Дядюшка

      Она не хотела выходить к стене, не хотела видеть его. Понимала, что если увидит — не сдержится — закричит. От того стояла позади, наблюдая за гномами.       — Мы хотели сказать, что твоё предложение оплаты было получено и принято. — Низ живота скрутило тугой болью, заставив согнуться, закрыть рот, зажмуриться. Тоска, глубокая, сильная, такая, что выедает душу, впивается варговскими клыками в тело и разрывает. На глаза тут же наворачиваются слёзы, а ладонь сжимает рот сильнее, лишь бы не всхлипнуть, не подавать звуков.       -… Нет, не обман. Камень настоящий. Я отдал его им. — Услышала она Бильбо, однако перед глазами возникли серые, с лёгкой голубизной, глаза, смотря в которые она каждый раз замирала, как кролик перед удавом.       -… Ты изменился, Торин. Гном, которого я встретил в Бэг Энде, никогда бы не отказался от своего слова, не усомнился бы в преданности своих братьев… — Она стиснула зубы, и раскрыла глаза выбегая.       — Не смей говорить мне о преданности! Сбросить его с бастиона! Вы что — не слышали меня?! Я сам это сделаю!       — Торин, нет! — выскочив перед хоббитом, она загородила его своим телом, заставляя присутствующих замереть. Если он сейчас сделает это — покажет себя не только безумцем, но и глупцом, чего допустить она не могла. Дубощит поднял ладонь, после чего сжал, передумав и волком оглядел остальных. — Если и хочешь кого-то сбросить — сбрасывай меня! Если тебе полегчает от этого.       — Уходи отсюда… скорей! — зашептал Бофур, толкнув Беггинса, пока девушка отвлекала Торина на себя.       — Я убью вас! Клянусь, я убью вас всех! — пройдясь туда-обратно, рыкнул Дубощит.       — Твоя клятва ничего не стоит! Я услышал достаточно. — Плечи её мелко задрожали, от его голоса. Он имел огромную власть над ней, и, скажи он ей сейчас же возвращаться — она спрыгнет с бастиона тот час же. И когда явился Даин, девушка лишь промычала от отчаяния.       — Твой отец был жив, до позавчерашней ночи. — Закрыв глаза, она вздохнула, после чего резко повернулась к застывшему Дубощиту. — Умирая он сказал, чтобы Гендальф поведал тебе: «Скажи моему сыну, что я любил его. Скажи, что я всегда любил его.» И если ты, будучи на всех этих войнах, до сих пор не понял, что жизнь намного ценнее золота, то что ты скажешь, когда на твоих глазах умрут твои племянники? Ведь именно это и произойдёт! Торин, сын Траина, внук Трора! Твои люди гибнут, гибнут твои братья! Будут гибнуть и сёстры, очнись! — Под конец уже кричала девушка, услышав, как затрубил рог, оповещающий о прибытии орков. Резко повернувшись, она залезла на бастион, собираясь спрыгнуть, отталкивая Фили и Кили, что кинулись её затаскивать обратно.       — СМАУГ. — Казалось, гора задрожала, а сверху с неё посыпались камни. На вершину вылез он — Смауг-ужасный. Существа, столпившиеся внизу повернули головы в сторону дракона. Гномы тут же завопили, что страшный зверь не умер — жив живехонек. Орки на мгновение растерялись, но всё же кинулись в атаку.       Дракон взлетел, после чего плавно начал опускаться вниз, наконец, сев на землю и поднял голову на уровень края бастиона. Без слов, эльфа перепрыгнула на его шею, тут же хватаясь за гребень, чтобы не упасть.       — Ты подчинила дракона? — не скрывая удивления, спросил Дубощит, на что она перевела на него презрительный взгляд.       — Подчинила? Нет, я стала ему другом. Прифтан, нужно поджечь пару орков. — она погладила чешую на шее, после чего услышала утробное рычание. В каком-то смысле его услышали все.       — С удовольствием. А давай пожарим парочку гномов? — сорвавшись с места, ящер взмыл в воздух, отлетая от горы.       — Нет, нельзя.       — А эльфов? — с надеждой протянул тот, но что эльфа вздохнула, прикрыв веки, и слегка расслабилась.       — И эльфов нельзя. Пали бестий, их вон можно раздавить даже, вон тех громил, что тебе размером по пузо.       Битва продолжалась, и хорошо, что людей забрали в замок — столько бы погибло! С битвы прошло довольно много времени, а орков словно бы становилось ещё больше. Настолько, что даже с драконьим пламенем трудно было с ними совладать. Один из валунов, который запустил один из бестий орков, попал дракону в голову, заставляя отклонить её, и скинуть с шеи эльфу, которая только и успела, что вскрикнуть. К счастью Смауг успел подхватить её лапами и опустить у кромки леса на севере, подальше от битвы, после чего ринулся вновь вверх, чтобы с ещё большей яростью ответить на атаку орков.       Едва она хотела сесть, чтобы отдышаться, как поняла, что находиться рядом с башней.       — Смауг, стой, башня! — Она ринулась вперёд, замечая стоящих у башни гномов. А значит ещё не поздно. Дракон подхватил её, взлетая, после чего швырнул в орка, что поднял Фили над обрывом. — Ну спасибо!       Гном сверзился с обрыва, успевая ухватиться за выступающие камни, а Нимродэль была откинута орком в сторону, хорошенько приложившись спиной об одну из колонн и упав. Дракон снёс хвостом остатки колонн, скидывая заодно и орков, после чего рыкнул, взлетев. Забравшись на верх, Фили потормошил эльфу, которая тихо постанывала от боли не в силах вдохнуть.Спустя пару мгновений ей это всё же удалось.       — Ну вот, — она едва вдохнула, сипя, — один жив.       Парень тихо засмеялся, зажмурившись, сдерживая слёзы облегчения, боясь коснуться её волос.       — Кили следующий, иди к нему. — Посерьёзнела она, кивнув и на мгновение сжала пальцы гнома в ладони. — А я не пропаду, иди.       Провожая гнома взглядом, она медленно села, ощущая, казалось бы, каждую клетку своего тела. В небе Смауг уже сжигал прибывшее подкрепление орков, а эльфа направилась вниз, к реке, по дороге поднимая один из клинков убитых орков, который, к стати, был очень тяжёлым. Она не знала, смог ли Фили спасти своего брата, но знала точно, что Торину нужна помощь. Спина нещадно пекла, а в глазах, казалось, темнело с каждым шагом. Казалось, что она совершенно не знает, куда плетётся, но, видимо в нужную сторону, потому как впереди уже было видно поединок двух злейших врагов. Вот Азог уходит под воду, вот Дубощит, как заворожённый медленно следует за проплывающим телом.       — Не верь ему, он живой! Убери ногу! — Но Торин не успевает и меч вонзается в его ступню, протыкая насквозь. Крик боли разносится по округе, а гном падает. Выругаться бы сейчас, да некогда. Подняв этот треклятый клинок, схватившись за него обеими руками, она, что есть мочи, ринулась вперёд, целясь орку в бок. И она настигает его, успевая лишь поцарапать, когда Азог отшвыривает эльфу, ударяя локтем по рёбрам, вырывая из её горла хрип. На мгновение оставив гнома, он глянул на дело рук своих, и это было его ошибкой. Дубощит не пропустил этой доли секунды и вонзил меч в грудь Орка, тут же отталкивая его, переворачиваясь, оказываясь сверху врага. Да, это то, о чём он мечтал, чтобы поверженный враг, в момент смерти смотрел ему в глаза. Усилие — и меч вошёл ещё глубже, прорезая лёд под спиной лидера орков.       Тяжело дыша, Торин не мог поверить, что всё закончилось. Что теперь эти узкие глаза его злейшего врага более никогда не будут живыми. Осев, он повернул голову в сторону девушки, что была его ангелом хранителем. Да и не только его. Сколько всего сделала эта… Сердце едва слышно ударилось о рёбра. Подорвавшись, Дубощит кинулся к лежащей на льду, но всё никак не поднимающейся, эльфе. Он рухнул на колени, не обращая внимания на пошедшие после этого трещины и перевернул её. Его ладони дрожали от адреналина сражений, но ещё и от волнения. Нимродэль едва дышала, шепча что-то совсем тихое. Склонившись к неё, он услышал:       — naicele…naicele — он знал эльфийский совсем немного, но понимал, что она говорит о боли. Сильной боли. Услышав крик орла, Дубощит задрал голову, крикнув:       — Позовите Гендальфа! Нужен Гендальф! — орёл громко крикнул, после чего улетел, а Торин медленно поднял на руки эльфу, поднимаясь. Она выплюнула ком крови, заставляя его не на шутку перепугаться и поспешить к твёрдой земле у башни, где увидел Фили, живого, радостно машущего ему, но тут же помрачневшего. Добравшись до земли, король под горой опустил девушку на относительно ровную поверхность, после чего слегка отстранился.       — Я не знаю, Фили. Азог отшвырнул её, кажется, у неё сломаны рёбра. — После этих слов племянник словно задохнулся.       — Перед этим её кинули в колонну… — страшно представить, что за месиво у неё внутри сейчас. Первыми их нашли Кили и Тауриэль. Счастливые и живые, следом явился Леголас с Трандуилом.       — Нет, — едва слышно шепнул принц кидаясь к сестре, поднимая её ладонь, утирая с губ и подбородка кровь, едва давясь слезами.       — Я люблю тебя! — крутилось у него в голове. Последнее, что она сказала ему. Её взгляд, её улыбка. Любимая, младшая сестра, цыплёнок. Сначала мать, что умерла в сражении, теперь сестра. Каков мир!       Приоткрыв веки, под которыми залегли тени, она слегка повернула голову, замечая это плавленное серебро. Едва ощутимо глаза запекло, к ушам уже скатились слёзы. Как же жестоко она поступила. Простит ли он её за это? Сердце взволнованно забилось, принося боль, но она потерпит, ведь сейчас так хочется коснуться его. Он словно бы слышит её мысли — подходит, садится на колени, поднимает слабую ладонь, целует пальчики, да так нежно, словно по ним прошлись крылья бабочки. Не злится, простил. Умирать совсем не хочется, а слёз словно становиться ещё больше. Её губы дрожат, а грудь едва поднимается, чтобы вдохнуть, продлить короткий миг жизни.       — Melda, — едва выдыхает она, а владыка Лихолесья замирает, поражённый ударом в самую глубь его души. Тауриэль прикрыла рот ладонью, давя в себе слёзы. Если бы она потеряла Кили… чтобы было с ней? «Любимый» — шепчет она, понимая, что сейчас может сказать всё, что творилось у неё в душе, но хватает только на одно слово — на признание. Не дядя, не король, а лишь любимый. И сколько в этом слове чувств, эмоций. Едва дрожащими руками, он слегка приподнимает её, удерживая голову, склоняется к бледным губам, едва ощутимо касаясь их своими, не спеша отстраняться.       — Melisse. — Шепчет он в ответ, роняя слезу ей на щеку, целуя тонкие, холодные ладони, ловя взглядом её улыбку, искрящийся счастьем взгляд. Кто мешал ему сказать это раньше?! Кто мешал ему сделать это раньше?! Не быть таким слепым эгоистом…       — Melda… meldа… — шепчет она тихо на каждом выдохе. Ведь хочет сказать ещё очень много, но слов не хватает, а мысли лишь только об этих серых глазах, что отражали её душу, её любовь, её жизнь. — Melda…       Орёл пикирует вниз, а с него едва не скатываются волшебники, что тут же подбегают к компании, сидящей на земле. Митрандира пугает то, что он видит, и он рад бы сделать всё, что в его силах, но осмотр не принёс результатов. Волшебник качает головой, понимая, что сделать больше ничего не может.       Сражение закончилось, а округа погрузилась в траурную тишину в молчании о погибших. И только тихий, всё более и более стихающий шёпот был слышен у руин башни: «Melda…» В отдалении слышится как трубит мрачный, полный скорби, боли и благодарности за спасение — горн.