Пальмовый рай

      Юноша пробыл в забытье большую часть дня и вечера, когда он проснулся, была глубокая звездная ночь. Воды океана, все также спокойно то заходили, то откатывались назад в океан, оставляя после себя причудливые узоры в виде волнистых линий на мокром песке. Юноша осторожно встал, боясь разбудить божество, и направился в океан.       Вода оказалась теплой, словно парное молоко - такая же теплая, нежная и бархатистая. Было настоящим блаженством ощутить ее на своей коже. Озаренный лунным светом, стоя по пояс в воде, юноша заметил, как начала светиться и переливаться его кожа. На губах заиграла несмелая улыбка, когда он почувствовал чье-то прикосновение со спины. Не оборачиваясь, он продолжил нежиться в воде. - Ты прекрасен, - послышалось за спиной. - Я знаю, - в тон отозвался юноша. – Эти новые, или все же правильнее сказать, прежние ощущения, заставляют меня забыть обо всем. Посмотри на звезды! Они прекрасны! Его резко развернули и заставили посмотреть прямо в глаза. - Самое прекрасное, здесь – это ты! И никакие звезды не сравняться с твоей красотой, любимый! - Ты как всегда прав, любимый… - лукавая улыбка озарила лицо юноши. – Но знаешь, - он оттолкнул от себя ДжарТу, - твое молчание, когда мне выносили приговор, причинило мне боль.       Юноша отплыл на достаточное расстояние от божества, оставив того в недоумении. - Ты думаешь, что все будет как прежде? - с обидой в голосе произнес молодой человек.       Где-то в горле застрял комок; холодный, будто лед взгляд, которым одаривал ЛунДжен, сковывал любое движение. ДжарТу попытался оправдаться: - Я… - Молчи! Сейчас твои оправдания ни к чему. Все свое красноречие, ты должен был показать на совете перед Творцом! – каждое слово звучало, словно удар молотом.       Юноша молча проплыл мимо божества, а после решил выйти на берег. Подобрав несчастный кусок ткани, он обмотал им свой торс. Злость потихоньку затопляло его существо. Он практически вернул свою силу, и теперь дело оставалось за малым, вернуться домой или не возвращаться туда и вовсе. - Знаю, что сильно виноват перед тобой, - начал ДжарТу, выходя из воды. Он опустился на колени перед любимым и склонил голову. – Как мне заслужить твое прощение? Здесь на Мидгарде прошло 18 лет, а для меня прошла целая вечность. Творец и совет были непоколебимы, но я не переставал просить их о твоем прощении.       В голосе ДжарТу чувствовалась вселенская боль. Сейчас перед ним стоял совершенно другой ЛунДжен, чем тот, которого он знал прежде. В глазах ни одного намека на ласку или нежность. - Ты хоть понимаешь, что я был слабым человеком, я мог умереть, еще в младенчестве, а после вновь переродиться и так было бы до бесконечности. Мой проступок не был предательством! – перешел на крик ЛунДжен. - Я знаю… - Единственной моей целью было помочь людям. Они казались мне слабыми и беспомощными. Неужели дар целительства - это предательство для Творца? Если это так, для чего тогда он создал беспомощных себе подобных людей? Не было ли проще остановиться на животных? Им много не нужно… - И снова ты прав, любимый… ЛунДжен сердито топнул ногой и фыркнул: - О, Боги Междумирья, ДжарТу, перестань вести себя как изменивший жене муж! Видели бы тебя люди. Знаешь, - он обошел мужчину стоявшего на коленях, - это даже забавно видеть тебя таким… побитым, что ли? Бог Солнца, Вечноживущий, Бог Огня и Пламени ползает на коленях перед обычным человеком. Пффф, смешно!       ЛунДжен громко рассеялся. Обида, которая таилась все эти годы, начала просачиваться наружу. За всем этим он даже не заметил, что на запястье красуется его именной лунный браслет - знак силы и величия. Будучи спящим ДжарТу вернул ему его. - Если это доставляет тебе радость, то я принимаю твои слова оскорблений. Я их заслужил. Да, я слаб, а все потому, что вечность без тебя сравнима со смертью. Каждые день и ночь без тебя – это пытка! – упрямо произнес мужчина. - Хм…, как интересно, - ЛунДжен склонился и приподнял за подбородок мужчину. – Говоришь, вечность подобна смерти? - сверкающие зеленые глаза с усмешкой изучали потрясенное, смущенное лицо, как будто хищник забавлялся со своей жертвой. Власть, которую сейчас чувствовал ЛунДжен, была безжалостной и опасной. Он провел пальцем по губам мужчины, слегка надавив, чтобы причинить боль. Эта игра его забавляла. Силы, которые возвращались к нему, кружили смерчем внутри. Хотелось крушить, ломать и разрушать все вся на своем пути. - Докажи! – приказал он, не отрывая змеиного взгляда от жертвы. – Докажи, свою преданность, покорность. Покажи мне, как ты скучал?! Заставь меня, простить тебя!       Запустив пальцы во вьющиеся волосы ДжарТу, юноша больше не был в состоянии удерживать в себе рвущуюся наружу страсть. Солнечное божество больше не могло оставаться безучастным и неподвижным. С силой повалив ЛунДжена на песок, он склонился над ним. - Ты принадлежишь мне! – со всей уверенностью в голосе заявило божество. - Даже так! – усмехнулось другое божество. Его руки удерживали мужчину на некотором расстоянии от себя, не давая окончательно соприкоснуться телами. - Еще одно слово, и клянусь, ты, пожалеешь, что попросил меня об этом!       Попытка приблизится, снова была пресечена. Еще мучительно долго они смотрели друг другу в глаза, пока по собственной глупости ЛунДжен не отвел взгляда. Он сразу же был впечатан в песок, и мелкие песчинки уже не показались ему мягкими и удобными. Перевес силы явно был не на его стороне.       Горячие губы прошлись по шеи и спустились к ключицам. Покусывая и засасывая бархатную кожу, ДжарТу оставлял метки, словно намеривался доказать ЛунДжену и всему миру, что это его вещь. ЛунДжен принадлежал ему и никому более! Он услышал вздох, а после ощутил на своих плечах острые коготки, которые вонзились в кожу, оставляя кровавые ранки. Страсть начинала поглощать их обоих. Ласки перешли на другой уровень – более требовательный и порочный. Обхватив член ЛунДжена, ДжарТу заставил того прогнуться и сорвать с губ стон сладострастия. Сильное наслаждение с возбуждающей пульсацией в чреслах затопило сознание юноши. Несколько движений по стволу, и ДжарТу услышал громкий крик эхом пронесшийся по побережью острова. Жемчужная теплая жидкость, брызнула на загорелую кожу. - Ты ведь не думаешь, что это все? – спросил юноша, ленясь открыть глаза. Ощущения, после только что полученного удовольствия, лишь распалили в нем дремлющую все это время страсть. - Конечно, нет! Я не получил того, о чем грезил целую вечность.       ЛунДжен сжался от неожиданной боли, когда ДжарТу раздвинул его загорелые бедра, вскинул ноги и вошел в него, почти резко и без предупреждения, одновременно успокаивая сильными руками, оглаживая бархат кожи. Юноша ощутил всю силу томившегося вечность бога, остро почувствовав твердость напряженного мужского естества внутри себя – горячую пульсирующую частицу чужого тела. ДжарТу вошел полностью без намерения останавливаться. Его почти грубые толчки усиливались с каждым движением. Глаза юноши широко распахнулись. Зеленую радужку вытеснила чернота зрачка. Так хорошо, он давно себя не чувствовал. Каждый толчок дарил ему неземное наслаждение, отбрасывая его далеко за пределы вселенной.       Огненная волна захлестнула не только его, ДжарТу, чувствовал, что с каждым толчком, он проникает все глубже и глубже, в самые недра естества ЛунДжена. Внутри юноши полыхал огонь, стенки прохода пульсировали и сильно сжимали, словно не желая выпускать пойманного зверя из ловушки, в которую попало глупое существо. Ослепляющее чувство экстаза то приближалось, то нарочито удалялось, словно дразня и растягивая время. ЛунДжен чувствовал и видел, какие усилия прилагает ДжарТу, контролируя себя. Его кожа пылала и светилась солнечным светом. Их дыхания стали неровными, вспотевшие разгоряченные тела скользили друг по другу. Плоть ЛунДжена горела, требуя ласк и прикосновений. Он откинул голову назад и, зарывшись пальцами в теплом песке, застонал, выкрикивая имя любимого, когда почувствовал, что давление стало невыносимым. Пульсация внутри достигла своего предела и вырывалась наружу. Через мгновение он полностью ощутил всю страсть и любовь, когда тело ДжарТу содрогнулось, изливаясь потоком «раскаленного» семени.

*** - Заслужил ли я милость и прощение? Принял ли Бог Лунного Света, мою жалкую попытку загладить свою вину? – ДжарТу держал ЛунДжена в своих объятиях, нежно оглаживая бархат спины. Голова юноши покоилась на вздымающейся груди бога Солнца, рука хаотично и нежно поглаживала рельефные мышцы. Мерцание ночных звезд, тихий прибой, шелест листьев, аромат цветов были немыми свидетелями умиротворенной сцены двух отдыхающих божеств после бурной огненной любви. - Творец знает, что ты здесь? – не ответил на вопросы юноша, тяжело вздохнув. Он всегда умел читать мысли и эмоции своего возлюбленного. В прочем, этот раз не был исключением, по тому, как тих и немногословен ДжарТу, можно было предугадать много чего. - Почему-то я слышу печаль в твоем голосе, - мужчина заглянул в зеленые печальные глаза любимого. Проведя длинными пальцами по шелку волос, он попытался прочесть мысли ЛунДжена, но тщетно. Ему во что бы то ни стало, захотелось огородить его от всех и вся. Несмотря на то, что изгнание Лунного бога закончилось, Творец жестко заявил, что видеть его пока не намерен. Если он вернется в Муждумирье, то на глаза лучше не попадаться. - Он не желает меня видеть? – спросил юноша. На секунду показалось, что еще чуть-чуть, и он расплачется. - Тебе позволено вернуться, но не позволено показываться на глаза совету и Творцу. Твой новый дом находиться на самом краю, у Гром-горы. Тебе позволено жить в одной из пещер. Я могу навещать тебя в любое время… Это не запрещено. - И чем это отличается от того, как я жил все это время здесь, на Мидгарде? – дрогнувшим голосом, усмехнулся юноша. - Многим. Ты вернешься домой! – ДжарТу крепко обнял любимого, почувствовав его холодность. - В пещеру? Словно я узник? А как же мои обязанности Лунного бога? Это мне тоже запрещено?       Немного помедлив, ДжарТу ласково погладил по щеке юноши. Каждый раз ЛунДжен умело загонял его в тупик именно тогда, когда он меньше всего был к этому готов. Условия сделки, на которую он пошел ради любимого, он хотел бы унести с собой в бесконечность, но требовательный взгляд зеленых глаз, ждали ответа. - Тебе позволено вернуться, но… - он тяжело вздохнул, - ты больше не можешь управлять вверенным тебе мастерством бога. Твои силы ограничены. Браслет, который я вернул тебе, до конца твоих дней будет сдерживать твои силы. Прости, любовь моя, но это было самое приемлемое условие, на которое я согласился, ради того, чтобы с тебя сняли обвинение в предательстве. - Значит, за моей спиной, ты провернул подлую сделку с Творцом? - вспылил ЛунДжен. Он вскочил на ноги, нисколько не стесняясь своей наготы. – А меня спросить, ты не хотел: согласен ли я на такую жертву? Какой смысл мне возвращаться домой? Меня ссылают на край мира без попытки стать прежним! Что здесь, что там – все одинаково! - Я понимаю твое негодование, любимый, но дай мне шанс… - Какой к адскому пеклу – шанс? - Возможно, со временем, мне удастся договориться с советом и Творцом простить тебя окончательно. К тебе вернуться силы и ты... - Ты сам – то в это веришь? - перебил юноша божество. – Я навсегда останусь для Творца изгоем, как ты не можешь этого понять! - Не говори так! – изумрудные глаза наполнились тоской. - Оставь меня тут, на острове, и возвращайся к Междумирье. Скажи всем, что Лунный бог отказывается от сделки и предпочитает жизнь смертного, рождаться и умирать, раз за разом. ДжарТу подошел к юноше и обнял его. - Зачем ты так, ЛунДжен? – в ответ он получил удар кулаком в грудь. - Понимаю. Ты расстроен. В тебе бушует океан злости. Тебе кажется несправедливым решение Творца, но, любовь моя, подумай о нас! Хотя бы на секунду.… Неужели все, что было и есть между нами, ты хочешь разрушить? Ты хочешь забыть о нас? Оставшись здесь, ты навсегда потеряешь меня, разве тебе этого хочется? Мы изучили друг друга до последней клетки наших тел, мы чувствуем друг друга, мы дополняем друг друга, мы - словно единое целое! - Видимо уже нет, - одинокая слеза медленно скатилась по щеке, обжигая нежную кожу. - Я не верю, - отпрянув от юноши, ДжарТу воззрился на него. – Буквально недавно, ты заходился в экстазе, прося большего, и выкрикивал мое имя, разве это не доказательство, что твои чувства столь же сильны, что и раньше? ЛунДжен, хотя бы сейчас, будь честен с собой! - Тебе лучше вернуться, - это все что сказал юноша, оставляя солнечное божество одного на берегу. Он развернулся и медленно побрел в сторону пальмового укрытия.       Дойдя до настила из листьев, он рухнул и зарыдал. Теперь конец. Последнее, что их связывало, он, не раздумывая оборвал собственной рукой. Завершилось все, что началось тысячелетия назад. Было больно осознавать, что никогда больше не почувствует сильных ласковых рук на своей коже; не услышит бархатного шепота по утру; не почувствует огня внутри себя и никогда больше не увидит изумруд глаз…       Незаметно, ночь сменилась ранним утром.       Полностью погруженный в самобичевание, ЛунДжен очнулся только тогда, когда сильные руки подняли его и уверенно закинули на плечо, словно тот был добычей. Любая попытка встать на ноги, была грубо пресечена, увесистым шлепком по голому заду. - ДжарТу, ты, что себе позволяешь? – извивался юноша, пытаясь соскользнуть с плеча крепкого мужчины. – Немедленно поставь меня на землю!       ДжарТу снисходительно сохранял молчание и следовал аккурат к океану. Достигнув океанской глади, зайдя в воду по пояс, он сбросил свою ношу со словами: «Остынь!». Вдоволь насмотревшись на ничего непонимающего юношу, барахтающегося в воде, мужчина с ледяным спокойствием взял того за руку и повел на берег. Не успев окончательно выйти на берег, юноша вырвался и запустил небольшим камнем, который обнаружил под ступней, в солнечное божество. Мужчина не успел увернуться от летящей угрозы и получил сильный удар по голове. Он зашипел, будто дикий разъяренный лев. Осознав, всю глупость своего поступка, ЛунДжен ринулся прочь. Он бежал вдоль берега, пока по собственной же глупости и невнимательность не наткнулся на корягу, торчавшую из-под песка. Он грохнулся лицом о сырой песок и через мгновение был придавлен чужим телом. - Ты разозлил меня, бросив в воду, - подал голос юноша, словно извинялся за глупый мальчишеский поступок. – Опусти, ДжарТу! - Только после того, как выбью всю дурь из твоей маленькой, но светлой головки. Видимо, долгое пребывание на Мидгарде сильно повлияло на тебя, любовь моя! Как на счет повторения ночи любви? Видимо тебе было недостаточно, раз уж ты так легко решил отделаться от меня? Не испытывай мое терпение…       Он все вопрошал и вопрошал, едва сдерживая себя, чтобы пламя внутри его не вырвалось наружу. Повтор палящего дня сейчас был некстати. Тогда он был неосторожен и причинил земному созданию много боли, теперь он вынужден контролировать свои силы.       ДжарТу поднял трепыхающееся тело и усадил подле себя. Огромные зеленые глаза с вызовом смотрели на изумруд и строгое, почти суровое лицо Вечноживущего. - Успокоился? – потирая ушибленное место, спросил мужчина, потянувшись к воде, чтобы зачерпнуть ее в ладонь. - Я голоден! – твердо заявил ЛунДжен, обхватив себя за живот. - Ты серьезно? – ладонь с водой застыла на полпути, и вода стекла обратно в океан. Юноша растерянно заморгал. Ему действительно хотелось есть. - Кроме того пойла, которым ты меня напоил, я не ел и не пил ничего. Мне все еще требуется земная пища. И к тому же… - он замолчал и отвел взгляд. Его щеки заалели, почти незаметно юноша прикусил себе язык. - К тому же … что? – ожидал ответа молодой мужчина, не доверительно сдвинув брови. - Ничего, забудь!       ЛунДжен поднялся, отворачиваясь. Озорная улыбка придала его лицу более счастливый вид. Ускорив шаг, он направился к жертвенному камню. За спиной послышались шаги, Божество следовало тенью, ни на шаг не отставая.       Жертвенное место встретило своих посетителей журчанием родника и пением птиц. Аромат диких экзотических цветов окружил, в ловко расставленные сети. Пьянящий аромат дурманил голову, лишая возможности к сопротивлению. Юноша подошел ближе к камню и подхватил кокосовую чашу, доверху заполненную жемчугом. Жемчужины одна за другой падали на землю, откатываясь к ногам солнечного божества. - Я собрал их для тебя, - протягивая чашу, произнес ЛунДжен. - Для меня?       Юноша кивком подтвердил свои слова, сказанные ранее. ДжарТу принял чашу, не понимая, что ему теперь с ней делать. Зачем ему жемчуг? Самое дорогое, что было и есть в его жизни – это этот улыбчивый юноша, его ЛунДжен, а не жемчуг или драгоценные камни. - Я согласен вернуться, - покорно произнес ЛунДжен.       Чаша с грохотом выпала из рук божества и жемчужины рассыпались по земле возле ног. - Надеюсь, ты ничего не придумал ужасного, - держа лицо любимого в своих ладонях. - Я не настолько глуп, чтобы подвергать нас гневу Творца.       Слово «нас» приятно грело душу Солнечного бога. Наконец-то его маленький бунтарь принял всю серьезность ситуации, в которой они оказались. Его улыбка стала шире, и он заключил юношу в свои огненные объятия.