Euphoria

Я попытался открыть глаза. Получалось не сразу, я видел только белый свет отовсюду, как будто ослеп. Чуть позже я заметил белые стены и потолок, стал различать пиликанье приборов со всех сторон. Повернул голову немного вправо — в вену на руке была введена игла. В больнице… Со мной настолько плохо? Через несколько секунд надо мной появилось уже знакомое лицо доктора. Брови Намджуна были нахмурены, лицо — сосредоточено, и смотрел врач укоризненно. — Дурак, — Намджун нахмурился ещё больше, и я вправду почувствовал себя виноватым. — Зачем ты, придурок, принимал алкоголь? Врач злился, но вместе с тем я видел, как он расстроен: — Алкоголь ускоряет рост раковых клеток, ты понимаешь это? Теперь срок твоей жизни уменьшается, по крайней мере, на две недели! — Намджун смотрел на меня больше с отчаянием, чем со злостью. — А может и больше! О чём ты думал?! От его крика я только поморщился и отвернулся к стене. — Через несколько минут зайдёт медсестра и возьмёт анализы. — он тяжело вздохнул и опустил голову. — Со следующего утра у тебя начнутся процедуры, — ещё раз тяжело вздохнув, он тихо вышел из палаты. Прошло совсем немного времени, и дверь снова тихо скрипнула. Я не обернулся. Мне было плевать на всё. Кто-то подошёл к моей кровати и сел на стул, не произнося ни слово. Просто сидел за моей спиной и молчал. Спустя минуту я захотел его прогнать, это меня приводило в гнев. Так как с развитием болезни нервы становились всё тоньше, а теперь обстановка ещё больше накалилась, и мне было всё тяжелее оставаться спокойным. Не успел повернуться, как услышал голос Чимина. — Ты давно болеешь, Чонгук? — парень сказал это очень тихо, мне показалось, что его голос дрожал. Я быстро развернулся на кровати. Парень сидел совсем рядом на стуле, сложив руки на коленях и опустив голову, и смотрел в пол. Теперь и он всё знает. — Не смей говорить об этом никому, слышишь? И не смей жалеть, это меня бесит, — я злобно смотрел на него, но парень не поднимал головы. — Обещаю, — тихо сказал Чимин и, наконец, поднял на меня глаза. Он казался уставшим, вымученным. Ну, как будто он умирает, а не я! Одноклассник медленно встал со стула и направился к выходу, но через пару шагов остановился и резко развернулся. — Тебе нужны какие-нибудь лекарства? Может быть, нужно что-то сделать? Ты хоть пробовал лечиться как-нибудь? — он вдруг заговорил громко и отчаянно, из него так и сыпались вопросы. — У тебя ведь вся жизнь впереди! Сделай что-нибудь! Почему ты отказался от химиотерапии?! — казалось, что после нескольких часов подавленности Чимин наконец обрёл способность говорить. Он так смотрел на меня, так верил, так надеялся… — Может быть, тебе нужны деньги? Сколько нужно, чтобы помочь тебе? Как… Я устало вздохнул и закрыл глаза, откинулся назад, на подушку. Ничего видеть и слышать не хотелось. — Мне не нужно ничего этого, особенно твоя жалость. В палату вошла медсестра и прервала поток вопросов и восклицаний Чимина: — Покиньте палату, пожалуйста, — она вежливо, но твердо посмотрела на парня, стоявшего у моей кровати. — А вам нужно сдать кровь на анализ, — женщина достала новый шприц и остановилась рядом. — Больно не будет. Просто, как комарик укусит, — широко улыбнулась медсестра. — Но рукой махать не надо, — она засмеялась и подмигнула мне. Ну да, я ведь больной человек. Мне нужно больше позитива, а смех продляет жизнь. Только мне это уже никак не поможет. Я отвернулся, протянув руку. Сейчас мне этот позитив совсем не нужен.

***

Я не мог заснуть ещё долго. Точнее, я не засыпал вообще. Всю ночь думал о своей болезни. Почему-то вопросы Чимина стали волновать и меня самого. А ведь до этого я не особо думал, можно ли что-то сделать. Просто принял свою смерть. Но может, я и правда могу что-то попытаться сделать? В самом деле, вся жизнь впереди… Солнце поднялось незаметно, так как именно под утро я стал проваливаться в дремоту. Но, кажется, сегодня просто не тот день, чтобы спать. Дверь в палату открылась очень громко. Я понял, что не стоит больше пытаться заснуть, и повернулся к двери. Голова немного болела из-за бессонной ночи, но мне теперь не привыкать. — Привет, больным! Что я пропустил? — в палату с криками влетел Чимин. Я сверлил парня взглядом, пока он подходил к моей кровати, и пытался понять, что он тут делает. Одноклассник, уловив мой взгляд, поднял вверх пакеты в обеих руках. И стал выкладывать на тумбочку… Что?! Он принёс мне продукты? Скоро на тумбочке оказались баночки с йогуртом, банановое молоко, булочки… Парень просто сошёл с ума, наверное. И откуда этот человек узнал, что я обожаю банановое молоко? Тем временем Чимин придвинул к моей кровати стул и сел рядом. — Как дела? — он широко улыбнулся. — Ты так смотришь на банановое молоко! Кажется, я не ошибся? Просто я сам его обожаю! — почему он ведёт себя, как заботливый друг? — Как тебе погодка? Как спалось? — снова эта широкая сладкая улыбка. — Так, стоп, — не выдержал я. Не понимаю, почему Чимин выглядит абсолютно искренним? Зачем эта вся забота обо мне, почему он так по-дружески мне улыбается? — Зачем ты всё это делаешь? Уходи. Я тебя не звал. По-моему, я уже сказал тебе всё вчера. Парень не обратил на мои слова никакого внимания. А дальше последовала длинная и самая разная чушь про летающих единорогов и разноцветный бред про мармеладных мишек. И что поделать, мне пришлось это слушать.

***

Последние дни выдались очень дождливыми. Моё настроение, наверное, решило подстроиться под погоду. Я был весь понурый и раздражительный. Несколько часов смотрел в окно неподвижно, и даже болтающий со мной Чимин стал чем-то обыденным и не удивлял своим присутствием. Спрашивать о причине? Не стал. Жалость. Это была унижающая моё достоинство жалость и ни что иное. Я игнорировал его попытки разговорить меня, а прогонять было бессмысленно. Пак не уйдёт. Сейчас я подумал о том, что уже утром я буду снова в школе. Интересно, а Чимин будет также со мной разговаривать? Запах медикаментов значительно надоел. А ещё вчера приходила тётя, но Ким Намджун сумел уверить её, что это обычное переутомление, мне надо меньше времени уделять учёбе. Тётя долго читала лекцию об этом и в конце расплакалась, обвиняя себя в случившемся.

***

Уже в нескольких метрах от школьных ворот на меня налетел Пак. — Привет, — он поправил упавшую с плеча лямку портфеля и улыбнулся. — Идём? — спросил, кивая в сторону школы. — Ты уверен, что… — начал я, но после взял себя в руки. — Чимин! Ты понимаешь, что сейчас собираешься сделать большую ошибку? Ты не помнишь кто я? Я — ботан! Я — очкарик, Чонгук! И ты готов из-за жалости идти на такое? — Я тебя не жалею, — выдал серьёзно Чимин. — Ты просил тебя не жалеть. Я просто делаю так, как нужно. — эти слова заставили задуматься. Как нужно? — Пошли, — он схватил меня за рукав школьного пиджака и потащил в столовую. Утром я только вернулся с больницы, поэтому попасть на первые уроки не удалось. В столовой было много людей, и перед самым входом я стал предпринимать попытки бегства, но Чимин пыхтел что-то, тащил меня к столику, за которым сидели его друзья. Чимин ещё в проходе помахал им рукой. — Чимин? Что это значит? — спросил Юнги, стоило Паку остановится вместе со мной у столика элиты. — Чимин? — Хосок сложил руки на груди и посмотрел выжидающе на своего друга. Я посмотрел в угрюмые глаза Юнги, яростные глаза Чона и с волнением посмотрел на блондинку, которая, подперев кулачком подбородок, с еле-еле заметной улыбкой готовилась к шоу. Встретившись с её взглядом, я вздрогнул, а после ещё раз, потому что Чимин сказал…