Магнат.Прогулка с исторической личностью

Через две недели Екатерина переступила порог своего нового дома. Особенно её поразила красивая лестница на второй этаж. В остальном обстановка была скромная: маленькая кухня, небольшая столовая, к которой примыкал крохотный будуарчик, на втором этаже – спальня. —За аренду можешь не волноваться, — шепнул ей Меншиков, пока она восхищенно осматривалась. — Располагайся как дома. Только вот есть одно дело… — Какое же? — Екатерина оторвалась от рассмотрения обстановки и обернулась к Данилычу. — Место здесь заброшенное…как бы кто не обидел тебя. — Успокойся, Данилыч, я прекрасно здесь проживу. — Может, я все-таки на ночь останусь? — беспокойно спросил князь. — Нет, не стоит, — улыбнулась царица. Меншиков вздохнул и с укором покачал головой. — Ну, коли, страшно будет, обращайся. — Обязательно, — кивнула Екатерина. — Ступай, Данилыч. Закрыв на князем дверь, царица поспешила разложить вещи. Осмотревшись и немного прибравшись, она приготовила ужин, тихо поужинала и уже собиралась ложиться спать, но вдруг услышала на крыльце тихий шорох. Екатерине сразу же вспомнились слова Данилыча, она даже пожалела о том, что отказалась от его помощи. Но делать было нечего. Екатерина обошла первый этаж и проверила, заперты ли окна. Бесшумно прошла на кухню и схватила самую большую и увесистую сковородку. Прокралась к окну и затаилась. Непрошеный гость не уходил. Екатерина подождала ещё немного, но незнакомец, очевидно, тоже никуда не спешил. Тогда царица робко выглянула в окно. Неожиданно незнакомец обернулся. Екатерина тихо ахнула и уронила сковороду. Лунный свет ярко осветил широкое лицо и смоляные кудри Виллима Монса. Он криво улыбнулся Екатерине и тут же исчез. Екатерина в ужасе прислонилась к стене и зарыдала. Старые кошмары преследовали её даже спустя много лет… Виллима Монса все считали её любовником: он имел доступ в покои императрицы, мог зайти к ней в любое время для и ночи. Но царица никогда не рассматривала его как мужчину. Она ценила в нем проворство в делах и расторопность, но на откровенный флирт со стороны Монса не реагировала. А он очень хотел, чтобы она была с ним. Именно поэтому он пошел на плаху. Именно поэтому он преследовал её в Магнате. И, едва она подумала о том, что всё закончилось, он пришел снова. Утром Екатерина обнаружила, что лежит на полу, а рядом с ней валяется эта дурацкая сковородка. Она поняла, что проспала на полу всю оставшуюся ночь. Царица подняла сковородку и заметила кусочек бумаги, просунутый под дверь. Она взяла этот клочок в руки, поставила сковородку на ближайшую тумбочку и принялась разбирать послание. Бумага промокла, но, приглядевшись, Екатерина разобрала что-то вроде: «Я всё равно доберусь до тебя. Соглашайся и будешь моей» Это была явная угроза. Екатерина поднялась наверх, чтобы спрятать бумажку в шкатулку – надо бы это показать Данилычу. Примерно в это же время Меншиков явился в больничное крыло навестить Петра. — Ну, как твое лечение, мин херц? — с любопытством поинтересовался он. Петр махнул рукой: — И не спрашивай…Вера - хозяйка своему слову…сказала, что выбьет из меня всю тягу – и выбила…ни на какое горячительное не могу смотреть – плохо мне после него…Только вот выписывать меня пока не торопятся. — Ну, может оно и к лучшему, — вставил Меншиков, но, заметив бешеный взгляд друга, поспешно добавил. — Может, она ещё понаблюдать за тобой хочет… —Понаблюдать хочет…Вот пусть на расстоянии и наблюдает, а мне работать надо…Как Катерина? Меншиков удивился: Петр впервые задал этот вопрос. Обычно он не особенно интересовался жизнью жены – по крайней мере с тех пор, пока её не выписали. — Вроде неплохо, — начал он не совсем уверенно. — мне не жаловалась. Переселили мы теперь её. Недалеко от Москвы усадьба одна есть, Середниково, может помнишь…вот оттуда и недалеко… — Данилыч, ты в своем ли уме? — Петр вскочил с постели. — Это же место дикое и заброшенное! Небось без охраны? — Мин херц, тебе лежать велено, — спокойно сказал князь. — Ну что ты взбеленился? Я к ней сегодня поеду… — Зачем? — спросил Петр. — Проведать, как там она. — И обнаружить её с перерезанным горлом, — иронически закончил царь. — Тьфу на тебя, мин херц! — испугался светлейший. — Не дай Бог! Петр направился к двери. — Пойду потребую у Веры, чтоб выписала. Негоже, когда Катя в глуши прозябает, а я тут лежу. — Мин херц, стой! — крикнул Меншиков. — Она тебя раньше времени всё равно не выпишет. Я тебе докладывать буду. Когда на ноги встанешь, сам туда приедешь. Петр неохотно вернулся обратно и сел на постель: — Ладно, плут, так и быть. Но коли что серьезное… — Понял! — Меншиков вытянулся в струнку и взял под козырек. Под вечер Меншиков опять приехал к Екатерине. На этот раз он был настроен серьезно, и решил выведать, не страшно ли ей ночью. Спешившись, он подошел к двери и постучался. Не открывала. Меншиков заколотил в дверь изо всех сил. Наконец Екатерина открыла дверь. Она была в пеньюаре и выглядела на редкость усталой. — Данилыч, что ж ты в дверь-то дубасишь как на пожар? — проворчала она, впуская его в дом. — Думал, как бы не случилось с тобой чего…Спала, что ли? — Ночью всё никак уснуть не получалось, — пожала она плечами. — Значит, все-таки страшно тебе здесь? — Спросил князь и, прежде чем она успела ответить, продолжил. — Я тогда с тобой останусь на ночь. — Нет, Данилыч, что ты, мне совсем не страшно! — начала было возражать Екатерина, но Меншиков жестом прервал её: — Останусь и проверю. Спать буду внизу, в будуарчике. За Петра Алексеевича не беспокойся. Пока его Вера Гедройц не выпишет, он сюда не нагрянет и не станет подозревать тебя в… — Данилыч, перестань! — маска беспокойства спала с лица Екатерины, едва она засмеялась. — Мы с тобой сто лет знакомы. И давным-давно поняли, что дружба для нас – это лучшее, что только можно представить. — Да уж, — пробурчал князь себе под нос. — В таком случае, Катя, иди-ка свари кофейку. Ночка долгая будет. — Ты охранять меня собираешься? — опять засмеялась она. — А как же, — кивнул он. — Я Петру Алексеевичу обещал. Он тоже, вишь, о тебе беспокоится. Екатерина отправилась варить кофе, а Меншиков сбросил епанчу и последовал за ней на кухню. «Кому ж ты достанешься, лапушка?» — подумал вдруг он, рассеянно наблюдая за тем, как царица хлопочет на кухне. —Что смотришь? — спросила она, разливая кофе по чашкам. Меншиков улыбнулся: — Кому ты, Катя, достанешься? Она поставила турку с кофе и опустилась на ближайший стул. — Что значит – кому достанусь?— несколько хрипло спросила она. — А то и значит. Редкая ты женщина, Катя. Только мин херц этого никак не поймет. Ему прошлые твои ошибки глаза застилают. Екатерина улыбнулась грустно. — Я его любила. А теперь даже ненавидеть его не могу. И вернуться не могу, не знаю, как он к этому отнесется. Но и видеть его тоже не могу… — она усмехнулась. — Я запуталась, Данилыч. Возможно, Фике оказалась права, коли расселила нас по разным углам. — Мин херц все равно сердился, когда я ему сказал, что ты в глухомани живешь. Потому и велел за тобой приглядывать. А то ненароком… — Что? — Не хочу тебя пугать, Катя, но место здесь очень подозрительное. Государь меня предупреждал… — Меншиков улыбнулся. — По-моему, Катя, он даже боится за тебя. — Но со мной же ещё ничего не случилось… Екатерина и князь проговорили целую ночь напролет, а утром князь уехал. Екатерина поднялась наверх, в спальню. Долго ворочалась, вспоминала, вспоминала…два злополучных романа в Магнате. В первый раз Петра и Екатерину свели по приказу магератора, правителя Магната в то время. Какой позор!... Всю ночь они угодливо изображали страсть, а на следующий день Петр избил её. Помнится, тогда она спряталась где-то в поварне Магната и рыдала… Царица вздрогнула, вспомнив те унижения которые вытерпела тогда от Петра. Стоило ли ради этого жить с ним и терпеть его. Второй роман был более продолжительным и бурным, и он бы оказался удачным, если бы Петр не ревновал Екатерину к кому ни попадя. Помнится, когда они поссорились, он вновь избил её… Перебирая в голове обрывки воспоминаний, Екатерина и сама не заметила, как уснула. Сны, которые ей привиделись, показались ей странно знакомыми…Её снилось, как будто она идет по большой, широкой и скользкой лестнице, поскальзывается и падает. Почти сразу же над ухом раздается до боли знакомый голос: —Катерина, не ушиблась. «О боже! — в ужасе подумала царица. — Его только не хватало! Я же не придумала ещё, как объясняться буду!...Погодите, в чем я ещё собралась объясняться?!...» Происходящее заставило её сдавленно ахнуть: Петр подхватил её на руки и бережно, будто диковину какую, поднял её и понес вверх по лестнице. Екатерина осознала это только тогда, когда Петр донес её до дверей их покоев. —А теперь отпусти меня, сама дойду, — стараясь говорить твердо, потребовала Екатерина у него. Петр усмехнулся: —Поцелуешь – отпущу. Екатерина от удивления даже рот приоткрыла. Она что, ослышалась или таки умом тронулась? Её замешательством и воспользовался Петр. Он опустил её на землю, и Екатерина сперва подумала, что сейчас она вырвется из его лап, но не тут-то было! Петр схватил её за плечи, прижал к себе и начал целовать. Сперва Екатерина упиралась, но противостоять соблазну была не в силах. Вскоре она начала страстно прижиматься к Петру, но внезапно отшатнулась. —Питер…перестань, —зашептала она. —Что ты делаешь со мной? —А что? — спокойным и даже несколько небрежным тоном ответил Петр. —Ни один мужчина так не целуется! —воскликнула Екатерина гневно. —Неужели? —царь самоуверенно усмехнулся подошел к ней ближе. И вновь начал целовать её так, что у бедной царицы дыхание перехватило. Натешившись вдоволь, он отпустил её и пошел дальше, по коридору. Екатерина на полусогнутых ногах стояла у стены, сперва не понимая в чем дело, но увидев, как Петр уходит, она выкрикнула ему вслед: —неужели ты думаешь, что твои поцелуи убедят меня в силе твоей любви? Петр остановился, обернулся и нахмурившись посмотрел на неё. —А вот это ,Катя, —угрожающе произнес он и вновь подошел к ней. —уже вызов. Он хотел вновь заключить её в объятья, но Екатерина дала ему крепкую пощечину, что заставило императора отчаянно чертыхнуться. —Не будешь вести себя прилично, получишь ещё! —услышал он её голос с гневными нотками и увидел, как она захлопнула перед ним дверь. Екатерина заперлась. Щеки её горели, сердце колотилось. «Что это с ним?»— рассеянно подумала она. —«И что…со мной?» Царица машинально открыла глаза и села на кровати, едва переводя дух. Сон был такой явный, что она до сих пор не могла прийти в себя. И странное чувство дежавю не покидало её: она никак не могла вспомнить, когда этот эпизод имел место в её жизни. Екатерина окончательно проснулась: спать дальше не хотелось. Она переоделась и спустилась вниз. День прошел быстро: Екатерина убралась на крыльце, обошла окрестности, дабы осмотреться, как начало темнеть. Возвращаясь, она нашла на пороге клочок бумаги – такой же, как в позапрошлую ночь… Замирая от страха, царица развернула бумажку и прочитала: «Я слежу за тобой. Не смей слушать князя и сношаться с императором» Екатерина отперла дом и поскорее вошла. Дело шло к ночи. Около полуночи, когда царица коротала время у свечи за вышиванием, в дверь постучали. Сердце у Екатерины сразу упало куда-то вниз. «А вдруг это…» — мелькнула непрошеная мысль. Царица вновь взяла сковородку и прокралась к двери…