тем временем начала мыть посуду. —Так… —негромко читал Петр. —Шесть да ещё шесть – тридцать шесть тысяч на доски новые…мел – сто рублей…нет, сто сорок… Екатерина навострила уши и быстро поняла, что скоро Петр перейдет и к расчету их бюджета. А она намедни последнее платье износила… Петр долго возился с расчетами, сопел, но ничего не говорил. Тогда Екатерина решилась подойти к столу и заглянуть мужу через плечо. —Эх, хорошо бы платье новое… —мечтательно вздохнула она. —Обойдешься! —презрительно бросил царь. —Ну, Петя! —Екатерина мягко положила свои ладони ему на плечи. —Что мне теперь, в лохмотьях ходить? В ответ он лишь слегка передернул плечами. —Питер! —воскликнула Екатерина снова. Не получив никакой реакции, она начала вспоминать, как раньше она привлекала его внимание. «Так, надо положить ему руки на плечи… —придумала она. Затем наклонилась к уху Петра и ,обняв его за плечи, томно шепнула: —Питер…а как же я? Мне нужно платье… Петр вздернул плечами, фыркнул, точно взбрыкнувший конь: —Катерина, я не желаю слушать твои бабские глупости! —Значит, мои просьбы – это глупости?! Ты хочешь, чтобы я ходила как замарашка, в одних лохмотьях! —Да! —Ах ты сердитый, трудный медведь! — вскинула она голову. —Ты хочешь, чтобы я была посмешищем?! Петр взбесился .Он встал, отодвинул стул и с плохо скрываемой яростью, выпрямившись во весь свой гигантский рост он навис над женой. —Не смей требовать то, чего тебе не полагается, — отрезал он, припирая её к стене. Екатерина посмотрела ему в глаза .Петр заметил, что в её глазах вдруг вспыхнула…нежность…не боль и не страх, как обычно, а нежность… —Хорошо, я не буду, — согласилась она вдруг. —обойдусь и без нового платья…я же знаю, как трудно тебе достаются деньги…как много ты работаешь…и как много ты делаешь для блага Магната… И затем она обняла его. Петр от такой неожиданной речи и неожиданного поведения жены растерялся. Он лишь стоял и рассеянно обнимал её в ответ. После того, как она выскользнула из его объятий, царь подумал и смягчился: —Ладно, Катя! Куплю я тебе платьев…сколько тебе? Екатерина не поверила своим ушам. —Что?! — прошептала она.. —Сколько тебе платьев? —Пять… —Ладно… — пробурчал Петр, но вдруг сердито спросил. — Стоп, а почему пять? —Взамен тех, что я выброшу, — пояснила Екатерина. — А я выброшу все старые, когда получу новые. Петр в ответ лишь покачал головой и вернулся молча к делам.