burning without residue

«Как же надоело»       Чонин медленно поднимался по лестнице, прислушиваясь к тишине, стоящей в университете. У всех пары, никто не сможет его остановить. В голове каруселью прокручивались все годы учёбы в школе и та часть первого курса в универе, которую он смог выжить. На последней лестничной площадке Ян выронил рюкзак. Перед ним находилась серая металлическая дверь. Последнее препятствие на пути к вечной свободе. Судорожно вздохнув, парень нажал на холодную ручку, открывая себе ход на крышу.       В это время Чан сидел на паре, изучая вид из окна. Лекция была ему скучна, вид, на самом деле, тоже. Тут его внимание привлекло какое-то движение на крыше соседнего крыла. Отменным зрением Бан не отличался, но смог разглядеть тёмную тонкую фигуру парня. Фигура будто в трансе уставилась на край крыши, явно не обращая внимания на пронизывающий ветер. Медленно, не совсем уверенно парень сделал шаг в сторону края. Наплевав на лектора и свою группу, Чан вскочил, не отрывая взгляда от фигуры. -Мистер Бан, какие-то проблемы? Одна из студенток перевела взор туда же, куда Чан и сдавленно вскрикнула. Фигура сделала ещё шаг, а Бан со всей возможной скоростью сорвался с места. «Только бы успеть»       Чонина трясло от холода, но ему было всё равно. Скоро всё кончится. Он не будет больше чувствовать ни холода, ни сосущей пустоты внутри, ни того, что его все ненавидят. До края оставался один шаг. «Как забавно. Мне даже нечего вспомнить перед…» Нет, это не смерть. Смерть всегда ассоциируется с чем-то плохим. А это скорее…освобождение? Чонин вспрыгнул на бордюрчик на краю крыши и посмотрел вниз. Высота в двенадцать метров немного вскружила голову. Ян мысленно отметил, что сейчас он стоит на точке невозврата. Последний шанс передумать. Глубоко вздохнув, Чонин завалился вперёд.       Всё тело горело от многочисленных лестниц, но Чан ни на секунду не сбавлял скорости. Это тебе не зачёт по физре, на которую Бан даже не ходит. Вылетев на крышу, он увидел, как парень стоит уже на самом краю. Между ними было метров пять. Едва Чан сорвался с места, парень медленно наклонился вперёд, теряя равновесие и опору под ногами. Сделав мощный рывок, Бан успел схватить его за руку и дёрнуть на себя, валясь вместе с ним на крышу. «Успел» -Зачем? Голос тихий, бесцветный, абсолютно лишённый эмоций. -Нельзя умирать. Знаешь поговорку про человека, летящего с моста? Она гораздо менее бредовая, чем кажется. Как тебя зовут? -Ян Чонин. -Я Бан Чан. С этого момента ты стал дорог мне. Так что не умирай. Не ради себя, так ради меня. -Я не хочу жить. Отпусти меня. Чан с трудом поднялся, утягивая за собой Чонина и обнимая. -Ни за что. -Чан… -Пошли в тепло, и ты мне всё расскажешь. Бан обхватил парня поперёк талии и повёл к выходу с крыши, забирая по пути его рюкзак.       Они пришли в пустую аудиторию, которая, как объяснил Чан, заброшена. Чонин уселся на второй ряд. -Мне нужно сходить за вещами, — Чан прикинул маршрут до своей аудитории. — Пообещай мне, что ничего не сделаешь, пока меня нет. Ян промолчал, взвешивая ответ. -Чонин-а, пожалуйста. -Хорошо, обещаю. Бан улыбнулся и быстрым шагом вышел из аудитории.       На душе у Чонина появилась какая-то горькая усмешка. Чан не знает, кого он спас…или не спас? Ян мечтал об этом избавлении месяцами, а тут появляется он и просит дальше существовать в этой ненавистной реальности, где есть только унижения и пустота внутри.       Всё тем же быстрым шагом Чан дошёл до своей аудитории, останавливаясь у двери лишь на секунду, чтобы перевести дыхание. -Таким образом, главной задачей яв… — лектор замолчал и вместе со всеми студентами уставился на Чана, поднявшегося на третий ряд за своими вещами. Бан совершенно спокойно сгрёб всё в сумку и направился к выходу. -Вы молодец, Бан Чан, — ожил лектор, поправляя очки на носу. — Но пары это не отменяет. Уйдёте — отмечу как прогул. -Отмечайте, — хлопнул дверью Чан.       Пребывая где-то далеко в пелене мыслей, Чонин отметил приход Чана мимолётно, боковым зрением, сверля взглядом часы над доской. Из транса его вывел звук грохнувшейся на пол сумки. Ян проморгался и обнаружил, что Чан сидит прямо перед ним на столе первого ряда. -Почему ты не дал мне прыгнуть? -Потому что надо жить, какой бы херовой жизнь не была. -Я не хочу. Мне нечего тут делать. -Из чего такие выводы? -Я никому не нужен. Все меня презирают, считают своим долгом обозвать и напомнить о моей семье. Уже и не помню, когда последний раз слышал что-то положительное в свою сторону. -Улыбнись, — внезапно после пятисекундного молчания больше приказал, чем попросил Чан. Младший помотал головой, мол, спроси чего попроще. -Я не прошу тебя испытывать эмоцию. Элементарное сокращение лицевых мышц, это все могут. Чонин опустил взгляд в стол и попытался исполнить данное задание. Нервно, вымученно, но он смог состроить на своём лице подобие улыбки. -Вот, молодец. Следующий вопрос неприятен, знаю, но мне нужно это знать. Что не так с твоей семьёй? -Отец сидит в тюрьме, — абсолютно незаинтересованно ответил Ян. — А мать шлюха-наркоманка. Полный пакет. -С кем ты живёшь? -С матерью. Прихожу домой в 10 вечера, ухожу в 7 утра. Стараюсь вообще там не находиться. Чан закусил губу и закинул ноги на стул, не находя больше вопросов и не желая больше дёргать напряжённо натянутого, как струна, Чонина. -Чан, — младший установил с парнем зрительный контакт. — Ты не знаешь мою…жизнь. Она для тебя ничего не значит, для меня тоже. Отпусти, пока не привязался. Сделай мне лучше. -Нет. Если понадобится — я надену на тебя и себя наручники и не отпущу тебя дальше, чем на их длину. Но я тебя понимаю, как никто другой. Надо себя пересилить, — Чан усмехнулся. — Звучу, как дешёвый мотиватор. -Не понимаешь, — снова помотал головой Чонин. Не разрывая зрительного контакта, Бан закатал рукава своей клетчатой рубашки, выставляя напоказ бледную, почти белую кожу предплечий. -Еле успели спасти, — Чонин ошарашено разглядывал два шрама вдоль вен, до ужаса симметричных и длинных. — Ты первый, кто узнал. Теперь ты мне веришь? -Да, верю. -Позволишь попробовать тебе помочь? У Чонина внутри зашевелилось что-то странное, воспринимающееся очень громко после долгих лет тёмной пустоты. -Позволю, — неожиданно тихо и на грани слёз выдавил Ян. Чан снова улыбнулся и, подойдя со спины, обнял дрожащего младшего, опаляя глубоким дыханием затылок. -Успокойся, Нинни. Всё хорошо. Чонин рвано вдохнул-выдохнул, вытирая глаза тыльной стороной ладони. -Будет сложно. Это тебе не потеря телефона, — Бан снова возник в поле зрения, усаживаясь на стол. — Но я всеми силами буду помогать. Тебе тоже нужно постараться, хорошо? -Хорошо.       Весь оставшийся день Чан находился рядом, развлекая и защищая от чужих взглядов. Даже после универа до 10 вечера он водил Яна по тихим улочкам, рассказывая какие-то весёлые истории и показывая красивые места, о которых никто не знает. В этот день Чонин впервые ощутил лёгкий, почти незаметный оттенок отвращения при возвращении в квартиру. Раньше громкие стоны матери, ритмичные шлепки кожи о кожу и использованные контрацептивы были ему абсолютно безразличны. Придя в свою комнату, Чонин рухнул на подобие кровати, принимаясь переваривать сегодняшний день, который должен был стать последним. Промаявишь с этим минут 20, он подошёл к главному вопросу: почему он так быстро доверился Чану? У Чонина никогда не было друзей. Изначально в силу застенчивости, а потом и в силу такой вот прекрасной семьи. Его никогда не любили. Ни в семье, ни в окружении. Поэтому Чонин сформулировал для себя такой ответ: он просто ребёнок, которому не хватает внимания. А Чан просто первый, кто на него это самое внимание обратил.       Утром, как обычно в 7, Чонин, отчаянно зевая, вышел из дому. -Приветик, — Чан отлепился от стены и, фирменно широко улыбнувшись, подошёл к младшему. -Привет. -Сегодня после пар у меня тренировка с танцевальной группой. Там тебе делать особо нечего, но, поскольку я тебя одного никуда не отпущу… -Понял-понял, сижу в уголке и занимаюсь своими делами. -Вроде того, — виновато взъерошил свою сине-зелёно-жёлтую шевелюру Чан. — Но, если хочешь, можешь участвовать в общественной жизни. Как-нибудь. Чонин кивнул и впервые устремил своё пристальное внимание на невнятный цвет волос собеседника. -Очень…странный выбор краски. -Не мой, — рассмеялся старший. — Это мы с друзьями, с той самой танцевальной группой, немного чуть-чуть выпили, вот и пришла в голову мысль, что «серый Чан — скучный Чан». Чонин вздёрнул бровь, пытаясь представить эту картину. -У нас очень весёлая группа, тебе понравится.       После пар Чан отловил Чонина сразу на выходе из аудитории. -Идём? Ян кивнул и последовал за старшим куда-то к спортивным залам. Чан оставил его у раздевалок и через 2 минуты вышел назад, уже в майке и спортивных штанах. -Ты на тренировках всегда в майках? -Ну да. -Тогда почему твои друзья не замечают… — Чонин запнулся, — шрамы? -А, — Чан улыбнулся, разряжая атмосферу. — У меня бледная кожа, из-за чего они видны только если вглядываться. Плюс есть отвлекающий манёвр. Бан вынул из кармана чёрные напульсники и натянул их на середину предплечья. И действительно: шрамы стали почти невидимы. За разговором парни подошли к двери в зал. Тут Чан остановился, прислушался и отскочил назад, инстинктивно закрывая собой Чонина. Через секунду дверь распахнулась, оттуда вылетел рыжий ком, состоящий из двух парней, и вписался в стену. -Ой, привет, Чани-хён! -Привет, Джисон. Привет, Феликс, — Чан расслабился и снова улыбнулся. — Что на этот раз? -О, ты знал, что у нас прикольный скользящий пол? Тут один из парней обратил внимание на застывшего Чонина. -А это что за милашка? -Это Чонин. Он будет сидеть с нами в зале. Джисон рванулся было в сторону представленного, однако Чан сверкнул на него глазами, и он тут же замер на месте. -Бегом в зал, рыжие вы придурки! — раздалось из зала так громко, что Чонин шарахнулся назад сантиметров на 20. -Привет, Минхо! — не менее громко отозвался Чан. Из зала ответа не последовало, поэтому он взял Чонина за руку и зашёл внутрь. Там обнаружилось ещё пятеро парней. -Минхо, Уджин, Хёнджин, Чанбин и Сынмин, — по-быстрому представил их Чан, ткнув в каждого пальцем. Названные Хёнджином и Уджином тут же помахали руками, а Чанбин фыркнул. Сзади с шумом ввалились Феликс и Джисон. -Вон там есть стол с ноутбуком. Можешь сесть туда, правда, мы будем часто туда ходить включать трек. -Переживу, — истерично хохотнул от такого подбора слов Чонин. -Я надеюсь, — тихо отозвался Бан. Ян ушёл к столу, сопровождаемый семью вопросительными взглядами. Однако, как только взгляды поняли, что объекту наблюдения они безразличны — они переметнулись на Чана. Тот перестал втыкать в пол и, с грустью покачав головой, начал разминаться.       -Минхо-о-о, — через полтора часа простонал Чан, привалившись к стене. Минхо, таким же образом прислонившийся к противоположной стене, угукнул. — Надо показать Сынмину как правильно делать, — старший запутался в мыслях, возведя глаза к потолку, — ну, то движение. Сидевший между двумя хореографами Сынмин состроил щенячьи глазки, два раза переводя взгляд с одного на другого. Минхо состроил не менее щенячьи глазки и съехал по стене на пол, стукаясь лбом об коленки. -Чан-хён? — Сынмин вдовесок похлопал глазками. Бан обвёл глазами зал и наткнулся на взгляд Чонина. Вроде бы такой же серый и безразличный, но ждущий. И это неожиданно подстегнуло старшего. Он отсоединился от стены и подошёл к ноутбуку, включая песню и перематывая её до нужного момента. -Когда я тебе скажу — включишь трек. Хорошо? Чонин кивнул и отложил ручку, которой переписывал конспект. Чан, тем временем, подошёл к Сынмину, максимально медленно показывая нужную связку. После двух прогонов этого движения в темпе, Бан дал Чонину отмашку на включение песни. Из колонок зазвучали мощные биты, и Ян решил отвлечься от тетради и посмотреть на танец. Он был очень энергичным, Чану с Сынмином явно было сложно танцевать его в конце тренировки на полную мощь. Поэтому, когда сложная связка кончилась, Сынмин, тяжело дыша, сел на пол, а Чан дополз до стола, выключил трек и сел там. -Минхо, ты мне за это должен. Ли с противоположной стороны помещения сказал что-то подтверждающее и громко объявил о конце тренировки. Все тут же ускакали в раздевалки, а Бан завершил работу на ноутбуке и улыбнулся Чонину. -Ну как? -Вы с Минхо-хёном сами этот танец придумали? -Ага. -Круто, — Ян покусал нижнюю губу, на секунду задумываясь. — Если сюда это применимо, то танец красивый. -«Если применимо», — рассмеялся Чан, кладя руку младшему на плечо. — Рад, что тебе понравилось. -Бан Чан, не заставляй нас лезть в дом через дверь Ёна! — донеслось из раздевалок голосом Чанбина. -Ну, у тебя-то с этим проблем не будет, Бинни! — отозвался Чан. В раздевалках тут же начался дикий ржач, Бан тоже усмехнулся, подавая Чонину знаки собираться. -Ой, Чани-хён, — прилетело от Феликса, как только вышеназванный хён появился в поле зрения. — А Чонин пойдёт с нами? -Да, конечно. Он в принципе теперь всегда будет с нами. Ли многозначительно кивнул и закинул на плечи свой рюкзак. -Ну, если он теперь всегда будет с нами, — Минхо в стороне дьявольски усмехнулся, — то нужно показать ему нашу главную достопримечательность. -Минхо, нет. -Минхо, да. Чан успел только беспомощно пискнуть, когда сзади него оказался Уджин, прижимающий его к себе за плечи. -Ну не надо, ну пожалуйста! -Смущение, Чани, мешает свершению стольких великих дел! Бан прикрыл глаза, откидывая голову Уджину на плечо и громко вздыхая. Остальные восприняли это, как знак к действию. -Феликс, вперёд, — скомандовал Минхо. -Ну за что мне это всё? — мученически протянул Чан, стараясь прижать руки к телу, чтобы никто не увидел две злополучные полоски шрамов. -А вот не надо было так качаться. -А я что ли виноват, что вы тут все такие фетишисты?! -Не фетишисты, а эстеты! -Ой, Ликс, не обманывай себя. Чонин слушал эту перебранку как-то отстранённо, не особо следя за её ходом. Но когда Феликс с широкой улыбкой рванул вверх подол длинной Чановой майки — в голове что-то быстро шевельнулось, однако тут же затихло. Ян медленно подошёл к смущённому дальше некуда Чану, касаясь холодными пальцами разгорячённого после тренировки рельефного пресса. -У-у-у, — усмехнулись сзади голосом Хёнджина. — Наш человек. Чонин заменил пальцы на ладонь. -Холодно, — вздрогнув, тихо пожаловался Чан. Младший медленно убрал руку, отходя обратно в свой угол.       Через минуту к нему подошёл отпущенный на свободу и уже даже переодевшийся Чан. -Всё в порядке? -Ты такой…тёплый, — больше спросил сам себя, чем ответил на поставленный вопрос Ян. Бан тут же прикрыл лицо руками, горестно вздыхая. -Забудь об этом, а? Они просто…да. -Не забуду, — Чонин всё же перевёл взгляд на собеседника. — Я хочу ещё. -Боже, Чонинни! Чан сел на корточки, привлекая к своей персоне взгляды всей группы. -Что за экшн и без нас? — осведомился Джисон, в момент оказываясь около потихоньку умирающего от смущения старшего. -Ничего! — тот тут же вскочил, делая непринуждённый вид и, не найдя опору в виде стены, которая оказалась на каких-то пять сантиметров дальше, рухнул обратно на пол. -Живой? — уточнил абсолютно не удивившийся ситуации Сынмин. -Ещё как. Все собрались? Идём.       Оказалось, что Чан живёт вместе с Джисоном в самой обычной многоэтажке. Вдвоём они ускакали за едой в квартиру, оставив парней у подъезда. -Чани не считает эту квартиру домом, — тихо подошёл к Чонину Уджин, с улыбкой поясняя что происходит. — У него есть помещение, что-то вроде гаража. Вот это его дом, почти что дом для нас всех. Тут Кима прервал Джисон, вручивший старшему связку пива и подталкивающий прочь от подъезда.       Через 10 минут друзья стояли около, действительно, гаража, дожидаясь, пока Чан нароет в кармане ключи. -Слушай, повесь их на свою цепочку на шею, сразу жить проще станет, а? — внёс рацпредложение Феликс. Но Бан лишь фыркнул, открывая злосчастную дверь и тут же оказываясь на земле под весом огромного ретривера. -Привет, Ён! — дружно поздоровались все, по очереди проходя в помещение и трепля пса по спине. Чонин же остался на месте, наблюдая за радостно смеющимся Чаном, не обращающим внимание на то, что его куртка полностью испачкалась. -Его зовут Ён, — старший выбрался из-под собаки, беря огромное животное на руки, как ребёнка. — Он мой лучший друг, он со мной уже очень долго. Бан оглядел застывшего Чонина и, обойдя его, подтолкнул головой к входу. -Обживайся, Нинни. На пороге Ян снова выпал из реальности, разглядывая открывшийся вид. В помещении было по-приятному темно, единственным источником света служили гирлянды, развешанные по всем стенам. Под одной из них обнаружились многочисленные полароидные фотографии, которые макнэ захотел разглядеть поближе. На каждой карточке был запечатлён кто-то из компании друзей. Где-то просто силуэты, а где-то селфи, причём зачастую, видимо, инициаторами были Феликс и Хёнджин. На фотках было мало Чана, а там, где он всё же был, был либо явно притянут кем-то из парней, либо сфотографирован без ведома. -Наш хён стесняется камер, — усмехнулся подошедший со спины Сынмин. — Приходится постоянно его упрашивать, чтобы он хоть на одну фотку согласился. -Чани, милашке Чонину можно пиво? — вопросил Джисон. -Он же несовершеннолетний, — отозвался Чан. -А пиво разве с совершеннолетия? Не с тринадцати? -Тринадцать — это возраст согласия, — оповестил младшего Минхо. -Один хер. Ян отвлёкся от фотографий, обращая рассеянное внимание на полосатый диван с объективно большим количеством людей, чем можно на нём уместить. Поэтому, не рискуя на него садиться, парень встал за спинкой. -Всё нормально? — осведомился Чан, вскидывая голову, чтобы полностью видеть лицо собеседника. Получив в ответ молчаливый кивок, он завёл руку назад, накрывая своей ладонью ладонь Чонина. От этого простого движения у младшего опять внутри что-то дёрнулось. -Ложись к нам. В тесноте, да не в обиде. Ян медленно обошёл диван, нерешительно останавливаясь около лежащего на краю Чана, но, видя протянутую руки и широкую улыбку Бана, всё же позволяет уронить себя в общее столпотворение и даже обнять за плечи. В голове разжигалась мысль о том, что он снова хочет ощутить жар чужого тела, поэтому парень без тени сомнения сунул холодные руки Чану под рубашку. -Ай, Чонинни! — старший спрятал лицо в сгибе локтя, однако не пытаясь оттолкнуть Чонина. -Ты горячий, мне нравится. А если мне нравится, то я беру. Удивительно, но залипающие в сериал на местном компьютере парни, обычно чутко реагирующие на подобного рода события, ничего не заметили. В связи с этим, Чан расслабился, смиряясь с руками младшего на своём торсе, которые были, кстати, даже приятны. В такой тёплой и уютной обстановке Чонин смог заснуть.       -А может его и не будить? — донёсся будто из-под воды голос Джисона. -Ну да, а Чана вместе с ним оставить, тут же неразделимый союз. Постепенно Ян ощутил, что его руки до сих пор под рубашкой старшего, а на диване явно стало просторнее. -Я уже сам проснулся, — парень отлепился от Чана, сонно протирая глаза. -Уже 11, — раздался рядом голос Бана. — Я тебя провожу. -Я сам могу дойти, чего тебе так далеко от дома переть? -Это не обсуждается, ты же знаешь, — Чан встал, потягиваясь и чуть не падая. — Ребят, идите по домам. Джисони, я приду часа через полтора. Чонину как-то неосознанно не хотелось расставаться с Чаном и его атмосферой. За два дня голодный до эмоций ребёнок успел привязаться к такому заботливому старшему, в котором чувствовал долгожданную необходимую поддержку. -Этот гараж — мой дом, — Бан остановился, устало улыбаясь. — Уголок спокойствия в бурно текущей реальности. Ключей от него нет ни у кого, кроме меня. Но… — Чан немного нерешительно достал из кармана маленький ключик, протягивая его младшему. — Я хочу дать его тебе. Хочу, чтобы ты тоже мог считать это место своим домом, где тебе все рады. Ян принял протянутый предмет, сжимая его как можно сильнее. Он всё ещё хранил частичку тепла Чана. -Спасибо, я…ценю это. -Конечно, — старший обнял Чонина, тут же отпуская. — Иди, тебе надо выспаться.       -У нас сегодня тренировка начнётся раньше, — сообщил Чан, в очередной раз встречая Чонина утром. -А закончится? -Тут не знаю, как пойдёт. Ты же с нами уже месяц, сам знаешь, что всё зависит от Сынмина.       Поскольку Бан уже, в общем-то, доверял Яну, тот после пар пришёл в раздевалку сам, как раз во время переодевания Чана. Старший, кстати, уже почти не смущался. -Идём? -Да, можно я рюкзак здесь оставлю? -Конечно, Нинни. На пороге зала Чана внезапно дёрнули, прикрываясь от Джисона. -Что такое? -Просто сделай так, чтобы Джисон меня не достал, — миролюбиво попросил Хёнджин из-за спины. Бан секунду подумал, а потом встал в какую-то нелепую боевую позу. Хан громко фыркнул и принял бой, щуря глаза и медленно выходя в центр зала. -Ну давай, кенгуру Чан, покажи, на что способен. С какими-то странными звуками Бан изобразил удар, а Джисон слоумошно уклонился. Как и все, Чонин наблюдал за этим боем, однако кое-что заставило его отвлечься. Мельком его взгляд мазнул по зеркалу, заставляя шокировано раскрыть глаза. На лице у Яна была улыбка. Абсолютно искренняя, настоящая улыбка. Парень даже испугался, настолько не привык видеть у себя такое выражение лица. Чан же, каким-то шестым чувством отметив состояние Чонина, остановился и тревожно глянул на младшего, но, увидев чужую улыбку, сам счастливо улыбнулся и остановил бой. -Давайте начинать репетицию. Быстрее начнём — быстрее закончим!       Через час парни пошли на последний прогон, танцуя на максимальную мощь. Как только музыка замолчала, друзья остановились на финальной позиции на корточках. -Ох, чёрт, на сегодня явно всё, — Минхо поднялся на ноги, направляясь к ноутбуку. Все согласно промычали, вставая в вертикальное положение. Кроме Чана. -Чан? — осторожно позвал Чонин. Бан при звуке голоса младшего вздрогнул и попытался подняться. Но где-то на половине пути беспомощно рухнул назад. -Чан! — Ян тут же сорвался с места, прилетая на колени перед старшим. — Боже, тебя всего трясёт… Чан открыл рот в попытке что-то сказать, но в итоге снова просто улыбнулся. -Пошли в медпункт. Чонин потянул старшего наверх, перехватывая за талию и перекидывая чужую руку через плечи. -Знакомая ситуация, не считаешь? — шепнул со смехом в голосе Чан. -Чани? — испуганно выдал запоздалую реакцию Сынмин. -Всё нормально, мы пойдём в медпункт, а вы собирайтесь и по домам. На этих словах парни вдвоём вышли из зала.       -Чан? — медсестра явно знала заявившегося старшего. — Что на этот раз? -Головокружение, слабость, темнота в глазах. -Когда ты последний раз спал? Ел? Чонина шокировало, когда Чан не смог ответить. -Ну ты серьёзно? — девушка закатила глаза. — Иди в изолятор, отдохни. Если не пройдёт — будем вызывать скорую. -Спасибо, Мина-нуна. Ян проводил Чана в отдельную комнату, названную изолятором, и посадил на кушетку, садясь рядом. Бан устало закинул на койку ноги, тяжело вздыхая. И вот тут младшего прошибло. -Прости меня, — голос у Чонина дрожал, а по щекам текли обжигающие слёзы. — Я…просто…я привязался к тебе, ты стал мне самым дорогим человеком, поэтому я как-то…высасывал у тебя необходимую мне энергию, сам того не замечая. Я не хотел доводить тебя до такого. Мне очень жаль. Чан прервал чужую исповедь, прижимая дрожащего парня к себе и утыкаясь лбом в его лоб. -Чонинни, есть в мире вещи хуже, чем обычное переутомление. Мне гораздо дороже то, что я могу видеть твою улыбку, чем то, что я два дня похожу немного более слабым, чем обычно. Правда, перестань плакать, я не могу больше видеть, как тебе плохо. Ян, убаюканный этими словами, вцепился пальцами в чужую майку, прижимаясь ближе к спасительному теплу. -Я люблю тебя, — совсем на грани слышимости выдавил Чонин, отчасти надеясь, что не будет услышан. -И я тебя, малыш. Ты теперь часть моего маленького мира, я никуда тебя не отпущу. Чан отстранился, только чтобы придвинуться снова, на этот раз нежно целуя, вызывая волну удушливого жара в теле младшего. -Поспи со мной, Нинни, ты ведь тоже устал. Мина-нуна не будет против, изолятором никто не пользуется. Укладываясь рядом с Баном, Чонин успел подумать о том, как это оказывается просто и приятно — улыбаться.