Сегодня мои губы испачканны кровью

Сейчас она была в замешательстве, какое-то чувство потерянности и опусташенности засело у нее в этот самый момент, можно сказать, она была испуганна сложившейся ситуацией.Она чётко понимала, что произошло только что, но данное обстоятельство ни как не укладывалось у неё в голове, и все дело было, наверное, в том, что сердце упорно пыталось пробить её ребра, мешая голове хоть как-то осознать произошедшее. Она стояла на холме, возвышающемся над недавно открытой Стэнфордом Пайнсом дешевой ярморкой,и смотрела в светящиеся ярко-голубые глаза его, кажется, племянчатому внуку. В этот момент Диппер казался столь необычным, наверное, дело было в взъерошенных волосах, которые обычно лежали в безукоризненной укладке, или виной всему были глаза в уже не выражающие никакой насмешки или издевательства, а от чего-то печальные и все ещё немного гневные. Ей начало казаться, что она молчит непозволительно долго, но её мысли все ещё никак не могли прийти впорядок и дело было даже не в выпрыгивающем из груди сердце, не в ветре внезапно , поднявшем её пшеничные волосы и рассыпавшем их беспорядочно по тонким плечам, не в шуме доносившиеся с ярморки, даже не в пульсирующих губах испачканных алой житкостью, обычно текущей по венам, которая сейчас отдавала кислым металлическим привкусом во рту,не в маячевшем рядом Гидеоне и не в его белой футболке, всегда почему-то пахнущей хвоей и новым пергаментом, к которой она прижималась до прихода Диппера Пайнса и на которой сейчас виднелись следы свежей крови, капающей у него из разбитого носа, не в непонимании и растерянности на его лице и уж точно не в Мейбл, как всегда, выглядещей идеально, не в её лице обычно равнодушном ко всему, которое как и её сейчас выражало потерянность и небольшой испуг, не в стоящем напротив Диппере, на голове которого был полный хаос из-за поднявшегося ветра и состоявшейся драки, не в его глазах не выражавших насмешки или издевательства, не в его разбитом носе, не в крови , которая струилась по его губам ,делая их ещё более выразительными на точечном аристократическом лице, не в том, что она забыла все колкости и оскорбления , которые бы ещё несколько минут назад она с радостью высказала бы ему. А дело было в её простом вопросе - "Зачем ты это сделал?" И в не менее простом ответе - "Потому что я ревную тебя ,идеотка." И , конечно, в последовавшем поцелуе , размазавшем по её губам его кровь. Она - Пасифика Элизабет Нортвест и ,несмотря на то ,что она не любит быть в замешательстве,если бы она могла не приходить сегодня на ярморкой,она бы пришла ,чтобы снова испачкать кровью ,своего уже явно не врага , свои губы.