Магнат.Прогулка с исторической личностью

Через пару дней Екатерина стояла у зеркала и примеряла новые платья, которые подарил ей Петр. Дарья, заглянувшая к ней, только успевала ахать и охать: —Ах! Катеринушка! До чего ж красива! —Правда? — обернулась Екатерина. — Петруше понравится? —Да он глаз с тебя не спустит! — подтвердила Дарья. Екатерина подбежала к окну и открыла его. Вдохнула свежий мартовский воздух, закружилась… —Радуешься? Всё-таки ты уговорила царя раскошелиться? — язвительно сказала вдруг Варвара. Екатерина остановилась: —Уговаривать? Варя, что ты!... —Что я? Петр Алексеевич скупой, за копейку удавится! — понизив голос, произнесла Арсеньева. —Не знаешь ты его совсем! А он…добрый, хороший…он…самый лучший! — возмутилась Екатерина. — А коли он ко мне так относится – я сама же в этом и виновата. Сама и поправлять буду! Пока она выкрикивала эту тираду, зашел сам Петр. Он не без удивления выслушал конец тирады жены и строго спросил: —Это ты об чем? Екатерина обернулась, растерянно замерев под взглядом Петра. —Да ты продолжай, Катенька, я послушаю. Заодно и узнаю, что в мое отсутствие здесь твориться. Царь произнес эти фразы совершенно спокойно, но Екатерина чувствовала – раздражен, сердится…Лучше не перечить. —Я говорила про вас, Ваше Величество. Я так благодарна вам за вашу щедрость. Надеюсь, теперь я нравлюсь вам больше? — царица не удержалась от желания пококетничать. Петр тут же смерил её привычным острым взглядом, думая, что она остановится, но Екатерина соблазнительно улыбнулась, неспешно подошла к мужу и положила одну руку ему на плечо, а другую на грудь. Однако Петр ещё более раздражился: он быстро схватил её за запястье и, приблизившись к её уху, произнес: —Вижу я, государыня, вы не зря надели это платье. Только вы забыли, что своею красотой вы должны украшать обстановку, а не привораживать окружающих.С этого дня я запрещаю вам появляться на людях. Екатерина была поражена его неожиданной реакцией. Что же ему опять не понравилось? Петр отпустил её руку и вышел, хлопнув дверью. Дарья стояла как вкопанная. —Что же ты теперь будешь делать, государыня? — с некоторым страхом в голосе спросила она. — Платья-то старые ты уже выбросила… Екатерина выпрямилась: — А я разве говорила, что буду их назад возвращать? Отныне в новые оденусь. —А как же… —Питер? — Екатерина усмехнулась. — Пусть поревнует. Небось забыл уже, как это делается! Сказала – и сама удивилась смелости своих речей. Не случится ли чего? Вдруг разозлится да кулаками махать начнет? Царица попыталась отбросить эти мысли. «Не бывать сему! — твердо решила она. —Ужели я его успокоить не смогу?» Екатерина облачилась в темно-зеленое платье с глубоким вырезом, шнуровкой спереди и пышной юбкой до самого пола. По краям юбки змеилась золотая тесьма, обрамлявшая и края коротких, чуть не доходящих до локтя, рукавов, плавно переходившая в тонкие белые кружева. Поправив диадему в высокой прическе и отбросив за спину тяжелые кудри, царица выплыла из покоев, сопровождаемая своими наперсницами Дарьей и Варварой. Петр тем временем уже пришел в столовую, сел рядом с необычайно хмурым князем Меншиковым. —Здорово, Данилыч. —И тебе не хворать, мин херц. Петр посмотрел на сердешного друга – он был мрачнее тучи. —Чего ты смурной какой-то, Данилыч? —Дашку мою не видел, мин херц? —Видел. У Катерины сидит. Она платья примеряет, а твоя сидит, охает. Я Катерине сказал – коли придет при всем параде – пощады ей не будет… —Полно тебе, Петр Алексеич — фыркнул вдруг Меншиков. —Что с того, что она платье оденет? —Смотреть же будут… —Ну, посмотрят…Ревнуешь, что ли? — ехидно поддел друга князь. Петр вскинулся, глаза запылали, кулаки сжал: —Поговори ещё, Данилыч! Князь примирительно показал ладони: —Молчу, мин херц! Молчу! В этот момент вошла Екатерина. Разумеется, все мужские взгляды были обращены на неё. И ни Меншиков, ни Петр не стали исключением. Только если князь созерцал Екатерину с восхищением, то Петр – с ненавистью и злостью. «Пришла…?! — читалось в его глазах. — Как посмела?!...» Екатерина заметила поведение мужа, поэтому и посмотрела на него. Во взгляде её читалось торжество. Однако Петр принял это совсем за другое. «Влюбилась…видно, есть у неё кто-то на стороне… — злопыхал он. — ничего, послежу за ней…всем достанется…» И Петр, борясь с желанием накостылять предполагаемому любовнику жены и ей самой, начал следить за Екатериной. А она, даже не подозревая о том, какие мысли обуревают её державным супругом, села рядом с ним. —Приятного аппетита, Ваше Величество, — прозвучало над ухом у царя. Петр сердито уставился на царицу, но промолчал. Меншиков тем временем пытался уговорить Варвару поменяться местами с Дарьей, ведь Варя специально села рядом с князем, а Дарья –поодаль, рядом с сестрой. —Варя, ну, Христа ради, ну, поменяйся ты с Дарьей местами! — Данилыч в сердцах хлопнул по столу кулаком. —Всё б тебе лакомиться,— неодобрительно пробурчала та, но, подумав, добавила. — А что мне за это будет? Князь не выдержал и пересел на освободившееся место рядом с женой - с хитрой горбуньей не договоришься. —Что это ты от меня бегаешь, Дарья? — спросил он ласково. — Что ж я, зверь, что ли, какой? —Зверь не зверь, но меры не знаешь, — ответствовала Дарья. —В чем сия мера состоит? — князь взял её руку и начал целовать княгине каждый пальчик. Она невозмутимо высвободилась и продолжила: —В ухаживании ты меры не знаешь, князь. —Это ты верно подметила, голубка ты моя… — сказал Меншиков выразительно, приблизившись к уху жены. —Стрела Амура промаха не знает… —положил руку ей на плечо, которую Дарья тут же возмущенно сбросила. —Данилыч, как же ты не поймешь? Неприлично, нехорошо, люди смотрят… —пробормотала она, чувствуя, как её лицо заливает краска. Екатерина украдкой наблюдала за этой сценой. «Вот так Данилыч! Ах, если бы за мной Петруша так приударил…» Сам Петр расценил её поведение как измену. «Данилыч! Так и знал, он — любовник её!» —сжал от ярости кулаки. —Ничего…скоро оба поплатятся…» Он заметил, что жена встает со своего места и уходит, и, подождав немного, бросился за ней вслед. В маленьком гардеробе при Хлебном доме Екатерина, как ни в чем не бывало, надела шубку и вышла на улицу. Петр поспешил следом. Немного времени погодя он увидел, как она заходит во дворец. Стараясь не терять её издали, Петр последовал за ней по пятам. Когда Екатерина пересекала анфиладу, её окликнули. —Катя! Это был Меншиков. У царя перехватило дыхание. «Изменница…развратница…пощады тебе не будет!» — заскрежетал он зубами. Екатерина обернулась, заслышав голос. Петр, стараясь остаться незамеченным, спрятался за ближайшую колонну. Меншиков подошел к царице. —Катя! — произнес он. — Дело у меня к тебе…зело интимное… — при этих словах Петр навострил уши. —Какое дело, Данилыч? — она сурово нахмурилась. —Ты не подумай ничего… — Александр Данилович вытащил из-за пазухи какую-то вещицу и протянул ей. — Дарье это можешь передать? —А сам? — недоверчиво произнесла императрица. —Да ты же знаешь, как она относится к моим подаркам! Ни за что не берет! —Чем же я тебе могу помочь? —Не знаю…главное, передай ей так, чтоб она ни о чём не догадалась. —Нет, — вдруг резко бросила Екатерина. — Я не могу её обмануть. —Это не обман. —Мне всё равно,— она вложила к нему в руку Дарьин подарок. — Сам ей подари. —Выбрасывает она мои подарки… —И поделом! — царица пошла дальше. —Да…Катерина! —выплюнул князь. Но она уже скрылась в арке. Меншиков, вздохнув, пошел было дальше, но тут за его спиной прозвучало: —А ну-ка, Данилыч, стой. Князь несколько смутился, услышав голос Петра Алексеевича. Уж никак он не ожидал встретить его здесь. —Ты чего это с моей Катей сговариваешься? Меншиков, обернувшись, увидел бешеный взгляд государя. —Опять жениться на ней хочешь? — Петр в ярость схватил светлейшего за грудки. —Да что ты, мин херц! — испуганно выпалил тот. —Разве ж я посмею… Петр ослабил хватку. Меншиков ловко оправился, отступил на шаг от государя и начал вещать: —Я, мин херц, недавно заново в Дашку влюбился. Подарки делаю, обхаживаю… —И что? — безразличным тоном отозвался царь. —А то, что она ни то, ни другое не внемлет. Подарки мои выбрасывает, точно безделушки какие…Вот я и хотел Катерину подговорить, чтоб Даше украдкой сунула. Но ты и сам слышал – отказалась… —Хорошо, что отказалась, —отрезал царь. Меншиков вдруг ехидно прищурился: —Мин херц, подозрительный ты сделался! Ужель ревнуешь свою свет-Катеринушку? Петр вновь взбесился: вновь ухватив князь за грудки, прошипел: —Не смей её так называть! И чтоб я тебя рядом с ней более не видел! —Всё обещаю, мин херц, только пусти горло! — прохрипел князь. Петр отпустил его, пошел в апартаменты, забыв, что должен вести уроки. Но жены там не оказалось. Петр выругался и пошел в библиотеку. Впрочем, сразу же выяснилось, что ни Дарья, ни Варвара царицу не видели. Когда Петр добрел наконец до кабинета, то застал там…Екатерину, мирно беседовавшую с ребятами.Еда увидев Петра,царица сказала: — А вот и Петр Алексеевич. Что же, я пойду, — она поднялась из кресла, стоявшего у стола императора и широко улыбнулась. — До свиданья, дети. —До свидания,— отвечал ей хор голосов. Петр перегородил царице путь, не пуская её к двери. —Что ты делала в моем кабинете? — отрывисто спросил он. —Ждала тебя, — ответила она таким нежным и ласковым голосом, каким только могла. —Сие можно было сделать и в апартаментах, — рыкнул царь. —Но тебя же там не бывает в такие часы! — искренне удивилась Екатерина. —Всё, мне надоела твоя болтовня, — отрезал он. —Отныне я запрещаю заходить тебе в кабинет! —Хорошо, Питер, — покорно согласилась она. — Как ты сказал, так и будет. — и прошла мимо него в дверной проем. —Иди, иди… — пробурчал он ей вслед. —А вы что застыли? — грубо обратился к ученикам. —Записывайте тему урока! Занятия прошли кое-как: Петр постоянно сбивался и отвлекался, каждую перемену он ходил то в апартаменты, то в прачечную, то в библиотеку – местонахождение жены не давало ему покоя. Перед самым последним уроком он зашел в комнаты. Екатерина стояла у зеркала и примеряла очередное платье – с кружевами и низким корсажем, таким низким, что, казалось, пышная грудь вот-вот вывалится из него. —Вы же обещали, сударыня, что не будете носить этих платьев! — хрипло гаркнул он. Екатерина растерянно обернулась: —В чем же мне ходить, Ваше Величество? Свои старые платья я уже выбросила… Петр фыркнул: —Какое мне дело, в чем вы будете ходить! Не смейте одевать эти платья, а то про вас подумают, точно вы хотите соблазнить половину Магната! Екатерина не смогла сдержать улыбку: —Простите, Ваше Величество, но я всего лишь хотела привлечь ваше внимание, —и она быстро удалилась, чтобы, не дай Бог, не попасть под горячую руку своего державного супруга. Петр так и остался стоять, как вкопанный. «Что сия чухонка о себе возомнила?» — полыхал он гневом. —«Ничего, сегодня я её на глазах у всего Магната выбраню. Вовек запомнит!» Вечером Екатерина, ничего не подозревая, отправилась на ужин. Распространяя вокруг себя не только аромат кардамона, но и вереницу слухов, императрица села за стол. Едва она взяла вилку, как в дверях появился Петр. Она улыбнулась ему и пожелала приятного аппетита. Царь проигнорировал её слова. Он почти ничего не ел, следя за взглядами жены. Но она смотрела либо на него, либо в тарелку, так что придраться царю было особо не к чему. Но мучимый желанием её проучить, он ждал, когда она закончит есть и выйдет из-за стола. У царицы перехватило дыхание, когда Петр поймал её за руку, едва она собралась покинуть столовую. — Вы всё-таки надели это платье, государыня? Я же приказал вам выбросить их! —рявкнул он у неё над ухом. Половина сидящих в зале немедленно перестали есть и уставились на царственную чету. —Ваше Величество, отпустите мне руку, —стараясь сохранять спокойствие, начала Екатерина. Он ещё больше поднял ей локоть, отчего стало ещё больнее. —Умоляю, пусти руку, сломаешь! — жалобно вскрикнула она. —Сперва пообещайте, что больше эти платья надевать не будете. Я не желаю, чтобы на вас пялилось пол-Магната! Екатерина возмутилась. —Вы сердитый, упрямый, неотесанный зверь!—воскликнула она и высвободила запястье, развернулась к Петру и посмотрела на него победным взором. — А я всё равно буду носить эти платья, я не стану слушать ваших глупых запретов! — и она вышла вон, скрывая под смелым тоном свою обиду и слезы. Петр застыл на месте от неожиданного поворота событий. Да и не только он – весь Магнат был поражен поведением обычно тихой Екатерины Алексеевны. Царь молча удалился, взмахнув плащом, точно летучая мышь. В столовой нарастало оживление :все обсуждали случившееся. —Ну всё,— опустила голову Эрика. —Он её убьет, не иначе. —Ну, хватит, Эрика, не преувеличивай, — не согласилась Ли. — Сегодня ведь на уроке не убил. —Зато злой весь урок был, как черт,— надула губки Майя. — И противный. Он мне таким не нравится. —А мне кажется, всё будет хорошо, — твердо сказала Ли. — они помирятся. Петр, вопреки мнению Эрики, не пошел за Екатериной вдогонку, а вернулся в апартаменты и сел за работу. Но он постоянно прокручивал в голове этот разговор. «Что же вдруг произошло? Отчего Катерина переменилась и меня не слушается?» — думал он. Стемнело. Царь поднял голову от бумаг. Семь часов. Восьмой. Девятый. Екатерина так и не вернулась. Постепенно императором овладело беспокойство. Мало ли куда пошла эта женщина? Часы пробили десять. Петр надел плащ и отправился искать жену. Её не было в прачечной. В библиотеке. Даже у Меншикова в кабинете царь её не обнаружил. Осталась последняя надежда. Он дошел до своего кабинета, начала на ручку двери и она открылась… Царица сидела за его столом, в его кресле, прижав колени к груди. Петр поначалу разозлился: он же запретил ей появляться в кабинете, а уж тем более – садиться за его стол! Но тут Екатерина подняла на него глаза, полные слез. Едва император поймал её взгляд, как он почувствовал, что в его сознании всё перевернулось с ног на голову. Он не сможет так же, как прежде, относиться к жене. Он вспомнил, что у неё был такой же взгляд, когда он увидел её впервые. У Меншикова. Во дворце. —Это кто? — как будто наяву услышал он собственный голос. —Прачка моя, Мартой зовут… — вторил голос Данилыча. —Марта, — точно во сне, проговорил император. — Марта, подойди ко мне. Екатерина, услышав эти слова, поднялась и шагнула ему навстречу. —Марта… — шепнул он. Она улыбнулась, заметив такие знакомые интонации, такую полузабытую его улыбку. —Ты помнишь, —Екатерина обняла его. —Ты всё…помнишь… Они не заметили, как за ними наблюдала Майя. Она, как обычно, шпионила за Петром Алексеевичем, и ей стало любопытно, почему из двери проглядывает узкая щелочка света. Поэтому она стояла у двери и подсматривала. Уже то, что Петр стоял и обнимал Екатерину, повергло её в шок. Но когда император наклонился и поцеловал жену в губы, девочка просто не могла поверить своим глазам. Она стояла и оцепенело наблюдала продолжительный поцелуй царственных супругов. Екатерина, замирая от смешанного чувства страха, восхищения и возбуждения, наслаждалась жесткими, колючими, но в то же время такими теплыми и полузабытыми поцелуями Петра. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Петр разорвал поцелуй и сбросил руки Екатерины. —Сие было ни что иное, как игра воображения! — поспешно гаркнул он. Ему было очень стыдно, что он плохо себя контролировал и отдался чувствам... «Что ещё за чувства?» — резко перебил император самого себя. — «Передо мной ненавистная жена!» —Ты меня поцеловал?! — не то спрашивая, не то утверждая, произнесла Екатерина. —Ты сама ко мне шагнула и обняла меня, — парировал Петр резко. —Ты меня Мартой назвал! — напомнила ему она. — Ты сам потребовал, чтобы я подошла к тебе! Петр это тоже прекрасно помнил, но, дабы замять недоразумение, отрезал: —Ничего этого не было! Всё, иди в комнаты. Последние слова, впрочем, были сказаны Петром ещё и потому, чтобы скрыть растерянность: он и сам не до конца верил в то, что произошло, и расставаться с имиджем деспота он не хотел, полагая, что утратит своё влияние на Екатерину. Этой ночью император ёщё долго не сомкнул глаз.Он всё стоял у окна и думал. Неожиданно нахлынувшее воспоминание выбило его из колеи. Петр грешным делом подумал, что шаловливое поведение жены начинает ему…нравится. «Ладно, опять блажь в голову ударила,— пробурчал он про себя. — ненавидел, ненавижу и буду ненавидеть сию изменницу гнусную!» — и оглянулся на спящую жену. Она сладко сопела в подушку, вызвав тем самым улыбку у своего державного супруга. Однако он подавил эмоции, решив, что будет ещё строже к жене. «Сие есть не что иное, как морок и блажь,— с раздражением подумал он. — Минутная слабость…нельзя допустить, чтобы она этим пользовалась!» Отныне император решил, что будет строго следить за своими мыслями. Ничего не показывать. Никакой благосклонности…ничего! Но сказать это было легко, а вот сделать…