Дядюшка

      Крик раздался неожиданно. Казалось, он пронизывал до костей, заставляя дрожать от страха. Подбежавшие к Бильбо, гномы, уставились в спину взлетевшего дракона, в лапах которого мелькала фигура той самой девушки, что помогла им с хоббитом выбраться из Лихолесья, а потом ещё и с Бардом договорилась о переправе.       — Нужно отправится за ним! — откликнулся Балин. Его поддержали остальные гномы, но Бильбо покачал головой, прекрасно зная об отношениях дракона к этой леди.       — Её уже не спасти. Толку идти, чтобы увидеть труп.       — Соглашусь с Беггинсом, — кивнул Дубощит, после чего повернулся обратно. — Идёмте, нужно найти аркенстон.       На это хоббит опустил глаза, прекрасно ощущая камень за своей пазухой, но молча направился вслед за остальными. Нужно убедится, насколько гном безумен, и правду ли говорила девушка, предупреждая его о наступающей армии. Нужно ещё же узнать, что за армия. Но как оказалось, армия была не одна. Их было несколько.

***

      — Чего кричишь, букашка? — Дракон в открытую веселился, ощущая, наконец, свободу. Как же долго он не поднимался в небо, как долго не расправлял свободно крылья.       — Сам букашка, таракашкА-а! — завопила она пуще прежнего, когда дракон отпустил её. — О Один, вот и смерть. А-а! — набрав побольше воздуха в лёгкие, она вновь завопила. Смауг резко спикировал вниз.       — Хватайся. — Дважды просить не надо было. Девушка ухватилась за его шею, обвив её конечностями и зажмурилась, перестав кричать.       — Можешь прекратить бесполезные попытки меня придушить. У тебя всё равно не получится. — И только после этого, она наконец-то поняла, что они не падают, от чего стало ещё больше не по себе. Едва разлепив веки, эльфа аккуратно присела, удерживаясь за, удивительно мягкий, гребень дракона.       — Смауг! — воскликнула она, совершенно не находя слов, чтобы описать то, что сейчас чувствовала. Они были в небе, нет, они были среди звёзд, нет, казалось, они были самими звёздами в этом бесконечно огромном космосе. Тёмное небо было словно повсюду, а они тонули во мгле, освещаемой лишь этими звёздами и луной, бесконечно яркой, огромной и сияющей, как самая большая звезда. — Это волшебно, Прифтан! Ты волшебный. — прошептала она обнимая шею дракона, не не как прежде — отчаянно сильно, а нежно, едва стискивая.       — Знаю. — Зверь довольно фыркнул, после чего начал подниматься ещё выше, а Нимродэль вслед за ним перебралась по выше, за его рогатую голову, где ухватилась за острые пики, больше похожие на бивни мамонта и встала.       — Кажется ничего не существует, есть только мы, звёзды и…       — Свобода.       — Да… Прости, если оглушу, но… СВОБОДА. — Что есть мочи крикнула девушка, чем развеселила ящера, что весело расхохотался, ловя её волну ощущений. Казалось, он и сам впервые летит, и впервые ему не нужно никого убивать, и впервые ему не нужно слушаться приказа или охранять золото, будь оно неладно. Набрав в грудь воздуха он издал громкий, разнёсшийся на многие мили, рык, позволяя себе ощутить чувство наполненности и бесконечного тепла каждой клеткой своего тела. — Да, кричишь ты погромче меня. — Ошалело выдохнула эльфа, после чего опустила голову.       Страх упасть, на какое-то мгновение заставил её сильнее ухватиться за рога дракона, но она отогнала от себя эти мысли. Не упадёт, а если и так — она верит Смаугу, он сможет её подхватить. Внизу раскинулась пустошь, что сменилась гладью озера. Они приближались к городу.       — Прифтан, нужно спалить только один домик. Мы же не будем убийцами? Не будем убивать детей? Две девочки, живущие здесь, помогали мне печь тебе пирожки. Уверенна, они помогут делать это и в будущем. — На её слова, дракон лишь тяжело вздохнул. Только-только ощутил свободу, а тут уже мирские дела.       — Хорошо, какой дом поджигать — показывай.       — А хотя знаешь, владельца этого дома тоже можно съесть, он жирный, упитанный. — Покивала девушка, после чего вновь услышала хохот ящера.

***

      Крики жителей, заставили всех находящихся в доме — выскочить наружу. К ним приближался Смауг — ужасный. Самый свирепый дракон, успешно нагоняющий страх на люд уже как пол века. Вот только тот что-то не спешил извергать своё знаменитое, во всех уголках мира — пламя, а лишь совершил круг, словно обрисовывал поле для действий, после чего начал набирать высоту, и спустя пару мгновений спикировал вниз, вновь нагоняя ужас на жителей, заставляя их разбегаться в разные стороны. Но заставил их замереть, наблюдая за тем, как всё его пламя было устремлено лишь на один из домов — на дом бургамистра.       — Это как вообще? — удивился Фили, во все глаза смотря на, застывшего в воздухе, ящера, который после всего прочего, дёрнулся в их сторону. Тауриэль направила на дракона стрелу, но опустила лук заслышав знакомый голос.       — Тили-тили тесто, жених и невеста! — показав язык парочке, пролетая мимо, верхом на драконе, кричала Нимродэль.       — Что? — Распахнув веки в удивление, прошептала эльфа, повернув голову вслед улетающей.       — А-ха-ха-ха-ха-ха! — не выдержав, расхохотался Фили, стискивая брата в объятиях. — Знай наших! Оседлала! Женюсь!       — Не получится. — Покосившись на него, выдохнула Тауриэль, ухмыльнувшись. Все в Лихолестье знали, почему не получится, и все давно это приняли. Нет, поначалу бунтовали, ещё как, но только тихо, между собой. А потом поняли, что, в принципе ничего от этого не поменяется — наследник то всё равно есть, так почему бы королю не побыть счастливым? Да ещё и эти слухи о том, что принцесса не проживёт долго…       — Это ещё почему? — Нахмурился гном, глянув на эльфу, отпуская, при этом, брата.       — Потому что она уже любит и любима. — Закатив глаза, как маленькому высказала Тауриэль.       — Я видел дракона, всё в порядке? — Запыхавшийся Бард ступил на порог собственного дома, ловя своих детей, и сжимая их в объятиях, как самое ценное сокровище.       — Это была та леди, отец, она была верхом на драконе! — воскликнула младшая, из них, после чего звонко засмеялась, завидев шокированное лицо отца.       — Она сдержала слово. Тауриэль тоже пришла, а значит нам нужно бежать, иначе армия орков нас всех убьёт! — юноша отстранился от Барда, почти тут же разворачиваясь, чтобы собрать пожитки.       — Армия?       — Орков? — в один голос выкрикнули присутствующие гномы, уставившись на семью, как на седьмое чудо света.       Подождав, пока жители рассядутся в ладьях, они подожгли больше домов, после чего дракон спикировал на землю, сделав вид что упал. Чтобы сделать всё, как говорила она.

***

      Занимался рассвет. Жители подплывали к берегу, на котором стояла девушка. Она была одна, что тут же подметили подплывшие, в первых рядах, гномы. Соскочив с лодки, на неё набросился Фили, стискивая в объятиях, заставляя застыть на месте, в шоке и искать спасения в шедших за ним.       — Как? — только и смог спросить Бард, так же обнимая её, после чего её обняли и его дочери.       — Я не знаю, что вы хотите от меня услышать, но Смауг не такой плохой, каким его все видят. Он и напал то на Одинокую гору не по своей воле. Ему приказали. Я ему пообещала, что вы поможете мне сделать ему очень большой пирог, такой, что даже у него во рту не поместиться. От того он и не стал никого убивать. — В ответ обняв девочек, ответила Нимродэль, улыбаясь, видя шокированные лица друзей. Да, друзей. Впервые за такое время они у неё появились.       — Нимродэль. — Услышав знакомый голос, эльфа тут же отстранилась от детей, повернувшись лицом к брату и едва натянула улыбку, как получила пощёчину. Неожиданную, сильную, от которой она отступила на пару шагов назад, силой сдерживая себя на подкашивающихся ногах, чтобы не упасть. На глаза навернулись слёзы обиды, которую девушка тут же проглотила, как и обидные слова. Недавно Трандуил ударил её по той же щеке, от чего удар получился ещё болезненней, нежели должен был быть. Коснувшись своей щеки прохладной ладонью, она опустила голову, кивнув.       — Заслужила. — Но голос дрожал от сдерживаемых слёз, от невысказанных слов, от понимания нахождения на волоске от смерти. Подняв взгляд, она заметила едва видимую влажность в его глазах.       Его ладонь накрыла её, находящуюся на щеке. В его глазах она видела боль — от сделанного, от страха потери. Ему тоже было страшно, за неё. Вот чего она боялась — причинить боль дорогим ей людям. Её слеза коснулась бледных пальцев Брата, что всё не убирал ладонь от щеки, словно бы не веря, что она здесь, перед ним. Не выдержав, девушка всхлипнула, почти мгновенно рухнув в его объятия, расплакавшись. Леголас беспорядочно поглаживал её спину, шептал извинения, прижимался щекой к макушке и мечтал об одном — оказаться в родных стенах, далеко от всего этого безумия.