Магнат.Прогулка с исторической личностью

Наступила весна, пригрело солнце. На пруду Магната уже вспучился лед. И, чтобы насладиться весенним теплом, обитатели Магната вышли на улицу. Около прудов нередко можно было встретить даже Петра и Екатерину. Они чинно прогуливались, почти не разговаривая друг с другом. Но видеть их вместе уже было само по себе необычное явление. Ученики тихо переговаривались и переглядывались, увидев их вдвоем… Постойте, а не перепутал ли автор ничего? Неужели Петр и Екатерина сумели помириться? Не все так просто. Лучше, если обо всем рассказать по порядку. Все началось с шумного празднования Масленицы. Точнее, с того самого дня, когда Петр Алексеевич давал очередной урок математики для Ли Тростниковой. В этот день бурно отмечали Масленицу все – кроме самого Петра Алексеевича. Что, однако, не мешало ему ревниво следить за происходящим под окнами у его кабинета действом. Под окнами дети играли в «Кота Апанаса». Игра шла так хорошо, что ученики вовлекли в игру даже Меншикова, а потом к ним присоединилась и Екатерина. Она с удовольствием наблюдала за князем и игрой, и смеялась, не подозревая, что муж наблюдает за ней из окон своего кабинета. —Закончила? — Петр Алексеевич отвлекся от слежки за женой и повернулся к Ли. —Почти, — неслышно буркнула себе под нос девочка. «Скоро точно руку вывихну!» — с досадой подумала она, с трудом дописывая последние буквы и встряхивая рукой. Через пару минут она развернулась и увидела, что Петр пристально смотрит в окно и при этом грызет чубук. Девочка робко окликнула царя: —Петр Алексеевич… —Что? — А что…вы там выглядываете? — на самом деле девочка хотела спросить «Не хотели бы вы посмотреть мой ответ?»,но в последний момент любопытство взяло верх. —Вот и посмотри сама! — буркнул он в ответ, точно не желая связываться. Девочка пожала плечами и сама подошла к окну. Перед самым окном ребята, её одноклассники, играли в «Кота Апанаса».Упомянутым котом, как ни странно, был…Меншиков! Ли засмеялась, видя, как ему завязывают глаза шарфом. —Ой, и Александр Данилович там! — сообщила она. — И Екатерина Алексеевна! Услышав это имя, Петр Алексеевич вплотную подошел к окну и стал наблюдать. Меншиков слепо двигался на звук хлопков. Петр заметил, как Екатерина подбирается поближе к князю и аплодирует почти что у него над ухом. Князь разворачивается и идет на звук… Ревность вонзилась в сердце царя, точно кол. Пара секунд ему потребовалось, чтобы схватить кафтан и плащ. — Тростникова, бросай работу и идем со мной, — и в ответ на вопросительный взгляд девочки криво улыбнулся. — Зело соскучился по таким играм. Ли не стала задавать лишних вопросов: она просто кивнула и выбежала следом за императором. Одевая шапку в гардеробе, девочка задумалась, что же могло так взбесить Петра. Именно взбесить! Что такого в столь невинной игре?... Ли торопливо выбежала на улицу и увидела, как царь направляется к толпе играющих. Меншиков с завязанными платком глазами шел прямо на Екатерину. Такого царь допустить уж никак не мог, поэтому ловко вклинился между женой и князем. Подошедший Меншиков осторожно ощупал плечи царя — точно подозревал, кто перед ним. — Мин херц, как ты тут оказался? — спросил он, снимая повязку с глаз. — Посмотреть пришел, — небрежным тоном ответил тот, усмехнувшись. Но Данилыч, умелый и опытный царедворец, прекрасно понимал: дело в другом. Петр не просто пришел — он следит за Екатериной. Да и за ним тоже. Стало быть, ревнует. Петр уже бесцеремонно уводил Екатерину прочь от играющих. — Что случилось? — тихо спросила подбежавшая Ли у отца. — Почему Петр Алексеевич уводит Екатерину? Меншиков дружески приобнял дочь за плечи: — Да не бойся ты за Катю. Царь её просто ревнует. Петр неожиданно обернулся, отчего Ли поёжилась и шепнула отцу: — Он всё слышал! Что теперь делать? — Чепуха, — махнул князь рукой. — Слишком далеко. Тем временем Екатерина безуспешно пыталась избавиться от железной хватки мужа. — Куда ты меня тащишь? —Запру в комнате и не выпущу никуда. Больно шустра стала. Вот и Данилыч на тебя заглядывается… — пробурчал Петр. Екатерина возмущенно возразила: — Что за чушь? Данилыч с Даши глаз не спускает! — Неужели? — в голосе Петра звучало недоверие. — Ну, сам посмотри! — Екатерина махнула свободной рукой в сторону Меншикова. Царь обернулся. К Меншикову и стоящей рядом Ли со всех ног бежала Дарья. Князь встретил её с распростертыми объятиями, обнял, закружил… Екатерина пытливо посмотрела на Петра. Он недоверчиво фыркнул, дергая короткими, как у кота, усами: — Думаешь, любовь? — Отчего же нет? — замешательство мужа позволило Екатерине легко освободить руку и встать прямо напротив него.— И у нас так когда-то было, Питер… Он кинул на неё резкий, злой взгляд, точно запрещая ей говорить о прошлом. Екатерина осеклась и опустила глаза. Воцарившееся молчание прервала Эрика. — Батюшка, матушка, — Эрика всегда называла Екатерину «матушкой»,зная, что та ей не родная. — Пойдемте, прокатитесь! Там очень весело! — На санях, что ли? — переспросил Петр, на что девочка закивала. — Многие пары в санях скатываются да целуются при этом, дабы счастливыми быть, примета такая, — вмешался подошедший Меншиков. — Стар я уже для поцелуев, Данилыч, — отрезал Петр. — Вот сейчас мы сие и выясним, — лукаво подмигнул Данилыч другу. — Ступайте сейчас с царицею, а мы уж подсобим! Петр, покачав головой, поддался на уговоры и пошел к свободным саням. Екатерина, удивленная таким поворотом, едва успевала за ним. — Данилыч! Дело ли ты творишь? — украдкой шепнула мужу Дарья. — Добром не кончится… —Что ж ты заранее беспокоишься, голубушка моя, — засмеялся князь и поцеловал княгиню в щеку. — Не изволь, хорошо всё закончится. Ли и Эрика с замиранием сердца следили, как царь с царицей сели в сани. Меншиков подтолкнул их ,шутливо крикнув: «Целуй её мин херц, да покрепче!» Едва сани спустились с горы, раздался разочарованный крик Меншикова: — Мин херц, мы же договаривались! — Молчи, Алексашка! — гаркнул в ответ Петр. — Уговору не было! —Уговору не было, а примета была! — Данилыч, не верю я в твои приметы! — царь встал из саней, вытолкав Екатерину и пошел прочь, загребая снег. Екатерина вдруг почувствовала себя ужасно виноватой и растоптанной.И перед мужем, и перед Данилычем. Не сумела привлечь мужа, да и Данилычеву примету исполнить…От этих мыслей на душе стало только горше, из глаз потекли слезы… К лежащей на снегу Екатерине подбежала Дарья. — Он столкнул тебя? Больно? Не повредилась? — скороговоркой выпалила она. Екатерина покачала головой — точно не слышала. Меншиков отнес её в покои. Хлопочущую Дарью Екатерина отпустила, переоделась сама. Полежала немного, подумала…чем она заслужила такое отношение мужа? Он относится к ней, как к вещи. То держит постоянно при себе ,то ему и дела до неё нет. Даже не ясно, идти ли ей на бал сегодня… В конце концов Екатерина решилась всё-таки пойти на бал, который должен был состояться вечером. Петр её не удержит – она не его собственность. К балу Екатерина переоделась в изысканное зеленое платье с открытыми плечами, завила волосы в локоны и надела диадему. Пусть царь заметит, что она тоже заслуживает уважения на этом торжестве. В Золотом зале царило веселье. Веселились вовсю. До тех пор, пока не случилось кое-что, буквально из ряда вон выходящее. В разгар веселья на бал явился Петр. Всё бы было хорошо, если бы он не был пьян. Расталкивая по пути танцующих, он шаткой походкой направился к Екатерине. — Пойдем, — неразборчиво сказал он, притягивая императрицу к себе. — Я никуда с тобой не пойду, — отчеканила она, пытаясь вырваться. — Пойдешь, — отрезал царь.— Я сказал! — Боже мой! — она поморщилась. — Ты груб и пьян. Иди сам проспись. — Ты что мелешь, чухонка! — Петр отвесил жене увесистую пощечину. — Кем это ты себя возомнила? — Я не твоя собственность! — закричала она, вырываясь. — Прошу тебя, уходи! Не позорься… Далее последовала непечатная тирада, в ходе которой Петр попытался ещё раз отвесить Екатерине оплеуху, но Меншиков кинулся его останавливать: — Мин херц, что ж ты творишь, пьяная голова! Одному князю было трудно сдерживать Петра, но вовремя подоспели гвардейцы, которые всегда были неподалеку и всегда начеку(особенно на балах!).Они и скрутили разбуянившегося императора, который, однако, не спешил успокоиться, а продолжал кричать всякие непотребности, тем самым пороча и себя, и собственную жену в глазах учеников. А Екатерина даже плакать была уже не в силах, шокированная поведением мужа.