Отравленное вино

      Она видит его перед собой. Гордый, жестокий с ненавистью в черных глазах уже мужчина стоит к ней спиной, лишь слегка повернув лицо к ней. Она не узнает его, словно это искусно выполненная марионетка, а не ее возлюбленный. Она не слышит собственных слов, которые кричит ему, заливаясь горячими слезами. От них уже щипало уставшие глаза. Отросшая челка мешалась, прилипая к высокому лбу. Ослабленные руки были сжаты в кулаки, ноги еле держали ее тело. Такая ничтожная она все равно пыталась остановить его. Пыталась в который раз донести свои чувства, свою заботу о нем. Но… Услышала лишь короткое: «Раздражаешь», сказанное с ухмылкой.       Тогда кулаки сами разжались, ноги подкосились, глаза прикрылись. И она не заметила, как он в долю секунды оказался перед ней. Она, запоздало услышав треск чидори, посмотрела на него снизу-вверх, утопая в жгучей ненависти в его глазах. А затем кашлянула, брызнув алой кровью на его грудь. И вместе с разрастающимся огнем в груди пришло осознание. Он убил ее, проткнув своей рукой насквозь. Итак ослабленное войной тело затряслось от тока, жар в груди становился сильнее, распространяясь по всему туловищу, и она, обессилев, упала на твердую землю, в последнюю секунду успев активировать остатки Бьякуго, еще не желая умирать.       Тогда и пришло забвение.

Ты чувствуешь себя одинокой и разбитой Лежишь, словно сломанная кукла… Я буду тем, кто найдет тебя Я буду тем, кто поведет тебя за собой…

      С визгом она подскочила на кровати, отбрасывая в сторону одеяло и обнимая себя за плечи. Сакура тяжело дышала и раскачивалась, устало прикрыв глаза. Жар в груди постепенно утихал, оставляя после себя пустоту. Пульс снова приходил в норму. «Очередной кошмар», — обреченно вздохнула Харуно, кладя покрытый испариной лоб на согнутые колени. В ее квартире было холодно. Несмотря на раннюю весну и еще низкие температуры, окно было открыто настежь. В последние дни Харуно было слишком жарко. В комнате был жуткий бардак. Весь пол был завален коробочками из-под быстрого питания, бутылками с водой или чаем, оберткой от покупных в ближайшем киоске онигири. — Снова кошмар? — рядом раздался голос. Сакура даже не вздрогнула, давно привыкнув к его присутствию. — Снова ты? — пробормотала девушка, поднимая взгляд на своего гостя.       А точнее его призрак. Гость давно умер, чтобы являться к ней ночами. Он казался старше, чем при жизни. Правильное лицо с идеальными чертами, красные волосы и вечно безразличный взгляд холодно-карих глаз. Перед ней сидел тот, кого она убила года два назад. Или даже больше. Чувство времени давно покинуло ее. Сасори. Он часто к ней приходил, молча сидел рядом, иногда вставляя пару слов, а с первыми лучами безмолвно исчезал, будто его и не было.       Такое приветствие давно вошло в привычку. Девушка не знала, зачем он приходил к ней, карауля ее кошмары. Но с ним было легче. Только он единственный знал, что она давно уже мучается бессонницей и набирающей обороты депрессией. Другие догадывались, но не понимали, что Сакура уже стоит одной ногой в могиле. Она не позволяла им это узнать, постоянно улыбаясь, смеясь и гуляя по магазинам с Ино. С каждым разом у нее получалось лучше фальшивить, и они наивно думали, что она приходит в себя. Но нет… Ей становилось хуже.       Девушка медленно встала и пошла в ванную, аккуратно обходя весь мусор и который раз ругая себя за этот беспорядок. Зайдя в комнату, она включила холодную воду набираться в неглубокую ванну, совсем немного разбавив ее горячей. Ей до сих пор было жарко. Пока она набиралась, девушка достала расческу, причесала короткие волосы, которым она не давала отрасти ни на миллиметр ниже ее плеч. Только с такой длиной она чувствовала себя еще сильной. Устало вздохнув и отложив расческу, она флегматично осмотрела свое отражение в зеркале.       Сильно исхудавшая, с блеклыми розовыми волосами и лихорадочно горящими от жара глазами девушка смотрела с отражения в ответ. — Жалкий призрак прежней меня, — хмыкнула девушка, отворачиваясь к ванне, которая уже наполнилась.       Она быстро закрутила вентиля на кране, сняла с себя милую розовую пижамку и с удовольствием опустилась в прохладную воду с головой. Когда легкие начали гореть от отсутствия кислорода, она вынырнула и сразу столкнулась взглядом с Сасори. Он с безразличием смотрел на ее лицо, сидя на стиральной машинке. Ни ее, ни его не смущала ее нагота. Сакуре было как-то плевать на это. — Не сидится на том свете? — усмехнулась девушка, убирая мокрые волосы назад. — Угу, — также усмехнулся кукловод, облокачиваясь о стену, сквозь которую он почему-то не проваливался.       Больше они не сказали ни слова. Она сидела в холодной воде, буравя взглядом противоположную стену. Он также спокойно сидел на стиральной машине, смотря в потолок. И так каждый день. Разве что обстановка менялась. Они могли также безмолвно сидеть на кухне, в спальне, в зале, на улице или в больнице, где она работала. Уже начиная замерзать, она вылезла из ванны, надела пижаму, обмоталась длинным полотенцем и потопала босыми ногами обратно в комнату. Сзади бесшумно парил ее ночной гость. Сакура закрыла окно, задернула плотные шторы и залезла под одеяло, укрывшись им почти до носа. Сасори сел на уголок тумбы, конечно же, не задев никаких рамок с фотографиями и прочих мелочей на ней.       Сакура громко вздохнула, обратив внимание призрака на себя. Его глаза даже после смерти казались абсолютно холодными и безразличными. Ни одной искорки, ни одной эмоции в них не было. Кукольные глаза. — Снова становится жарко, — просипела девушка, откидывая одеяло. — С открытым всю ночь окном при хоть небольшом, но минусе на улице, после получасового купания в ледяной воде тебе до сих пор жарко, — хмыкнул Сасори. — Даже мне, призраку, холодно после всего этого, — коротко посмеялся бывший нукенин. — И все же жарко, — снова повторила девушка, устало посмотрев на часы. Скоро будет рассвет. — Сасори? — тихо позвала его Харуно, продолжая смотреть на часы. — Ммм? — Каков тот свет? — она приподнялась и серьезно посмотрела на него, ожидая ответа.       Он долго посмотрел ей в глаза, а затем сказал: — Удивительный. Там не жарко и не холодно, не душно и не влажно. Там есть как реки, так и бескрайние океаны. Там можно погреться на жарком солнце и там же можно услышать угрожающий рокот грозы. Там есть леса и поля, цветы и пустыни, даже деревни и крепости. Там много людей. Великих и неизвестных, родных и чужих. Можно встретить на улице Хашираму, а можно поспорить с отцом, которого ты так давно не видел, — усмехнулся парень. — И там всем плевать на то, кем ты был. Тот свет словно новая жизнь без всяких войн и прочих людских проблем. Это странное место, которое не понять живым, — тихо сказал Сасори, пристально смотря в глаза девушке, которая слушала его, задержав дыхание.       Он медленно поднял руку и коснулся ее щеки, легко проведя по ней большим пальцем. Харуно, почувствовав легкий холодок на коже, прикрыла глаза, наслаждаясь этой нежностью. Она подняла свою ладонь и прикрыла ею его, легко улыбнувшись. — Прощай, Харуно, — прошептал призрак и растворился в первых рассветных лучах весеннего солнца. — До встречи, Сасори…       Открыв глаза, она уже не увидела его. Сакура устало вздохнула, встала с кровати, споткнулась о какую-то коробочку из-под чего-то, смешно ругнувшись излюбленным «шаннаро» и снова потопала в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Она быстро ополоснула лицо опять же холодной водой, снова расчесала волосы и попыталась улыбнуться отражению. — Как же жалко ты выглядишь, Харуно, — горько усмехнулась девушка, сжав кулак. — Так же жалко, как и для Саске. Так же жалко, как и твоя жизнь… Жалко, жалко, жалко… Жалко… — шептала она в безумном приступе.       Горячая слеза вытекла из уставших глаз и стекла вниз, бесшумно упав на пол между ее голых ступней. Сакура проследила за ее падением, а потом неконтролируемая агрессия поглотила ее, и девушка ударила сжатым кулаком по зеркалу, разбив его и стену вдребезги. Теперь на пол стекали не только слезы, но и ее кровь. Горячая. Такая горячая, как и этот чертов жар в груди. — Шаннаро! — обреченно застонала девушка, упав коленями на пол, прямо на осколки. — Ненавижу… НЕНАВИЖУ! Чертов Учиха! — Харуно запустила ладони в волосы, пачкая их кровью, и силой сжала их, оттягивая вниз и практически вырывая. — Подонок. Наруто для него друг. Наруто ведь помог ему. Он спааас его, — девушка истерично хихикнула. — Поддержал, простил. А я ведь не смогла бы так. Пфф. Я ведь не простила бы. Не поддержала. Я ведь не была рядом, — она с силой ударилась лбом о плитку пола, руками обхватив себя за плечи. — Он не давал мне и шанса быть с ним. Я для него никто. Раздражающее никто, — она снова засмеялась. Пронзительно, отчаянно, неестественно. — Он убил меня. Убил! — новый удар по остаткам стены. — Убил…

***

      Она услышала будильник только тогда, когда он начал надрываться в третий раз. Сакура взяла один из обломков стены и швырнула в дребезжащий механизм, точно попав в свою цель. Осмотрев погром, она вздохнула и встала, слегка шатаясь от недостатка внутренних сил. Выпустив чакру в разбитый кулак, она быстро залечила раны, а затем смыла кровь. — Ладно хоть стена была не с раковиной, — пробормотала Харуно, пригладив волосы.       Сакура быстро переоделась в рабочую одежду, сверху накинув пальто, взяла документы и план по строительству психиатрической клиники для детей в Песке. Что-что, но про работу она не забывала. Харуно всю себя отдавала именно ей. Это помогало забыться.       Собравшись, она покинула свою квартиру и двинулась в госпиталь, который совсем недавно отстроили по ее плану. Теперь она была там директором — помогала детишкам восстановиться после войны, а также иногда занималась общей медициной в деревне, как оставшийся лучший медик. Цунаде давно уже отправилась в свое путешествие, а Шизуне помогала Шестому. Порой Сакуре казалось, что все ее труды прогорят, если с ней что-нибудь вдруг случится. Молодые медики только и думали о свиданиях и парнях. В конце концов, война закончилась, и все спешат свить свое гнездышко. Вот только одной Сакуре было не до этого. Если что она и построит, так это себе гроб.       Харуно мотнула головой, прогоняя такие мысли. Все у нее наладится. Должно, по крайней мере. Сакура осмотрела небольшой сквер, вдоль которого она шла, и вдохнула утренний весенний воздух, прикрывая глаза. Наконец, запахло весной. Скоро, через месяц, зацветет сакура, и все окрасится в нежно-розовый цвет. В деревне устроят ее любимый фестиваль, запустят фейерверки, а на улицах будет так уютно. «Может, вместе с деревьями я снова оживу?» — спросила голубое небо девушка, вздыхая. Только утром наедине с природой она чувствовала себя спокойнее. Днем было слишком жарко и многолюдно, ночью ее преследовали кошмары.       Подойдя к больнице, она открыла тяжеловатую дверь, и в нос тут же ударил родной запах медикаментов. Ранее весело болтавшие, медсестры за стойкой засуетились, только увидев куноичи. Одна, самая молодая, быстро поправила свой халат и подошла к Сакуре, неловко опустив взгляд. — Харуно-сама, — тихо промямлила девушка, — можно мне сегодня ночью уйти с дежурства? — вымолвила девушка, все же найдя смелость посмотреть в глаза Харуно. Сакура, не задумываясь, кивнула. В больнице ей было спокойнее, чем дома. Одну ночь она заменит ее и заночует здесь. Ей не привыкать.       Девочка от переизбытка эмоций даже хлопнула миниатюрными ладошками и поспешила поведать новости своим подругам. Сакура устало вздохнула. В этом возрасте она думала только о тренировках. Даже Саске выпадал из головы, стоило той Харуно пересечь двери госпиталя. Сейчас, когда война окончена, можно было расслабиться и не думать о всех этих тренировках и всяких тайдзюцу с ниндзюцу.       Еще раз вздохнув, Сакура подошла к регистратуре, взяла последние анализы и справки и развернулась, направляясь в свой кабинет. — Сакура-сан, стойте, — к ней подбежала новая медсестра, которая как раз должна была стоять на регистратуре. — Сегодня плановый осмотр господина Учихи, — неуверенно проговорила пухленькая женщина. — Вы просили напомнить… — она протянула ей карту Саске и слегка кашлянула, заметив, что девушка долго не приходит в себя. — Ах, да, — встрепенулась Харуно. — Спасибо, — она взяла документы и еще раз рассеяно поблагодарила женщину.       Сакура совсем забыла про плановый осмотр. Наруто выздоровел быстро, что было неудивительно. Сейчас он уже бегает по заданиям с новым протезом. А вот Саске отказался от искусственной руки, и выздоровление с реабилитацией затянулись. Этот осмотр должен был быть последним. — Больше я его не увижу, — под нос пробормотала ирьенин. — Не прикоснусь… А потом забуду… Долго. Так долго это ждала, — криво усмехнулась девушка, заметив, что ее руки дрожат.       Она нахмурилась и нервно дернулась. Хоть она и работала с психическими заболеваниями, но себе помочь почему-то не могла. Ей становилось хуже. Намного хуже.       Зайдя в свой кабинет, она кинула все документы на стол, примечая еще одну не разобранную папку. В отличие, от своей учительницы, Цунаде, Харуно никогда не оставляла работу на потом. Все всегда идеально и вовремя. Сакура быстро переодела пальто на белый халат, сапоги на обыкновенные удобные слипоны, которые совсем недавно появились на рынке в их деревне. Обычно там были лишь сандалии, которые постоянно носили шиноби.       Сев на новый удобный стул, Харуно сразу же открыла неделю назад купленный ноутбук — еще один недавно появившийся товар, и бегло просмотрела новости и почту. В мире было относительно спокойно. Сакура отложила документы о Саске и взялась за папку, в которой были ежемесячные отчеты о здоровье детишек. Их состояние заметно улучшилось за год работы этого госпиталя. Это не могло не радовать Сакуру.       Быстро подписав все отчеты, а некоторые отложив в папку с планом на организацию такой же больницы в Песке, она принялась за Саске. — Состояние стабильно, анализы все хорошие, — бегло просмотрев, пробормотала девушка. — Это будет последний осмотр.

***

      Стоя перед дверью в его палату, она протяжно выдыхает, сильнее прижимая к себе папку документов. В груди снова разгорается жар, мешая ей дышать. Сакура прекрасно знает, что Учиха чувствует ее присутствие и терпеливо ждет, пока она соберется с силами. Тихо ругнувшись, она все же открывает дверь и заходит в палату, гордо подняв нос. Девушка аккуратно кладет документы на тумбу, стоящую рядом с кроватью, и поворачивается к Саске, который пристально рассматривает ее. Иногда Харуно казалось, что он хочет сказать ей что-то. Но он всегда молчал.       Сакура, не став тянуть время, поднесла руки, светящиеся чакрой, к его лицу и глазам, начав обыкновенный осмотр. Затем страх сменили сосредоточенность и профессионализм. Все ее движения были заучены и механичны. Спустя полчаса осмотр был завершен. Харуно быстро сделала только ей понятные заметки в его карточке и коротко сказала: — На этом все, Саске, — она натянуто улыбнулась ему, смотря сквозь него.       С того дня Сакура ни разу не посмотрела ему в глаза. Боялась, что снова увидит в них свою смерть.       Учиха кивнул, встал с койки и, быстро поправив свой плащ, подошел к двери. Не донося руки до железной ручки, он остановился, услышав ее тихий голос. — Даже не поблагодаришь? — хмыкнула Сакура, прижимая к себе бумаги, словно какую-то мягкую игрушку. Ее голова была опущена и короткие волосы, словно пелена, скрывали ее лицо. Учиха шумно выдохнул, он был уверен — она снова плачет. Сакуре всегда было сложно сдерживать слезы. — Я уже благодарил тебя, — растягивает слова Учиха, повернувшись к ней.       Она так же шумно выдыхает, как и он несколько секунд назад. А затем медленно поднимает тяжелый взгляд потемневших от гнева глаз. Слез в них не было. Только тягучая ярость и ненависть. Саске опешил и невольно сделал шаг назад, упершись в дверь. Харуно недобро ухмыльнулась, даже оскалилась и, вздернув подбородок, подошла к нему почти вплотную. Бумаги с шелестом разлетелись по кабинету, но Сакура не обратила на это внимание. — Поблагодарил меня значит? — тихий смешок. — И извиниться, наверно, успел? — девушка оскалилась сильнее, слегка прищурив глаза, в которых пылало пламя. И снова волна агрессии. Харуно неожиданно ударила его в челюсть так сильно, что Учиха отлетел к письменному столу. Затем еще один удар ногой в солнечное плетение, затем еще раз — в лицо. — Спасибо, Сакура, что вытащила меня с того света! — гортанно смеялась девушка, подняв его с пола.       А затем новый удар в нос, и тут же раздался такой приятный ее слуху звук треска костей. Она замерла, с наслаждением прислушиваясь к этой мелодии. — Спасибо, Сакура, что была готова простить меня, как и Наруто, — новый удар с ноги в пах. Учиха снова повалился на пол, снеся хлипкую тумбу. Сакура тут же села на его живот и потянула за волосы, заставляя его посмотреть в ее глаза. Он вздрогнул, увидев в них самого себя несколько лет назад. Он прекрасно знал это чувство. Всепожирающая ненависть. — Спасибо, Сакура, что продолжала любить меня несмотря на все мои проступки, — еще один удар по скуле.       Голова дернулась, и на момент Саске показалось, что сознание его покинуло. Она была гораздо сильнее его физически, как бы это нелепо ни звучало. Он попытался увернуться, но Сакура ударила еще сильнее, уже истерично смеясь.       Ему стало страшно. Он не видел в ней свою давнюю и лучшую подругу, ближе которой никого у него не было. Он видел в ней отражение самого себя. И ему стало еще хуже. Это он виноват. И если раньше Сакура не могла причинить ему боль, то теперь она желала его смерти так же сильно, как и он тогда ей, когда проткнул ее чидори. — Извини, Сакура, что убил тебя… вырвал сердце! Наруто ведь мне дороже. Он всегда был рядом… Не ты, Сакура. Ты раздражаешь… — она остервенело била его, наслаждаясь его болью. Ее руки уже были в его крови. Но ей было мало. Снова и снова она наносила удары, превращая его лицо в фарш, а кости в муку. Что-то кричала, срывая голос, и задыхалась от ненависти, которая уже сожрала ей душу.       Последний удар был настолько сильным, что Саске пролетел через всю комнату, сильно ударившись о стену. Он со стоном упал на пол и отключился. А Сакура еще долго сидела, рассматривая свои руки, испачканные кровью, и надрывно смеялась, раскачиваясь взад-вперед.       Только потом снова потекли из глаз слезы, обжигая ей щеки. Харуно медленно подползла к Саске и поднесла ладони к его изуродованному лицу, и они привычно засветились зеленой чакрой. На его лицо, залитое его кровью, капали горячие капли слез, стекая вниз к немного спутанным черным волосам. Он не мог разлепить веки глаз, только слегка приоткрыл левый риннеган. Она снова плакала, но это теперь не вызывало в нем раздражение. Напротив, облегчение от того, что теперь это была снова та Сакура, которую он знал. По крайней мере, что-то похожее.       Раны быстро сходили с его лица, под ее нежными прикосновениями. Ему было стыдно и крайне больно за тот поступок в тот роковой день. Он не жалел о потерянной руке, о потерянных годах в ненависти, об избиении Наруто. Жалел только о том, что почти убил единственного человека, который всегда его любил и был рядом, хоть и морально так скажем. Он пытался извиниться, но не мог подобрать слов. Просто не умел. А тем временем девушка сходила с ума, в который раз преданная единственным любимым человеком.       Раны быстро сходили с его лица, под ее нежными прикосновениями. Почему же нельзя было также легко залечить раны в душе? Почему же нельзя было ей просто забыть его глаза, или же ему сказать простое «извини»?

***

      Сакура молниеносно влетела в свой кабинет и остановилась у раковины, сразу же включив ледяную воду. Жарко. Снова ей было так жарко. Она с остервенением начала тереть свои руки губкой, отмывая его и свою кровь, которая окрасила воду в алый. Закончив с руками, Сакура тут же подставила горевшее лицо под ледяную струю. Вода лилась в нос и рот, мешая ей дышать. Но она лишь отфыркивалась, продолжая так стоять. Только после того, как легкие загорелись, Харуно резко отпрянула от крана, закрутила вентиль и посмотрела в зеркало.       И вздрогнула. Сзади стоял его призрак. Сакура медленно обернулась и столкнулась с привычными холодно-карими глазами, в которых она вдруг увидела беспокойство и волнение. Девушка тихо всхлипнула и бросилась к нему, совсем забыв, что он бестелесный призрак. Пролетев сквозь него, она упала на диван и зарыдала сильнее, заглушая крики маленькой подушкой. — Сакура, — тихо позвал ее Сасори, присев рядом. — Сакура… — она медленно подняла покрасневшие и уже опухшие глаза на него.

Я буду тем, кто обнимет тебя, Я буду тем, к кому ты побежишь… Нет, ты больше не будешь одна Когда наступит тьма, знай я всегда рядом…

      На какое-то мгновение обстановка резко изменилась. Стала блеклой, словно девушку оградили матовым стеклом. А парень перед ней напротив стал более реальным. Сасори медленно положил руку ей на голову и потянул на себя, и Харуно, не удержавшись, упала на его грудь. И не провалилась сквозь… Дрожащими руками Сакура обняла его и плотнее прижалась к его телу, всхлипывая. Сасори аккуратно, словно боясь спугнуть, обнял ее в ответ и облегченно вздохнул, уже сильнее прижав хрупкую девушку к себе. — Я почти убила его, — охрипшим голосом сказала Сакура, слегка повернув голову в его сторону. — Своими руками… Было столько крови… — Но не убила ведь, — пожал плечами нукенин, посмотрев на нее. — Да и Учиха давно должен был получить. Тебе ли не знать… — И все же… Я не должна была, — шмыгнула носом девушка, отодвинувшись от него, но все еще сидя рядом. — Почему ты… — начала Харуно, нахмурившись, — не как призрак? — Сложный вопрос, — протянул Сасори, отводя взгляд.       Девушка промолчала, положив голову на его плечо и прикрыв глаза. Сакура глубоко вдохнула и шумно выдохнула, начиная успокаиваться. Она обняла его руку, и прижала к себе, словно мягкую игрушку. Он, заметив это, лишь усмехнулся и слегка повернулся лицом к ней, теперь касаясь щекой ее волос. Так они просидели долго, как всегда ничего не говоря.       Ему казалось, что Сакура уже давно уснула, но как только начало светать, девушка испуганно посмотрела на него, не желая отпускать. Сасори лишь улыбнулся, проведя двумя пальцами по ее щеке, не чувствуя ее тепла. Внутри что-то сжалось. Сейчас бы он все отдал, чтобы хоть на секунду почувствовать это тепло. Но внутри был лишь холод. Какая ирония… Она мучилась от жара, а он от холода. — Са-сори, — неуверенно начала она, испуганно смотря в его глаза, — почему ты здесь? Ей показалось, что время остановилось. В его глазах тут же мелькнуло удивление, впрочем быстро погаснув и вернув прежнее свойственное им безразличие. Он не спешил отвечать, хотя прекрасно знал ответ. — Почему ты приходишь ко мне? — уже смелее и громче повторила свой вопрос Харуно, всматриваясь в его лицо и ища в его глазах ответ. В ее глазах Сасори всегда видел целую гамму разных эмоций, некоторые из которых он даже не знал и не мог понять. Он тонул в этой летней зелени, не имея шанс на спасение. Он знал ответ на ее вопрос, но не озвучивал его даже себе. — Ради тебя, — прикрыв глаза, тихо ответил мужчина, впервые улыбнувшись по-настоящему.       Он медленно открыл веки и посмотрел на девушку, которая потрясенно смотрела в ответ. Она впервые увидела в них тепло. Из ее уставших глаз снова полились слезы, обжигая и без того горящую кожу. Тонкие губы затряслись, и Сакура отвернулась, пряча свою слабость. Хотя это уже не имело смысла.       Сасори, все также улыбаясь, аккуратно взял ее за подбородок и повернул девичье лицо к себе. В ее глазах снова отражалась сотня различных чувств, которых не хватало ему самому. Он медленно поднес руку к ее лицу и смахнул горячие слезы, превращая их в снежинки. Они не спеша упали на ее ладони, успокаивая горящую кожу. Сакура даже не заметила этого, пристально смотря в его глаза, в которых было столько эмоций, что девушку захлестнуло с головой. Она впервые видела в этих карих глазах нежность, тепло, и… отчаяние.       Сакура вздрогнула. Где-то зазвенел будильник, который она всегда ставит себе на ночные дежурства. Уже встает солнце. Тело Сасори поблекло, но пока не исчезало. Оно снова стало призрачным, и девушка с отчаянием посмотрела на него. Она медленно подняла свою руку и прикоснулась к его груди. Ладонь ожидаемо прошла сквозь, будто касаясь его сердца.       Парень вздрогнул, широко раскрыв глаза. Тепло. Оно разливалось по его телу, словно он снова был живым. К нему вернулись ощущения и чувства, и он прикрыл глаза, наслаждаясь этим мгновением. Мгновением, когда он совсем чуточку снова жив.       Открыв глаза, он также коснулся рукой ее сердца. И Сакура ощутила совсем другое. Холод. Приятный холод, поглощающий весь жар и обиды, дарящий умиротворение. Она слабо улыбнулась и посмотрела в его глаза, в которых на секунду отразилась любовь. Она вздрогнула, заметив это, и уже открыла рот, но он исчез. Как всегда, с первым лучами рассветного солнца.

***

      Она еще минут двадцать сидела на этом диванчике, прижав колени к груди и обняв их. Под ребрами снова разрастался жар, который был явно недоволен тем, что его погасили несколько минут назад. Сакура досадливо поморщилась, сжав ткань привычной красной туники на груди. Харуно медленно встала с дивана и потопала к столу. В глаза тут же бросилась увесистая папка. И когда Казекаге захочет выслушать ее? Конечно, в Песке были свои проблемы, но и детям нужна была помощь. Гааре ли не знать, каково приходится детишкам во время войны.       Сакура развалилась на удобном офисном стуле — подарке Какаши-сенсея, и на мгновение ее сознание отключилось, даря желанную пустоту уставшей голове. Она машинально стучала ногтями по поверхности стола, копируя привычку своей наставницы.       Вообще, она многое у нее переняла. Невезение в азартных играх? Да стоило вспомнить, как она проиграла Ино в карты и потом полуголая ходила по рынку, ища розовую чернику, которой не существовало вообще. Вспыльчивость? Про это и говорить не стоит. А может лучше привести в пример вечное одиночество? Наруто она всегда любила как друга. И по-другому у нее никогда не получится посмотреть на него. Саске ее не переносит, как и она его теперь. Сасори, к которому она что-то начала чувствовать, давно уже умер. Лучше бы она переняла у учительницы половину размера ее груди. Ладно хоть не начала пить целыми днями.       «Хотя и до этого уже недалеко», — хмыкнула девушка, доставая бутылку вина и обыкновенный стакан, который немного нелепо смотрелся рядом с элегантной бутылкой потрясающе дорогого вина. Ей его, кажется, подарила одна из пациенток — неприлично богатенькая дамочка.       Быстро осушив стакан, она налила еще, но не притронулась — заметила тень напротив стола. — Что? — хриплым голосом спросила Сакура, даже не оборачиваясь назад, где на подоконнике сидел ее гость. — Хокаге вызывает… срочно, — приглушенным из-за маски голосом ответил ей солдат АНБУ. — С ним Казекаге, — добавил он и исчез так же тихо, как и появился. Какаши всегда находил хороших и сильных ребят. В свое время он нашел ее и Наруто, хотя был не в силах воспитать в ней шиноби. Только потом, после обучения у Цунаде, он смог дать ей то, чего она заслуживала.       При упоминании Казекаге сердце радостно забилось, и тяжелые мысли отправились куда-то в дебри ее сознания. Харуно быстро вскочила и подбежала к зеркалу, тут же начав приводить себя в порядок. Долечила руки, которые все еще были в ранах и синяках, смыла все кровавые разводы, переоделась в запасную одежду, радуясь, что она вообще была. Ирьениндзюцу привела лицо в порядок, убрав синяки под глазами, красноту и припухлость, расчесала волосы, повязав протектором с эмблемой листа, и вышла из кабинета, конечно же, не забыв папку.       Путь до резиденции Хокаге не занял много времени, и уже через десять минут она стояла напротив двери, ожидая, когда ее позовут. Зашедший до нее Шикамару кивнул ей, успев шепнуть, что оба правителя сейчас в хорошем расположении духа. И это не могло ее не радовать.       Она рвалась из деревни. И это был шанс уехать далеко, где мысли не будут возвращаться к тому страшному дню, где она будет меньше вспоминать о звуке чидори, слушая пение птиц за окном, которое она возненавидела с того дня.       Шизуне открыла дверь и кивком показала, что ей можно входить. Харуно вздохнула, собираясь с мыслями, и прижала многострадальную папку крепче к груди. Она, пытаясь удержать ураган волнения внутри, зашла в кабинет, тут же встретившись с родными черными глазами Какаши-сенсея. Он ободряюще ей кивнул, и Сакура подошла ближе.       Гаара сидел по правую сторону от Какаши, скрестив руки в замок и приготовившись внимательно слушать девушку. За его спиной безмолвно стоял Канкуро, рассматривающий пейзаж за окном, и Темари, которая то и дело бросала короткие взгляды на Шикамару.       Сакура, сглотнув, в дрожащих руках протянула документы Казекаге и приготовилась говорить, подкрепляя речь доводами. — Таким образом, я считаю, что необходимо построить такой госпиталь для детей, которые пострадали во время войны. Особенно сильные психические и психологические отклонения были замечены мною в Скрытом Песке при последней миссии в связи с достаточно жестоким режимом правления, который ранее там существовал. И в Скрытом Тумане, но это уже другая ветвь, — закончила свою длинную речь Харуно, сжимая кулаки за спиной.       Гаара кивнул ее словам и углубился в чтение плана, никак не выражая своего настроения. Лишь через пять минут он повернулся назад, тихо совещаясь с братом и сестрой. Девушка сглотнула, слегка нахмурившись. — Что ж, мы не можем отказаться, — наконец начал говорить Казекаге, — действительно у нас в деревне полно детей-сирот и инвалидов, а также возросли случаи мелких преступлений, совершаемых детьми. Поэтому мы будем только рады, если Сакура займется реализацией своего проекта в деревне Песка. — Когда ты будешь готова отправиться? — кивнув словам Казекаге, спросил Какаши у Сакуры. — Через два дня, — немного подумав, ответила девушка. Ее ответ устроил всех.

***

      Как она дошла до дома, девушка не помнила. Очнулась от какого-то странного забвения лишь перед входной дверью. Она, устало вздохнув, зашла в небольшую квартирку и хмуро уставилась на весь бардак. Ей действительно стоило убраться. Сняв пальто и кинув его на вешалку, Сакура прошла в гостиную и швырнула папку на стол. Уперев руки в бока, Харуно строго осмотрела комнату, в уме прикидывая то время, которое займет уборка. Хлопнув себя ладошками по щекам, она воодушевленно взялась за чистку. Уже через полтора часа все коробочки из-под еды были выкинуты, крошки с мебели были скинуты на пол, шторы сняты для стирки, а у двери стояли пакеты с купленными порошками и прочей чепухой для уборки.       Набрав в ведро воду и воинственно перехватив швабру в руках, Сакура, словно Мадара на войне пританцовывая, ринулась намывать полы. Елозя тряпкой по полу, Харуно тихо напевала себе под нос: — Мои ноги были созданы, чтобы маршировать громом, а губы — восхвалять и задаваться вопросами. В моих руках сила, а в легких — пламя. Я на стороне твоей любви. Благодаря тебе я знаю, кто я есть. Куда бы я ни пошла, ты всегда будешь вести, — слеза одиноко скатилась с ее щеки, падая на грязную тряпку. За ней скатилась следующая, и девушка аккуратно вытерла ее тыльной стороной ладони, глотая ком в груди. Она плохо помнила эту песню, но слова все равно летели из-под ее губ. И она прекрасно знала, про кого пела сейчас. — Ты призываешь меня быть храбрым. Ни высота, ни смерть, ни страх не смогут потрясти меня. Я не утрачу сил, ибо твои силы, и мои тоже. Ты… — Сакура запнулась, зажмурившись. Слезы, обжигая кожу, уже обильно текли по ее щекам, а голос дрожал, — будешь моим светом в самую темную ночь. — Но вся моя любовь мертва. Благодаря тебе. Я знаю, кто я есть… — закончил за нее вновь пришедший гость. — Са-сори? — прошептала девушка, прижимая к себе эту швабру, словно единственную нить, держащую ее здесь. — Уже так поздно? — она посмотрела в окно. Еще было светло. — Пришел предупредить, — пожал плечами бывший нукенин, подходя ближе. — Но… — он запнулся, оглядывая комнату. — Тебя все же отправили в Песок? — Да, уже завтра с утра отправляюсь, — слабо улыбнулась девушка, ставя-таки швабру у стены. — Вот как… — мужчина снова замолчал, словно собираясь с мыслями. — Меня не будет несколько дней. Дела бывают и после смерти, — он слабо ухмыльнулся. — Вот как… — не замечая, повторила его слова Сакура, заметно расстроившись. Этот призрак этого убийцы был единственным действительно близким человеком ей сейчас. Они словно понимали друг друга. Хотя это и не удивительно. Оба потеряли любовь, затем отрицали ее, стремясь заменить ее силой или вечной жизнью, а теперь искали ее в друг друге, даже не осознавая этого.       Сасори коротко кивнул, подтверждая свои слова. Он тоже расстроился. Сакура была той нитью, которая успокоила его душу и отправила ее в конечный путь, а теперь он пытался помочь, хотя изначально не этого добивался. Ему было попросту интересно увидеть, какой стала она. И когда Сасори увидел Харуно разбитой, он был удивлен, настолько, что не смог покинуть ее с того дня, зная, что еще немного, и она убьет себя или сгинет во тьме, как он, будучи ребенком. Он не мог позволить ей повторить его же ошибки. Только не ей.       Они долго смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. Могло показаться, что они разговаривают так. Иногда на их лицах даже проскальзывали улыбки. А потом он исчез, как всегда растворившись. Девушка лишь усмехнулась, снова взяла швабру и начала новый танец, в этот раз выбрав песню проще и веселее.       С уборкой Сакура провозилась долго. Надо было ведь еще убрать обломки стены. Дыру она прикрыла деревянной фанерой, которая давно валялась у нее на балконе. Но с вещами Харуно разобралась быстро, просто покидав их в чемодан. Да и много она не брала. Сверху кинула свою многострадальную папку с документами о новом госпитале, помещение которого уже давно должно было быть отстроено. В ее же обязанности входило собрание персонала, его обучение и настрой работы. Это не должно было занять много времени. Девушка планировала пробыть в Песке лишь месяц. Не больше.       Разобравшись под поздний вечер со всеми делами, она рухнула на свою кровать, раскинув руки в стороны. И устремила взгляд в потолок. «Плохо побеленный, кстати, — замечает девушка, усмехаясь. — Наруто — лентяй…»       Сакура поникла. Она его давно не видела. Как он там? Как у него с Хинатой? Она вообще давно не видела никого из своих товарищей. Даже Ино, которая уже как полгода устроилась работать в цветочный магазин, решив полностью отдаться семейному бизнесу в мирное время. И Сакура полностью поддерживала ее решение. Цветы всегда были ее стихией. И она искренне радовалась за свою подругу.       Харуно медленно перевела взгляд на часы. Было поздновато идти по гостям. Она уже собралась горестно вздохнуть, как в дверь громко и настойчиво постучали. Но Сакура довела свое дело, вздохнула и, когда стук повторился, встала, чтобы открыть пришедшему Наруто, а это был именно он, дверь. Она отгадала, это действительно был Наруто, который стал сильно превосходить ее в росте. Парень улыбался во все свое загорелое лицо, голубые глаза слепили своим счастьем, а от его персоны так и веяло теплом и раменом, который был в его пакете. Но она все же не подумала об остальных. А именно о всей компании, стоящей за широкой спиной Узумаки. Даже Темари с Канкуро (и Гаара!) и Какаши с Ямато. Позже подошли еще и Шизуне с Цунаде.       Сакура пустила их в свою крохотную квартирку, не забыв шандарахнуть Наруто и хорошо поворчать. ТенТен и Хината помогли ей донести многочисленные пакеты до кухни, чтобы разобрать и накрыть стол, в чем помогали уже все. А затем музыка, танцы, караоке, саке и рамен. — Забирай меня скорей, увози за сто морей, — кричала Сакура в микрофон, взмахивая руки, в одной из которых была зажата бутылка саке. Ей в ответ уверенно, а главное дружно кричали все остальные девушки, даже Хината тихо шептала слова, смущенно поглядывая на Наруто. — И целуй меня везде 18 мне уже. А мне 19! Забирай меня скорей, увози за сто морей и целуй меня везде я ведь взрослая уже! — Сакура-чан, давай в армреслинг! — вскричал Наруто, откидывая от себя полуспящего Шикамару, на которого уже который час ворчала Темари. Он совсем не уделял ей внимания. — Олень! — фыркнула девушка, заливая рот новую порцию крепкого саке. — Да я тебя, Наруто, на раз мизинцем уделаю, щаннаро!       Где-то сбоку послышался едкий смешок. Сакура мгновенно обернулась, зная его хозяина. Сасори тенью стоял в проеме, будучи видимым только для нее единственной. Он подмигнул ей, заметив ее взгляд и увидев ответную улыбку, он исчез.

***

      Утро встретило ее головной болью и храпом Узумаки под боком. Впрочем, Наруто помимо боли в голове достался еще и фирменный удар Сакуры в бок. Девушка быстро проводила всех. Ино в чувствах расцеловала ей лицо, еще и поплакалась в грудь. Впереди у них был месяц расставания. Сакура действительно будет скучать по ее хитрой улыбочке. Сай не отставал от своей девушки, наградив на прощание Харуно очередной пошловатой шуткой и книгой «Как покорить сердце мужчины», подмигнув в сторону Гаары. Тот, как и девушка, были весьма неудачливы в любви. Впрочем, и Темари не удержалась от такого же подмигивания, на что Сакура легонько толкнула ту локтем в сторону Шикамару. А вот Гаара в свою очередь напомнил, что они отправляются уже через три часа.       Проводив всех, Сакура вновь взялась за уборку. Выкинув все пустые бутылки и коробки из-под рамена, она еще раз проверила квартирку. Все ли выключено, закрыто, не будет ли никаких неприятных сюрпризов ее соседям или ей самой по ее возвращению. Все было готово, поэтому девушка перетащила чемодан к двери и накинула пальто, еще раз обернувшись назад. Ей не хотелось уходить. Отправление через два часа. Еще было время посидеть, но… Но не получалось, поэтому, вздохнув, Сакура быстро обула сапоги и выскочила из дома, практически побежав на место встречи.       Улица встретила ее молчанием. В нос тут же ударил запах утреннего морозца. Погода нынче меняется даже чаще, чем гардероб Яманака. Но Сакура лишь улыбнулась, спрятала половину лица в шарф и спокойна пошла к месту встречи, решив пройти мимо любимого сквера. Хотя девушка сомневалась, что его можно так называть, но он многое значил для нее. Свежевыпавший снег тонким слоем хрустел под ногами. Уже через час он растает, а пока пусть радует глаза случайных прохожих.       Она дошла.       Та самая скамейка одиноко и даже как-то мрачно стояла на своем привычном месте, припорошенная снегом. Старенькая, но уже какая-то родная. Сакура подошла ближе, провела кончиками пальцем по деревянной поверхности, оставляя следы на снегу. И села, не боясь застудиться. Она глубоко вдохнула, облокачиваясь на спинку, и снова выдохнула. Прикрыла глаза и расслабилась, улыбаясь в шарф. Ветви деревьев тихо шелестели над ней, иногда стряхивая снег на нее. Она чувствовала себя в стеклянном шарике. Знаете, в таком еще снег идет?       Напротив стояла такая же скамейка. Недавно Сакура наткнулась на одну историю. Парень после вечерней пробежки пришел в небольшой сквер отдохнуть на скамеечке. Дома его ждала любимая девушка. Он ей даже цветы нарвал в парке. Напротив сидела еще одна парочка. Вот только девушка там… (можешь почитать эту историю в моих работах). Ее передернуло. Благо та скамейка пустовала. — Почему-то я не сомневался, что найду тебя здесь.       Знакомый голос. До боли знакомый. Беспощадный, холодный и жестокий Саске. Сакура медленно открыла веки, устремив взгляд малахитовых огней на его черный силуэт. Он сильно выделялся на фоне заснеженного сквера. Черный плащ и черные колкие волосы, в их смоляных прядях выглядывали редкие снежинки. Учиха был словно тенью здесь. Жар вернулся. За это его можно было ненавидеть. Сакура медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Ни ей и ни ему не нужны ее истерики. — Зачем ты здесь? — ее голос хрипел. Сказывались выпитое саке и крики этой ночью. Да еще и мизинец болел, но пьяного Наруто она все же уделала.       Саске не ответил. Тенью стоял напротив нее.       Девушка нахмурилась, но промолчала. Поежилась, натянула на покрасневший нос шарф и сердито выдохнула. Парень коротко посмеялся. — Сакура… я многое хотел сказать.       Она вновь перевела на него взгляд, покорно ожидая его слов, но он молчал. Смотрел на нее пристально и тяжело. Иногда легкий ветер поднимал его челку, открывая риннеган, который многих пугал своей силой, какой-то тяжестью. Проклятый глаз. Но Сакура не боялась. Он был ей чуть ли не родным. Обязательным атрибутом внешности некогда горячо любимого человека, который предал ее. По крайней мере, так считала девушка. И с ней вполне можно согласиться, в конце концов.       Саске, кажется, надоело стоять, поэтому он сел рядом с ней. Расстояние между ними можно было измерить двумя ее ладошками. Близко и одновременно далеко. Жар в груди вспыхнул с новой силой, сжигая и без того обугленные сердце и легкие.       Парень думал о многом, сидя рядом с ней. О том, как они в первый раз расстались здесь, тогда он положил бессознательную ее на эту самую скамейку. О том, кем она стала, пытаясь догнать Наруто и его, защитить их, уберечь от горя и ненависти. О том, что она выросла. Учиха всегда видел в ней ту девчонку-генина и лишь недавно увидел в ней девушку-джонина, способного медика, сильного шиноби, который даже мог достойно сразиться с ним. Но главное — он увидел в ней не простого знакомого товарища по команде, а близкую подругу, которая всегда искренне его любила и ждала. И Саске ненавидел себя за все слова, брошенные ей, за свои поступки, которые разрывали ей сердце каждый раз.       Он многое хотел сказать.       Но не мог найти нужных слов.       Поэтому Саске молчал, сидя здесь, рядом. Вдыхал запах ее волос, который приносил ветер, и наслаждался. Сакура хоть и была напряжена первое время, расслабилась. Они никогда не сидели вот так — мирно. — Тогда, после войны, я извинился, — неожиданно начал Саске, Сакура вновь напряглась и коротко посмотрела на него из-под розовых прядей, — но этого было ничтожно мало, чтобы передать чувство моей вины. Я всегда знал, что ты невероятно сильная духовно и справишься со всеми трудностями, поэтому наивно думал, что и этого достаточно. Но после случая в больнице, — Сакура глубоко вдохнула и порозовела, ей было стыдно за это, — я понял, что моя вина гораздо глубже. Из всех больше боли я причинил именно тебе, Сакура. Прости, — он снова посмотрел на нее. И впервые за все года их знакомства Сакура увидела в аспидных глазах раскаяние. — За все…       Слова те же, но те эмоции в глазах теперь были другими. Он понял. Саске понял ее боль, как поняла она его. На глазах снова заблестели слезы, которые она быстро вытерла покрасневшей от холода ладонью. — Дурак, — шепнула девушка, улыбаясь. — Дурак…       Учиха неуклюже и даже как-то нелепо потянулся к ней и аккуратно обнял ее одной рукой, прижимая к себе. Ее всхлипы зазвучали громче, он улыбнулся. Саске помнит, как сложно ей сдерживать свои эмоции. — Я ухожу Сакура, ты ведь знаешь об этом, — он вновь отодвинулся от нее. И поднеся два пальца к ее лбу, — в следующий раз я возьму тебя с собой, — он нежно коснулся его, легко улыбнувшись.

***

      Сакура долго трогала свой лоб, думая о его словах. Этот следующий раз… Когда он наступит? «И наступит ли он?» — устало выдохнула девушка, подходя к месту встречи.       Этот диалог с Саске выбил из нее все, что только можно, поэтому она еще долго просидела в сквере, размышляя об их несомненно сложных отношений. До отправления оставалось полчаса. Повозка уже была здесь — стояла напротив ворот вместе с четырьмя провождающими и Канкуро. Его сестра стояла рядом. Темари остается в качестве посла, так было решено на совете. Гаару она еще не видела. Тот, наверняка, был вместе с Какаши, который обещался ее проводить. Сенсей не мог иначе. Сакура — его единственная ученица, и у нее вот-вот должна начаться новая жизнь.       Зато были ее родители. Харуно нежно улыбнулась, предчувствуя новые слезы. Она с мамой задолго до этого дня договаривалась, что попрощаются именно здесь, у ворот. Сакура, как и ее родители, была эмоциональна и впечатлительна, поэтому она не хотела, чтобы расставание стало похожим на истерику. Девушка остановилась лишь на мгновение, а затем, разбежавшись, кинулась к родителям в объятия.       Мебуки тут же приобняла своей тяжелой рукой ее в ответ, а Кизаши сжал в кольце рук обеих дорогих его сердцу женщин и приподнял их в воздух, заставив их вскрикнуть и затем рассмеяться. Канкуро и Темари смотрели на это, широко улыбаясь. У них никогда такого не было, поэтому им было интересно наблюдать за этой картиной. Канкуро очень понравился отец Сакуры. До ее прихода они недолго говорили, но и этого хватило, чтобы понять, что это самый простой работящий и немного чудаковатый человек, искренне любящий свою единственную дочь. — Ох, дорогая моя, — смахивая горячие слезы, прошептала женщина.       Она не выпускала ее из своих крепких объятий. Мать увидит ее уже через месяц, но ее сердце каждый раз сжималось, когда она думала об этой поездке. У нее было плохое предчувствие. Женщина постоянно спихивала это на безграничную любовь к ней и нежелание расставаться, но тревога тисками сжала ей все органы. — Мам, я ведь всего на месяц, — рассмеялась Сакура, целуя ту в щеку.       У них не было хороших, близких отношений до одного случая. Тогда Сакура и Наруто попали в параллельный мир, где Сакура была сиротой. С тех пор она ценила каждый момент, проведенный в семье, гордилась отцом, матерью, своей фамилией, которую она уже успела «прославить».       Так говорил отец, который страшно гордился ей. Его дочь — лучший медик деревни, если не мира, герой войны, джонин, одна из талантливейших куноичи. Как он мог не гордиться ей? Он любил свою дочь слишком сильно. И должен был отпустить ее еще раз в неизвестность. Каким бы беспечным он не казался, Кизаши самого съедала тревога. Он всегда доверял своей жене, но сейчас ему хотелось, чтобы она ошиблась. Мужчина из всех сил пытался делать непринужденный вид, но по ночам не мог уснуть из-за вечных переживаний. А что было во время войны? Ему до сих пор снились кошмары того ожидания дочери. Сейчас ему вновь придется ее ждать. А он так хотел, чтобы Сакура нашла себе хорошего и главное надежного мужа, например, этот Наруто, остепенилась, родила бы пару внуков ему, и все было бы стабильно и хорошо. Но, видимо, не в этой жизни. — Сакура-чан! — это уже кричал Наруто, идя рядом с Гаарой и Какаши.

***

      Проводы были недолгими, но и не сухими. Как полагается со всеми слезами, улыбками, смехом и обещаниями. Сейчас Сакура чувствовала себя счастливой. Пожалуй, впервые настолько сильно. Но внутри ее все же съедало чувство вины. Все обещания, данные ее друзьям и семье, не сбудутся. Все улыбки, подаренные им, последние.       Она не вернется из Песка.       Садясь в повозку, Сакура выдохнула. Все кончилось.