Fortune

— Мин Юнги? — спрашивает тощий бета и, сжав губы в тонкую полоску, поправляет очки на носу. — Так, говорите, вас учил Цинь Пин Пин? — Да. Вы убедитесь в моем профессионализме, если дадите мне шанс. — Юнги теребит край дыры в джинсах, наматывает на палец ниточки, пытается их оторвать, при этом не поднимая руку, — хочет казаться незаметнее. Парень даже дышать боится, не то чтобы поднять на работодателя глаза. Возможного работодателя. — Мин… Юнги прикусывает губу. Знает, что последует за этим повторением. Отказ. Хочется просто взять и уйти, но он сидит, мысленно делает ставки, чтобы отвлечься: какая отговорка будет на этот раз? Может, «Место уже занято»? Или «У вас не достаточно опыта работы»? — Отлично, — тянет главврач, — отлично. У парнишки сводит зубы: заехать бы этому хмырю кулаком в лицо. Но нет. Он просто исподлобья поглядывает на длинную фигуру перед собой. — Так что?! — требует ответа Мин. Главврач поднимает глаза, под которыми в виде огромных темных мешков отпечатались годы тяжёлой работы. Смотрит внимательно, сначало сверху вниз, затем проводит взглядом обратно. Оценивает. А у Юнги уже сдают нервы, и так день с утра не заладился. — Я верю в ваш профессионализм, но вы омега. — Это плохо? — Для нашей больницы, да. — Это половая дискриминация. Нигде не написано, что омега не может работать патологоанатомом! — Не поймите меня привратно. Я не имею ничего против омег. Но течка… Вам придется часто брать отгулы на неделю, практически каждые пару месяцев, а это не желательно. — То есть, у меня не единого шанса? — Ну, почему же? Шанс есть всегда. -Бета с вызовом посмотрел в шоколадные глаза напротив. — Я приму вас, если у вас будет сильный альфа, с которым течение вашей течки в разы сократится. И под словом «сильный» я имею ввиду не физические параметры, а феромон. — Вы говорите так, будто город кишит ими. — Да, их не много, но если постараться, найти можно. Надеюсь, мы друг друга поняли. — Да, — рявкает омежка и, с неприятным скрипом отодвинув стул, встаёт. — Пока? — вопросительно смотрит на него врач, желая узнать хочет ли Мин вернуться, если соблюдёт условие их маленькой сделки. — Пока. — Юнги выходит и громко хлопает дверью, на которой скотчем за четыре конца прикреплён выцветший щиток, рекламирующий презервативы. «Хитрец.» — думает Мин. Из-за отца его даже уборщиком не берут. Как только слышат «Мин» — отказывают. А этот как выкрутился! Чем сильнее феромон не только альфы, но и омеги, тем лучше им живётся. Такие люди всегда занимают высшее положение в обществе, ведь сильный феромон говорит о лидерских качествах. У отца феромон слабый, и, чёрт, это доминантный признак, иначе он мог бы унаследовать сильный, рецессивный феромон от папы! Вероятность, что сильный альфа заметит слабого омегу — коим является Юнги — один на миллион. Хотя он уже знает такого «особенного» альфу. Юнги прикусывает нижнюю губу, чуть ли не зажевывает ее, и быстро оборачивается. БМВ едет за ним. Этот человек преследует омегу уже три дня, с момента как Ким ушёл. Мин не уверен, но хочет верить в то, что приследующий его подарок оставил Намджун. Это глупо, но становится приятно от заботы с его стороны. По крайней мере так воспринимает ситуацию омежка. В том, что Ким из сильных, омега не сомневается. Около шести месяцев Юн сдерживал течку лошадиной дозой блокаторов. Течь омежка должен был долго и очень болезненно, примерно дней десять или больше. Но всё обошлось, выкрутился тремя днями. В три раза меньше. Юнги посмотрел на светофор, на котором только загорелся зелёный и быстрым шагом перешёл дорогу. — Верни мне возможность работать! — требует Юнги уже дома, чуть ли не кричит в трубку. — Меня даже официантом не берут! — Юн-Юн, вот переедешь в особняк, — устало говорит альфа, — тогда требуй чего хочешь. А пока живи сам. — Отец! Ты не сможешь вечно меня обеспечивать! Я уж молчу о твоих постоянных проблемах в бизнесе. Дай мне пожить спокойно! — Пока я в состоянии работать на семью, и ты её часть. Мин рычит в трубку, вопрошает " Ну и чего тебе надо? Что ты ко мне пристал?!» и берёт чашку, чтобы сделать себе кофе. Ноги отваливаются, вставать с нагретого местечка на полу, где он недавно сидел, не хочется, однако, приходится. В банке пусто. Мин смотрит через стекло, видит перекошенное изображение полок со специями и раздражается ещё больше. -Я должен знать, что ты в порядке. Переезжай к нам. -Отец. — омега бросает стекляшку в мусор и озлобленно цепляется за края стола, с силой сжимает, словно вот-вот обломает углы, пытаясь унять злость. — Юнги, я волнуюсь. Прошу тебя не упрямься, у нас тебе будет лучше. — Хорошо. — соглашается омега, после небольшого молчания. — Но не думай, что забуду тот факт, что ты хотел оставить меня без средств к существованию. Я позвоню тебе, когда упакую вещи. Мужчина на том конце тихо смеется, обещает ждать и кладёт трубку. Чуть позже омежка медленно шагает к магазину, что стоит неподолеку. В ушах музыка, в груди лёгкая тревога. Мин думает, что надзирателя с собой брать было не обязательно, можно было сбежать через пожарную лестницу, что пару раз Юнги и делал. Но наглеть нельзя, если не крутиться перед глазами, альфа может пронюхать. Черный бумер лишь едет за ним. Со стороны водителя нет никакой попытки заговорить, причинить Юнги вред. Поэтому омега спокойно покупает пару рулонов больших мусорных пакетов, кофе и пачку чипсов. Возвращаясь обратно и проходя мимо авто, заглядывает в окно. Отсвечивает и отражающиеся кроны деревьев мешают вглядеться, но Юн все же видит мужчину, который разговаривает по телефону. Видимо сообщает о том, что омежка выполз на улицу. «Он в туалет под себя ходит?» — Думает Юнги, встретившись взглядом с альфой, отворачивается и, закинув в рот первую хрустящую картофелину, быстром шагом идёт домой. БМВ разворачивается и едет за ним. Сборы начинаются. Юн засовывает в мусорные пакеты толстовки, футболочки и штаны купленные Чимом. Даже одеяла Джуна. Не знает зачем. Просто они до сих пахнут тем альфой, хоть и слабо… омеге нравится в них кутаться. Мин заливается краской, вспомнив ночь с Намджуном. прячет лицо, натянув рукава на кулачки. В этот раз тело приятно ломило, и чувство чего-то совсем естественного и правильного моментально обволакивало душу, стоило нырнуть в шоколадную постель. Вот и сейчас он сидит и внюхивается, засовывает одеяла в пакет только через минуты две. К вечеру половина вещей​ уже упакована. Омега засыпает около кресла, положив головку на локоть. Спит сладко-сладко, до того момента, как начинает звонить телефон. — Через два дня идём к Чонину на день рождения. Дио пригласил.- сообщает Чим, разговаривает с трудом, часто делает паузы. -Ты опять пьяный? — задаёт вопрос Юн, не хотя приоткрывает один глаз, снова закрывает. Держать телефон в руках слишком тяжело, поэтому омежка тыкает на кнопку громкоговорителя, определяет гаджет где-то над головой и, зевнув, кутается в толстовке. — Нет. Меня уже три дня мигрень выносит. — Выпей обезболивающее. — Не помогает. — Ты сможешь пойти? Чим молчит, затем просит повторить вопрос ещё раз. — Пойду. Даже если буду умирать пойду. Надо объясниться с Ютой, если получится, то и помериться. — Мне не хочется что-то. — сопит Мин себе во внутреннюю сторону локтя. Чим бесит. И хоть он говорит не громко, точнее хрипит в телефон не громко, Юнги не нравится сам факт того, что омега звонит ему ночью. Опять отнимает шанс выспаться. — Что? — Мне не хочется идти. — чуть громче говорит Мин, спрятав руку под щечкой, устроившись по удобней. Произнося буквы, почти не двигает губами, из-за чего до ушей Чима доносится лишь мычание. — Я не слышу. Разговаривай нормально. — Не пойду я! — окончательно просыпается от своего же голоса омежка. — Вот только не надо идти на попятную. Я не хочу ехать к ним в одиночестве. — Посмотрим. Я не обещаю, что составлю тебе компанию. На этом разговор заканчивается и, хмыкнув «Конечно составишь!», Чим кладёт трубку. Юнги что-то бубнит, разговаривает сам с собой, собирая оставшиеся вещи, жалуется на Чимина, который прервал его сон. «… Твоя «любовь» не важнее, моего здорового отдыха.» — подводит он итог, будто разговаривая с Чимом, смотрит на часы, которые показывают два с лишним ночи. К полудню следующего дня всё самое важное собрано. Юнги звонит отцу только вечером часиков в десять. Зато выспавшийся, компенсировав дневным сном прошедшую бессонную ночь. Альфа, в свою очередь, обещает перевезти его багаж завтра, желает спокойной ночи. — Ключи я оставил под ковриком. Пусть сделают всё сами. — Информирует Юн Теджуна утром. — То есть? А ты куда? — У меня дела. — врёт омега. На самом деле просто ходит по городу, гуляет и уводит «надзирателя». Этого альфу Мин с собой забирать в особняк не желает. Поэтому Намджуну знать, что вещи омеги перевезли, не обязательно. — Позвони мне, когда они закончат. -Хорошо.- обещает ему отец. Но не перезванивает. Зато через четыре часа звонит Чим. — Я уже сутки насилую твой звонок, где ты?! — Ключ под ковриком. Зайди, пожалуйста. Чим на том конце копошится, заходит, слышно как дверью хлопает. Юнги просит оглянуться, спрашивает о том, что тот видит. Чимин уперто молчит. — Алло, ты там? — спрашивает Юнги, оглядывается на БМВ, когда рядом проходит группа альф и один из них играет бровями, пытаясь привлечь омежье внимание. Снова слышит копошение и, кажется, дверца шкафа открылась. — Какого хера здесь происходит? Где твои вещи? — недоумевает Чим на том конце. — Их отец в особняк увёз. Я же переезжаю к вам. — Писец! А предупредить? Я бы дома остался. Ждал тебя там. — Нет, сиди в квартире. Я скоро приду. — Во что ты одеваться будешь? Или планируешь как бомж в огромной тостовке заявиться? — злится Чимин, язвит, но Юнги пропускает замечание мимо ушей. — Всё в рюкзаке. В квартире переоденусь. Юнги слышит фырканье брата и злое: «Давай, пожалуйста, быстрее. У нас от силы шесть часов на подготовку». — Нам хватит. -Это ты так думаешь. *** — Пять часов, двадцать восемь минут! — улыбается Юнги, пихая свой телефон в лицо Чиму, который только припарковался. — Тебе заняться нечем? — фыркает в ответ омега и, выхватив гаджет, отбрасывает его на заднее сиденье.- Всю дорогу пялиться на эти циферки, думая, что из-за этого время медленнее идёт. Мин Юнги, ты ненормальный. — Я же говорил, что до пяти тридцати доедем. — Вылезай. Мин ни на секунду не отстаёт от младшего. Когда они пробираются через Хол, где народу уже битком набито, цепляется за руку Чима, держит мертвой хваткой. Чимин раздражается, но ни слова не говорит, понимающе сжимает ладонь старшего, глазами ищет Юту. — Постой здесь, я сейчас. — просит, когда к ним подходят Дио с Чонином и друзья последнего. Мин смотрит на него испуганно, но кивает, разговаривает с Дио, поздравляет Чонина. — Выпьешь со мной? — спрашивает один из друзей Кая, протягивает голубоватоволосому омеге бокал с мартини. — Я не пью. — поспешно отрезает Мин. Альфа смотрит плотоядно, омежка в его вкусе. Мин маленький, на голову с лишним ниже, хрупкий, с соблазнительно бледной кожей. Ванильная блузка лёгкого покроя весит на его плечах, обнажая острые ключицы. Подчеркивает нежность его фигуры, голубые шорты обтягивают кругленькие ягодицы и немного худые бёдра. Омега под его взглядом сжимается в комочек, робко сводит колени. Такой невинный жест. Возбуждает. Альфа облизывается, поднимает глаза. -Тогда может сок? Юнги кивает. И как только самец уходит, глубоко выдыхает. Обнимает себя за плечи и словно молитву повторяет «Всё будет хорошо». — Держи. — протягивает альфач стакан с оранжевой жидкостью и Мин берёт его с непонятно откуда взявшимся отвращением, жалеет, что не надел перчатки. — Спасибо. — от волнения пить хочется жутко, Юнги сразу делает пару больших глотков. Выпивает больше половины, жмурится, чувствуя горький привкус. — Здесь алкоголь? — Нет. — Врёт альфа, — Он с лаймом. Пробовал когда-нибудь лайм? — В детстве. И я не переношу этот вкус. — Мин отдает стакан обратно, но альфа настаивает, чтобы он выпил ещё. Мин поначалу отказывается, бросает скупое «Да» и «Нет» на распросы Лэя, так зовут альфу. Однако через несколько минут настроение улучшается, эйфория окутывает пьяный мозг, и Юнги соглашается. Пьёт виски под его одобрительные восклицания, чувствует кисло-сладкий вкус и жмурится. Ещё пару бокалов каких-то коктейлей. Лэй шепчет на ушко всякие приятности и омега заигрывает тоже, отвечает на поцелуй, не сопротивляется, когда он приподнимает его и усаживает к себе на колени, сминая тощую попку. Всё происходящее вокруг смешивается в иссиня-желтый туман с примесью темных фигур других людей. Дышать нечем. Смешение разнообразных запахов алкоголя, духов, сношения и пота образуют такую вонь, что закладывает дыхательные пути. Но Мин всё игнорирует, словно не замечает, продолжает флиртовать с Леем. Сейчас парень рядом кажется Юнги таким притягательным и красивым, его взгляд пронизывает и омега чувствует себя голым, совсем беззащитным. Готовым отдаться прямо тут, на этом же столике. Но сознание борется, «Уходи отсюда!» — вопит внутренний голос, и мозг отзывается на ощущение чего-то нереального, это чувство, словно всё происходящее вокруг не может быть явью. — Я… Я сейчас… — хватаясь за последние отблески реальности, шепчет Мин в губы целующего его альфы. Кое-как выползает на улицу, вдыхает чистый воздух. Нет, не чистый. Даже здесь отвратительно смешиваются десятки запахов, хотя людей во дворе единицы. Мин вдруг подаётся вперёд, падает. Его выворачивает на изнанку прямо на идеальный газон. Окончательно сваливается омега метрах в шести от своей блевотины, лежит и смотрит вверх. Бездумно. Ночь уже окутала город, небо совсем чёрное, словно уголь. Усыпано местами тусклыми, местами поярче звездами, проводя взглядом по которым парень выводит какие-то рисунки. Ёжится. Холодно, ведь ещё только конец апреля. Тут и виски не спасет. Алкоголь на омегу влияет быстро, и Юн пить себе не позволяет. Впервые он попробовал его в 16 лет, папа разрешил. Протянул рюмку коньяка и сказал: «Пей». А глупого, не знающего тормозов подростка понесло. Тогда Юнги проснулся в коморке одного из бет — повара, что очень любил омежку. И любил не как ребенка, который рос у него на глазах. Об этом случае омега предпочитает не вспоминать, до сих пор не знает: было ли у них тогда что-то, или нет? На утро последствий бурной ночи не наблюдалось, но поясница болела, поэтому Мин и не берётся говорить о своей абсолютной девственности. Но Намджун точно был первым альфой в его жизни. — Вставай! — требовательно раздаётся над ухом и Юн не хотя разлепляет веки, которые прикрыл меньше минуты назад. — Неет… — Хрипит омежка, но Чимин суёт в руки парню его же рюкзак и упорно поднимает его, перебрасывает руку через своё плечо. — Юнги! — Чёрт! — резкий рывок тянущего его омеги отдается болью в голове, и Мин на ослабевших ногах поднимается, затем вновь падает, утаскивая Чима за собой. — Я же говорил, что не пью. Чимин из этого бубнежа ничего не понимает, но яростно выплюнув «Вставай немедленно!», снова дергает ползающего на четвереньках омежку на себя. — Померился? — спрашивает Мин, когда они уже доходят до ворот, заметив, что от Чима кем-то пахнет. — К чёрту его. Узнал, что я изменил ему с какой-то шишкой и зассал. Не нужен мне такой альфа. …Прощальный поцелуй… Сука. Я покажу ему прощальный поцелуй. — Угу. — решает промолчать Юнги. — Постой здесь. Моя машина на парковке. Я сейчас ее пригоню и поедем домой, ладно? — Чим с жалостью рассматривает старшего, который еле передвигает ноги и засыпает на ходу, и, пристроив его около стены у ворот, отходит. Мин дожидается его тихо, так же тихо всхлипывает из-за жгучего желания ощутить запах кофе и, вообще, становится настолько жаль самого себя, что, кажется, вот-вот начнется истерика. Омега садится прижав ноги к телу и приобняв руками колени и плечи, не потому что его пробирает холод. Нет. Чувство одиночества разрастается внутри, заворачивает самого Юнги и пространство вокруг него в кокон негатива, смыкает свои огромные лапища вокруг тонкой шейки, заставляет захлебываться слезами. — Малыш, что случилось? — запах альфы заставляет повернуться и Юнги ясно понимает, что это Лей, но глаза застилают слёзы, превращая силуэт самца в мутный пестрый развод. От него несёт какими-то травами и вроде запах приятный, но омегу воротит: подходит только аромат кофе. И по нему Мин скучает больше всего на свете. Он словно уже когда-то чувствовал его. Словно они с Намджуном знакомы тысячу лет. Он такой родной и приятный, что слышать его запах — что-то самособой разумеющееся. — Идём со мной. — Лей подхватывает его на руки, отмечая, что омежка почти ничего не весит. И Юнги на пару секунд затихает, молчит, пытается собрать мысли и расставить всё по полочкам. Не получается. Реальность упорно ускользает от него. Омега начинает целенаправленно сопротивляться, понимает: этот альфа совсем чужой. — Нет! Отпусти меня! — Юнги упирается руками в его грудь, отталкивает со всей силы и падает на уличную плитку, прикладываясь плечом о темную каменную дорожку. Кожа на ладони кажется стёрлась и появились ранки, их жжёт. Юноша даже не смотрит. Может и неприятно, но сейчас парень встаёт на колени, пытаясь уползти. — Куда собрался? — перехватывает брыкающегося омежку Лей и, перевернув его на живот, наваливается всем телом, придавливает к земле. — Помогите! — успевает вскрикнуть Мин, перед тем как на губы ложится тяжёлая ладонь, сдавливает, не даёт дышать, закрывая при этом и нос. Омега мычит, пытается отбиться от поцелуев, которыми альфа покрывает его шею. Тщетно. Лей отпускает его руки на минуту, пытается стянуть шорты с боксерами, слегка прикусывает оголившуюся кожу на боку. Воспользовавшись моментом, Юнги с разворота бьёт альфу по нижней челюсти локтем, отталкивается пальцами ног, пытаясь полностью встать на ноги, предпринимает попытку побега, но его грубо, впиваясь короткими ногтями в изнеженную кожицу, ловят за щиколотку и тянут на себя, от чего омежка снова падает. Лей хватает его за затылок и возит лицом по земле, что-то выплёвывает о том, что сопротивляться нельзя, игнорируя всхлипы и руки омеги, которые пытаются ослабить его хватку. Песок противно скрипит между зубами, Юнги морщится, жмурится, сжимает губы и пытается уберечь глаза от клочков земли и галек, которые нещадно царапают тонкую эпидерму лица. Омега обмякает как только его отпускают, приподнимается на слабых ручках и садится на ту же почву. Он не видит, как Лея избивает надзиратель Кима, не слышит как последний рычит: — Гнида, босс порвет тебя на части. Я это тебе обещаю! Последний раз со всего размаху бьёт ногой в живот альфу, подписавшему себе смертный приговор, заставляя давиться собственной кровью. Мин дрожащими пальцами касается своего носа, размазывая грязь по кровоточащей ране, осторожно, часто моргая, открывает глаза и смотрит. То ли шокировано, то ли удивлённо. Видеть кровь не впервой, но в ушах звенит и перед глазами всё ходуном ходит, Мин не может толком сфокусировать взгляд. Мозг не успевает переварить всю информацию. Приходит омега в себя уже в машине. Герой сидит тут же, на водительском сидении и, понуро опустив взгляд, перед кем-то отчитывается по телефону. Юнги смутно понимает, что речь идёт о нём, когда в уши, словно сквозь толщу воды, залетают обрывки фраз. «…не уследил…» — говорит он, — «… головой отвечу…». — Где мы? — сипит Мин, взглядом цепляясь за измазанные землёй царапины на коленях, когда в машине наконец наступает тишина. — У вашего дома. Я помогу вам подняться и обработаю раны. — Я сам… — Мне босс голову оторвёт, если я оставлю вас в таком состоянии. — настаивает альфа. — Зовите меня Сухо. — Я… — переводит взгляд на него омега. Альфа улыбается, и Юнги выдыхает. Сухо из тех, кто чарует своей аурой. Да, здоровый шкаф, от которого хочется держаться подальше, но глаза… Они излучают доброту, какую-то немую грусть, и омежке кажется, что этот человек не может причинить ему вреда, он напоминает Пин Пина. Такое же худое, испещренное морщинками вокруг глаз лицо. Красивое лицо. — Юнги. Я знаю. Я всё же помогу вам. — Я сам. Я смогу. Альфа не отвечает, выходит, открывает ему дверь и помогает встать. Омега идет вперед, пока Сухо вытаскивает его грязный рюкзак и закрывает машину, облизывается, позабыв о грязи, что засохла не только на коже, но и на губах. Новая порция песчинок разбивается о эмаль передних зубов, и омежка вновь морщится. Стоять на ногах нелегко, Мин всё ещё ощущает их ватными, слабыми, хотя ему лучше, чем было час назад, когда он отключился на газоне Чонина. Тогда совсем не чувствовал тела. Сухо сократил расстояние между ними в несколько шагов. Отодвинув дрожащего юношу, набрал код и помог зайти в подъезд. Стоя у дверей своей квартиры, Мин, забрав вещи, захлопнул перед носом альфы дверь. Юнги первым делом подошёл к зеркалу в ванной. Отражение — грязненький, потрёпанный мальчик в отвратительной, испорченной одежде — грустно улыбнулось в ответ на улыбку Юнги. Омега ополоснул лицо холодной водой, боясь лишний раз дотрагиваться до ран, намылил личико и снова ополоснул. Всё лицо царапинах. Однако, больше пострадали нос и область третьего глаза. Юнги так-то не особенно следил за внешностью, но то, что он стал чуть ли не уродом, никак не радовало. В аптечке за зеркалом нашлись ватка, перекись и бинты. Юноша шипел, иной раз слегка коснувшись смоченной в перекисе ваткой ранки, и прижимал к ней вату сильнее, делая себе как можно больней, чтобы потом убеждать себя в том, что уже привык, «теперь не так больно». Глупо. Самообман. Но легче становилось. Омега встал под горячий душ и только сейчас заметил, что продрог. Убиться хотелось неимоверно, или хотя бы поспать. Царапины пройдут, может только на носу и лбу останутся небольшие шрамы, но всё пройдет. Чёртовы вечеринки! Чёртов Чимин! — Больше никуда с ним не пойду. — выдохнул омега, заскулив, когда мыльная вода от шампуня забралась в самую глубь царапины на лбу. Мин кинул грязную одежду в рюкзак и достал родные джинсы и толстовку. Спустился на улицу через пожарный выход и одинокой тенью побрел до ближайшей остановки ловить такси. *** — Босс, я сейчас у особняка Минов. — Забрал его всё-таки. — подытожил Намджун и, коротко выдохнув от удовольствия, вжал голову темноволосого парня в свой пах. Черные, густые лобковые волосы коснулись кончика носа, и губы парня тронула улыбка. Кори заглотил член во всю длину и, слегка надавив зубами у основания, отстранился. Он знал: Ким это обожает. Облизнулся и, чмокнув головку, снова заглотил. — Сам ушел. Что теперь? — поинтересовался Сухо, глядя на заженный свет на втором этаже. — Следи за Юнги. Джин с остальным разберётся. — Понял. — Кто такой Юнги? — приторно-сладким голосом спросил Кори, когда его рот освободился, поднялся на ноги, залезая к Киму на колени. Намджун вопросительно изогнул бровь, наблюдая за наглыми действиями брюнета. — Хочу тебя. — прошептал ему в плечо парень, обжигая своим дыханием, и мягко простонал, направив в себя достоинство альфы. — Мой будущий парень. — прохрипел альфа и сжал челюсти, когда Кори замер. Ким схватил его за смуглые ягодицы и грубо толкнулся внутрь. — Думаю ты помнишь, что между нами нет отношений. — Да, — простонал омега, — но я не хочу лишаться твоего внимания. Надеюсь его хватит на двоих. — На двоих, да. Но у меня ещё работа. Боюсь, троих не потяну. — альфа улыбается, слегка прикусывает острую ключицу. — Намджун, — омежка откинулся назад, позволяя альфе оставлять поцелуи на шее, и посмотрел так жалобно, что Ким предпочел отвернуться. — Посмотрим. *** — Что с твоим лицом?! Кто это сделал?! — уже сотый раз повторяет бледный Теджун. — Отец… — уже сотый раз отмахивается Юнги. -Допустим, что я упал. — Не ври мне! — Не вру. Я сказал: «Допустим». — Юнги! — повышает голос альфа, и голодный, уставший омега взрывается. — Слушай! Не капай мне на мозг, пожалуйста! Не важно, что случилось! Ну нарвался на вечеринке, и что? За дело получил, впредь умнее буду. Теджун дышит тяжело, сверлит омежку взглядом, но Юну ровным счётом по барабану. — Я в комнату. — снова отмахивается он. — Я вас провожу, господин Мин. — дворецкий идёт вперёд и Юнги, следуя за ним на второй этаж, удаляется. — Спасибо.- бурчит Мин, хмурясь, открывает дверь в комнату и почти уже исчезает в проёме, когда слышит как дворецкий снова зовёт его. — Я могу обработать вам раны. — Спасибо. Уже сам обработал. — Ну, в таком случае, хочу вас предупредить, что перчатки в нижнем комоде шкафа. Все ваши вещи разложены строго по цвету. Если у вас будут вопросы, зовите меня в любое время. — Даже ночью? — Даже ночью. Спокойных снов, господин Мин. — старик добродушно улыбается, кланяется и уходит. — А! Стой! Эмм… — Донсу. Чхве Донсу. Юн коротко кивает. — Донсу, где комната Чима? — Это следующая от лестницы комната. — Спасибо ещё раз. Мин провожает дворецкого взглядом и крадётся в комнату Чимина. — Где ты был? Я звонил тебе. — холодно произносит Чимин, как только открывает дверь. Предстает перед старшим в белом халате с мокрыми волосами. Только вылез из ванной. Чимин становится на пороге, скрещивает ноги, спиной опирается на дверной косяк, преграждая путь младшему. — Меня друг подвёз. — мнётся Юнги. — А телефон… Не помню где он. Я его не нашёл. — Конечно не нашёл, он у меня. На заднем сиденье лежал. — от спокойного ледяного тона Чима, Юнги не по себе, омежка весь съеживается и отводит взгляд. — Как раз там, где должен был отсыпаться ты. Но тебя не было. Чим молчит. — Я обошёл территорию его особняка. Тебя искал. А ты с другом. — Хватит! Ну, извини. Видишь моё лицо? Я пострадал потому, что ты меня снова бросил одного. Меня снова пытались изнасиловать! И всё из-за тебя! — Ах, это я виноват?! Иди ты нахер, Мин Юнги! Не фиг перед каждым встречным задницей вилять! — Сам иди нахер! — дверь перед Мином захлопывается. *** — Ладно, извини. — шепчет Юнги два дня спустя. Чимин не разговаривает с ним. Игнорирует. А Мин, заручившись поддержкой Донсу, стоит и распинается перед младшим. Понимает, что наговорил лишнего, и Чимин, действительно, ни в чём не виноват. — Я погорячился. — Я уже простил тебя. Заходи. Мин заходит переминаясь с ноги на ногу, усаживается на кровати Чима, пока сам младший, сев на корточки, роется в своем комоде. — Иди сюда, — Чим притягивает его лицо, выдавив немного мази из какого-то тюбика, проводит по царапинам на носу холодной жидковатой субстанцией. Мин поначалу вздрагивает, но быстро привыкает, млеет от прохладных мягких подушечек пальцев, что нежно размазывают мазь по рубцам. Чимин отстраняется, садится удобней, опираясь спиной на изголовье кровати, и хлопает по своим бедрам. Юнги кладёт на них голову, снова отдаваясь во власть рукам младшего. — Когда я был подростком, — начинает блондин, — я ненавидел школу. У нас в классе был один очень красивый омега, ни одного прыщика на лице. Он часто издевался надо мной — у меня была плохая кожа. Да и пухляшом был. Папа всегда говорил, что нельзя выдавливать прыщи. Помню, как-то расцарапал себе всё лицо после очередных насмешек. Уроки провёл, как на иголках. Только на физкультуре… Сумка нашего негласного принца упала со скамейки и оттуда вывалились какие-то вещи. Первое, что я заметил, был крем. Этой же марки. Я просто взял и сунул его в карман. Не помню, зачем я это сделал. Может злился, может завидовал… Я пользовался им почти два месяца и не ни разу не пожалел. Но знаешь, что я узнал через эти пару месяцев? — Что? — Это был крем от грыжи. Юнги захохотал. — Чим… — М? — Как думаешь, наши родители счастливы вместе? Блондин коротко фыркнул. — Ты многого не знаешь. На самом деле, этот брак — фикция. Папе он нужен был, чтобы спокойно летать за границу. А Теджуну… Не знаю даже. Хрень полная. Если что, они быстренько разведутся и всё. Ты знаешь, что папа был деректором в ресторане твоего отца почти пятнадцать лет? — Пятнадцать? Много. — Они поженились, когда Тэджун нуждался в деньгах. По сути папа купил возможность выйти за него. — Куда он дел деньги? — Не знаю. *** Чимин любит эту кафешку. Кафешку с названием таким же уютным, как и помещение. «Счастье» — гласит это название. И Чим приходит сюда каждую пятницу, когда привозят детишек из приюта. Здесь можно отдохнуть от мира, отвлечься, почувствовать себя счастливым, сидя на теплом ковре и озвучивая фигурку льва, что так идеально лежит в ладонях. Губы омеги раскрываются в широкой улыбке, когда малыш, сидящий рядом, бормочет что-то. Чим прислушивается, пытается разобрать слова, которые ребёнок толком не выговаривает. — Мой кородил синее! Он съест тебя! — всё также тараторит малыш и, подняв фигурку крокодила, сталкивается ею со львом. Чимин хохочет, согласно кивает и, произнеся «А мой лев наступит на него!», задирает игрушку выше, избегая следующего удара. Иногда не успеваешь и моргнуть — время пролетает моментально. Чимин бросает быстрый взгляд на настенные часы, сжимает пухлые губы. Воспитатель-омега уже мельтишит перед глазами, собирая детей и, что хуже всего, Егём уходит тоже. — А ты купишь мне большууууууую машину? — спрашивает маленький альфа вполне серьезно, заглядывая в черные глаза Чимина, который помогает засунуть детские ручки в дутую куртку болотного цвета. Омега мягко улыбается и легонько, со всей нежностью, что в нем есть, целует мальчишку в мягкую щеку. — Конечно, только обещай прийти в следующий раз. Учись, слушайся воспитателей, а-то не пустят. Мальчик кивает и вдруг, подавшись вперёд, смачно чмокает блондина. — Жди меня, пап. — Чим сжимает зубы. Внутри сердце разрывается — не хочет отпускать ребенка. Но, сжав кулаки, парень выдавливает улыбку и жалкое: «Ну иди, тебя зовут.» Чим остается в кафе до вечера. За окном темнеет и омежка потихоньку собирается, на автомате набрасывает лёгкую куртку и выходит. Чимин глубоко в себе. О чем-то размышляет, думает, и даже не замечает Volkswagen Джина. Альфа, мимо которого прошёл блондин, что-то втирает об уважении, но по сути разговаривает сам с собой. Чимин не слышит ничего. Он идёт вперёд медленно, лениво переставляя ноги, стеклянным взглядом мажет по объектам перед собой. Альфа, небрежно фыркнув, догоняет его в пару быстрых шагов и, схватив за локоть, разворачивает. Чим сначала непонимающе смотрит на человека, прервавшего его раздумья, а позже, узнав Джина, только устало выдыхает. — Долго ты будешь меня преследовать? — Пока не сдашься мне. — Ухмыляется мужчина. — В этом нет смысла. Если я скажу, что сдаюсь, ты оставишь меня в покое? — Да. — Так просто? — смотрит на Сокджина Чимин. Альфа пожимает плечами. — Да. Ты просто переедешь ко мне. Омега красноречиво поджимает губы и закатывает глаза, позволяет взять себя за руку. — Я заказал столик здесь недалеко. Составишь мне компанию? — А я могу отказаться? — Нет. Омега садится в машину. *** — Спасибо, — глухо произносит блондин, когда один из официантов помогает ему снять куртку. Это было излишне. И вообще, омега как ни крути не вписывается в этот шик. Возможно, именно поэтому Чимин старается вести себя тише воды ниже травы. Когда они садятся за стол, Чим долго изучает меню и дело даже не в ценах. — Какие навороченные названия. Боюсь мне этого и в один присест не хватит. Джин улыбается в ответ. — У меня хватит денег накормить тебя. — Мне чай. Если можно с лимоном. — Поднимает омега взгляд на официанта. На что, тот кивает. — И больше ничего? — спрашивает Ким, подозревая, что скорее всего жалеют его кошелёк. — Нет. Не хочется. — Тогда заказываю я. Две порции оленины под соусом из лесных ягод. Официант что-то ответил и ушел. Наступила неловкая тишина. Отдаленно слышались шепот посетителей, ненавязчиво-тихая скрипка и мягкое потрескивание красной свечи на столе. — Так… почему ты преследуешь меня? — Чимин поерзал на стуле, устраиваясь по удобнее. — Не говори, что ты не почувствовал меня. Я не поверю. — Почувствовал. Мускус. — Мы истинные. — прошептал Джин, нагнувшись вперёд. Альфа с таким восхищением посмотрел в глаза блондина, что омега не выдержал. Отвёл взгляд. — А ты делаешь вид, что я тебе не нужен. — Не нужен. — повторил Чимин. — Я не хотел встречать своего истинного. Тем более так. Чтобы ты заставил меня заняться сексом в первую же ночь. — Что? — фыркнул Ким, — Поэтому ты мне задницей подмахивал? Омега замолчал, опустил глаза, рассматривая пол. — Знаешь… ты уверен, что я твой истинный? — Да. — А я сомневаюсь. Я бы охотно поверил, что твой друг и Юнги — парень, который был со мной в тот вечер — истинные. Стоило твоему появиться, как он потёк. А я ничего не почувствовал, когда встретил тебя. — Извините за ожидание. — подошёл официант и, поставив на стол белоснежные тарелки с мясом, облитые соусом, откланялся. Джин всё это время неотрывно смотрел на Чимина. Смутившегося Чимина. Чимина, который растянул пухлые губы в полуулыбке и закопошился, пытаясь помочь официанту переставить тарелки с подноса. — Ты… Я уверен… — прохрипел альфа. Голос дрогнул, почти сел. В горле пересохло. Он схватил бокал с вином, стоявший на столе, и залпом выпил его содержимое. — Я люблю мандарины. — Слушай, не твой я. Зря ты угрожал моему бывшему и зря сейчас ходишь за мной. Не истинные мы. Альфа слушает молча. Обдумывает каждое слово, смотрит на омегу так, словно подозревает его в обмане. … Это больно. Каждым словом Чим отрезает от его сердца частичку, а сам Ким не хочет верить, что Чим не признает в нем пару, ведь альфа понял, что это судьба, ещё в клубе. Стоило только немного нагнуться, вдохнуть запах мандаринов. — Истинные! Чимин отрицательно мотает головой, при этом медленно закрывая веки. — Мне очень жаль, но нет. Подумай об этом. Пару дней и ты не вспомнишь обо мне. Омега смотрит в тарелку. — Что-то есть расхотелось. Я поеду домой. — Я подвезу. — Нет, моя машина стояла около кафе. Я доберусь до дома, а ты попытайся отвлечься, найди себе кого-нибудь.