Магнат.Прогулка с исторической личностью

Екатерина подкралась к двери и рывком открыла её. Бешено колотящееся сердце ухнуло куда-то вниз. За дверью стояло двое мужчин. Петр и Меншиков. Увидев возвышающегося за спиной Данилыча царя, Екатерина уронила сковородку. — Чего испугалась, Катя? — спросил князь. — Охранять тебя приехали! Впусти, что ль… Екатерина кивнула и пригласила нежданных гостей зайти в переднюю. Украдкой подняла сковородку и указала князю на кухню: — Данилыч, не поможешь ли стол ближе к окну переставить? — на что князь пожал плечами и направился за ней. Едва закрылась дверь кухни, Екатерина повернулась к князю и прошипела: — Зачем ты привез его? — Он сам настоял! Хотел тебя увидеть!... — А меня ты не спросил? Я даже видеть его не могу! — Потерпи, Катя, — Данилыч положил ей руку на плечо. — всего один вечер. Она ничего не произнесла в ответ. Наконец, после долгого молчания сдалась под пытливым взглядом князя: — Ладно, коли вечер – потерплю. Подавая ужин, Екатерина не сводила глаз с Петра. Он хранил молчание и не обращал на неё внимания. Вечер прошел на редкость спокойно. По крайней мере, так показалось Екатерине. А Петр ведь вечер не мог отделаться от дежавю. Начал вспоминать, как они познакомились. Она была тогда совсем молоденькой служанкой в доме у Меншикова… И теперь она ходила по комнате в таком же простом платье…Они столько прожили вместе, что даже её измена вдруг показалась Петру досадным недоразумением. Он как будто посмотрел на их семейную жизнь со стороны. Ополоумевший дурак, избивающий собственную жену за застарелые грехи. Впрочем, царь быстро себя перебил: откуда такие мысли о ветреной жене? Как он может её оправдывать спустя столько лет? Петр никогда не относился к Екатерине так, как она того заслуживала. Со времен своего появления в Магнате у него не слишком-то ладились отношения с окружающими. Царь отлично помнил, с чего всё началось. Незадолго до 1725 года он завел любовницу, которая ухитрилась заразить его венерической болезнью. Петр с того момента твердо уверился в мысли, что все женщины продажны. В Магнате его излечили от некоторых опасных болячек, но не от душевных травм. Впрочем, тогда в Магнате ещё вместо Фике царствовал магератор, поэтому ни о чем, кроме усердной работы и молитвы Петр не должен был думать – интимные и вообще всякие любовные контакты строго пресекались и карались. Но попав в ссылку в Англию, Петр, пользуясь тем, что Екатерина не выходила из своих покоев, т.к. была беременна (а беременная женщина, по тамошним обычаям, считалась некрасивой и даже несколько больной), предавался разврату с местными дамами. Правда, он вскоре осознал минусы бурной личной жизни: юные метрессы мечтали привязать его к себе ребенком, а те, кто постарше, видели в нем последнюю надежду на счастье. Вернувшись на родину, царь полностью посвятил себя переустройству Магната. Благодаря его стараниям Магнат стал одной из величайших волшебных школ к середине XIX века. Но уже в начале ХХ века Петр вдруг начал осознавать своё одиночество. Ему хотелось покоя…и женской ласки. Катерина оказалась рядом – и он вдруг решил, что роман с ней окажется не самым плохим вариантом. Но всё было иначе – она старательно избегала его вначале, а впоследствии слишком переигрывала, изображая любовь. Роман оказался ложью до самого последнего слова… В войну он спас её из плена – не по любви, а потому что просто взыграло чувство собственности. Потом они поссорились, и она пропала на целых два года. Петр отчетливо вспомнил, как Екатерина, беспомощная и жалкая, умоляла его принять её обратно. И тогда-то царь почувствовал себя безнаказанным: она была полностью в его власти, и он мог с ней творить всё что угодно. Теперь его быстро поставили на место и дали понять, что он заигрался. Петр вздохнул: действительно, заигрался… После лечения он ощущал себя разбитым, но усидеть на месте не мог, потому и поехал вместе с Данилычем к Катерине. Тогда Петр был полностью уверен, что царица немедленно к нему вернется, но теперь он даже сомневался, захочет ли она просто разговаривать с ним. Она выглядела вполне довольной своей нынешней жизнью, и Петр понимал, что теперь она вряд ли согласится что-либо менять. Его возмущало такое положение дел. Размышления не отпускали его и не давали уснуть. Он долго проворочался на кушетке в будуаре, прислушиваясь к посторонним звукам. Данилыч храпел на другой кушетке – теперь его и пушкой не добудишься! Царь уже начал дремать, как вдруг за окнами раздалось звучное конское ржание и топот. Затем шаги на крыльце. Петр резко сел на кушетке. разыскал шпагу. Разбуженный Меншиков осоловело хлопал глазами: — Что-то стряслось, мин херц? Петр не ответил, а поспешил к двери. Однако на пороге никого не было. Только лежал невзрачный клочок бумаги. Царь нахмурился. Быстро взяв записку в руки и развернув её, он прочитал: «Держись подальше от царя Петра!». Записка была анонимной. Но царь и так без труда мог определить, кому она послана… — И часто вы получаете такие письма, сударыня? Екатерина подскочила на постели и моментально открыла глаза. Над ней навис Петр. — Что? Какое письмо?! — спросонья она на смогла ничего понять. — Вот это! — Петр сунул клочок ей под нос. Екатерина еле успела разобрать написанное. — Ну, так что, часто? — Петр взял стул и сел около кровати. Она опешила: — Это допрос? — Да, так что лучше тебе ответить. — Я получала такие записки. — Сколько? — Я не помню, — Екатерина выбралась из постели и подошла к туалетному столику, на котором была шкатулка. Она открыла её и извлекла оттуда пару кусочков бумаги. — Вот они. Я их сохранила. Петр подошел к ней и протянул ладонь: — Давай сюда. Разберусь. — Но я же ни в чем не виновата! — закричала вдруг Екатерина. — Я же просто получала эти записки… — А я тебя пока ни в чем не обвиняю, — удивительно спокойно произнес царь. И он вышел, оставив Екатерину в полном недоумении. Она не ожидала от него такой сговорчивости. Петр вообще после такого переменился, как показалось Екатерине. И не только ей. Меншикова поразило, с какой энергией Петр начал искать адресата записок. Это уже был не тот дебошир и пьяница, угрюмый и несговорчивый человек. Александр Данилович даже начал думать, что дело тут не просто так, не в одних записочках дело… Однажды поздно вечером он заглянул в кабинет к Петру. Царь, как обычно, перетасовывал записки, отданные ему Екатериной. — На языке вертится, а в ум никак не возьму…почерк вроде знакомый…по базе почерков поискал – ничего… — поделился Петр, заметив Данилыча. — Знакомый… — согласился князь, наклонившись и посмотрев в записки. — Вычурный такой… Он молча уставились в разбросанные по столу клочки бумаги. Молчание нарушил вдруг Меншиков, сказав только слово: — Пудель. Петр нахмурился: — О чем это толкуешь?... — и тут же догадался. — Черт, это же Монс! Как это ты догадался? — Думаешь, я его писульки не видел, мин херц? Всегда удивлялся, как это можно на одну букву столько чернил тратить… Но Петр его уже не слушал. Неужели Екатерина опять изменяет ему с Монсом? Срочно, срочно ехать в Середниково! Срочно! Обыск! Он схватил епанчу и кинулся к двери. — Эй, ты куда, мин херц? — бросился за ним Меншиков. — По дороге объясню! В карете Меншикову стало известно о цели поездки Петра. Он робко спросил царя: — Мин херц, может, утром? — и получил грозный взгляд Петра в ответ. — Ну будь человеком, Екатерину же перепужаем! А она носит твоего ребенка! Петр пробурчал: — и без тебя знаю… Царь и его верный друг приехали к Екатерине, когда дело шло к полуночи. Петр нервничал, Меншиков также беспокоился: она долго не открывала. Наконец, когда они уже решили ломать дверь, она появилась в дверях – с всклокоченными волосами и помятым со сна лицом. — Что так долго не открывала? — строго спросил царь. — Я спала, — Екатерина зевнула. Ей и так в последнее время постоянно хотелось спать, а тут ещё и перебудили посреди ночи. Едва Петр вошел, как тут же направился в спальню царицы. Екатерина возмутилась: — Что он опять ищет в моей спальне? — Не хочу тебя расстраивать, Катя, но он ищет твоего полюбовника, — выпалил Данилыч, и тут же пожалел об этом. Екатерина побежала вверх по лестнице. Внешне она выглядела абсолютно спокойной, но только взгляд говорил о том, что она вне себя. Подозревать её, беременную, в измене? Питер далеко зашел! — Вы ищете не то и не здесь, государь, — произнесла она язвительно, увидев, что Петр уже стащить простыню с её кровати. — А что я должен искать? — рявкнул он. — Может быть, знаешь? — Вы должны искать того, кто шлет мне записки. — Я этим и занимаюсь. — Здесь? — Да, потому что вы от меня кое-что утаили, сударыня! — рявкнул Петр, подходя к ней вплотную. Простыню он бросил в угол, всё равно ничего не нашел. — Да? — она подняла подбородок и уставилась на мужа.— И что же? — Тот, кто пишет вам записки – ваш любовник! Екатерина не выдержала и расхохоталась. Царь нахмурился: — Ты что это себе позволяешь? — Мне сейчас не до симпатий, государь. Большую часть времени я провожу в постели не потому, что вы думаете, а потому, что спать мне охота больше всего. Я слишком быстро устаю. Петр всё ещё хмурился. Его не покидала мысль, что им манипулируют. Да и Меншиков, стоя за спиной у Екатерины, делал царю знаки, намекающие на то, что, мол, хватит уже императрицу мучить, пора отправить её в постель. Петр разрешил и с тяжелым сердцем спустился вниз, к камину. — Мин херц, — начал Меншиков. — Ты бы помягче с Катериной. Она ведь не врет, видишь, в самом деле устает. — Она не первый раз брюхата, – отрезал Петр. — Раньше, может, в сием положении с не с одним… — он выругался. — А я вот ей верю. Может, тебе забрать её отсюда, мин херц. Покажешь её Вере Гедройц. Зато в Магнате будет, под твоим присмотром. Да и ты ревновать перестанешь. — Что?! — фыркнул царь. — Ревновать?! Её?! — Ну, мин херц, она всё равно женщина, хоть и брюхатая. А место здесь дикое, опасное. Вдруг что случится? — Ладно, решено! — Петр махнул рукой. — Зови её, пока я не передумал! — Но она только уснула, мин херц… Петр в ответ показал ему кулак. Князь не стал спорить и пошел наверх. Он с трудом разбудил императрицу и сказал ей: — Собирайся. С нами поедешь. — Данилыч, отстань! Никуда я не поеду… — зевнула недовольно царица. — Ещё чего- отстань! Не отстану. Царь приказал – значит, поедешь. Екатерина села на кровати, свесив ноги. Зевнула. — Зачем я ему потребовалась? — Место здесь дикое, Катя. А в Магнате ты будешь в безопасности. — Это уж с какой стороны поглядеть… — Это ты об чем, Катя? — раздался голос Петра. Он стоял в дверях, видимо, устав ждать, пока Меншиков окончательно уговорит царицу. — А откуда я знаю, что у тебя на уме? — вопросила она. — Сдается мне, здесь я буду в большей безопасности, чем в Магнате. Петр усмехнулся: — Да не бойся, Катерина, я тебя и пальцем не трону. «Посмотрим-посмотрим…»— не без ехидства подумала она. Когда –то тоже был горазд обещаниями разбрасываться. Обещал, а потом всё заново начиналось… Через час карета уже несла её в Магнат. Вглядываясь в непроницаемое лицо Петра, Екатерина задумалась: для чего он везет её назад? Чтобы всё опять стало по-старому?...А может, он изменился? Может, в глубине души его ещё осталась…любовь?