Законы Менделя

— О, привет, Кать! — поздоровалась Мия с красивой темноволосой, девушкой стоявшей в компании других группиз* у входа в ночного клуб — курить есть? — Привет, Мий! — она залезла в карман куртки и, достав пачку тоненьких Vogue, закурила сама и дала сигарету «подружке.» — Все пасешь? — затянувшись, усмехнулась Мия. — Ой, тебе-то что? — Катя окинула оценивающим взглядом спортивную фигурку Мии, одетую в обтягивающее черное платьице, черную косуху и грубые мужские ботинки, которые, как ей показалось, не совсем подходили к наряду красотки. — Тебя так не пустят, — указала она глазами на обувь гимнастки. — С хуя ли? Всегда пускали, а теперь нет? — хмыкнула Мия, выпуская белый дым с запахом персика, — Сама чего не заходишь? — поинтересовалось она. — Я уже была. Вон его машина, выйдет, поболтаем, — пояснила Катя, поправляя волосы рукой. Мия посмотрела на фанатку с долей восхищения и, вместе с тем, непонимания. Катя forget… красивая умная девушка, Москвичка, из хорошей семьи, с хорошим образованием и работой, каким-то чудом оказалась в стаде придурошных поклонниц. Мия даже не пыталась понять, каким боком ей уперлись эти братья Самойловы, уральские валенки, рокеры-стариканы, да так, что эта Московская чика шастала по их концертам, да еще и ездила то за одним, то за другим по всей стране и даже за границу, тратя на них свое время и деньги! Да и зачем? Денег-то как раз от них ей и не надо было. Секс? Можно подумать, молодых мужиков на это дело нет?! «Дает же Бог или Дьявол таким дурам хороших родаков!» — думала она, каждый раз встречаясь с Катей. — А, понятно, — сказала Мия, глядя на большой, черный автомобиль, припаркованный в пятнадцати метрах от них и, тряхнув своими черными шелковистыми, отражающими свет фонарей, волосами добавила, — Ну, а я пойду. Кстати! За Глебом можешь не ездить, у него не стоит, так что не трать деньги зря! — А ты отку… — хотела было спросить Катя но, решив, что девушка шутит или просто берет на понт, демонстративно отвернулась. Звуки качественной музыки выплеснулись на Мию сразу же, как она зашла в клуб. Охранник на входе отступил в сторону, не глядя на девушку, и она прошла внутрь. На билетном контроле невысокого роста полный парень кивнул Мие, пропукская ее в зал, где выступали музыканты, и гремели раскаты рока, но вдруг, схватив девушку за локоть, сказал: — Подожди-ка! Стоя сзади, он заскользил ладонями по животу Мии и, опустившись ниже, дотронулся до внутренней части бедра, одетой в легкие светлые чулки. — Эй! Отвали! Задрот! — она резко развернулась и оттолкнула наглого парня. — А вдруг ты что-то запрещенное проносишь! — пояснил он. Вместо ответа Мия показала ему фак и быстро прошла на танцпол. Ты жена врага и мать врага. Это ничего, это ерунда — Ты мне только тем и дорога. Проведу с тобой золотую ночь… — пел артист со сцены, играя на гитаре. Не глядя на него, Мия протиснулась сквозь толпу фанатов и прошла в туалет, вслед за ней из толпы двинулась черная фигура. Зайдя в женскую уборную, она открыла третью кабинку и, закрывшись в ней, открутив крышку бочка, достала из воды пакетик с цветными «конфетками.» Отдав сверток человеку в черном с накинутым на лицо капюшоном, Мия взяла от него скрученные трубочкой рубли. — Мало! — сказала она. — Хм, — ответил ей человек, прежде чем раствориться в толпе. — Блядь! — Мия сунула деньги в карман куртки и пошла к выходу.  — …чувствовать, страдать и любить! Ведь жизнь это самое ценное, что есть у человека, и ее надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы! — вещал довольный собой артист со сцены. — Нахуй иди! Пидор! — зло зашипела Мия и выбежала на улицу. Перед клубом никого не было. Группиз все разошлись куда-то. И Мия, оглядываясь по сторонам, подошла к черному Land Rover Discovery. Посветив фонариком с телефона в салон, она сняла куртку и, завернув в нее небольшой с ладонь камень, осторожно ударила по стеклу. Завыла сигнализация. Мия, гибкая как змея, влезла в салон и, взяв с заднего сидения айфон и какие-то бумаги, выскользнула из разбитого окна задней дверцы, подобрала свою куртку с земли и растворилась в ночи, как будто бы ее никогда и не было.