Законы Менделя

Плачет метель, как цыганская скрипка. Милая девушка, злая улыбка, Я ль не робею от синего взгляда? Много мне нужно и много не надо. Так мы далёки и так не схожи — Ты молодая, а я всё прожил…*

***

— Пошли, Котечка! — Глеб взял Мию за ладошку и повел ее к двери. — Всем пока! — крикнул он, выходя из гримерки. — Куда?! — не поняла Мия, почему они так резко ушли. — Я не могу танцевать мамбу один! — пояснил Глеб, загадочно улыбаясь. Они вышли под вечерний свет фонарей и, он начал искать свой айфон по карманам, чтобы вызвать такси. Достав его, Глеб сразу же уронил айфон в еще по-летнему зеленую траву. — Ай! Глеб Рудольфыч, может, ну его нафиг?! Я уже была у Вас, и толку с того! — подняв дорогой мобильник и вытирая его об свое платье, сказала Мия. — Плохая ты… — вздохнул Глеб и опустил голову вниз. — Я не плохая и не хорошая. Я добрая в злую полосочку! — пояснила Мия, возвращая Глебу его айфон. — Не злись! Поехали, если хочешь! — Мие был симпатичен Глеб, было что-то притягательное в его придурковатости. Она подошла ближе и слегка прикоснулась губами к его щеке. Руки Глеба сами обняли худенькое тельце девушки, губы впились в ее губы, и Мия ответила на поцелуй. Над ними, под тусклым светом фонарей бился серо-черный мохнатый мотылек, неожиданно очнувшийся ото сна, разбуженный случайным осенним теплом.

***

      Усталый таксист делал вид, что не видит страстную парочку у себя на заднем сидении. В общем-то, таких парочек в его машине побывало немало, особенно по вечерам, и удивляться было нечему: молодость, страсть, блуд, алкоголь — обычные людские пороки. Единственное, что было неприятно, это то, что мужчина-пассажир был слишком взрослый для своей подружки, но какая ему, таксисту, была разница? Он везет — они платят, до другого дела никому нет. Глеб, не переставая, терзал нежную кожу Мии. Он касался ее губ, проникал в рот и спускался вниз по шее, а потом ниже и ниже, прикусывая зубами набухшие от желания соски нимфетки. Мия расстегнула ширинку на джинсах Глеба и, засунув руку внутрь, начала гладить член через трусы. Он тяжело задышал, и девушка почувствовала, как возбужденная плоть начала увеличиваться и подниматься. — Раздвинь ножки! — прошептал он на ухо нимфетке. Мия чуть-чуть развела бедра, и рука Глеба тут же скользнула под трусики, а его пальцы начали ласкать ее истекающую влагой вагину, проникая пальцами внутрь и заставляя её дрожать от желания. Мия достала возбужденный, горячий и влажный член из трусов и начала сжимать его в ладони. Ей хотелось, чтобы Глеб взял ее прямо здесь, в такси, но пожалуй, это было бы слишком. Они как в бреду дошли до квартиры Глеба и, не дотерпев до спальни, сгорая от желания, любовник прислонил Мию к стене, приподнял ее и, не потрудившись даже снять с нее трусики, а лишь отодвинув тонкую ткань в сторону, быстро вошел в нее. Мия застонала, почувствовав уверенные движения внутри себя и то, как он, почти сняв с нее платье, целует ее грудь и прикусывает соски. Через минуту она замерла и, кончив, сразу же ощутила, как по ее промежности течет сперма Глеба. Глеб принёс ее в спальню и, положив на кровать, начал раздеваться. Она тоже сняла с себя платье и трусики, оставшись в одних черных чулках. Она легла на спину, широко раздвинув бедра, наблюдая за тем, как Глеб любуется ею, начала трогать себя: грудь, клитор, двигая бедрами и извиваясь как змея перед обнаженным Глебом. Он горячо овладел ею, стараясь как можно полнее погрузиться в юное тело. Мия стонала, прижимаясь к своему любовнику плотнее. Толчок за толчком он вгонял в неё свою разгоряченную плоть, пока спазм оргазма Мии не заставил его излиться кремово-прозрачным, вязким семенем на красно-черное постельное белье.