Мир после войны

      Искры под пеплом                                   — Ой… дядя Алан, а что это у тебя? — маленькая Лили подлезла под руку.       — Где?       — А вот тут, — показала девочка. — Как будто огонёчки горят.       Алан резко перевернул ладонь и уставился на крохотные язычки пламени.       — Ох…       Ему давно казалось, что где-то в глубине души остались слабые искры магии. Тлели себе потихоньку, не проявляя себя, но иногда пальцы, будто ощущали дар, привычно складываясь в фигуру. В такие моменты ему казалось, что вот-вот, ещё немного и на ладони появится огненный шар.       — Что там? — Пио вывалил дрова возле печи и с подозрением уставился на парочку.       — А у дяди огоньки! — похвасталась Лили.       — Где? — мальчишка заглянул и пренебрежительно протянул: — А, эти. У меня такие же есть. А что?       — У тебя? — Алан резко развернулся к племяннику. — А ну-ка покажи!       Пио послушно продемонстрировал язычки пламени и легко погасил, когда те стали высотой с палец.       — Так… — мужчина не успел ничего сказать, как его прервала Анника, которая как оказалось давно уже наблюдала за домочадцами.       — Выходит не только у твоего племянника есть дар, но и твой возвращается.       — Мой… так, чуть-чуть, — развёл руками Алан. — А вот у Пио, похоже, развивается.       — Что будем делать? — спросила Анника.       — Не знаю. В Ахлае его забрали бы в школу, а сейчас… у вас же нет магов.       — Не было, — поправила его Анника. — А ты сможешь научить Пио? Хотя бы держать всё под контролем?       — Я попробую, но… я могу только показать, как учили нас. И всё.       — Думаю, что этого уже немало. А я узнаю, что в королевстве думают про магию.       — Хорошо, а пока…       — А пока, никому ни слова! — Анника повернулась к детям. — Вы поняли? Никому не говорите, что у Алана и Пио есть дар.       Дети согласно кивнули, соглашаясь, что про такое посторонним знать не нужно. А то мало ли кто придёт и чем всё закончится — Алана-то до сих пор пустышкой считают.       Осторожные расспросы о магах, случаях возвращения силы и об отношении к этому властей Его Величества, привели к тому, что Анника уверилась в том, что их случай вовсе не первый, и что уже вот-вот объявят о восстановлении школ, куда снова начнут принимать одарённых детей. И что за это семьям, где такие дети есть, будет даже выплачиваться какое-то пособие. Обо всём этом Анника рассказала мужу, и тот долго лежал, глядя в темноту. Мысль о том, что Пио пройдёт через то же, что он сам когда-то показалась какой-то неправильной, даже если вспомнить рассказы жены про её обучение в кадетском корпусе. О времени, проведённом в приюте, она вспоминала не очень охотно. А если порядки в тех школах будут такие же, как и раньше? Пио крепкий мальчик, сильный и смелый, но он ребёнок, ему там будет трудно. И в то же время, чем раньше он начнёт учиться управлять собственным даром, тем легче ему будет потом.       Как Алану? Наверное… хотя, ему как раз управление даром давалось трудно, до боли в обожженных ладонях. А когда он научился справляться с огнём, когда поймал ту грань, позволяющую покорить пламя и не покориться самому, тогда стало легче. И Алан наверстал всё, что не успел, став если не первым, то одним из первых в классе. А вот наставники не считали его кем-то выдающимся, так и не позволив ему подчинить Огненный вал. Это уже потом, на войне он смог это сделать и остановить тоже сумел, не позволив дойти до позиций врага. Как кричал на него старший? Называл чистоплюем, слабаком и трусом. А Алан считал тогда и до сих пор так думает, что нельзя сжигать людей заживо только потому, что они осмелились оказать сопротивление. Ведь не Лисортия разогрела конфликт до того, что в них полетели горящие бомбы, это маги первыми отдали приказ начать настоящую войну. И то, что в ней победили не ахлайцы, казалось справедливым. Эх, сколько же раз Алан проклинал свой дар, не понимая, что в ином случае он бы погиб куда раньше: никто не жалел рядовых солдат, бросая их на прорыв или на прикрытие отрядов магов. Это его закрывали своими телами другие люди, а он прятался за их спинами. Трусливо. Он всегда считал, что прикрываться кем-то — это трусость, а не избранность и тяготился этим. И в глубине души радовался, что дар ушёл, что теперь можно стать обычным человеком. Потому и ухватился за работу курьером, считая, что лучше честно зарабатывать деньги, чем кичиться тем, что он отличается от других. И такое бывало, а потом выгорание и пустота впереди.       Потому он так испугался, когда тлеющие искры вдруг разгорелись в пламя, слабенькое, по сравнению с тем, что когда-то пылало в нём. Страх, что его снова заставят убивать людей, возвратил старые кошмары, пропавшие, по иронии судьбы, в лагере. Вот там он спал спокойно — уже всё закончилось и позади. А что мучили и били, так это так положено: он же враг. Будь его воля, Алан бы вообще не позволил дару проснуться вновь, и уж точно не желал этого племяннику. Но учить мальчишку управлять силой было необходимо. Вот и учил, как мог и умел, заставляя раз за разом подчинять пламя.       И, как бы это странно не звучало — научил таки! День, когда Пио не только сумел вызвать и погасить огонь, но управлять им, Алан считал переломным. С этого момента мальчик перестал считать нудные занятия чем-то выматывающим и ненужным и буквально вгрызся в то, что мог дать ему дядя.       А когда на пороге их дома появились строгие мужчины в форме и вежливо предложили отправить Пио в школу, Алан молча отступил. Только слушал, как супруга выспрашивает посланцев об условиях, узнаёт подробности, внимательно изучает контракт…       И вот настал день, когда они всей семьёй отправились провожать Пио на обучение. А потом было беспокойство, письма, беспокойство и приезд домой, на каникулы. Удивительно, но учеников никто не запирал за высоким забором, при желании их можно было забирать домой, разве что отвечать за поведение юного мага должны были родные. Что ж, Алану и Аннике это было не впервой — нести ответственность.       А ведь была ещё маленькая Лили, ей тоже следовало подобрать школу, научить хорошим манерам, а в будущем, выбрать профессию. Ох, и навалилось же дел! До конца жизни хватит и Алану, и Аннике.       Да нормально же это — жить в мире, жить по-новому, жить вместе.                                                  _________________________       Пока на этом всё