Fortune

Чимин танцует, проводит руками по телу, выгибается. Завлекает альф, даже если ему это не нужно. Неподалеку стоит один единственный, который действительно нравится Чиму, но Юта увлечен другим. Не пристаёт, не обнимает, просто разговаривает о чем-то. Но омеге и это не нравится. — Какое красивое тело. — шепчет ему на ухо кто-то, обнимает, и Чиму бы послать его далеко и надолго, но он оборачивается, хищно скалится, перекладывая руки альфы ниже поясницы, вешаясь на него. — Претендуешь? Альфа смазлив, тянет хитрую улыбочку и в общем не нравится омеге, но чего не сделаешь ради ревности любимого. Чимин поглядывает на Юту, но тот даже не видит омегу или вовсе не хочет замечать. Чим надеется на первое.  — Претендую. — шепчет ему альфа, обнимает сильнее. Чим борется с желанием его оттолкнуть, всё посматривает на Юту. — Меня зовут Джин. — Разве это важно? — Чимин слегка касается губами пухлых губ альфы, когда видит, что его бывший смотрит в их сторону, — Ночь вместе и мы разбежимся. Чим смотрит на стоящего в толпе парня краем глаза, воображает, что Юта сейчас подойдёт, ударит наглого альфача, что во всю приходует его омегу и утащит последнего за собой. Потом, конечно, ревность, скандал, а после примерительный секс. Так и должно быть. Должно. Вот только Юта просто разворачивается и уходит. Внутри Чимина всё в дребезги разбивается, сердце вниз падает. «Как?» — задаёт немой вопрос сам себе, дергается за Ютой. Его надо вернуть. Может Чим просто всё объяснит? Юта любит его, он поймёт, правда? Любит же? Или нет? — Нет, ангелок, сегодня ты идёшь со мной. — Планы поменялись. Ты мне не интересен. — говорит омега, кусает губу, не знает что делать. Сорваться за бывшим или остаться? — Ночь, — Словно не своим голосом произносит стоящий рядом альфа, сжимает руку, — ты обещал мне. И клянусь, даже если мне придется его убить, ты будешь со мной! — Кого «его»? — с дрожью в голосе спрашивает омежка. — Того упыря, на которого ты глазел. А ещё раз посмотришь на кого-то будучи рядом со мной, — щебечит он сладко, — я не только начищу рожу этому хмырю, но и тебе крылышки пообломаю. Понял, ангелок? — Понял. — Тогда идем. — Джин берет омегу за руку, тащит куда-то в сторону. — Нет, — вырывает руку Чим, заставляет альфу обернуться. — я не могу сейчас. Мне нужно кое-кого забрать. Альфа напряжённо смотрит на него, выжигает дыру, не знает как отреагировать на дерзость. — Омега. — Уточняет Чимин и Джин фальшиво улыбается. — Хочешь замутить тройничок? — Нет. Хоть пальцем его тронешь, я тебе его сломаю! — В этом я сомневаюсь.- Говорит он, издав короткий смешок. — Ты меня понял! — Хорошо, ангелок, — выдыхает Джин и, требовательно поцеловав его, заявляет, — но тебе придется отплатить мне сполна. &-&-& — Ты не понимаешь! — истерит Чимин, дергается, пытается освободить руку и оттолкнуть альфу. — У Юнги течка начинается! Ещё немного и твой дружок свихнется! Сделает ему детей и испортит жизнь! — Нет, ангелочек, что-что, но босс точно не сделает ему детей. А вот испортить жизнь может. — Джин тянет омегу на себя, усаживает на колени, — Хотя, всё зависит от твоего дружка. А я… хочу свою плату. Джин целует омегу, но Чим отворачивается, подставляет шею. Альфа делает вид, что это не задело, продолжает оставлять лёгкие поцелуи. Мажет губами по ключицам омеги, «Обожаю мандарины» — выдыхает и тянет Чима за волосы вниз. — Поработай ротиком. Чимин исподлобья смотрит на альфу, испепеляет взглядом, но принимается лизать и целовать член, представляя Юту, обещает себе, что больше в этот клуб ни ногой и альфу больше не увидит. Да, забудет всё как кошмарный сон, больше не вспомнит. Только одна ночь. А Юту. забудет тоже. Найдет кого-то лучше. Чим слегка забывается, чувствуя как орган в руке набухает. Проводит языком по стволу и кончиком язычка настойчиво тычется в отверстие в головке, массирует мошонку. Альфа давится воздухом, хватает омегу за волосы, больно оттягивает его голову назад. Омега шипит, останавливается, непонимающе смотрит и, слыша хриплое «Продолжай», стискивает зубы. «Кретин!» — думает он. Зачем останавливать, если нравится? Не долго провозившись, Чимин рискует, пытается заглотить, чего требует альфа. Чим пытается, но не может. Он сосал не раз, но никогда не доходил до конца. Такого у него не просил даже Юта, к тому же, бывший был его первым половым партнёром. Поэтому-то сейчас выполнить требования Джина не представляется возможным. Но Ким не намерен сюсюкаться, хватает омегу за затылок и давит, вгоняет глубже. Омежка пугается, паникует и что-то мычит. А когда давится достоинством альфы и вовсе пытается его оттолкнуть. Хватает альфу за бедра и ягодицы, царапается и пытается ударить. Джин переодически выдыхает короткие стоны. Омега давится, горло сводит спазмами, а альфа двигается быстрее, кайфует. Чиму челюсть не сомкнуть, дышать не получается. Омежка плачет, силится вытащить чужой орган из своего рта, но Ким не даёт. Толкается сильнее и с громким стоном изливается. — Глотай. — Требует он. Омега не то, чтобы проглотить, открыть мокрые от слёз глаза не может, но семя альфы с горем пополам проталкивает вниз. Джин освобождает его и, как только Ким вытаскивает член, Чимин бросается к двери. Всё, что он проглотил меньше минуты назад выходит наружу вместе с недавним ужином, пачкает стену и вход. Всхлип. Ещё. Омега весь трясется, сжимается. Не даёт альфе подступиться​ к нему. Уголки губ саднят и челюсть, кажется, свело. Чимин, словно впервые в жизни смыкает и размыкает её, чувствует непривычную лёгкость, поглаживает щеки ладошками. Джин покрывает лёгкими поцелуйчиками его спину, шепчет что-то успокаивающее. Омега не слушает его, борется с внутренним страхом, который растет как бамбуковое дерево, без секса альфа его не отпустит. Чиму страшно подставлять задницу такому чудовищу и тем не менее он оттопыривает округлую попку, становится на четвереньки. Чем быстрее закончится, тем лучше. Джин намёк понимает, но всё равно тянет. Проводит ладонью правой руки по спине, левой поддерживает омежку, слегка притягивая его пятую точку к себе. Сжимает одну из половинок и, слегка кусает её и мягко прикоснувшись губами, припадает к дырочке. — Нет лезь туда языком! — Ахает Чимин, сжимает ягодицы, но альфа упёртый, приказывает расслабиться, шлёпает чуть выше попки. Разводит половинки и вылизывает, проникает внутрь, дразнит. При этом рукой стимулирует член омежки, сжимает, быстро водит верх вниз. Чим сдаётся под настойчивыми ласками, стонет, выгибается, сильнее насаживается на язык альфы. Требует большего. Когда Ким вгоняет в него свой фаллос резко, омега вскрикивает, подаётся вперёд, шипит «Нежнее, не бревно трахаешь!» и несильно двигается назад, насаживается сам. Альфа улыбается, толчки у него размашистые, мощные. И Чим вроде как приспосабливается, получает удовольствие. Стонет, мычит, немного капризничает, перекладывая руку альфы с талии на свой член, заставляя надрачивать ему. Кончает омега первым. Следом Джин. Они лежат на полу. — Мне понравилось. — говорит альфа с улыбкой чеширского кота. Голова Чимина покоится на его плече. Взгляд у омеги тусклый, безразличный, но Джин не замечает этого. Встаёт, чтобы ответить на телефонный звонок. — Отдыхай пока. Потом продолжим.- бросает Ким Чимину и нажимает кнопку ответа. Чим внимательно смотрит на его фигуру, приходит в себя. Как его так угораздило? Втереться в доверие к Чимину не просто. Тем более альфе. Тем более такому гаду как Джин. И омега не спит кем попало. А тут… Единственное, что успокаивает: он отомстил Юте. Хотя нет. Это не успокаивает. Наоборот, от самого себя становится тошно. У Чимина был шанс с ним помериться, а он изменил ему, переспал с первым встречным. Как он мог до такого докатиться? Чим поднимается и поспешно натягивает свои вещи, из последних сил сдерживает рвущиеся на ружу слёзы. Джин разговаривает по телефону, отчитывает кого-то за задержку груза, громко что-то объясняет. Но омеге не до него. Так омерзительно от себя и своих действий не было никогда. Чим выходит бесшумно и быстро, прикрывает дверь и со всех ног бежит из клуба. До дороги он добежал как в трансе, лишь поймав такси и направляясь домой, осознал, что уже давно плачет. На этот раз омега даёт волю своим эмоциям. *. *. *. — Садись. Я тебя подвезу. — Rolls-Royce медленно двигает за спешащим прочь омегой. — Нет. — Я не трону тебя. — настаивает Намджун. — Не верю. — упирается Юн и, не оборачиваясь, спешит вперёд. — Хорошо. Буду ехать за тобой до самого дома. Мин не отвечает, тихо радуется, что на улице запах кофе ощущается не так сильно, рассеивается. Но идти всё тяжелее. Сзади зудит, всё в смазке, холодная мокрая ткань липнет к коже, но хуже всего то, что Юнги возбуждается всё больше от раз за разом отлипающих от ягодиц и прилипающих к ним снова штанов. Парень старается не делать слишком резких движений, но даже это не помогает. Любое прикосновение к коже разливается удовольствием по всему телу. Чертова чувствительность! И не садится в машину Мин не потому, что боится альфу (хотя боится сильно), но больше потому, что боится самого себя. Нельзя чтобы мозг отключился полностью. В такие моменты омега чего только не творит. Однако если сравнивать с предыдущими течками эту, она слишком слабая. Юнги смутно прикидывает последнюю дату приема блокаторов. Доза очень большая, при этом принималась парнем ежедневно. Видимо эффект не до конца прошел. Но ведь и течки тогда не должно было быть. Омега не понимает. — Так сядешь? Мерзнешь же. — Нет. Юнги прикусывает губу, чтобы не застонать, когда случайно, скрещивая руки на груди, чтобы как-то согреться, задевает бусинку соска. Ночью действительно холодно, и этот холод слегка отрезвляет. Надо держать себя в руках. Впрочем до конца квартала омега не доходит. По дороге Юн слышит свист и противное улюлюканье, оборачивается, видит группу альф из четырех человек. — Что, маленький, потерялся? Иди к нам, отогреем. — Говорит кто-то, а второй решает уместным бросить пару похабных шуточек в сторону омеги. Они не подходят слишком близко. Замечают дорогую машину, что остановилась позади паренька. Юнги делает шаг назад, упирается ягоцами в раму водительского окна, съеживается ещё больше. Джун доволен ситуацией, которая играет ему на руку, но острые лопатки омеги и его усиливающийся запах нравятся Киму больше. — Я считаю до трёх и уезжаю, — говорит он остолбеневшему омеге, — выбирай: сядешь в машину или останешься здесь. Юнги что-то шипит в ответ, но кивает. Пытается открыть заднюю дверь, та оказывается заперта. — Нет, мышонок, рядом со мной. Омега дуется, сверлит взглядом, но вздрагивает, когда слышит возмущение одного из альф. — Куда пошел?! Юн запрыгивает в салон, снова давится запахом кофе. На секунду внутри всё замирает и даже течка словно останавливается, в мозгу проскакивает очень развратная картинка того, как альфа имеет его. Тело немедленно отвечает возбуждением, и омега прикусывает губу. Гребанная течка! Организм сходит с ума. — Поехали. И опусти моё окно.  — Конечно, но сначала поцелуй. Омега не двигается, смотрит на альфу вопросительно, дырявит взглядом и делает вид, что против, хотя хочется. Альфа красивый. Дьявольски красивый. И если есть на во Вселенной кто-то, чей запах заставляет забыться Юнги, то это определенно Джун. Чёрное кофе… — Что? — обезоруживает ямочками на щеках Нам. — Шучу я. Я не трону тебя, без твоего согласия. — Тронешь. — С чего ты взял? — Потому, что я вкусно пахну. — Да? — смеется Ким. — И чем ты пахнешь? — Папа говорил, что это запах младенца. — Я чувствую молоко. — Здесь налево. — Адрес. — спрашивает альфа и возмущается, когда омега буквально шепчет его, — Это на другом конце города! Ты собирался с текущей задницей пешком туда возвращаться?! Омега молчит всю дорогу до дома, игнорируя вопросы Джуна. Когда Юнги уже выходит из машины, встаёт с трудом. Ноги не слушаются, руки трясутся, но Мин упорно это игнорирует, старается двигаться быстро. Хищник нападет на слабую жертву и съест, но Юн не жертва. И тем более не слабая. Вставая, омега замечает, что испачкал сиденье смазкой, сообщает об этом альфе. — И за химчистку я платить не стану. — добавляет он, бежит к подъезду и, лихорадочно набрав код, забегает внутрь. Намджун усмехается, выходит из машины вслед за омегой. — А пригласить меня на чай? — ухмыляясь спрашивает он, и хватает железную дверь подъезда, не давая ей закрыться. — У меня нет чая, — шипит Юн, дрожит, чувствует как усиливаются боли и смазки становится больше, но стоит на первом этаже, вцепившись в дверь, пытаясь захлопнуть последнюю, не давая Наму толком ее открыть, просто не хочет пускать альфу дальше. — А кофе? — Тоже нет. — Тогда, мне нужно в туалет. — Не сдается Ким. — Воды нет. Отключили. Альфа хохочет и отрицательно качает головой. — Ну и вредина же ты! — говорит он, подаётся к омеге, чья головка выглядывает в проходе, и чмокает его в губы. Юнги забывает как дышать, теряется, приходит в себя только когда альфа, отодвинув его, заходит в подъезд. — Я хочу погреться. И ответ «Отопления нет» меня не устраивает. — Я не зайду, — бубнит Мин, когда Намджун вызывает лифт. — Нет? — спокойно отвечает альфа, -Тогда идем по лестнице. — Я не зайду в квартиру! Уходи. — Почему не зайдёшь? Тебе там не уютно? Мин злится, сжимает губки. — Нет, не хочу, чтобы ты знал, где я живу. — Мышонок, — закатывает глаза Ким, — я просто пробью тебя по базе, всё-равно узнаю, где ты живёшь и вернусь. Омега упрямится, но уступить приходится. Течка становится сильнее, боли чаще и острее, ноги предательски подкашиваются и омега уже в лифте не может сдержать судорожных вздохов, оседает на грязный пол. — Ты как? — спрашивает альфа, садясь на корточки, остаётся невообразимо спокойным, но Юнги знает, что он прикладывает огромные усилия, чтобы сдержаться. Член Джуна в брюках уже набух, выпирает, и Юн смотрит, облизывает пересохшие губы и наконец отводит от паха альфы взгляд. Кого он обманывает? Все знают, что случится у него дома. — 37. — Что? — Квартира 37. — голос Юнги всё тише и тише. — Можешь встать? — Спрашивает Ким через пару минут, заставляет омегу обратить на себя внимание. Он пододвигается к Юну ближе, — Если нет, я тебя понесу. Юнги только и может, что слабо кивнуть, ведь, поглощённый неприятными ощущениями и возбуждением, плохо понимает о чем говорит Намджун. Видит только, что губы альфы пухлые, соблазнительного телесного цвета двигаются, они так близко, и омега уже тянется к ним, хочет поцеловать, однако у Кима терпенье не безграничное, и альфа отворачивается. Берет омежку под острые коленки, приобнимает за плечи, встает и несёт его домой. Мин прижимается сильнее, пытается вдохнуть побольше кофейного запаха. Альфа останавливается у закрытой на ключ двери квартиры, приказывает обхватить его шею руками и держаться, ощупывает Юнги, из-за чего с губ Юна слетает тихий стон, находит ключи с телефоном в переднем кармане. — Посиди здесь. — Сажают на кровать омегу. Джун скрывается в ванной, чтобы смыть следы недавнего секса. Но буквально через минут десять, услышав грохот, закрывает кран и нагишом выбегает в коридор. Омега сидит на полу посередине зала и, завидев альфу, начинает, еле передвигая конечностями, на четвереньках ползти к нему. Юнги плачет, миниатюрными ладошками, сложенными в кулачки, размазывает слезы и стрелки, нарисованные Чимом. Больнее просто быть уже не может. — Иди ко мне, — подходит Джун к омеге, обнимает, вжимая голубоватую башенку омежки в свою мокрую грудь. — Поцелуй меня. Омега моментально поднимает головку, обхватывает голову альфы руками и рассеивает короткие нежные поцелуйчики по всему лицу. Тело Нама крепкое, накаченное и по нему стекают капельки воды, которые омега судорожно слизывает, резко переключая своё внимание на ключицы и опускаясь ниже. Намджун смеется поднимает голову Юнги за подбородок, заставляет разомкнуть зубы, надавливая большим пальцем на нижнюю губу и проскальзывает в его открытый рот языком. Юнги смыкает губки и снова поспешно открывает, слыша недовольный рык Кима. Альфа слегка кусается, ловит язычок омеги, посасывает. Приподнимает Юна за ягодицы и несёт в кровать. Одежда слетает с Мина меньше, чем за десять секунд. Намджун буквально вылизывает его, оставляет множество засосов на тонкой шее, прикусывает ушки. Стоит активу коснуться языком соска, омега с протяжным стоном выгибается и кончает. — Ты уже всё? — хрипло произносит Джун, лукаво улыбается, — Такой чувствительный. Альфа лижет, обсасывает левый сосочек, переходит к правому, наблюдает как бусинки снова набухают, щипает соски. Омега пару раз пытается закрыть их руками, но Нам ловит тонкие пальчики, сплетает со своими и фиксирует руки стонущего парня у него же над головой. — Мне больно. — произносит Юнги еле слышно, -.внизу. Намджун молчит, но раздвигает ноги омеги, слегка надавливает на разведённые колени, выцеловывает тазовые косточки, бархатистую кожу между бедром и пахом, задевает ее зубами. — Очаровательно, — выдыхает альфа, обхватывая маленький, размером со средний палец, член омежки левой рукой. Юн отрицательно мотает головой, стонет и извивается, когда палец альфы начинает ласкать пульсирующую дырочку. Вся правая рука Кима словно утопает в смазке, хотя Джун всего лишь проводит пальцами между белых половинок. Он проникает внутрь резко. Смазки много, больно быть не должно. Ким двигает пальцем сразу в ускоренном темпе, затем останавливается, входит медленно, чтобы Юнги смог всё прочувствовать. Добавляет второй. Повторяет. Третий. Снова. Омега в кровати мечется, потому, что Ким сжимает основание его члена, не даёт кончить. Юн с каждым толчком выгибается, громко стонет, просит ещё. Намджун вынимает их, встает и идёт в ванную. Альфа и сам на пределе. — Нет. нет. — хрипит Юнги, уверенный, что его бросили. На не гнущихся ногах встаёт и, не обращая внимания на стекающую по бёдрам смазку, покачиваясь, идёт за Джуном. — пожалуйста, нет. — Зачем ты встал? — Спрашивает Ким, когда выходит из ванной комнаты, держит в руках несколько соединённых между собой пластин. Юнги молчит, смотрит на альфу, что так жестоко оставил его. — Противный мальчишка, — фыркает Ким, перекидывая омегу через своё плечо. Юнги охает и через секунду вскрикивает, от неожиданности кончает на ключицу Намджуна. Альфа шлёпнул его по заднице. — Мы же не хотим, чтобы ты забеременел, — шепчет он, бросает омегу на кровать, а сам вскрывает одну из пластин, достаёт презерватив и надевает. Намджун приставляет фаллос ко входу. Подаётся вперёд и выдыхает гортанный стон, внутри очень узко для его агрегата, но Джун двигается. Двигается медленно. С каждым толчком пенис скрывается в Юнги всё больше, пока не входит до конца. Наращивает темп. Мин стонет как дышит, вскрикивает, когда альфа делает особенно сильный толчок, стволом задевая шейку матки. Хнычет, не знает куда себя деть, хватается за плечи, шарит руками по торсу Намджуна, не замечая, как пачкает пальцы в собственной сперме, царапает его. Головка члена внутри соприкасается с шейкой, когда Нам ещё раз входит медленно, и толкается в неё, слегка бьётся, когда движения альфы становятся быстрее. Юнги больно и в то же время крышу сносит от того насколько хорошо. Эта тонкая грань между удовольствием и болью заставляет жаться к альфе, двигаться самому, чтобы загнать ствол максимально, почувствовать, как внутри, в самой груди что-то замирает и тянется вниз тонкой ниточкой, вплетается в уже разрывающийся узел возбуждения. Нам останавливается, не выходя из Юнги, садится, слегка раздвинув ноги, так, что омега оказывается сверху. — Двигайся. Мин старается. Приподнимается на члене и снова опускаеся, судорожно дышит, дрожит. Ким ласкает его грудь, щупает за бока, иногда сам приподнимает омежку, сжимая его половинки, резко опускает, выбивая из Юнги стон. Притягивает его к себе, вжимает в свою грудь, одновременно жадно целуя, засасывая его губы. Сладкий. Молочный. Идеальный. Юнги не такой умелый как шлюшка из клуба, да и двигается на Намджуне плохо. Но, черт, какой чувствительный и сексуальный! Киму нравится. Нравится как он просит, как отдается и принимает Намджуна. Так искренне. А остальному можно научить. Намджун немного отстраняется, оттягивает и прокусывает до крови нижнюю губу омеги, слизывает капельки, снова посасывает. Юн ерзает на члене альфы, пытается возобновить свои движения, но альфа держит крепко. — Не дергайся. — Чеканит он, очерчивает острые лопатки, продолжая целовать, и еле касаясь, проводит пальцем сверху вниз по позвоночнику. Юнги стонет в поцелуй и Намджун чувствует как омежка содрогается, изливается на его живот, пачкает грудь. Нам рычит, ощущая как стенки ануса омеги сводит спазмами, сильнее сжимая его внутри. Переворачивает омежку на живот и быстро двигается в нем, притянув омежий зад к себе, вцепившись в тазовые косточки. Пару глубоких толчков и Джун кончает следом. Юнги под ним охает, когда внутри даже через презерватив чувствует горячую сперму, и кажется, что ствол становится больше. Намджун поспешно вынимает его, чтобы не сцепиться с омежкой. Даже в презервативе процент осеменения омеги после сцепки высок. А дети Наму не нужны. Ещё три захода. Юнги уже никакой. Его не держат даже руки, на четвереньки встать не получается, глаза закрываются на ходу, а альфа требует бодрствовать. Вроде у Юнги течка, и в заднице до сих пор зудит, но омега не воспринимает ровным счётом ничего, к тому же, ещё днём все его силы высосал Чимин. А Намджун никак не угомонится, ласкает его, старается, однако омега засыпает. В конце концов альфа оставляет его спящего и идёт в душ удовлетворять себя сам. Понимает, что с измождённого Юнги нечего взять. Представляет Мина, вспоминает то, что было между ними ночью, и заводится сильнее. Намджун сидит под тёплым душем, глухо стонет. Рвано, быстро проводит по стволу рукой, сжимает головку члена. Кончает себе в руку с тихим «блять», потому, что чувствует себя полным извращенцем. «Дрочил на омегу, который лежит чуть ли не через стенку.» — думает и осуждающе смотрит на сперму, что стекает вместе с водой в канализацию. Возвращается за омегой и, аккуратно подняв его на руки, несёт в душ. Юнги просыпается от того, что множество мелких горячих нечто бьётся о кожу, становится мокро. Каким-то стеклянным взглядом смотрит на альфу, который старательно намыливает губку, просто не понимает зачем это всё. Двинуться сил нет, потому лишь смотрит.  — Подожди немного, — просит альфа, губкой царапая кожу на щиколотках Мина. — Нет, — бессильно протестует омежка, ему больно, хочется попросить, чтобы альфа был чуть нежнее, но он просто закрывает глаза. Вода теплая, только кафель холодный, а так можно было бы уснуть и здесь, окутанный запахом кофе. Намджун даже не замечает, что трёт с такой силой, словно хочет содрать кожу Юна. Останавливается только тогда, когда тихое «ай» доносится до его ушей. Джун следит за его реакцией, трёт его спину тщательно, притянув к себе за хрупкие плечики. Юнги целует его. Ким упускает момент, когда юркий язычок Юна сплетается с его языком. Альфа понимает: ещё чуть-чуть и снова придется дрочить, но отвечает ему. Из ванной Юнги красный, пропаренный и свежий выходит сам. Огромными усилиями доползает до кровати и уже собирается лечь, как слышит рычание альфы за спиной. — Ты куда лезешь?! Я тебя час мыл, а ты опять в конче измазаться собираешься? Омега смотрит на него безучастно, словно спрашивает: «Чего ты от меня хочешь", идёт и садится в стоящем неподалеку кресле, кутается пледом, который минуту назад, здесь же лежал. Намджун этот плед отбирает, шарит в шкафу омеги. Не найдя ничего нормального, исключая спрятанные пакеты с новой одеждой, натягивает на Юнги одну из миллиона толстовок и боксеры. Похожую толстовку надевает и сам. Она велика альфе, а о Мине и говорить нечего. Омега давно уже лежит колачиком на пледе, что альфа расстелил на полу, и, кажется, уже заснул. Но Мину холодно, он обнимает себя ручками, прижимает к груди колени. Намджун вздыхает. — Привези мне пару пачек презервативов… и два одеяла. Гогот слышится на том конце трубки. — Тебя выгнали на улицу? — У него одеял нет. — Считай уже еду, босс. — Быстрее. Намджун стоит у окна, курит, сделав пепельницу из подставки для чашки. Не может заснуть. Впрочем как всегда. Бессонница мучает его уже 16 лет, с тех пор, как погибли его папа и трехлетний брат, которого Ким любил больше всех. Но сейчас Намджун думает о другом. Почему-то вспоминается Кису. С 17-ти лет Намджун жил Америке. Кису тогда было 21. Омега был очень красив. Тогда Нам как раз связался с криминалом, пытался отстоять свои права на лидерство в одной из группировок. И сейчас у Джуна связи Нью-Йорке, он поставляет туда оружие, иногда перепродает им опиум. Синдикат, конечно, хорошо, но на легальных договорах далеко не укатишь.Слишком рискованно надеяться на экономику и потребителей. И сдерживать этих обнаглевших жирдяев — директоров как-то надо. Джун запреметил сучку Джиха сразу. Сам альфа и его люди полегли после пятиминутной перестрелки, а омегу Намджун забрал в качестве трофея. Кису особо не сопротивлялся, главное иметь сильного покровителя. Намджуну было хорошо с этой омежкой, хоть он и редко проводил с ним время. Альфа не чаял в нём души. Кису был той ещё стервой, вечно всем недовольный, капризный, но альфа не замечал, пылинки с него сдувал. Пах он сливками, насколько помнит Джун. Однако, ничто не вечно. Зайдя в уборную, альфа почуял его сразу, он глухо стонал, а дверь кабинки сострясалась от от ритмичных толчков. Джун застал Кису с другим. С одним из своих людей. Тогда он просто молча вышел, понял, что возможно все знают об изменах его омеги, но никто не рискует принести боссу плохую информацию. Или же. Кису спит не только с этим альфой. Пытался взять себя в руки, ждал парня в квартире, которую подарил ему. Кису заявился, красивый как всегда, с опухшими и покрасневшими губами. От него разило бергамотом. На следующий день, по приказу Намджуна альфу кастрировали и вся группировка нашла козла отпущения в его лице. Прожил он не долго. А Кису Намджун приказал пустить по кругу. Омега в тот день попытался сбежать, и альфа собственноручно прострелил ему конечности. Да. Кису остался жив, слёзно молил о прощении, говорил, что любит. И Нам сжалился, простил. Не пожалел денег, отправил Кису в местную тюрьму, где пятьсот изголодавшихся по омегам альф, буквально разорвали его на части. Предателей не оставляют в живых, но прощение он получил. Встречаясь с Кори, альфа уже знал, что омега против него не пойдет. Уж слишком он любит деньги и подарки. Наверное поэтому Намджун и терпел его столько лет, омежка был ему верен. Но Кори уже не возбуждал, Джун находил в нём только красивую внешность. Терпеть это не мог. Особенно ненавидел его пристрастие появляться на вечерах, куда водил его альфа, полуголым. Они расстались. *. *. *. Течка Юнги закончилась через три дня. Омега проснулся под шум гремящей посуды, лениво озираясь, привстал. Тело нещадно ломило, словно после тяжёлой тренировки, соски опухли и ныли, особенно остро болела поясница. Парень неслышно простонал, поднимаясь на ноги. Происшествия последних дней присутствовали в памяти лишь частично, до того момента, как ему стало плохо в лифте. Юн укутался в чужое одеяло шоколадного цвета, затем слегка оголил грудь. На его теле живого места не осталось. Всё в засосах, синяках и небольших отметинах от зубов. Хотя… Метки нет. Ничего серьезного. Нельзя сказать, что омега хотел остаться девственником навсегда, но такой поворот ему совсем не нравился. На кухне, как у себя дома, хозяйничает незнакомый альфа в его толстовке поверх брюк и напевает что-то себе под нос, вокруг витает запах кофе. — Ты кто такой? — возмущается Юн севшим голосом. Говорит будто пищит. Но альфа слышит, оборачивается. — Проснулся? И тебе доброе утро. — Ты кто такой? — Не напрягай голосовые связки. — улыбается он, обнажая клыки, — Ты голоден? Трое суток не ел, садись. Джун ставит на стол чашку кофе и тарелку с супом. После течки нужно пить много жидкого. — Это. я надеюсь. Мин мнётся, не знает, как начать. — Сцепки не было. Я использовал презервативы. — сразу понимает о чем речь Джун. Омега с облегчением выдыхает. — И на том спасибо. Теперь уходи. Намджун задерживает на нём взгляд лишь на секунду. — Я уйду. И заберу одеяла. — Слегка скалится он. — Я знаю, что внизу ты голенький. Хочешь соблазнить меня? — Забирай. — моментально шепчет Юнги. — Я сложу их. Мин разворачивается, делает шаг вперёд, но его тянут обратно. Намджун обнял его. Вжал в себя это маленькое взлохмаченное существо. — Ты понравился мне и я не прочь продолжить наше общение, — выдыхает в голубоватые волосы, снова вдыхает запах молока, — но ты вредничаешь. Омега брыкается, даже больно кусает Нама через толстовку, когда он, пытаясь остановить сопротивление, вминает голову омежки себе в грудь. — Я не хочу быть грубым, не нарывайся, мышонок. — Угрожает альфа. — Уходи. — повторяет Мин, попискивает в его грудь, пытается вырваться, однако хватка становится сильнее. Ещё и одеяло сковывает движения. — То, что ты провёл со мной течку ничего не значит! — Тебе не уютно потому, что это был твой первый раз? Тебе повезло, что это я. — Джун старается. Старается быть добрым. Старается не напугать омежку. Но видит Вселенная, Юнги сам напрашивается. — Это не значит, что и другие разы будут проходить с тобой! — Мин не видит, как альфа сжимает челюсть, глаза его темнеют и вся его сущность словно меняется. — Отпусти меня уже! — Повтори. Что ты сказал? — Я сказал, что следующие течки пройдут без тебя! Ким отстраняется. — Так ты совсем не голоден? — спрашивает, и омегу от взгляда прошибает озноб. Мин неосознанно делает шаг назад. Выдает тихое «нет». На самом деле врёт, он голоден ужасно. Но с Намджуном ему не хочется есть от слова совсем. Есть в нем нечто до чёртиков пугающее. — Ну и отлично. — Джун берет каструлю и выливает содержимое в умывальник, с грохотом бросает его на плиту, за ним отправляется и суп в тарелке. Мин съеживается, сильнее кутается в одеяло, прикрывает свою голову. Лишь личико выглядывает. — Хочешь проводить свои течки в одиночестве? Я тебе это устрою. Но к тебе никто даже близко не пойдет. — обещает альфа и идёт в спальню Мина, схватив лежащую на кресле свою рубашку, как есть в толстовке Юна выходит, громко хлопая дверью.