Мир после войны

             Осознанный выбор                            — Дядя, почему ты подчиняешься ей? Она же враг! Она же… лисортийка! — последнее слово мальчик буквально выплюнул.       — Да, она воевала против меня. Может быть, это её сопротивление выжгло мой дар. Может быть, я не знаю.       — Вот! А теперь ты ложишься с ней в одну постель, как муж.       — Да.       — Почему? Выгони её, это наш город, наш! — уже кричал Пио.       — Чей — наш? Твой и мой?       — Наш, ахлайский! А эти пришли сюда, раскомандовались!       — Я не могу выгнать Аннику, — пожал плечами Алан.       — Почему?       — Это её дом.       — Ты просто боишься, — презрительно скривил губы Пио.       — Нет, я просто не хочу этого делать.       — Почему? Что она такого сделала?       — Спасла меня.       — От чего? Ты мужчина и нашёл бы себе работу, дом и без этой… лисортийки.       — От позорной смерти. Тебе не понять этого. Сначала это было долгом жизни, а потом стало чем-то большим.       — Всё понятно, ты боишься, — окончательно приговорил Пио.       Он искренне не понимал, почему ахлайский воин так спокойно принял своё поражение и теперь подчиняется какой-то лисортийской сучке? Он бы никогда так не сделал, он бы дрался до последнего и умер бы, защищаясь.       — А ты нет? — спросил Алан.       Ему было интересно, до чего договорится племянник. То, что между супругой и мальчишкой не всё ладно, мужчина видел давно. Пио дерзил, огрызался, спорил, не выполнял приказы. И хорошо ещё, что устающая на курсах Анника пропускала пока это мимо ушей, всего лишь попросив тэраи поговорить со строптивцем.       — Нет! Я… я…       — Да, ты. Хочешь выгнать Аннику из её же дома? Или хочешь, чтобы её не было совсем?       — Да! Да, она… пусть её не станет.       Алан встал, подошёл к столу, достал нож и положил его перед мальчиком.       — Что это?       — А ты не видишь? Это нож. Острый, я вчера наточил. Возьми его и иди, убивай.       — Я… почему я?       Мальчишка возмущённо уставился на дядю.       — Ну, не я же. Я не собираюсь это делать. Меня вполне устраивает жизнь в этом доме вместе с Анникой. Это ты против.       — Я… я не умею, — пробормотал Пио.       — Бей сразу в сердце… посмотри, оно вот тут. Если попадёшь правильно, то крови будет немного.       — Я не хочу убивать…       — Значит, убивать не хочешь. А выгнать не сможешь. И не помнишь о том, что только благодаря Аннике ты и твоя сестра живёте сейчас сытые и в тепле, а ты ещё и учишься… кстати, это на её деньги куплены тебе учебники и тетради. Но ты же гордый, ты же не можешь принять это. Знаешь, Пио, ты путаешь гордость и гордыню. Ты забыл о том, как голодал и не хочешь помнить того, кто накормил. Ты всё ещё на войне, а воевать не умеешь. Может, пора научиться жить в мире? В первую очередь с самим собой? Не с Анникой, ей наплевать на твои выходки, а с собой? У тебя был выбор, умереть вместе с родителями. Ты не только выбрал жизнь, ты ещё спас свою сестру. Это был правильный выбор. Была возможность оставить Лили в приюте, там же кормили и крыша над головой, и сбежать с другими подростками…       Пио смущённо шмыгнул носом, вспомнив, как его уговаривали пойти в банду, и как он отстоял своё нежелание кулаками. Только откуда об этом узнал дядя?       — Вместо этого ты остался и по-прежнему оберегал маленькую сестру. Ответь, Лили здесь плохо? Может, стоит вернуть вас обратно в приют?       — Это она сказала, да? — фыркнул мальчишка.       — Нет, это я сейчас тебя спрашиваю. Что ты хочешь? Нормальной жизни в мире и согласии, или грызть судьбу зубами, чтобы добить хоть чего-то? Ты можешь представить, что ждало Лили в приюте?       — Ну…       — Так я расскажу тебе. Девочек учат шить и только, даже письму и чтению не учат, считают, что незачем. Так всегда было в Ахлае, может сейчас станет иначе, но ждать перемен мне как-то не хочется. Лет в тринадцать, а то и раньше, приютские мальчишки изнасилуют Лили. Кстати, тебя это тоже не минует, сомневаюсь я, что ты сохранишь свою задницу неприкосновенной.       — Почему? Я не дамся.       — Закон стаи, кто слабее, того и ебут. А у тебя есть слабость — Лили. Если ей будут угрожать, ты подставишься. И будешь подставляться по первому щелчку, пока она не заменит тебя. И тогда тебя или убьют, или пошлют зарабатывать деньги для банды тем же способом, каким ты пытался защитить сестру. Стать лидером в банде, чтобы избежать этого, тебе не удастся — нет у тебя таких способностей. Ты только вот тявкать можешь передо мной и шипеть вслед Аннике, особенно если та не услышит.       — Я…       — Молчи, я слушал бред, который ты тут нёс, послушай теперь ты, что тебе старший говорит. Итак, годам к шестнадцати у Лили будет ребенок, а то и не один. А к двадцати она превратится в старую развалину и сдохнет, где-нибудь в канаве от болезни или ножа под ребром. А следом, а может и раньше, в той же канаве найдут твой труп.       Алан перевёл дыхание, досадуя, что наговорил лишнего. Но давно нужно было поставить мальчишку на место, не дурак же, должен понять весь расклад.       — Тебе дали возможность выбора. Так сделай правильный.       Он поднялся и вышел из дома, прикрыв за собой двери. Пио остался сидеть за столом, глядя на нож, но желания взять его в руки уже не было. Жестокие слова дяди что-то сдвинули в душе мальчика, и впервые он подумал, что совершенно чужая женщина привела их в дом, а родная тётка, сестра матери, сдала обоих детей в приют. Думать о том было странно и горько. И дядя, если он на самом деле ему родственник, прав. Пио в ответе не только за себя, а за маленькую Лили, у которой должна быть хорошая жизнь. Так что… выбора-то на самом деле и нет, есть только один правильный путь. И мальчик убрал нож в стол.