Дядюшка

      — Что теперь будет, пап? — услышала она голос из кухни. На улице были слышны отдалённые звуки празднования. Не давая Барду ответить, Нимродэль вошла в кухню, вздыхая.       — Я знаю, что будет, — она подняла взгляд на мужчину, после чего поставила на стол сумку, открывая её и доставая баночку с мазью и бинты. — По утру к вам явятся гномы — примите их. Кили ранен моргульской стрелой, нужно будет обработать его рану этой мазью, сделаешь? — взгляд перешёл на старшую дочь. Та хотела было возразить, но кивнула, от чего-то замолчав.       — Твоя судьба, Бард — убить дракона, который спалит этот город, вот этой стрелой. — Эльфа не глядя ткнула в верх, где висела стрела. — Моя судьба предотвратить смерти и злость Смауга. Если мне это удастся…- Нимродэль повернула голову к окну, чтобы сохранить самообладание, ведь было страшно. Чертовски страшно. — Вот что мы сейчас сделаем: найди, где угодно мясо, ягод, яиц, молока… — На стол из сумки перекочевала небольшая банка с мёдом и ещё один мешочек золота — поменьше. — Купи, обменяй их на золото. Не спрашивай. Я делаю то, что обещала этому дракону.       Его ошарашенное лицо склонилось на последнем слове. Бард понять не мог серьёзно она или нет, но решил всё же не рисковать. На своём веку он повидал истеричность женщин — хватит. Стянув мешок со стола он вышел на улицу       — Ну что, вставайте рядом, научу делать пироги и пирожки. А то одичаете совсем. — Эльфа улыбнулась девочкам, после чего приступила к готовке.       — Как только к вам явится Тауриэль, это эльфа — убирайтесь из города. — смотря на то, как пара пирожков уходят детям в желудок, она поставила тарелку перед Бардом. — Левый с мясом, правый с ягодами. Начнётся война, и я бы не хотела, чтобы люди сгинули в ней, как должны были. Вам нужно выжить, орки уже близко. Вероятнее всего через день к полудню прибудет дядя с провизией для выживших.       — Дядя? Какой дядя? — не понял Бард, отрываясь от еды и смотря на неё.       — Как какой, Трандуил, повелитель Лихолесья, конечно. — Нимродэль засмеялась, похлопав по спине мужчину, что подавился куском пирожка. — А ты думал я шучу? Не-ет, он действительно мой дядя, да только лучше бы не был им. — девушка вновь замолчала, складывая еду в ткань и сумку, после того, как она закончила, то закинула её через плечо, вздыхая. Груз оказался довольно-таки тяжёлым. — Так, мне нужна небольшая лодка. Пора мне отправляться на одинокую гору…

***

      Отворив утром дверь, Бард увидел их — гномов. И чёрт бы побрал ту девку — она оказалась права. А раз права с гномом, значит права и с войной.       — Вчера ваша сопровождающая оставила у нас мазь, для Кили. Вероятно Кили это ты. — Взгляд мужчины остановился на том, кто еле держался на ногах, после чего, со вздохом, пустил их в дом. Не оставлять же беднягу умирать здесь.       Она прибыла к горе к полудню. Это был долгий путь, что заставлял ноги дрожать от любого движения. Обходить гору, а тем более влезать на неё эльфа даже и не думала. Вместо того, она достала зеркало, начав звать дракона.       — Ну что тебе, букашка? — по зеркалу прошла рябь и раздался недовольный голос дракона.       — Это кто из нас букашка, таракашка. Ты меня встречать будешь? Я уже у подножья горы стою, между прочим, пока дошла все пирожки остыли. — Недовольно высказала девушка, ещё раз оглядывая огромную гору.       — М? — послышалось заинтересованное мычание, после чего звук падающего золота. — Иди к главным воротам, там есть лаз, ты маленькая — пролезешь, это я нет, так что жду. — Тяжело переступил с лапы на лапу тот, плюхнувшись обратно на груду золота.       — От же ж лентяй. Я, значит, пол мира обойди, к нему приди, а он даже встретить не может — пробурчала эльфа, сунув зеркало в сумку.       — Я всё слышу. — Прошипел змей, явно начиная веселиться.       — Я всё слышу. — Пере-кривила его Нимродэль, направляясь к главному входу, который заметила с далека.       — И это слышу.       — Раз ты всё слышишь, вот и встретил бы. Так нет, надо продолжать лежать на груде холодных блестяшек. — Тут же вспыхнула гневом эльфа.       — Не обижай моих детей. Золото тёплое. Не слушайте злую тётю. — На это она лишь яростно промычала. Вот ещё, по-нахватался её слов и пародирует теперь. Вообще это её привилегия называть детками пирожки, а не его — золото. Найдя лаз, она всё так же продолжала с ним препираться, пока перелезала через камни, огибала старые балки и спускалась всё ниже к сокровищнице.       — Да ё маё, я что, опять заблудилась?! Ан нет… Вот и Я! — выскочила она из-за поворота, вставая в позу, однако тут же закрывая глаза — Господи, как ярко то.       — Ослепла от моей красоты? — Раздался басистый, громкий рокот, а её всю обдало жаром. Протерев веки, она вновь открыла их уже более ли менее привыкнув к такому, после чего перевела взгляд на морду, нависающую прямо над ней. Нет, в своей жизни она видела многое, что в том мире, что в этом, но чтоб живого дракона!       — Да-а ты не медведь. Иди поцелую! Какой же ты красивый. А почесать дашь? А сколько у тебя зубов? А хвост то какой длинный. Покатаешь? И как тебе не больно на золоте лежать, чешуя то под шеей вон какая нежная, красивая. Ой, как же я соскучилась! Рот громадный просто, а ноздри то какие. Нет, всё-таки когти надо подстричь, так и самой напороться можно. — Она оббегала его по кругу, гладила, дёргала, мельтешила, восклицала и была настолько искренна, что напоминала детёныша, каким, по сути, ещё была. — Я ж тебя всё спросить хотела, ты девочка али мальчик? — Смауг лежал на пузе, уложив голову поудобнее на гору золота и почувствовал, как эльфа улеглась на его переносицу, свесив руки и ноги вниз.       — Драконы не имеют пола. И да, я могу отложить яйца, но не хочу. — Промычал Смауг, облегчённо выдыхая, понимая, что она наконец-то успокоилась. Иногда детёныши всё же очень беспокойные, но устают быстро, как и она. Да и привык уже он засыпать под её щебет — родной он ему стал за десять то лет.       — Вот здорово было бы жить вместе. — Вздохнула Нимродэль, поддевая мелкую чешую ногтями и после — приглаживая её — Ты, я, отец, вдали от этой жизни. Ой, я же принесла пирожки и пирог!       — Вот идея какая, сделать большой-большой пирог. Такой большой, что даже у тебя в пасти не поместиться. — Высказала девушка, кидая ему в рот последний пирожок, после чего вздохнула. — Знаю что мало, и что едва почувствовал от этого вкус, но должно быть аппетитно.       — Почему же, очень вкусно, но ты должна сделать больше. Много больше, чем это. — Дракон фыркнул, едва не снеся её с ног и вновь улёгся.       — Будет, обещаю. — Нимродэль кивнула, после чего поднялась, отряхнув штаны. — Так, пойду искать уборную. Она точно должна быть. — С этими словами эльфа направилась дальше в пещеру, топая по золотым грудам, сбрасывая с пути кубки и наступая на драгоценные камни.       Варварство — подумал дракон, но от чего-то совсем не чувствовал злости. В какой-то момент он ощутил тепло и уют от осознания того, что он не один. Но продлилось это недолго. К нему явился кое-кто ещё. Вор, пропахший гномами. ***       Почувствовав толчок, сродни землетрясению, Нимродэль побежала быстрее, чтобы узнать, что произошло. По своей неуклюжести и большой удаче девушка споткнулась, зацепившись носком сапога о край сундука, и скатилась едва не под самые ноги Смауга, крича. Тот остановил её, подставив лапу и опустил голову, чтобы рассмотреть, много ли себе чего отбило это неразумное дитя.       — Больно то как… Что происходит? — оставшись лежать, задала вопрос девушка, в ответ уставившись на него не моргая, но дракон промолчал.       — Леди? — услышала она знакомый голос, после чего приподнялась, оглядываясь.       — Бильбо? Что ты здесь делаешь?       — Что вы здесь делаете? — Одновременно задали они один и тот же вопрос. После чего хоббит мотнул головой, переводя взгляд на дракона и вновь на эльфу лежащую у его ног и не боящуюся умереть испепелённой или быть съеденной.       — Неужели, да конечно. Ох, как я могла забыть. Это ведь сегодня. Сегодня пророчество сбудется, Торин заполучит гору, а Смауг умрёт. Это значит… Армия близко. — Шептала она словно в бреду, после чего кинулась на опустившуюся морду дракона. — Пожалуйста, давай уйдём. Я не хочу тебя потерять. Ты будешь злиться на гномов, а я этого не хочу. Пожалуйста, Смауг, пожалуйста. — Он не смог сдержать утробного рычания - так сильно она просила, так сильно переживала. — Умоляю, ты мне нужен.       Он знал, что она особенная. С того самого момента, как услышал в своей пещере звонкий детский девичий голос. Она разговаривала с ним просто, без лести, без страха, без колебаний. Ругала его, кричала, называла ласкательно и всегда интересовалась им. В своей жизни он знал лишь одно — приказ. Не было ни тепла, ни любви, ни нежности. Но эти десять лет вместе с ней — смягчили. Когда он случайно услышал её историю, тогда, в Ривенделле, то понял, насколько она особенная, и тогда в душе поднялось тепло, которое он не ощущал ранее. Зная, насколько он кровожаден — она не боялась, зная, что может съесть, как только появится — пришла, ведь обещала. Её запах был родным, словно перед Смаугом не полукровка, не двуногое существо — а детёныш. Свой собственный. Маленький, любопытный, смелый, отчаянный и такой глупый детёныш.       — Я не могу. Уйди я — буду трусом, а я не трус.       — Тогда…тогда…- она едва не задыхалась, не зная, что делать. — Тогда поступим как надо. Ты разозлишься, поведёшься на провокацию Дубощита и зажжёшь печь, о нет, тебя же зальют плавленным золотом. — Она схватилась за голову, резко сев и замычала, словно от боли.       — Что мне оно сделает, я был рождён в вулкане. Ничего плавленное мне не навредит. — Дракон ткнулся носом в её бок, повалив, и фыркнул.       — Точно? — сев, эльфа подняла на него взгляд, полный надежды. А внутри у него распустилось тёплое пламя, согревая заледеневшее сердце.       — Ты мне не веришь?       — Тебе верю. — кивнула Нимродэль, после чего потёрла лицо, чтобы прийти в себя. — Хорошо, это будет в зале королей. Я выберусь наружу, и буду ждать тебя там. — После чего повернулась, замечая всё так же застывшего столбом хоббита. — Бильбо, держи. — Подхватив аркенстон, она вручила ему его и вздохнула. — Ты должен молчать и не отдавать аркенстон Торину. Он уже сошёл с ума. Сойдёт ещё больше, когда камень будет у него. А теперь — беги. Беги так быстро, как только можешь!