Игра

      Ты ненавидишь меня.       Каждый раз, проходя мимо, ты бросаешь на меня полный презрения взгляд. Твои зелёные глаза сужаются, губы превращаются в одну тонкую линию. Ты напрягаешься всем телом, словно натянутая струна, и сжимаешь кулаки. Тебя трясёт, ты едва сдерживаешься, чтобы не броситься на меня. Я смотрю в твои прекрасные глаза и улыбаюсь, — ты смешон, Поттер.       Ты считаешь, что это моя вина. Вина в том, что ты — моя омега. Но ты ошибаешься, ведь мы не вольны выбирать. Я люблю тебя, а потому, представься мне такой шанс, ничего менять не стал бы; ты же наверняка только об этом и мечтаешь. Как-то ты сказал мне, что никогда не будешь моим. Это меня не задевает, — я всё равно получу то, что принадлежит мне по праву. Я всегда получал то, что хочу, Поттер, и ты едва ли станешь исключением.       Ты всегда был прекрасен, — я наблюдал за тобой ещё давно — но к шестому курсу переплюнул себя самого. Твоё тело стало изящным и тонким, губы игриво припухли, а взгляд порой был таким томным, что впору было лезть на стену. Ты опустил волосы, и теперь они стали чуть длиннее, — тебе это безумно шло. В тебе изменилось абсолютно всё, Поттер, но одновременно с этим ты остался собой. Гордый, непримиримый, недоступный.       Ты никак не можешь смириться, ты ожидал другого. Ты ведь не омега, — ты не можешь подчиняться, характер не позволит тебе этого. Но твоя природа говорит обратное, а потому ты растерян. Ты мечешься как тигр в клетке и не знаешь, что с тобой происходит. Ты не хочешь сдаваться, Поттер, я вижу это. В конце концов, ты всегда был сильным. Однако бой уже проигран; теперь тебе придётся подчиняться. Смирись.       На тебя смотрят многие. Каждая вторая альфа оборачивается в твою сторону; их омеги обиженно надувают губы, но сказать ничего не могут, — не тот статус. На это ты лишь скалишься, готовый защищаться до конца. Ты не позволишь ни одной альфе подойти к себе ближе, чем на метр. Ты словно загнанный в угол зверёк, Поттер. Мечешься, скалишься, грубишь, но сделать так ничего и не можешь. Это раздражает и восхищает одновременно. Впрочем, только меня; альфы, которым ты имел наглость отказать в грубой форме, бросаются на тебя с кулаками. Ты никогда не умел держать язык за зубами, особенно в таких ситуациях, — это тебя и губит.       Я защищаю тебя от них, Поттер. Потому что люблю и потому что жутко ревную. Бросаюсь в драки, угрожаю, грублю. Они чувствуют превосходство, отступают, — я всегда умел создавать правильное впечатление. Из меня вышла сильная альфа, а потому в Хогвартсе меня зачастую обходят стороной. Все кроме омег, пожалуй, — те нередко бросают восхищённые взгляды. Что до альф… Что ж, кому нужны проблемы? Ты же реагируешь всегда одинаково, — бросаешь на меня такой знакомый презрительный взгляд и, схватив сумку, быстрым шагом удаляешься. Ты отказываешься даже общаться со мной; воистину Поттер, эти игры начинают мне надоедать.       Думаю, ты знаешь, что я Пожиратель смерти. По крайней мере, догадываешься. И это заставляет тебя ненавидеть меня ещё сильнее. Я вновь улыбаюсь, ведь и это меня не смущает. Твоя ненависть — не препятствие для меня. Ведь я уже всё решил. И этого достаточно.       Теперь ты постоянно находишься в компании Грейнджер. Она — бета, а Уизли как-то умудрился стать альфой; теперь их отношения едва ли возможны. Она то и дело бросает на него взгляд, — полный тоски и смирения — а потом что-то шепчет тебе на ухо. Ты хмуришься, как-то странно и напряжённо смотришь на меня и отворачиваешься; я не знаю, что всё это значит. Я отвожу от тебя взгляд и нервно тереблю перо, зажатое в руке. Как же мне это надоело, Поттер. Когда ты перестанешь играть со мной?       Мои друзья, — все альфы — смеются над тобой. Твои бессмысленные попытки сопротивляться и быть тем, кем ты не являешься, забавляют. Ты словно ребёнок, Поттер. Я смеюсь вместе с остальными, и все мы понимаем, кому на самом деле ты принадлежишь.       Никто не способен сопротивляться так, как ты. Разве что мои родители, — Люциус и вовсе пригрозил лишить меня наследства, если я сойдусь с тобой. Нарцисса ограничилась напряжённым молчанием, но ведь я знаю, что и она против. У них хватило ума не распространяться об этом; рано или поздно слухи дошли бы до Тёмного Лорда, и он воспользовался бы ситуацией. Так или иначе, всё это едва ли способно оказать на меня влияние, — я уже взрослый мальчик и сам разберусь.       Вечерами ты пропадаешь у Дамблдора. Не спрашивай, откуда я знаю; я вас видел. Мне всегда было интересно, что вы там делаете? Строите план по спасению мира? Едва ли это вам поможет. Тёмный Лорд победит, рано или поздно, и я не позволю тебе, Поттер, делать опрометчивых поступков. Ты нужен мне живым, и я сделаю всё, чтобы так оно и было. Даже убью Дамблдора. Если понадобится.       Альфа и омега всегда должны быть вместе, во всех пониманиях. А потому от долгого воздержания у тебя сносит крышу. Я чувствую, как тебе больно, Поттер, ведь теперь мы единое целое; от этого твоё поведение кажется мне ещё абсурднее. Во время течки ты не покидаешь стен Выручай-комнаты, — туда отправляют всех омег в таком состоянии — но видит Бог, я и сквозь стены чувствую этот манящий запах. Я знаю, почему ты так осторожен, знаю, почему не покидаешь стен своего убежища, — ты боишься меня. Думаешь, что я наброшусь, подчиню тебя себе; воистину, так бы оно и было. Эти прятки меня раздражают, и в один прекрасный день моя оборона даёт трещину. Ты доигрался, Поттер, а я слишком многое тебе позволял.       Я ловлю тебя, когда ты наконец решаешься на минуту выйти из Выручай-комнаты. Прижимаю к стене; ты дышишь мне в грудь, не произносишь ни слова, но отчаянно сопротивляешься. Твои глаза источают такой ужас, что я невольно поражаюсь, — неужели я тебя настолько пугаю?       Я заламываю твои руки и жадно впиваюсь в губы. Ты сопротивляешься и мне приходится удерживать твою челюсть руками. Чувствуя солоноватый привкус, я проникаю все глубже, попутно вдыхая твой сладкий запах. Голова начинает кружиться, а возбуждение становится всё больше; я прижимаюсь пахом к твоему телу, и ты начинаешь извиваться сильнее. А ведь я не ошибся, Поттер, — ты будешь бороться до конца. Ты не сдашься без боя. И это восхищает. Правда, я поражён.       Я силой заставляю тебя вернуться в Выручай-комнату. Ты кричишь, тебе больно; твой затуманенный взгляд бегает из стороны в сторону, словно ища чью-то поддержку. Поддержки не будет, Поттер. Теперь только мы с тобой. И так будет всегда.       Ты отходишь от меня и прячешься за двухместной кроватью. Я невольно поражаюсь возможностям Выручай-комнаты, — специально для таких случаев она сотворила небольшую квартирку на двоих. Здесь есть даже кухня, а ещё туалет с ванной; единственное, чего здесь нет, так это еды. Закон Трансфигурации Гэмпа, кажется так. Еду нельзя сотворить. Поэтому-то ты и вышел.       — Не сопротивляйся, Поттер, — мой голос хрипит от возбуждения, и ты напрягаешься ещё сильнее.       Ты достаёшь волшебную палочку и трясущимися руками наводишь её на меня. Я вглядываюсь, — последствия течки налицо. Твоя бледная кожа покрылась росинками пота, глаза затуманены от нескончаемых приступов боли, тебя трясёт. Почему-то мне тебя совсем не жалко, — слишком уж долго ты играл со мной.       — Уйди, — шепчешь ты и ослабевшими пальцами пытаешься сжать палочку сильнее.       Я улыбаюсь и делаю неосторожный шаг вперёд. Ты реагируешь мгновенно, — у тебя всегда была отличная реакция. Не зря ты один из лучших студентов по Защите от Тёмных искусств. Заклинание пролетает в каком-то сантиметре от меня и врезается в стену. Сзади слышится шум, — упало пару книг с полок.       Наверное, это было выше твоих сил; посмотрев на меня мутным взглядом, ты роняешь палочку из рук и слабо опускаешься на колени. Твоя мантия рассыпается по полу; громко дыша, ты отползаешь к стене. Я подхожу ещё ближе, и ты в панике пытаешься дотянуться до палочки.       Я опережаю тебя и быстрым движением отпинываю твою палочку куда-то за комод. Ты наблюдаешь как она исчезает, переводишь на меня полный ненависти взгляд, но отчего-то всё ещё молчишь, — вероятно, тебе просто нечего мне сказать. Я подхожу вплотную и властно беру тебя за волосы, — ты кричишь и начинаешь сопротивляться настолько, насколько тебе позволяют силы. Твоя голова теперь на уровне моего паха; одна только мысль об этом приводит в восторг.       Одной рукой я расстёгиваю ширинку на своих брюках, а после перехожу к ремню. Не в силах более сопротивляться, ты усиленно стараешься хотя бы отстраниться, однако твой организм работает против тебя, — почувствовав альфу, омега начинает действовать. Теперь ты пахнешь ещё слаще, твоя кожа наливается румянцем, а на шее в возбуждении бьётся жилка. От такого зрелища я нервно сглатываю и еле сдерживаюсь, — ещё слишком рано. Хочу наиграться с тобой, Поттер, как ты это делал со мной. Всё самое интересное оставлю на десерт.       Приспустив штаны и нижнее бельё, я смотрю на тебя; в твоём взгляде читается одновременно отвращение и возбуждение. Головка моего члена в паре сантиметров от твоих губ, и я, желая удовлетворить свои потребности, что копились во мне столь долго, провожу головкой тебе по губам.       Ты резко дёргаешься и вскрикиваешь от боли, — я крепко держу тебя за волосы. Надавив на твою макушку, я не позволяю тебе отстраниться; утерев капельку пота с твоего лба, — нежно, почти любовно — и заправив за ухо выбившуюся прядь чёрных волос, я заставляю тебя взять головку в рот. Сил в тебе почти не осталось, твоя омега играет против тебя, а потому все мои действия даются без особого труда. Я начинаю интенсивно двигать бёдрами, буквально захлёбываясь наслаждением; ты мычишь что-то невнятное, вцепившись ослабевшими руками в мои бёдра. Ты пытаешься отстраниться, прекратить насилие над собой. Пытаешься защитить себя. Мне всё равно, — ты должен знать своё место, Поттер. Оно со мной, так всегда было и будет.       Продолжается это недолго; вскоре я отстраняюсь и жестами заставляю тебя встать. Ты подчиняешься и вновь бросаешь на меня полный ненависти взгляд. Я вглядываюсь в твоё лицо, провожу пальцами по острым скулам и влажным губам. Приблизившись, шепчу тебе на ухо:       — Раздевайся, Поттер.       Ты раздеваешься; медленно, словно пытаешься оттянуть неприятный момент. Твои руки дрожат, твои движения скованны, и лишь взгляд выдаёт всю твою суть. Ты в ярости, Поттер. Ты беспомощен передо мной, и ты в ярости. Я улыбаюсь.       И вот, ты остаешься в одном нижнем белье. Я окидываю взглядом стройное тело, провожу рукой по мягкому животу. Довожу её до твоего члена и мягко сжимаю его под безупречно белыми боксерами. Ты стонешь и отводишь взгляд в сторону. Тебе стыдно за твою мимолётную слабость. Свободной рукой я вновь беру тебя за челюсть и поворачиваю к себе. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, Поттер.       Я начинаю нежно массировать головку под мягкой тканью, но мне быстро надоедает. В конце концов, я уже давно готов, и сил терпеть всё меньше. Стянув с тебя последнее, я разворачиваю тебя спиной к себе и вжимаю в стену. Кровать ни к чему, Поттер. Не в этот раз.       Ещё полминуты я наслаждаюсь твоим запахом, теплом твоего тела, а после резко вхожу в тебя. Ты кричишь, — отрывисто, хрипло, безо всякого удовольствия и наслаждения. Ты кричишь от боли. Твоё прекрасное тело покрывается мурашками; закрыв глаза от наслаждения, я кладу голову тебе на плечо и начинаю двигать бёдрами. Ты сопротивляешься, — как глупо, Поттер. Я грубо беру тебя за шею, ещё сильнее впечатывая в стену, и увеличиваю темп.       Ты узкий, и я даже не представляю, насколько тебе больно. Здесь не поможет даже смазка; тем не менее, темпа я не сбавляю. Властно схватив тебя за бёдра, я начинаю двигать ими в такт себе. По комнате разносятся характерные хлопки; ты громко дышишь, стараясь не переходить на стон. Ты не желаешь сдаваться даже в такой мелочи. Я вновь улыбаюсь, — Бог мой, до чего же ты упрямый.       Я целую тебя в шею, — властно, но одновременно с этим и нежно. Прохожусь по каждому сантиметру бархатной кожи, оставляя неровную дорожку засосов. Ты покрываешься мурашками ещё сильнее и наконец вскрикиваешь от удовольствия; я смеюсь и кладу руку тебе на член.       Ты стонешь и сжимаешь руки в кулаки. Тебя вновь начинает трясти, — теперь уже от удовольствия. Я благодарно улыбаюсь, — благо, ты этого не видишь — и начинаю играть с твоей головкой. Чуть повернув твою голову к себе, впиваюсь в губы, — страстно, желая насытиться тобой полностью — и ты отвечаешь.       Мы близки к концу. Я увеличиваю темп, — на этот раз не так резко, мягко придерживая тебя и стараясь не причинить сильной боли. Я двигаю рукой по твоему члену; ты стонешь и твой прекрасный грудной голос отскакивает от стен. Ещё мгновение, — ты кричишь, а следом за тобой на крик срываюсь и я. Мы кончаем, и в этот момент я оставляю на тебе метку. Ты едва ли замечаешь это, — от удовольствия тебя сводит лёгкая судорога. У меня кружится голова и я никак не могу надышаться. Ещё какое-то время мы оба просто стоим, обнявшись, пытаясь прийти в себя и осознать произошедшее.       Ты приходишь в себя первым. Отстранившись, — пожалуй, слишком резко — ты подбираешь с пола одежду и начинаешь одеваться. Прикасаешься к метке, — моей метке — и с отвращением на лице одёргиваешь руку. Я без интереса наблюдаю за тобой и всё ещё пытаюсь отдышаться. Твоя реакция не удивительна, чтобы не происходило до. Иного не ожидалось, Поттер.       Не говоря ни слова, ты направляешься к выходу. Твои щёки ещё горят, дыхание сбилось; почти дойдя до двери, ты вдруг останавливаешься, и тихо, но очень уверенно и резко говоришь роковые для меня слова:       — Когда-нибудь я убью тебя.       В этот раз я не смеюсь. Мои губы превращаются в тонкую линию, глаза внимательно, сосредоточенно смотрят на тебя. На миг я столбенею, превращаюсь в неподвижную статую. В моей груди разверзается буря, — непонимание, гнев, разочарование. И осознание. Ты говоришь серьёзно, — не в порыве чувств и не от отчаяния — твоя угроза, брошенная мне, теперь становится смыслом твоей жизни.       Бросив на меня полный ненависти взгляд, ты покидаешь Выручай-комнату. Я безучастно смотрю на дверь. Я проиграл.