Королева Проклятых

Берилл проснулась от громкого галдежа грачей за окном. Она решила, что раз уж ей всё равно не спится, пойдёт в лес и наберёт таволги, из которой можно будет сделать мазь от болей и ожогов для кузнеца Гюстона, а также настойку для укрепления сердца Орки. Берилл умыла лицо, надела на домотканое платье соломенного цвета шерстяной плащ и взглянула на своё отражение в отполированную оловянную пластину, висевшую на стене, которую в доме использовали вместо зеркала: совсем уже взрослая девица с тяжёлой медной шелковистой гривой волос ниже пояса, достойная сожаления в эпоху, когда эталоном красоты считались голубоглазые блондинки подобно Богине Луны и её прекрасной дочери принцессе Серенити. Живая, словно ртуть, тоненькая и острая на язык Берилл порой напоминала эфирное создание, сотканное из огня и грёз. Её дерзкое лицо с утончёнными чертами в форме сердца нельзя было назвать канонично прекрасным. Однако оно невольно притягивало взгляд всякого, кто решился бы взглянуть на девушку, заставляя смотреть на неё ещё и ещё, отмечая про себя безупречную алебастровую кожу, на фоне которой, казалось, жили только необыкновенные янтарные глаза, маленький носик и пухлые алые губы. Впрочем, ни одна женщина в деревне близ поместья лорда Коралла не любила Берилл, несмотря на то, что та являлась воспитанницей Орки, которую местные жители всегда побаивались. Быть может, причина этой нелюбви скрывалась в дерзком пристальном взгляде или низком горловом смехе, которым она заливалась всякий раз, когда её приглашали парни во время праздников на общий танец. Берилл этого не знала. Она уже достигла двадцатой весны и давно могла найти себе мужа. Но, невзирая на явное внимание со стороны молодых людей, ни один из них так и не был выбран. Её вполне устраивала роль отшельницы в лесу вместе с Оркой, а вся эта любовная чепуха и бесконечные сплетни деревенских кумушек по поводу замужества абсолютно её не интересовали. Амбиции, богатство, чужое уважение… всё это как-то незаметно отодвинулось для девушки на задний план. Она больше не мечтала о дальних далях, обращая внимание лишь на сиюминутные обстоятельства. Довольно быстро Берилл потеряла счёт времени. Ремесло, которому она училась у старухи, занимало все её внимание, и теперь она грезила лишь о Посвящении. — Посвящение означает приобретение более высокого сознания, — объясняла ей Орка. — Когда та, кто ведает, получает сознание более высокого уровня, то начинает проводить через своё тело более высокие силы и вибрации. Поэтому очень важно повысить сопротивляемость своего тела, иначе эти вибрации сожгут твои нервные центры, и твоё сознание опустится ещё ниже, чем при рождении в этой жизни. Твоё Посвящение случится, но позднее. Сейчас ты не готова к нему, потому что ещё не научилась управлять божественным светом внутри тела… — Но я бы хотела начать подготовку к Посвящению как можно скорее, — горячо возразила Берилл. — Как мне научиться контролировать свет, чтобы не уподобиться тьме? — Это невозможно на твоём уровне, девочка, пока ты не познаешь физическую любовь. Ты должна подождать, пока кто-нибудь не привлечёт твоего внимания и пройти через это… узнать огромную силу плотской любви… Иначе ты не сможешь ею управлять и она останется для тебя искушением, которое послужит твоему падению… — Плотская любовь ничего для меня не значит! Единственное, чего я хочу — это Посвящение! Орка не поощряла таких стремлений, заявляя, что упрямство Берилл — это лишь невежество и слабость. Наоборот, с некоторых пор, когда девушке минуло восемнадцать, старуха стала выпускать её в «мир» к людям в близлежащую деревеньку. Сначала по мелким поручениям, потом и вовсе настаивала, чтобы та принимала участие в праздничных гуляниях. — Никогда не забывай, что любовь — это тоже проявление Света Творца. Её невозможно уничтожить, а можно лишь трансформировать. Однако этой силы ты не знаешь. Будет лучше, если ты всё же подружишься с кем-нибудь, — настаивала старуха. — Что от меня одной толку? Ты ещё молода… К тому же должна научиться жить среди людей. Вот помру, что тогда будешь делать? Но Берилл отвечала ей лишь смехом, утверждая, что ей никто не нужен кроме Орки, которая проживёт ещё сто лет, заставляя старуху лишь вздыхать. Орка предполагала, что, возможно, такое отношение к жизни у девушки сложилось из-за побочного эффекта зелья, которым она её каждый день опаивала, для того, чтобы заблокировать «тёмный» дар. Но перестать его давать Берилл старуха всё же опасалась. Возможно, её решение могло показаться малодушным, но Орка понимала, что баланс может легко сместиться в сторону тьмы и тогда спасти душу девушки уже не удастся. Сама же Берилл относилась к своему состоянию совершенно спокойно. Восприятие девушки по-прежнему оставалось острым, она отлично соображала, но не было в её сердце больше ни тоски, ни печали, ни надежд. Ничего там не было, кроме желанного Посвящения… И Берилл подобное положение вещей более чем устраивало, пока она могла заниматься любимым делом. Накинув на голову капюшон, девушка выскользнула из избушки и направилась в чащу. Она чувствовала, что её уносит далеко-далеко. За семь лет она научилась ориентироваться в лесу с закрытыми глазами и смогла бы найти дорогу домой даже ночью. Берилл знала, что в любой момент могла «взлететь» высоко и поплыть над лесом и деревней, прислушиваясь к разговорам жителей. Таков был её бесценный дар. Лес, где каждая веточка и побег искрились жизнью и буквально звенели от переполнявшей их благодати, говорил с ней. Берилл прошла мимо ручья, возле которого она заметила танцующих фей и гномов. Журчание воды в небольшом водоёме представлялось ей своеобразной музыкой, которую она не слышала, но видела в виде сложных геометрических фигур и точек… Находясь в полутрансовом состоянии, Берилл долго шла среди деревьев, петляя по невидимым тропинкам, разбегавшихся во все стороны, словно кровеносная система, пока не вышла на огромный луг. Над изумрудной травой тончайшей, рваной кисеёй стелился туман. Берилл ползала на коленях, собирая травы и цветы. Подол её платья промок насквозь, но девушка этого не замечала. Она давно привыкла к подобным вылазкам, ведь собирать растения было необходимо на рассвете, пока ещё сохранялась роса или в сумерках, когда дверь в другой мир приоткрывается лишь на тоненькую щёлку, и обязательно на растущую луну. Орка рассказывала, что вес растений из-за насыщенности внутренними соками на растущую луну значительно выше, чем на убывающую. Насобирав полную корзину трав и цветов, Берилл уже хотела вернуться в лес, как неожиданно с другого конца луга донёсся высокий, срывающийся крик: — Убили! Убили! Убили! Берилл замерла на месте, повернула голову. Оступаясь и спотыкаясь о кочки, к ней бежал мужчина, в котором она признала деревенского пекаря Михаэля. У него был такой безумный вид, что девушка невольно содрогнулась, подавляя острое желание пуститься наутёк. — Убили! — кричал Михаэль. Потом, заметив Берилл, буквально рухнул к ней на руки. Пекарь был грузным мужчиной, и девушка едва устояла на ногах, чтобы не упасть на землю под тяжестью его веса. — Господин Михаэль, что случилось? — спросила она. — Берилл! Берилл! Там… Гретта… малышка Гретта… её убили… — Кто убил? Господин Михаэль, кто убил Гретту? — спросила Берилл, вспоминая одиннадцатилетнюю малышку с тугими черными косичками, дочку кожевника. Пекарь поглядел на девушку невидящими глазами. Слёзы текли по его бледному лицу, губы дрожали. — Я… не… знаю… Наверное, это сделали демоны! Берилл почувствовала, как её колени стали подгибаться. — Лунная Богиня, помоги нам! Бедняжка Гретта! — взвыл пекарь. Он повалился на траву, и его стало выворачивать. — Эй! Что случилось?! — со стороны деревни приближалась толпа. Разбуженная истошным воплем пекаря, округа пробуждалась, люди выходили из своих домов и собирались на лугу. Оставив всхлипывающего пекаря, Берилл направилась на юг, где он и обнаружил мёртвую малышку. Кто-то в толпе окликнул её по имени, но она не ответила. Через какое-то время девушке удалось разглядеть двоих мужчин, рассматривавших нечто в траве. — Сюда! Сюда! — замахал один из них. Берилл подошла ближе, хотя не без внутреннего содрогания. И тут перед ней предстала ужасная картина: бледное словно мел тело девочки лежало в центре круга из поганок с раскинутыми в стороны руками. Её лицо с пустыми глазницами, из которых сочилась кровь, было обращено к небу. Однако самое страшное было то, что покрытая слизью и паутиной трава в круге из поганок, на которой лежала мёртвая, имела противоестественный чёрный цвет, как будто её выжгли огнём. И тем не менее, глядя на эту странную траву, можно было сказать совершенно точно, что она не подвергалась горению. Над трупом уже вовсю трудились мухи такие же чёрные, как и трава. Они ползали по губам и ноздрям, безразличные к шуму вокруг. Ещё пара часов и в теле начнут пировать их личинки… Тут подошли мельник, старейшины и прочие. Ещё какой-то пьянчуга протиснулся сквозь толпу, чтобы посмотреть на тело — при виде мёртвой девочки его рябое лицо исказилось от ужаса. — Лунная Богиня, защити нас! — кузнец Гюстон встал рядом с Берилл. — Что за чертовщина здесь творится?! Берилл замутило. Она посмотрела в пустые глазницы трупа и ощутила лёгкое покалывание, как будто по позвоночнику внезапно пустили ток. Внутри Берилл все сжалось. Девушку сковал необъяснимый ужас — не из-за мёртвой девочки, а от того, что воздух в круге из поганок дрожал и пульсировал, будто живой, и отдавался схожей пульсацией в её теле. Потом пахнуло чем-то отвратительно сладким, словно увядшими розами, и отпечаталось у неё на лбу. Это был знак… Когда Берилл пришла в себя, с её глаз внезапно спала пелена, и она увидела, что стоит у калитки своего дома. Девушка совершенно не помнила, как пришла сюда. Она вошла в горницу и нежно посмотрела на Орку, спящую на лавке возле прогоревшего очага. Девушка прислушалась к голосам, звучавшим в шелесте ветра за окном. Кто-то негромко звал её со стороны леса. Берилл не знала, кто её зовёт. Это был хор низких женских голосов. «Ты одна из нас, — пели они, — и всегда была одной из нас». Этот хор притягивал её… У Берилл скоро должна была начаться менструация, девушка чувствовала призыв крови. Прогремел раскат грома. И Берилл поняла: она должна «слушать». Потому что в лесу её ждало НЕЧТО… Нечто, способное дать ответ на вопрос… Прокравшись на цыпочках на кухню, стараясь не разбудить Орку, Берилл вскипятила воду в котелке, а затем добавила в равных долях базилик, тимьян, валериану, вербену, розмарин, мяту, лаванду и фенхель. Остудив отвар, она ополоснула им лицо, шею и кисти рук. А затем легла на свою постель за лавкой и закрыла глаза. Всё началось с головокружения и покалывания в пальцах, которое постепенно перешло в руки и ноги. У Берилл онемело лицо. Её мышцы стали потихоньку обмякать, но в то же время наливаться свинцом. Сердце стучало глухо и очень громко. Она не могла не вздохнуть, не выдохнуть. В ушах послышался гул. И тут внезапно Берилл очутилась ночью в лесу. Луна светила ярко, и девушка могла различить заросшую тропинку, уходившую в глубь чащи. Несмотря на то, что Берилл знала местность, как свои пять пальцев, она была готова поклясться, что видит этот лес как будто впервые. Ночная прохлада овевала лицо Берилл. Стояло полное безмолвие. ОНО ждало её… Недолго думая, Берилл ступила на тропинку. Земля и воздух заглушали поступь её шагов. Однако отсутствие звуков обостряло иное восприятие. Искорёженные деревья отводили свои ветви, пропуская девушку вперёд. Огромные гирлянды древесных грибов на мощных стволах дышали и буквально раздувались от ночного воздуха. Изумрудные стебли трав и кустарников вились точно змеи, стараясь зацепить щиколотки. Этот лес и эта ночь будто бы пряли собственное полотно реальности, но Берилл не было страшно. Внезапно девушка замерла. Где-то неподалёку послышалось глубокое дыхание, словно лес испускал воздух. «Ш-ш-ш-ш…» Берилл почувствовала, как волоски на её затылке стали дыбом. Она покрылась гусиной кожей. Это был сигнал. Едва различимая вибрация воздуха, напоминавшая шёпот. Рядом с ней на ветке сидел ворон. Откуда он взялся, оставалось загадкой. Однако Берилл поняла, что птица сидела там уже целую вечность и наблюдала за ней. Ворон был крупный, с чёрными лоснящимися перьями и умными глазами-бусинами. Девушка замерла на месте, боясь спугнуть его. Но птица лишь вопросительно склонила голову и неожиданно заговорила, но не в прямом смысле этого слова. Она просто фиксировала взгляд на лице Берилл, а та улавливала голос, похожий на шёпот. Ворон поведал ей, что круг из поганок, который она видела сегодня — проклятое место. И со временем он будет только расти, убивая все живое на своём пути, изрыгая из своей пасти демонических существ, пока не соединится с другими такими же кругами и они не заполнят собой всё, проглотив планету. — Почему это происходит? — спросила Берилл. — Потому что Тьма приближается, — ответила птица. — Значит, здесь скоро появятся демоны? — Совершенно верно. Скоро Круг вырастет и обретёт большую силу. Маленькая девочка, которая погибла, едва коснувшись Проклятого Круга, стала его первой жертвой. Но чтобы расти, ему нужны ещё тела… — Как это можно остановить? — Никак. Планета умирает… — Но почему? — Разве у Смерти должна быть причина? Она просто приходит и всё. Всё живое когда-нибудь умирает… — Не может быть! — выпалила Берилл и испугалась сама. Всё тем же голосом, напоминавший шёпот в голове, ворон произнёс: — Очень даже может. Все планеты в Солнечной Системе постигла та же участь. Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун, Плутон… Всех их поглотила Тьма. На них больше нет жизни, а обитатели, которым все же удалось спастись, живут теперь на Луне, в королевстве Серебряное Тысячелетие. Земля тоже вскоре погибнет… От ужаса Берилл чуть не упала. Под кожу пробрался леденящий страх. Она запаниковала. Задышала слишком часто. — Дыши глубже, — наставлял её ворон. — А то ты растеряешь всю силу и тогда застрянешь в этом лесу. Берилл присела на корточки. К горлу подкатила тошнота. — Было бы из-за чего расстраиваться! — фыркнула птица. — Тебе уж точно можно не переживать. С твоим-то тёмным даром ты вполне можешь стать слугой Тьмы! — Нет… нет… нет… — отчаянно затрясла головой Берилл. — Я не хочу! Никогда! Ворон промолчал. Он с интересом смотрел на её стенания. — Глупое дитя, — наконец сказал он. — Но если таково твоё желание… Берилл перестала дрожать. Она ощутила аромат, поднимавшийся от земли. Запах почвы, грибов, мха и влажных камней… Он был повсюду и окутывал её подобно кокону. На девушку нахлынула горячая волна. Потом холодная. Лунный свет вспыхнул и пролился на неё кипятком. Капля росы, наполненная его сиянием, сорвалась с листочка дерева, на котором сидел ворон, и упала прямо ей на лоб. — Помазанье свершилось! — сказала птица. Берилл откинула голову назад и открыла рот. Вторая капля упала ей на язык. — Причастие завершено! И тут ей явилось имя. Берилл поняла, в чьём присутствии находилась всё это время, и кто сидел перед ней в образе ворона. Ночь. Лунный свет. Природа. — Геката, — прошептала девушка, преклонив колени. — Моя Богиня… Ворон раскрыл свои крылья. — Дитя моё, никогда не преклоняй колени перед видимой формой. Свет Творца проявляется через всё сущее, будь ты богиней или созданием Тьмы. Однако если ты хочешь спасти свой мир, отыщи Мерлина в Камелоте!

***

Бескрайний океан ощущений унёс Берилл далеко, заставив её забыть обо всём. Когда она очнулась, за окном уже было темно. Дрова в очаге весело потрескивали. От слабости Берилл вся дрожала, но всё равно она была безмерно рада, что смогла вернуться в реальность. — Очухалась, как я погляжу! — воскликнула Орка, нахмурившись. Старуха сидела на стуле и растирала в ступке орехи каменным пестиком. — Да… — пробормотала девушка. — Я встретила Богиню… — Дура! — презрительно сплюнула Орка. — Ты попросила её о Посвящении? Зачем?! Я же говорила, что тебе пока рано! Берилл покачала головой. — Это произошло само собой… Я лишь хотела получить ответ на вопрос… — И что же ты хотела узнать такого у Богини? Берилл вздохнула и рассказала старухе про круг из поганок и человека по имени Мерлин, которого Геката посоветовала отыскать в Камелоте. Выслушав девушку, Орка отложила в сторону пестик со ступкой и со вздохом откинулась на спинку стула. Клюка со стуком упала и покатилась по полу. Старуха обхватила голову руками. Лицо Орки побледнело. Такой Берилл её видела впервые. Она была просто раздавлена. — Вот, значит как… Конечно, я знала, что ты упорхнёшь однажды… но не думала, что так скоро… А я ведь столько всего не успела тебе рассказать… — Если ты считаешь, что я тут же помчусь в Камелот из-за какого-то дурацкого видения, то ты ошибаешься! — К тебе приходила сама Геката! И твоё видение Истина и Судьба, которой противостоять нельзя! — Глупости! Как же я оставлю тебя здесь одну? — А мне недолго осталось… Я чувствую, что наше время ушло… — Что за мрачные мысли! Давай я лучше заварю тебе чай… Но старуху было не так-то просто утешить. После случившегося она стала медленно угасать. Орка оставалась здоровой, но её движения сделались механическими, как будто она утратила привычную бодрость. Старуха частенько была погружена в размышления, а бузиновый ликёр стал её вечным спутником. После похорон малышки Гретты, когда погода более менее устаканилась, Берилл уговорила Орку пойти с ней до деревни и отнести корзинку собранных ягод и грибов на рынок. Девушка полагала, что прогулка взбодрит старуху. Орка согласилась, но по дороге хранила напряжённое молчание, всё время всматриваясь вдаль. Когда они добрались до деревни, на рынке вовсю кипела жизнь. Берилл подошла к торговцу по имени Трулли, которому обычно приносила дары леса на перепродажу. — Сегодня я принесла целую корзину! — радостно воскликнула Берилл, привлекая внимание упитанного, бородатого мужчины за пятьдесят с красным лицом. Тот даже не взглянул в её сторону и продолжил перекладывать свой товар. — А мне ничего такого не надобно! Ягод вдоволь… Берилл оглядела прилавок. В лотках, конечно, было много всего, но ни ягод, ни грибов среди них не наблюдалось. Перехватив вопросительный взгляд Берилл, Трулли потёр переносицу. — Ягодами и грибами больше не торгую. Идите с миром во имя Лунной Богини, — сказал он и демонстративно повернулся к девушке и старухе спиной. — Что он несёт! — фыркнула Берилл. — Не торгует он ягодами и грибами! Такого никогда не было, чтобы он что-то у нас не взял! Врёт паскуда! — Это его дело, — отмахнулась Орка. — Найдём другого торговца, который с радостью выкупит у нас всё. Однако Орка просчиталась. Исколесив весь рынок вдоль и поперёк, они не нашли никого, кто захотел бы принять от них корзинку. Пришлось возвращаться домой. Их путь лежал мимо таверны, забитой веселившимся народом. Берилл и Орка уже успели отойти от таверны на приличное расстояние, как вдруг позади них мелькнула чья-то тень. И в тоже мгновение старуху сильно толкнули в спину. Их было трое: рослые, спитые молодые парни, от которых разило перегаром. Как только Берилл пришла в себя, чтобы разразиться гневной тирадой в адрес обидчиков, они вновь двинулись на Орку, и от сильных тычков та полетела в канаву. Старуха завалилась на спину, но подняться самостоятельно не сумела. — Чтобы я тебя тут больше не видел, старая ведьма! — пригрозил самый высокий из них. — Вы что творите! — заорала Берилл на парней. — Она вам в матери годится! — А ты рот не разевай, сучонка рыжая! — рявкнул другой. — А то не успеете оглянуться, как обе окажетесь на костре! После секундного шока Берилл обложила обидчиков благим матом, но тех и след простыл. Никто из собравшихся зевак не пожелал помочь девушке поднять Орку. Ей даже показалось, что те полностью одобряли действия выпивох. По крайней мере, она не заметила ни одного сочувствующего лица в толпе. От двери в таверну послышалось визгливое: — Поделом им! Это ведьмы виноваты в том, что Гретта умерла! Они прокляли её и навлекли беду на деревню! Кучка народу, стоявшая вокруг, тут же возбуждённо загалдела. Среди толпы Берилл заметила молодую женщину в красном бархатном платье, которое никак не вязалось с деревенским колоритом, а более уместно смотрелось бы в гостиной какой-нибудь аристократки. Она очень пристально наблюдала за происходящим. И хотя Берилл никогда не встречала эту женщину, всё же её лицо ей показалось смутно знакомым. Девушка помогла подняться перепачканной в грязи Орке, и они побрели прочь, гонимые криками деревенских жителей «Пошли прочь, ведьмы!». Когда они добрались до избушки, Берилл уложила Орку в постель и стала обрабатывать её синяки и ушибы особой заживляющей мазью. С ужасом она смотрела на покалеченное старческое тело и призывала все мыслимые и немыслимые проклятья на голову троих ублюдков, посмевших поднять руку на Орку. Берилл приготовила целебный отвар и напоила им старуху. — Послушай… мне так много надо тебе рассказать… — простонала Орка. — Ещё успеешь. Поспи лучше. Тебе нужно отдохнуть… — Нет, нет, нет, — запротестовала та. — Ты до сих пор не знаешь… Смерть… её ведь не существует… потому что жизнь никогда не прекращается… и когда ты это поймёшь, то перестанешь её бояться… Однако, овладев этим искусством, никогда не допускай презрения к жизни. Ты должна научиться ценить жизнь превыше всего, ибо жизнь есть Божественное Творение… А ещё ты должна научиться любить всех и вся… прекрасное и безобразное… истинное и ложное… доброе и злое… без различий и пристрастий… Потому что одно не может существовать без другого… Только так ты сможешь смотреть на мир, исходя из интересов целого, и защищать интересы группы, а не отдельных личностей. Но эта безжалостность должна происходить из любви, а не личной антипатии. Даже по отношению к самым близким. Ты ни в коей мере не должна никого спасать, используя свои способности, если на карту поставлено спасение души. Для человека лучше испытать смерть или крах, чем потерять собственную душу… Ты слушаешь? — Да, Орка. — Нет, не слушаешь. Ты думаешь, всё это бредни никчёмной старухи… Поэтому ты не слушаешь… Но оно и понятно… когда-то я думала, что смогу пробудить в тебе Свет… Но ты такая жёсткая и натянута, словно тетива лука… — Как я могу быть другой, если эти ублюдки сотворили с тобой такое! — Дело не в них. А в тебе. Знание — оно ведь для тех, кто сражается с чистым сердцем. Нельзя пятнать наше ремесло дурными побуждениями. Думаешь, я не знаю, чего ты нажелала тем недотёпам? Что удивляешься? Небось, думаешь, что очень умная и сильная. А вот зря… В общем, я тебя предупредила… Если выберешь неверный путь, станешь слугой Тьмы… Берилл отвернулась. С одной стороны, она была удивлена тем фактом, что Орка раскусила её, но с другой, всегда признавала, что старуха понимала многое, чего сама Берилл не понимала. — Ты всё запомнила, что я тебе сказала? — Да, — ответила Берилл тоном угрюмой маленькой девочки. — Хорошо. А теперь мне нужно отдохнуть… Старуха откинулась на подушку и прикрыла глаза. От вида разметавшихся седых волос Берилл стало невыносимо грустно. Она посидела рядом, пока не убедилась, что Орка заснула.

***

— Вы любите булочки с корицей? — поинтересовалась у Берилл молодая женщина, неожиданно появившаяся на пороге дома Орки. Откинув с головы капюшон своего чёрного бархатного плаща, подбитого мехом чёрно-бурой лисицы, она бесцеремонно вошла в горницу. Берилл от удивления разинула рот, ведь никто ещё и никогда на её памяти так и не смог отыскать избушку Орки по собственному желанию. — Я лично просто обожаю сдобную выпечку с корицей. А у местного пекаря она получается недурственная. Жаль, что у него не бывает пирожных, — продолжила щебетать женщина. — Вы когда-нибудь пробовали пирожное? Берилл выдавила из себя, что никогда. Она покосилась в сторону, где возле очага безмятежно спала Орка. Девушка подумала, что визит женщины разбудит её, но не тут то было. — Если представится возможность, обязательно попробуйте! Берилл ответила, что попробует, когда подвернётся случай и спросила: — Кто вы такая? — Ничего, если я присяду? — промурлыкала незнакомка. — А то от прогулки по лесу, мои туфли натёрли мне мозоль! Я, знаете ли, не привыкла преодолевать такие расстояния пешком. Так о чём это я? Ах, да! Я была в деревне и решила вас навестить. Женщина елейно улыбнулась, и Берилл вспомнила, что видела её вчера возле таверны, когда на Орку напали трое выпивох. Незнакомка сняла свой великолепный плащ, повесила его на спинку стула и вновь присела. Она явно принимала с утра ванну — в воздухе чувствовался стойкий аромат лаванды, а её красное платье было свежим и опрятным, если не считать несколько пятнышек грязи на подоле. — Прошу вас, попробуйте булочки. Я ведь так торопилась, чтобы принести вам их тёплыми, — прощебетала женщина и захихикала, как маленькая девочка. Берилл и сама не поняла, как так получилось, что она вдруг неожиданно засуетилась на кухне, чтобы приготовить чай. И опомнилась, когда он уже был разлит по кружкам. — Вы пришли, чтобы получить зелье или совет? — спросила девушка. — Лунная Богиня с вами, дитя моё! — хохотнула женщина, сверкнув своими зелёными, чуть раскосыми глазами. У неё были пышные вьющиеся волосы пепельного оттенка, которые она убрала в затейливую причёску из переплетённых кос. В целом, сидящую перед Берилл женщину, нельзя было назвать красавицей. Однако девушка не могла не признать, что та обладала необыкновенной притягательностью. — Это всего лишь визит вежливости. Мне хотелось увидеть своего родного человека. И тут до Берилл дошло. Эта женщина была родственницей Орки. Не зря ведь её черты показались девушке знакомыми. Если бы старухе скинуть лет эдак пятьдесят, то, несомненно, она бы выглядела точно так же, как и эта вертлявая блондинка в красном платье. — Так вы внучка Орки? — спросила Берилл. Женщина рассмеялась. — Ну что вы. Я её старшая сестра. И зовут меня Металлия. — Старшая? — удивилась девушка. — Но как же… Но девушка не успела закончить свой вопрос, как за спиной гостьи неожиданно нависла Орка, замахиваясь своей клюкой. С невероятной проворностью Металлия успела отскочить в сторону, и удар пришёлся по стулу, на котором та сидела. — Какого чёрта ты здесь забыла?! — взревела старуха, испепеляя Металлию глазами цвета сгущавшегося штормового неба. — Дорогая сестрица, где же твоё хвалёное гостеприимство? — усмехнулась та. — Гостеприимство?! Я тебе сейчас покажу гостеприимство! Отделаю так, мало не покажется! — прошипела Орка, угрожая новым ударом. — А ты совсем не изменилась, сестрёнка! — хихикнула гостья. — Точнее, очень изменилась, когда решила выйти из Ковена. Эти морщины и немощное тело… Фи, сестра! — Уж, лучше так, чем служить Тьме! — Это как посмотреть, — усмехнулась гостья. — Глядя на меня, можно предположить, что это Тьма служит мне, а не наоборот. — Чего припёрлась? — Предупредить. За тобой и твоей воспитанницей скоро придут. Или ты не слышала об указе Её Величества, королевы Серенити? Теперь в любой самой захудалой деревеньке жители могут творить самосуд, не дожидаясь Трибунала Инквизиции. — Лес защитит нас. — Да где уж. Ты ослабла от старости, а твоей подопечной ещё учиться и учиться. Я пришла предложить тебе своё покровительство, а девочке вступить в Ковен. — Ишь чего удумала?! — завопила Орка. — Обойдёмся и без твоего покровительства! Жили мы без Ковена раньше и дальше проживём! Пошла вон из моего дома! И чтобы ноги здесь твоей больше не было! Металлия пожала плечами. — Ну, как знаешь. Уже в дверях она обернулась к Берилл и легонько коснулась пальцами её щеки. — Я остановилась в охотничьем домике лорда Коралла. Если тебе станет одиноко или возникнут неприятности, ты можешь меня навестить. Мне кажется, мы очень с тобой похожи… Потом она накинула на голову капюшон и вышла из избы. Орка кинула ей вслед горсть трав, но Металлия уже успела скрыться за дверью.