Королева Проклятых

Генерал Кунцит неподвижно лежал на кушетке. Его сон был спокоен и размеренным. Потеряв много крови, он был совершенно обессилен. И хотя Кунцит перестал бредить и метаться, он продолжал пребывать в прострации. Сознание возвращалось к нему нечасто и только для того, что принять пищу и лекарства. Иногда было невозможно понять спал ли генерал или нет. Однако Берилл знала наверняка, что черные крылья смерти, которые уже было обняли его, исчезли без следа, и теперь предстояло восстановление, которое могло занять время. В полутьме кельи повязки на мощной груди Кунцита казались неестественно белыми. И это все благодаря особым чарам для заживления, которые Берилл накладывала каждый вечер. Она приходила к генералу дважды в день дезинфицировала его раны, приводила в порядок, меняла ему белье, брила, смазывала бальзамом зарубцевавшиеся шрамы. Никто не посмел оспорить желание королевы навещать генерала несмотря на то, что монастырь считался мужским и женщины под его своды не допускались. Королю Эндимиону было все равно, чем занималась его жена. У него имелись дела поважнее. Видя, какое удовольствие получает Берилл, ухаживая за Кунцитом, Зой и Джедайт лишь пожимали плечами. Из-за частых совещаний по поводу предстоящей осады замка Шэдоу они все реже появлялись в монастыре, зная, что их друг находился в надежных руках. Ведь спасение от смерти было таким невероятным! Вот и сегодня, сделав перевязку Кунциту, Берилл сидела у его изголовья и любовалась спящим генералом. Келью наполняло его умиротворенное дыхание. Лицо генерала казалось спокойным. Страдания оставили его. Пристально разглядывая Кунцита, Берилл вдруг подумала, что он был намного красивее Эндимиона. Может быть потому что генерал выглядел более зрелым и мужественным, чем король. Или дело было в его потрясающей ауре, производящей впечатление несгибаемой силы. Она не понимала, ведь еще несколько месяцев назад была совершенно иного мнения. На вид Кунциту было лет тридцать. Длинные, серебристые волосы подчеркивали овал лица и оливковый оттенок кожи, как будто генерал проводил долгие часы под солнцем. Густые, словно бы женские ресницы смягчали суровость его черт. Берилл и сама не знала, как поддалась чарам генерала, как в глубине ее существа начал зарождаться мучительный трепет. Ведь она краснела каждый раз, когда ей приходилось прикасаться к нему. Конечно, мужское тело уже не представляло для нее тайны. Но глядя на широкие плечи, узкие бедра и литые мускулы Кунцита, Берилл чувствовала, как внизу живота все начинает трепетать и завязываться в узел, провоцируя возбуждение. Ее губы все еще хранили вкус того самого поцелуя, который у них случился до начала поисков Экскалибура. Неожиданное воспоминание воспламенило чувства Берилл. Чтобы немного прийти в себя, она тихонько отворила узкое окно кельи и выглянула наружу. Дождь, который шел целый день, уже кончился, а в огромных лужах отражалось розовато-желтое небо. Пахло влажной землей, прелыми листьями и вечерней свежестью. Королева вздохнула полной грудью. Желая немного расслабиться, она сняла с головы золотой обруч с самоцветами и расплела косу, радуясь, как медные пряди свободно рассыпались по плечам, прикрыв спину. Когда ей немного полегчало, Берилл закрыла окно и повернулась к генералу. Суровое лицо Кунцита с закрытыми глазами и упрямым ртом показалось ей вдруг таким беззащитным и трогательным, что она невольно опустилась на колени рядом с его постелью и прижалась своей прохладной щекой к горячей руке, слегка мозолистой и шершавой из-за постоянного обращения с оружием. Поддавшись внезапному порыву, Берилл прикоснулась губами к коже Кунцита, и от этого у нее буквально перехватило дыхание. Ей захотелось, чтобы этот миг длился вечность. Чтобы исчез Эндимион, грядущие опасности и остались только они вдвоем в этой маленькой келье, внутри магического круга, который королева мысленно прочертила вокруг кровати. Она делала это интуитивно, сама не понимая до конца зачем. Как будто в преддверии чего-то важного. Того, что должно было вот-вот произойти. Реальность за пределами круга стремительно рассыпалась в прах. Сейчас, в этот миг, Кунцит принадлежал только ей и никому больше. Вся во власти своих чувств и магического делания, Берилл не заметила, как Кунцит зашевелился и как его пальцы стали перебирать ее медные волосы. Лишь когда его руки обхватили плечи королевы, она повернула к нему свое лицо и, встретившись с ним глазами, поняла, что генерал давно не спал. Приподнявшись с постели, Кунцит не отрывал своего пристального взгляда от Берилл. Они смотрели друг на друга, им жгло спины, где-то плакали змеи, что-то растекалось по венам в их крови. Не было слова «выбор». Была лишь осень за окном, магический круг и узы, связывавшие их жестко и намертво… Внезапно Кунцит привлек ее к себе. Берилл вскрикнула от неожиданности, пытаясь высвободиться из его объятий. — Отпустите… Я… — успела выдохнуть королева прежде, чем горячие губы генерала накрыли ее рот. Ее руки, пытавшиеся его оттолкнуть, внезапно замерли в нерешительности, как будто не зная, как поступить — то ли продолжить сопротивление, то ли нет. А Кунцит тем временем прижимал ее к себе все крепче, вытесняя из ее головы последние капли здравомыслия. Кожа генерала казалась раскалённой и от соприкосновения с ее буквально плавила, заставляя растекаться в его объятиях. Берилл ощущала этот жар сквозь бархат своего платья, невольно прижала Кунцита к себе, позволяя ему перевернуть ее на спину, впечатывая в жестковатый тюфяк кровати. Ее губы трепетали под властью и напором жесткого рта, принуждая Берилл безмолвно покориться. Сердце бешено колотилось у нее в груди. Берилл приоткрыла глаза встречая прямой, испепеляющий взгляд Кунцита. Что-то там такое первобытное и хищное притаилось на дне его зрачков, давая понять Берилл, что даже при всем желании Кунцит бы ее не отпустил сейчас. Это был инстинкт оголодавшего зверя, внезапно почуявшего добычу. Руки Кунцита продолжали удерживать ее совсем безвольную. Берилл задыхалась. Он лишал ее кислорода. И когда королева была уже на грани обморока, губы Кунцита соскользнули, оставляя быстрые поцелуи на ее подбородке и горле, заставляя Берилл откинуть голову, открывая ему еще больший доступ к своей коже. Ее пальцы вцепились в его плечи. Дыхание генерала вызывало судорогу во всем теле Берилл. — Кунцит… — ее шепот был совсем невесомым, но поцелуи тут же прекратились. Стоял пасмурный вечер, и в тусклом свете заходящего солнца, лившегося сквозь витражное окошко кельи, лицо Берилл казалось серым, почти демоническим. Но ее глаза болезненно блестели, жадно шаря по лицу Кунцита. Генерал подождал что она скажет, и, не дождавшись ответа, принялся снимать с нее платье. Он так ловко справился с завязками и крючками, что через мгновение прохладный воздух кельи опалил грудь и живот Берилл. — Стой… подожди… — пробормотала она и от этой просьбы Кунцит едва не зарычал, чувствуя, что еще немного и будет взрыв. Оторвавшись от ее платья, генерал посмотрел Берилл в глаза. — Что-то не так? — его голос показался ему увядшим и бесцветным. — Разве не этого вы хотели, Ваше Величество? — Я… я не знаю, правильно ли это… Кунцит стиснул челюсти. Черт возьми! Он ведь тоже не знал, было ли это правильно! Было ли это правильно сходить с ума ночами, зная, что у этого ублюдка Эндимиона имелись все права на нее. Он не знал, почему так и не смог отпустить ее. Каким образом она смогла проникнуть под его кожу, отравить собою все его существование, заставив обрести новый смысл. Кунцит больше ни черта не понимал в своей жизни. И вот теперь, если Берилл вновь оттолкнет его, что ему останется? Но Берилл не оттолкнула. Он буквально задохнулся, когда почувствовал, что она потянулась к нему губами. Она больше ничего не сказала, только тихое придыхание вырвалось из открытого рта, и она положила ладонь Кунцита себе на шею. Он понял и принялся ласкать участок ее кожи у самых волос. Прохладные тонкие пальчики прошлись по его напряженным рукам и предплечьям, и генерал еле успел сдержать стон от нежности этих несмелых прикосновений и жара, вызывавшего в нем настоящую лихорадку. Он просто не мог больше сдерживаться. Тем более, когда Берилл облизала свои пухлые губы, Кунцит понял, что достиг предела. Он вновь навалился на нее, впиваясь в шею жестким поцелуем. Генерал знал, что наверняка от этого останутся следы, что было крайне нежелательно. Но — пусть. Пусть все окружающие, в особенности король Эндимион, видят его клеймо на ней. Яркие красные пятна на безупречной молочно-белой коже. Странно, что он никогда не видел на ней следов Эндимиона. Или, может, Берилл все сводила своими чудесными настойками? Еще один жесткий поцелуй и новая метка. Королева застонала. С каждым поцелуем он заводился еще сильнее, ощущая, как ладони Берилл цепляются за его спину. Ему было плевать на короля. Пусть даже у Берилл остались к нему чувства. Потому что Кунцит хотел ее, словно проклятый. И сегодня генерал обязательно возьмет свое. Руки Кунцита скользнули вверх по плоскому животу и обхватили упругую грудь с розовыми сосками. Совсем не такую как у Минако. Большую и роскошную под стать телу Берилл, которое часто являлось ему в грезах. И вот теперь его королева, эта богиня с волчьими глазами принадлежала полностью ему. Кунцит ласкал ее напряженные соски, чувствуя, как неистово билось ее сердце. Его буквально разрывало на куски — хотелось наплевать на все нежности и тут же оказаться глубоко в ней, но Кунцит знал, что должен подготовить Берилл. Их первый раз должен стать особенным. Он должен растянуть этот момент настолько, насколько сможет… — Еще… Ее полубезумный шепот ворвался в его замутненный рассудок и пробрал до дрожи. Она хотела его. Определенно точно хотела. Не из жалости, не из-за долга, и не поддавшись сиюминутному порыву. Это был осознанный выбор, продиктованный чувствами, которые она всегда так старательно прятала за маской королевы. Теперь же перед ним была не королева, а просто женщина. Его любимая женщина, которую он так долго ждал и добивался. Его губы сминали и кусали ее кожу, безжалостно дергая и вытягивая соски. В голове Берилл гудели тысячи колоколов… Восторг, древний как сама жизнь охватил ее. Однако стремительность генерала немного пугала королеву, привыкшей к деликатным и уравновешенным ласкам Эндимиона. Берилл попыталась ослабить напор, но Кунцит ту же перехватил ее тонкие запястья, прижав к кровати. — Нет, — прорычал он, сильнее впиваясь в ее роскошную грудь. — Так нужно… Его губы слегка сдавили покрасневший сосок, и глаза Кунцита закрылись от глухого и протяжного стона Берилл, которая так сильно прогнулась в спине, что ему показалось, будто еще чуть-чуть и он услышит хруст позвоночника. Ее горячие пальцы зарылись в его шевелюру. Он знал, что делает ей приятно. Он хотел, чтобы ей было приятно, чтобы она текла и изнывала, требуя от него больше. И Кунцит обязательно даст ей все, что она попросит. Он даст ей себя. Себя в ней. Его ладони двинулись к бедрам, окончательно стаскивая с нее сорочку и платье. Оказавшись перед ним полностью обнаженной, Берилл залилась краской, стыдливо стискивая ноги вместе. Какого черта?! — чуть не прорычал Кунцит. Впрочем, он не хотел сейчас разбираться в этом, а просто просунул колено между ее ног, облизывая собственные губы, на которых по-прежнему ощущался несравненный ни с чем аромат ее кожи. Глаза Берилл расширились, когда пальцы Кунцита оказались внутри нее, мокрой и влажной от желания. Желания быть с ним. Только с ним! Он сделал несколько характерных движений, имитируя то, что собирался с ней сделать несколько иначе, и удивился тому, насколько узкой и упругой она была. Неужели Эндимион не растянул ее? Черт! Потом! Об этом он подумает потом! Ему же срочно потребовался ее рот. И пока язык Кунцита очертил контур ее губ, не переставая осторожные манипуляции пальцами, Берилл извивалась, словно уж, все сильнее и сильнее раскрываясь Кунциту навстречу. Она чувствовала, что вот-вот взорвется и разлетится на куски, а он все сильнее впивался в ее рот, яростно всасывая в себя маленький язычок, рыча и кусая податливые губы. Млея от того, как Кунцит вылизывал ее рот, одновременно лаская пальцами, руки Берилл потянулись его шоссам. Он понял, чего она хотела. Поэтому вытащил из нее пальцы и стянул с себя штаны, прижимаясь к ней уже по-настоящему. Берилл почувствовала его горячий и напряженный член, который стал тереться о ее промежность. От удивления она распахнула глаза и, оторвавшись от губ генерала, уставилась на невероятно длинный и мощный орган с большой и гладкой розовой головкой. О, Геката! Да он ее просто разорвет! От хлюпающего звука трения члена между ее складочек Берилл издала испуганный вздох, ощущая приступ паники. Он только дразнил ее, не совершая проникновения, и королева тут же взяла себя в руки. Она не хотела, чтобы Кунцит понял, что она боялась. Это было глупо… она ведь уже давно не девственница. — Кунцит… — простонала Берилл. Одно резкое движение, толчок, и он оказался внутри нее. Громкий вскрик Берилл на мгновение оглушил Кунцита. Он замер. Ее ногти впились в его плечи, нанося глубокие царапины. Кунцит зашипел, но не отстранился, ощущая как тяжело Берилл дышала ему в волосы. Черт! Она была невероятно узкой! Но ничего. Со временем Берилл привыкнет к нему. Он растянет ее под себя и научит испытывать удовольствие так, что она больше никогда не захочет по-другому. Кунцит по-прежнему не двигался. Он ждал, ощущая, как ее колотящееся сердце вылетало навстречу ему. Ее плотно закрытые веки дрожали, будто она спала, и ей снился тяжелый сон. Черт! Черт! Черт! — Больно? — спросил он. — Нет… просто… медленно… ладно? — отрывисто прошептала Берилл, прижимая его к себе. И он, как послушный ученик, сделал все, как она просила. Осторожно отвел бедра назад и очень медленно вошел еще раз. Потом еще и еще. Берилл съежилась, будто от холода, и — Кунцит подумал, уж не почудилось ли ему — тихо, почти невесомо всхлипнула. Он ослабил темп, входя в нее медленно-медленно. Она выгнулась, стискивая ногами его бедра и, о Лунная Богиня, сама начала насаживаться на него. Кунцит понял, что она привыкла и немного растянулась, впуская его внутрь себя. Но при этом все равно оставалась невероятно узкой. Кунцит сделал резкий толчок. Она выкрикнула его имя. Ей было по-прежнему больно? Черт наверняка… Но Берилл не зажалась и не отстранилась. Немного прейдя в себя, она посмотрела в его глаза, как будто давая разрешение «не останавливайся». Не останавливайся… Во имя Гекаты и всех других богов! Со стоном Кунцит прижался к ее губам, замечая, что боль уходит, сменяясь разгорающимся пламенем, в котором он за считанные секунды сгорел без остатка. Кунцит вновь сделал резкий толчок, чувствуя, что с каждым новым выпадом сходит с ума. Весь мир перевернулся к чертям и унес его в преисподнюю. Но как же это было сладко! Закрыв глаза, Берилл позволяла ему бредить, отдаваясь полностью своим страстям… И чудо произошло! Словно искра проскользнула между двумя существами, предназначенными друг другу. Берилл отдавалась Кунциту, как никогда не отдавалась Эндимиону. И от этого необыкновенная радость охватила ее. Исчезла ненависть и чувство опасности. Осталось только великое чувство, неистовая страсть, которую они могли удовлетворить друг в друге. Глубже. Резче. В неё. Темная кожа Кунцита блестела от пота. Берилл обжигало его дыхание, в жаркой духоте кельи, она чувствовала запах целебных бальзамов и мазей. Серо-голубой цвет глаз генерала, который так часто ассоциировался у Берилл со льдом, теперь напоминал ей огонь. Такой же страстный и обжигающий как и он сам. И все, что ей было сейчас нужно — чувствовать его резкие толчки, смотреть в его лицо, целовать этот жесткий рот, зарываться пальцами в серебристые волосы. — Еще… — простонала Берилл. Услышав ее умоляющий зов, Кунцит понял, что может больше не сдерживать себя. Однако его новая атака оказалась такой стремительной, что оказавшись под ураганом грубых и диких ласк, Берилл закричала во весь голос. Его пальцы и губы ласкали и пожирали ее всю, ускоряя темп, заставляя Берилл кричать громче. Кунцит рычал, словно зверь, ощущая как она пульсирует вокруг его члена. Он подвел ее опасно близко к краю, а потом без сожалений столкнул в жерло вулкана. — Кунцит! — закричала Берилл, чувствуя, что ее накрывает волна и все ее существо рвется наружу. Генерал сделал еще один толчок, прежде чем ощутил, как его тело пронзает судорогой разрядки. Когда все кончилось, Берилл отстранилась от него, и Кунцит ощутил себя так, словно ему отрезали руку. Он уставился на нее сквозь медленно расползающуюся пелену в глазах. Берилл приподнялась на локтях и теперь на ее лице не было и тени улыбки, которую он видел у нее прежде. — Прости, — глухо сказала она. — Прости, я не должна была. Но я не удержалась… В ее голосе послышалось такое отчаяние, что она сама услышала это и рывком перевернулась на бок, пряча от Кунцита свое лицо. И генерал внезапно понял. Неужели? Все — ее взгляды, странное смятение, всхлипы. Это подозрение уже давно возникло там, в глубине, но только теперь, глядя на нее, оказалось на поверхности. Его обуял гнев. — Вы довольны, Ваше Величество? — спросил он так, как спрашивает прилежный ученик своего учителя. Берилл резко обернулась через плечо, и сквозь упавшие на лицо медные пряди сверкнул знакомый ему волчий взгляд. — О чем это ты? — О том, что произошло между нами, — ответил он. — Вы ведь хотели ему отомстить, правда? Отомстить человеку, который и имя то ваше уже наверное забыл… — Знаете, генерал, — хрипло сказала она после недолгой паузы. — Я всегда подозревала, что иногда заносчивость и глупость берет верх над вашим разумом. И прежде чем вновь оказаться в моей постели, вам нужно над этим особо… поработать. А когда закончите, можете пригласить меня в свою келью снова. Но не раньше. Ясно вам? Кунциту стоило большого труда сохранить улыбку на лице, и еще труднее выдержать волчий взгляд Берилл. — Мне не за что вас прощать, Ваше Величество. Наоборот, вы оказали мне великую честь, которую я буду помнить до конца дней своих, — грубо сказал он и, отвернувшись, встал, пошатываясь. Берилл встрепенулась и приподнялась, глядя на него с отчаянием. — Стой! Кунцит! Подожди! Тебе еще рано вот так вставать… — Не беспокойтесь за меня, Ваше Величество. Мне уже намного лучше, благодаря вашим стараниям. Право слово, я все понимаю… Может быть, я просто не угодил вам давеча. Но в таком случае, конечно, я не посмею больше… — Прекрати! — вдруг всхлипнула Берилл и, разом обмякнув, села на кровати, обхватив колени руками. — Перестань же… я не могу так больше… Кунцит умолк, глядя на нее в искреннем изумлении. А она не смотрела на него вовсе. Просто не могла смотреть. Только сидела, укрытая лишь своими прекрасными рыжими волосами и дрожала всем телом. — За что… о, Геката моя! За что же мне все это… Я как будто проклята… Черт! Ну и дурак же он! Кунцит сделал несколько неуверенных шагов к ней, ему было тяжело, но он справился и опустился на пол рядом с королевой. — Берилл… Берилл, посмотри на меня… Он осторожно поднял ее голову за подбородок, и она не попыталась отстраниться. Губы Берилл дрожали, янтарные глаза блестели от слез. Кунцит заговорил мягко, но решительно: — Берилл, я все понимаю… Правда… То, что сегодня произошло ни к чему тебя не обязывает… Ты — королева, а я твой вассал. Так было есть и будет. И не нужно просить у меня за это прощения… Это я должен извиниться за то, что подумал о тебе будто… Прошу, успокойся… Ее слезы высохли. Берилл выпрямилась, взяла руку Кунцита и крепко прижала к своей щеке. — Я не хочу, чтобы ты оставлял меня… Будь со мной… люби меня… Этой ночью я принадлежу только тебе! Ее тело и губы имели сладостный вкус приворотного зелья. Обладать наконец этой женщиной было слишком давней мечтой для Кунцита. Мечтой, которую он слишком долго лелеял, которая казалась ему просто недостижимой. Этой ночью Кунциту чудилось, что он вот-вот пробудится от грез, но разгоряченная кожа Берилл, ее опьяняющий аромат и шелк ее медных волос были реальны. И генерал отдавался своей королеве со страстью, наслаждаясь каждым мгновением, утоляя свою жажду словно хмельным вином. А Берилл, счастливая, наконец дала выход всем своим чувствам, которые захлестывали ее с головой. Между тем посреди этой волшебной ночи ей показалось, что дверь в келью отворилась. Королева испуганно встрепенулась, но бросив взгляд на дверь, увидела, что та была закрыта. Не слышно было никакого шума… Берилл решила, что у нее разыгралось воображение, и, выкинув из головы тревогу, вернулась к утехам и своему любовнику. Рассвет был уже близок, когда Кунцит заснул. Он погрузился в глубокий сон, словно выпил целую кружку сонного зелья, чем вызвал у Берилл улыбку. Она чувствовала к генералу необыкновенную нежность, ведь та любовь, которую он к ней испытывал была совершеннейшего редкого качества: Кунцит любил ее, не требуя ничего взамен. И это чувство согревало заледеневшее сердце королевы. Оказывается, после предательства Эндимиона она еще была способна испытывать радость от занятия любовью. Берилл наклонилась над спящим Кунцитом и поцеловала его закрытые веки. Потом она оделась и выскользнула в коридор, спустившись по каменной лестнице. Монастырь спал и Берилл старалась идти тихо, чтобы никого не разбудить. Королева чувствовала себя усталой, до предела вымотанной, ведь Кунцит был поистине неутомим всю ночь. Но эта передышка помогла ей хоть и на краткий миг, но забыться и раствориться в счастье. Что же до того, во что выльются ее взаимоотношения с Кунцитом, Берилл пока отказывалась об этом думать. Мерлин предупреждал ее, что не следует мешать магию и чувства. Но соблазн оказался слишком велик. Что же за этим последует? Королева собиралась обдумать это завтра. Не теперь… Позже. А сейчас она так устала… Ход ее мыслей прервал шум, доносившийся где-то впереди. Раздавались крики, бежали люди, и вдруг сверху над домами полыхнуло красное зарево. — Что происходит? — спросила королева у солдат. — Похоже на пожар, Ваше Величество… Подобрав юбки, Берилл бросилась бежать. Миновав несколько торговых лавок и спустившись вниз по склону, королева увидела языки пламени, вырывавшихся из разбитых окон дома. Она услышала оттуда крики. — Но это же мой дом! — в ужасе закричала Берилл. — Это мой дом горит! Пробиваясь сквозь толпу, она бросилась бежать к дому как сумасшедшая. Рядом толпились и ахали люди: они всплескивали руками, показывая на горящий, словно факел дом, качали головами и причитали. Кто-то рыдал и звал на помощь. Уже была построена цепочка из добровольцев, принявшихся передавать из колодца воду и заливать пламя. Но это мало помогало. Из окна дома доносились крики. — Боже мой! — застонала Берилл, заметившей силуэты женщин, звавших на помощь, в которых она признала своих служанок. Девушки были отрезаны огнем и никто не мог помочь им, не подвергнув свою жизнь опасности. Берилл оглядела дом. Первый этаж. Что ж. Может быть она и справится. Думать и оценивать шансы у нее просто не было времени. Королева огляделась — чтобы не допустить распространения пожара, соседние дома тоже заливали водой. Берилл бросилась к одному из них, вырвала из рук у первого попавшегося человека ведро воды и вылила на себя. Холодный поток ударил ее по голове и плечам, промочив накидку и платье. Королева отшвырнула ведро и бросилась к своему дому, в котором остались две ее служанки. Уже в пяти шагах от пылающего дома, Берилл стала накладывать на себя чары, которые должны были уберечь ее от огня. Королева толкнула дверь и та с грохотом провалилась внутрь дома. Несмотря на невероятный жар одежда Берилл осталась целой. Она рванула вперед и оказалась в относительной безопасности. Поперек двери упала балка. Она сильно горела, преграждая вход. Оглядевшись, Берилл поняла, что оказалась посреди бушующего ада, в котором нельзя было ничего рассмотреть. Если так и дальше пойдет, то ее чары развеются до того, как она сможет покинуть горящий дом. Немного успокоившись, королева стала прислушиваться. Ей показалось, что она услышала приглушенный крик. Слева? Справа? Похоже справа. Берилл шагнула вглубь помещения. Внезапно что-то затрещало и почерневшая балка рухнула вниз, поднимая целый столп искр. Она рванула вперед, ныряя в огненную бездну, и вновь что-то с грохотом обрушилось за ее спиной. Кричали совсем рядом. Задыхаясь от дыма, Берилл метнулась вдоль пылающей стены и увидела дверь, забаррикадированную комодом. Кричали там за этой дверью. Она навалилась на комод всем телом, принялась толкать его в сторону от двери. Комод был массивным, дубовым и очень тяжелым для нее. Берилл толкала изо всех сил, но сдвинуть его у нее не получалось. Скоро она начала кричать — яростно, во весь голос, чувствуя, что становится легче. Комод стал поддаваться, но двигался он очень медленно. Берилл стала ощущать жар огня. Как только ее бархатная юбка загорелась, она поняла, что чары рассеялись и теперь у нее оставалось совсем немного времени, чтобы выбраться самой… И словно ответом на ее молитвы смежная дверь слетела с петель, а в проеме появилась мужская фигура. Человек застыл. Ее ударил пронзительный взгляд голубых глаз. — Джед! — прохрипела Берилл, протягивая к нему руки. Она сидела на полу и не могла подняться на ноги. — Ваше Величество! — заорал генерал. — Пойдемте, нам нужно выбираться отсюда! — Там мои служанки… им нужно помочь… — из последних сил выговорила королева. — Где? — резко спросил Джедайт. Кашляя в ладонь, Берилл указала на дверь. Вдвоем с Джедайтом они отодвинули комод. Джед бросился в открывшийся проем и почти сразу же увидел на полу двух девушек. Схватив одну на руки, он бросился вон. И это было последнее, что Берилл запомнила. Очнулась она на земле, в двадцати шагах от своего полыхающего дома. На нее щедро лили воду, и по улице растекалась грязная теплая лужа. Внезапно с оглушительным грохотом обрушилась крыша. И именно в этот момент из дома выбежал Джедайт, держа на руках потерявшую сознание девушку. На его лице было всего несколько царапин, волосы слегка обгорели, но он был цел и невредим. Генерал уложил служанку Берилл рядом с ее товаркой и к ним тут же бросились на помощь несколько женщин. — Вам чертовски везет, Ваше Величество, — фыркнул подошедший к королеве Зой. — Тем не менее я не вижу ни одной причины, по которой вам следовало подвергать себя такой опасности, когда у вас есть целая армия верных слуг! — Если бы хоть кто-то из этой армии верных слуг поторопился оказать свою помощь, то королеве не пришлось бы подвергать себя опасности, — в тон ему ответила Берилл, поднимаясь на ноги. Ее слегка мутило, но в целом она себя хорошо чувствовала. — Все потому что помощь требовалась не вам лично, а этим двум бедняжкам, — кивнул в сторону служанок Зой. — Как же это по-рыцарски, господин генерал, — ядовито ответила королева, на что Зой лишь пожал плечами. Перепираться с королевской особой не входило в его сегодняшние планы. К Берилл подошел Нефрит в сопровождении офицера королевской стражи. — Вас поселят в доме губернатора, где сейчас живет король, Ваше Величество, — сказал мейстер. — Там вы будете в безопасности. Его Величество желает, чтобы вы были под его контролем. — Исключено, — покачала головой королева. — Я могу выбрать любое другое место. Думаю, мне не составит труда найти новый дом. От этих слов Нефрит пришел в холодную ярость. Схватил Берилл за локоть и отвел в сторону подальше от любопытных ушей. — Боюсь, вы совсем не понимаете серьезность вашего положения! — зашипел он, сузив глаза. — Знаете, что Джед обнаружил в доме? Охапки соломы, горючую смесь и факелы. Ясно как день, в Мунсаль есть люди, которые желают вам зла и, не зная, что вас не было дома, пытались сжечь вас живьем! — Какая глупость! — возразила Берилл. — Даже если бы мне грозила опасность, Эндимион скорее освободится от меня! А значит, мне нет нужды делить с ним один дом! Она ожидала от Нефрита ироничного ответа, но тот лишь серьезно покачал головой. — Пусть вы невысокого мнения о короле, Ваше Величество. Все же он прав. На сегодняшний день дом губернатора самое безопасное место. К тому же скоро будет поход на Шэдоу и вам придется остаться в Мунсаль. — Но… — Думаю, Кунцит согласился бы с таким решением. Для него ваша безопасность превыше всего. И если вы желаете ему удачи в предстоящем бою, то вам следует в коем то веке подумать и о нем тоже. Кунцит и так принес слишком много жертв во имя Вашего Величества. С этими словами Нефрит поклонился и отправился в нижнюю часть города. Берилл хотела попросить его объясниться перед ней, но в это время ее служанки пришли в себя. Солдаты сложили их на носилки и маленький кортеж, возглавляемый начальником королевской стражи отправился в дом губернатора. Берилл ничего не оставалось, как последовать за ними. *** После ночи проведенной с Берилл, Кунцит пошел на поправку. Он выздоравливал со сказочной быстротой. Все говорили, что могучее здоровье генерала не подвело его и в этот раз. Уже на следующий день он встал с постели, а через неделю занял свое место, возглавив свои войска. Все эти дни Берилл не могла встретиться с Кунцитом. Временами она различала среди рыцарей его блестящие доспехи — все свое время он проводил в тренировочном лагере, наверстывая упущенное. Но ни разу королева не могла к нему приблизиться. Когда же наступал вечер, Кунцит куда-то исчезал, полумертвый от усталости. И тщетно по ночам прислушивалась Берилл не раздадутся ли под ее окном шаги. Кунцит не приходил. Хуже того, в их редкие встречи во время аудиенции у короля, когда он вместе с другими генералами приходил на совет, Кунцит даже не смотрел в ее сторону. С одной стороны королева понимала причину его поведения: ведь он дал ей слово, что между ними ничего не поменяется и генерал ни единым словом или жестом не намекнет о том, что между ними было. С другой стороны эта новая манера не замечать ее ввергала Берилл в сомнения и неуверенность. Она смутно боялась чего-то, и этот страх лишал ее воли. Ей нужно было выполнить задание Артемиса, но, уповая на черный ритуал проведенный ею на кладбище, Берилл направляла свои мысли и чувства совершенно в иное русло. Королева понимала, что ей требовалось все хорошенько обдумать и очистить свою голову от лишнего. Она старалась правильно питаться, пила специальные зелья, много отдыхала и принимала травяные ванны. Но ничего из этого не помогало. Еще когда была жива Орка, пока они с ней гуляли по лесу, собирая травы, она бывало подкрадывалась к Берилл сзади и шептала на ухо: «Слушай!», имея в виду, что та должна была послушать не звуки леса, а себя. Орка объясняла, что за повседневными заботами и тревогами человек будто засыпает и перестает осознавать то, что происходит на самом деле. А когда такое происходит, он становится неуверенным, ворчливым и раздражительным. И единственное спасение — прислушаться к себе. Сейчас Берилл не хватало именно этого. Она с грустью вспоминала «Слушай» Орки. Но старушки уже давно не было на свете, а значит, Берилл приходилось рассчитывать только на себя. Однажды вечером Берилл отослала своих служанок, приняла сильное зелье в состав которого входил морозник, мята и красный мухомор. Королева легла в постель, погружаясь в блаженство чистых простыней. Все началось с покалывания в теле. Оно мешало ей уснуть. Берилл дрожала, а противные мысли так и лезли в ее голову. Поскольку сон не шел, она встала и принялась проверять фазу луны и состав зелья, чтобы убедиться в том, что она все сделала правильно. Потом Берилл решила прогуляться по саду, окружавшего дом губернатора. Когда королева вышла, то обнаружила, что вместо ноября, на улице стоял невероятный май. Солнце так искрилось и сияло, что Берилл поначалу зажмурилась. Ощущался стойкий аромат цветов — густой и приторный. Трава и земля тоже не отставали и раскрывали свои неповторимые запахи. Вдали среди деревьев слышалось щебетание птиц и жужжание насекомых. Внезапно ветер принес Берилл запах воды и тины. Желая взглянуть на реку, которой здесь по идее быть не должно, Берилл решила взобраться на холм. Оказавшись на верху, перед уходившей вниз равниной, разделенной извивающейся лентой реки, Берилл окинула ее взглядом и увидела, что земля за рекой сплошь черная, в то время как на другом берегу густо росла трава и бурлила жизнь. — О, Геката! — воскликнула Берилл испуганно, когда она рассмотрела пейзаж получше. Вдоль грязно-серой реки, растянувшейся не меньше чем на милю в длину и на две сотни ярдов в ширину, шло войско короля Эндимиона. За долгие недели скитаний по Тэтису Берилл не раз видела королевские отряды, но то были несколько сотен. А здесь были тысячи и большинство солдат были вымазаны в крови и грязи. Берилл смотрела на них во все глаза, потому что интуитивно ощущала — с этим войском было что-то не так. Перепачканные солдаты шли строго вдоль реки. Они спотыкались, налетали друг на друга, падали. Некоторые из них поднимались, другие нет. И те, кто поднимался шли дальше по телам своих товарищей, ничего не замечая вокруг, как будто их влекло нечто непостижимое, сопротивляться которому они не могли. Больше всего королевское войско напоминало стадо овец которых гнали на убой. И тут королева поняла в чем дело. Лицо ее окаменело — Они все мертвы, — прошептали ее обескровленные губы. Держась руками за траву и кусты, Берилл спустилась с холма и оказалась внизу. Дальше перед ней расстилалось поле, по которому вдоль реки вышагивали мертвые королевские солдаты. Она приблизилась к ним настолько, насколько позволяло ей внутреннее чутье — ближе нельзя, иначе она уйдет вместе с ними. Но инстинкт самосохранения тут же угас, когда она увидела, а потом замерла, рухнув на колени. Крик Берилл не был ее криком. — Кунцит!!! Он был там, она видела его — хотя не подошла настолько близко, чтобы различать черты людей, бредущих в общем потоке. Но Берилл видела его ясно: Кунцита, а еще Зоя, Джедайта, Нефрита и Эндимиона. Она хотела вновь закричать, но не смогла. Берилл просто летела вперед, и видела только его. Кунцита. Королева четко различала серебристые волосы генерала. Он был весь в крови, несколько десятков стрел торчали из его спины, но Кунцит шел твердым строевым шагом, глядя в пространство перед собой. Он вдруг обернулся через плечо, будто почувствовав, что Берилл смотрела на него. Королева набрала воздуху в грудь, закричала что есть мочи: — Кунцит!!! И в этот момент все озарила яркая вспышка. Она залила окрестности, поглотив королевское войско и весь мир вокруг. Открыв глаза, Берилл удивилась, увидев перед собой обеспокоенные лица своих служанок. Вместо ослепительной вспышки ее комнату заливало утреннее солнце, а за окном по-прежнему царствовал ноябрь. — Вы что-нибудь желаете, Ваше Величество? — пропищала одна из девушек. — Определенно, — ответила королева, поднимаясь с постели. — Я хочу чтобы вы привели ко мне генерала Зоя.