Законы Менделя

— Куда? — спросил средних лет водитель такси, глядя через зеркало на миловидную девушку в голубой джинсовой куртке в стиле oversize, черных узких джинсах и грубых мужских ботинках. — 5-я улица Ямского Поля, 24 — ответила Мия, чтото увлеченно рассматривая в телефоне. — «Карандашка»* что ли? Деньги покажи, а то заебали ваши циркачи со своими фокусами, — резко сказал водитель и обернулся на свою пассажирку. — А ху-ху не хо-хо, дядя? Вези давай, извозчик! Есть у меня деньги! — фыркнула Мия и опять погрузилась в смартфон. Таксит недоверчиво посмотрел на нее, но с места все-таки тронулся.

***

— О, привет, Мий! Что, тоже Грим проебываешь? — спросил придурковатый парень с расходящимся косоглазием, перевешиваясь с перил лестницы второго этажа Государственного училища циркового и эстрадного искусства им. М.Н. Румянцева. — Угу, тоже, курить есть? — перешагивая через две ступеньки, спросила она. — Не, я не курю, — замялся парень. — Не пизди, косой! За пиздеж в рот возьмешь! — предупредила Мия. — Гы! Давай! — обрадовался задр…задохлик. — Кстати, тебя Кальман искал, — между прочим сказал парень. — К.Кальман? Он здесь? — замерев на месте, она округлила и без того большие глаза. — Ага, здесь, и про твою честь! — парень заржал как конь. Кальман, то есть Виктор Крюков, студент третьего курса циркового отделения. Был прозван Кальманом за сходство с клоуном-убийцей из одноименной песни группы Агата Кристи. Он был агрессивен и жесток, имел несколько приводов по малолетке, но обладал острым умом, и поэтому ничего серьезного за ним официально не числилось. Кальман вершил «правосудие» чужими руками, руками своих должников — несовершеннолетних, детей. Он был барыга, драг-дилер, мелкая сошка, продающая наркотики, в том числе детям и подросткам, но не самолично, а, опять-таки, через своих «подчиненных», запуганных и жалких подростков, подсевших на наркоту. Кальман, при всей своей уникальной способности организовывать страшные вещи, был талантливым артистом — клоуном, смешным и злым одновременно: он гримировал одну половину лица белой краской, рисуя ее добродушно-веселой, а другую половину раскрашивал черно-красными мелками, изображая оскаленную пасть, и так выходил на сцену, изображая то злого демона, то добродушного дурачка. Его боялись все, и не только студенты. Преподаватели предпочитали закрывать глаза и уши, если вдруг становилось известно, что-то о его грязных делах. И на то была причина: около года назад трагически погиб их коллега, у которого с Кальманом был конфликт: молодой мужчина вышел утром из дома, но на работу так и не дошел, так как на голову ему упал обычный кирпич. Вы скажете, что это случайность, хм, может быть, но, как известно, кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится.** — Слушай, Славик, не мог бы ты сказать Кальману, что я уехала. Навсегда. В деревню, — несколько придя в себя, попросила Мия. — Мог бы, а что мне за это будет, а? — облизнулся косой, глядя на нее. — Проходку на какой нибудь «конец» сделаю, хочешь? — предложила Мия. — Ну не знаю, а еще чт…? — Так что тут за разговоры! Вы почему не на занятиях?! Марш отсюда! — закричал тучный мужчина высунувшись из преподавательской. Мия юркнула в коридор и быстро скрылась за дверьми раздевалки.

***

— Так-так-так, какие знаменитые люди! — захлопал клоун в ладоши. — И каким ветром вас занесло в нашу скорбную обитель?! — высокий парень со светлыми как пшеница волосами и карими глазами зашел в женскую раздевалку, как к себе домой. Мия только успела переодеться в спортивный купальник для занятий по акробатике и в ужасе прижалась к стенке, услышав знакомый, холодный как сталь, голос.  — Где мои деньги, Мельпомена — муза трагедии и печальной песни, а?! — клоун одним прыжком оказался около Мии и в ярости ударил кулаком о стену около ее лица. — Будут, я же сказала! — заговорила она, пытаясь придать уверенности своему голосу. — А когда будут? Злые дяденьки хотят оторвать Кальману его яйки за товар, который ты проебала, тварь! — страшное раскрашенное лицо наклонилось к шее Мии и, клацнув зубами у ее горла, резко отстранилось. — Я одам! — не глядя на клоуна, сказала она. — Конечно отдашь! Что сегодня? Понедельник? Вот в пятницу и отдашь! Иначе, — Кальман опять приблизился к её шее и провел языком от ее ключицы к уголку рта. — Жалко будет отдавать такую красоту всем тем грязным, потным и вонючим мужикам которые разорвут тебя на части, поняла?! — он обхватил руками её голову и заглянул ей в глаза. — Да, — ответила Мия. — Не слышу! — крикнул Кальман. — Да! — Мия с вызовом посмотрела в глаза барыги. — Ну и отлично. Что у тебя есть? Давай сюда! — он отвернулся и, протянув к ней ладонь, стал сжимать и разжимать пальцы. Мия достала свой рюкзак и отдала ему четыре с половиной тысячи рублей: все что у нее осталось от «сделки» с Глебом. — Не густо. Ну, до пятницы! И не вздумай убегать, не утомляй меня поисками! — сказал Кальман, выходя из раздевалки. Мия прислонилась к стене и закрыла лицо руками. Где-то из-за угла послышалось хихиканье, и две некрасивые девчонки уставились на нее. — Товарищи, идите отсюда нахуй, пожалуйста! — не отрывая ладоней от лица, простонала Мия.