Часть 1. Город в огне
1 апреля 2019 г., 00:00
Я откланяюсь, Я не издам ни звука. Я прошепчу слова примирения, когда пепел упадёт на землю. Тише, любимый! Нет, вопреки твоим догадкам, я другой - Я история, Я разрыв, Просто герой на мосту, сгорающем дотла! ...Это конец, Любезные друзья мои. Я потерялся в мечтах, и знаю лишь, где я был. Беги, любимый! Я правда, которой ты боишься, Я лихорадка, которую ты выдумал, Просто мученик на мосту, сгорающем дотла! Ты видишь мои шрамы? Ты понимаешь моё сердце? Вот весь я, чтобы весь мир увидел... Так кто же это будет, Тот, единственный, который нужен тебе? Я отдал всё, а всё, что дал ты — сладкую боль! Так кто же спасёт нас теперь, когда пепел упадёт на землю? Я отдал всё, а всё, что дал ты — сладкую боль! ...Так кто же это будет, Тот, единственный, который нужен тебе? Я отдал всё, а всё, что дал ты — сладкую боль...
Boy Epic - Scars
Кромешная тьма, поглотившая Готэм после падения городской электростанции, рвется в клочья ослепительными рыжими вспышками, поднимающимися высоко в небо, затянутое грозовыми тучами. Свет отражается от них, окрашивая тяжелые облака в грязно-желтые оттенки, пока земля дрожит и качается, заставляя небоскребы сходить со своих мест. Словно чертово домино - один рухнувший небоскреб увлекает за собой десяток других высоток, и серые бетонные сооружения рассыпаются, будто карточные, кусками стекла, бетона и железа, накрывая собой бегущих по улицам людей, потерявших голову в животном ужасе и всепоглощающей панике. Сотни невинных душ оказываются раздавлены бывшими офисами, гостиницами, жилыми домами... А взрывы даже не думают стихать. Огромные огненные шары продолжают сотрясать Готэм, вспыхивая то тут, то там, превращая центр города в руины. Беспощадно. Пламя пожирает все, что встает у него на пути - не только дома, но и чудом спасшихся после крушения людей, разливаясь кипящей магмой под их ногами, затапливая переполненные улицы. Крики, рыдания, мольбы, стоны. Грохот разрушений, звон стекла, треск пламени. Кровь, оторванные части тел, раздавленные трупы… Ничто не трогает охваченный адскими огнями взгляд, полыхающий в ночи также яростно и безумно, что и пламя, поднимающееся клубами к необъятному грозовому небу. Этот взгляд не замечает ничего вокруг, устремленный вдаль. Он безразличен к разрушениям и смертям, холоден и безжалостен. В нем бушуют токсичными парами желчь и гнев, неистовство и скорбь, ненависть и жажда крови. Жажда мести, тесно соседствующая с полной отстраненностью в суженных зрачках. Белая кожа кажется еще бледнее, чем она есть на самом деле, и потому черные, потекшие тени вокруг глаз создают осунувшемуся лицу образ оголенного черепа, без плоти и крови, внутри которого сверкают зеленые всполохи, прожигающие мир перед ними до основания. Размазанная по губам и щекам алая помада отчаянно пытается изобразить широкую улыбку, изгибающуюся к неестественно острым скулам. Теперь это единственная его улыбка - нарисованная, потому что клоун больше не улыбается, не веселится как раньше, наблюдая за работой своих рук. Не радуется новым жертвам своего больного разума. Впрочем, сейчас это больше похоже на хаос в пределах черепных костей - от острого ума не осталось ничего, кроме зияющей дыры, пугающе пустой и глубокой. Он отключил его - разум - уступив его место кромешному Аду, который сейчас вырывается наружу, проектируясь из подсознания на улицы Готэма. Это правильно. Реальность должна соответствовать его внутреннему беспорядку, руинам в его голове и груди. Пусть горит. Пусть все сгорит дотла! Пусть мир обратится в ничто! И этот чертов город, и эти чертовы люди - пусть станут прахом! Фиолетовый приталенный костюм покрыт пылью и бетонной крошкой. Классические туфли измазаны грязью и чужой кровью. А в облаченной в темную перчатку ладони зажат револьвер, который то и дело идет в ход - все, кто чудом остался в живых после обвала небоскребов и избежал огня, находят свой конец от свинца, с ювелирной точностью пробивающего лбы, затылки и виски несчастных. И вся причина в том, что... - Вы его не заслуживаете. Это единственная фраза, срывающаяся с алых губ вновь и вновь, после каждого хлопка, что издает револьвер, нацелившись на новую жертву. И худая, изможденная фигура движется дальше по улицам, перешагивая через бездыханные тела мужчин, женщин, детей и стариков, павших от его руки. Плевать. На его глазах рушится не Готэм - целый мир, а под ногами разверзается бездна. Столбы дыма и огня, серые облака пыли и тяжелой бетонной крошки - забивают легкие, оседают в них радиоактивной пыльцой, закупоривают поры и вены. Ветер и взрывные волны поднимают в воздух пепел человеческой кожи и одежды. Словно снежные хлопья, он волчком закручивается вокруг него, и Джокер поднимает лицо к небу, глубоко вдыхая в грудь запах необратимой трагедии. Широкие ленты асфальта покрыты глубокими трещинами и расколами, вздымаясь над обочинами безобразными горами, но его это не останавливает. Мужчина легко взбирается на очередную кучу бетона и камня, обводит ледяным взглядом толпу, загнанную в тупик обломками высоток, и дергает губой в отвращении. - Не заслуживаете. Попавшие в ловушку люди впадают в настоящее отчаяние, но бежать некуда. Жители Готэма пытаются взобраться по обломкам, перелезть на другую сторону, подальше от обезумевшего маньяка-убийцы, потерявшего грань, топча своих же соотечественников, толкаясь и сдирая руки в кровь. Но лишь напарываются на железные штыри, торчащие пиками из обвалов. И Джокер достает из сумки, которую все это время тащил за собой по земле, очередную порцию взрывчатки. Он так легко и равнодушно бросает ее в толпу, что кровь застывает в жилах, и отворачивается, когда новый взрыв превращает тела готэмцев в ошметки, бесформенные куски мяса и внутренностей, которые разлетаются в стороны подобно брызгам фейерверка. Кровавого фейерверка. Ему неинтересно наблюдать за этим дерьмом, и клоун идет на следующую улицу. Сумка тихо шуршит по асфальту, волочась серым мешком следом за хозяином, когда Джокер неспешно сворачивает за угол и снова нажимает кнопку на детонаторе, прикрепленному к его поясу. Еще одна серия взрывов сотрясает землю. Шедевры мировой архитектуры раскалываются на части, разлетаются бесформенными обломками далеко по округе, превращаясь в ничто, их грохот похож на предсмертный вопль, и это служит незначительным утешением для Джокера, который даже не оборачивается, чтобы насладиться видом уходящих вниз зданий. Он просто идет дальше, пока взгляд не напарывается на знакомый до боли обломок черного металла, попавший ему под ноги. Да, это она. Незначительная часть силуэта летучей мыши, красовавшегося на прожекторе, что был установлен на крыше департамента полиции Готэм-сити много лет назад. «Бэтсигнал». И ядовито-зеленые глаза мгновенно наполняются желчью. Руки сжимаются в кулаки, сильно, до лихорадочной дрожи, отчего кожа перчаток скрипит, а рукоять револьвера грубо впивается в ладонь. А в следующий миг по улице разносится яростный рык, звук, не похожий на человеческий - рев дикого раненного зверя, перекрывший крики обезумевших людей, и Джокер стискивает зубы в порыве лютой ненависти, не замечая боли в деснах и скрипа эмали на резцах. Но вскоре рев превращается в несдержанный вой, и убийца обессиленно падает на колени, роняя враз ослабевшие руки вдоль тела. Этот обломок перепончатого крыла... все, что осталось. Это все, что осталось! Джокер сгибается пополам, уперев кулаки в землю, и кричит. Кричит так же отчаянно, как эти жалкие, недостойные людишки, сейчас всеми силами пытающиеся спасти собственные шкуры от неминуемой гибели. Безутешно и зло, Клоун изрыгает проклятья, склоняясь над кусочком бывшего Бэтсигнала, и события вчерашней давности вновь захлестывают его с головой, вовлекая убийцу в его персональный кошмар с новой силой...***
- С вами снова Вики Вейл с места событий! Напоминаю, что мы находимся рядом со школой имени Томаса и Марты Уэйн, построенной нынешним главой Уэйн Энтерпрайзис в прошлом году, и захваченной сегодняшним днем группой террористов во главе с Джонатаном Крейном, бывшим психиатром лечебницы Аркхем, ныне же известным как Пугало. А причиной столь ужасающего поступка стал никто иной, как самопровозглашенный герой Готэма, Бэтмен - именно он и нужен Крейну, о чем преступник сообщил полиции во время переговоров, не увенчавшихся успехом. Крейн грозится убить взятых в заложники учеников средних и старших классов, если Бэтмен не появится в течении трех часов и не сдастся. Требование было выдвинуто два часа и тридцать минут назад, а нашего «героя», как вы видите, как не было, так и нет. Рядом со мной находятся родители оставшихся в школе учеников, которые... Что это? Не может быть! Это один из учащихся! Неужели Крейн решил отпустить заложников? Но что это, посмотрите? Мальчик странно ведет себя... это... Репортаж прерывают вопли подростка, рванувшего в толпу с ножом в руке. Словно безумный, он налетает на столпившихся за полицейскими машинами людей, пришедших сюда в надежде увидеть своих детей живыми и невредимыми и забрать их домой, и улица окропляется кровью. Офицеры тут же бросаются на помощь, но опьяненный «Токсином страха» ребенок успевает вогнать нож в грудь какой-то женщины. Крики ужаса, сотрясшие толпу родителей, разлетаются по окрестностям зловещим эхом даже тогда, когда полицейским удается справиться со школьником и затолкать его в одну из машин «скорой помощи», дежурящих здесь на ряду со стражами порядка. Раненную женщину тоже осматривают, но... почти сразу укладывают в черный мешок. Несчастная скончалась на месте. Репортеры тут же набрасываются на офицеров. В погоне за рейтингом и шокирующими кадрами, они пытаются пробиться в машину скорой помощи, чтобы заснять чужое горе и показать его всему миру. Вики Вейл вновь обращается к оператору, сталкиваясь со стражами порядка вместе со своими коллегами по цеху. - Вот и первые жертвы! Крейн все-таки сделал это, и теперь судьба мальчика предрешена! Если медики не смогут помочь ему, под действием «Токсина страха» он рискует скончаться от разрыва сердца, а наш «герой» продолжает медлить! Где же Бэтмен? И как он мог допустить это? В чьи руки мы вверили наши жизни, а самое главное - почему? И почему полиция продолжает покрывать и защищать его вместо того, чтобы привлечь к ответственности? Что творится там, в этом обреченном на гибель здании, и появится ли Бэтмен вообще? Сколько еще детей должно погибнуть прежде, чем «Летучая мышь» соизволит появиться и спасти их? Как долго этот линчеватель в маске будет плевать на закон? Но самый важный вопрос - как долго мы будем страдать и жить в страхе, пока преступники Готэма, наконец-то, не достанут его? Почему мы должны быть пешками в их смертельных играх с Бэтменом? И раз Бэтмен называет себя нашим спасителем, почему он допускает эти жертвы, зная, что преступники Готэма вновь и вновь будут использовать нас, словно разменную монету, чтобы добраться до него? Ты слышишь, Бэтмен? Если ты действительно хочешь спасти нас - сними свою маску и сдайся! Твои методы больше не действуют! Ведь именно ты становишься причиной этих смертей! Красной тряпкой для безумцев, лишь сильнее раззадоривая их! Именно ты толкаешь их на эти ужасные поступки, ставя под угрозу жизни и здоровье мирных граждан! Вейл продолжает свою пламенную речь, пока вокруг нее разворачивается паника, но даже так люди слышат высокий женский голос сквозь гул собственных, и яро подхватывают слова журналистки. И вот уже страх обращается гневом на готэмского «линчевателя», а мольбы становятся проклятиями. Люди идут на поводу у стадного инстинкта, обращаясь в одно разъяренное существо, сбрасывающее вину за трагедию на плечи единственного человека, который вот уже много лет оберегает этот город, несмотря ни на что. В один миг Бэтмен становится палачом в глазах безутешных отцов и матерей, случайных прохожих и зрителей, напряженно следящих за репортажем из своих домов. Готэм взрывается, словно атомная бомба, забывая о Крейне, и это выглядит так, словно они оправдывают его, провозглашая истинным преступником совсем другого человека... Прибывший на место два часа назад Джеймс Гордон в злости бьет кулаком по капоту служебной машины. Ему противно слышать это. Наблюдать за перекошенными гневом лицами, обращенными к зданию школы. Он хочет сказать, что вины Бэтмена здесь нет, что виновато их начальство, запретившее полиции действовать самостоятельно, но кто станет слушать его теперь? Если бы он только мог - давно бы начал операцию по спасению, но приказ сверху связывал их по рукам и ногам. «Дайте Крейну то, что он хочет! Если полиция провалится еще и здесь, мы окончательно потеряем доверие людей!». Верно, лучше скинуть вину на Бэтмена, чем взять ситуацию в свои руки. Ведь в случае неудачи, полетят головы крупных шишек, а офицеры станут козлами отпущения. Гордон был согласен с тем, что Готэму нужна полиция, стражи порядка, которым можно доверять, на которых можно положится. Нужна опора, защита и поддержка. Надежда. И потому, оплошай они сейчас – и город поглотит хаос, а сами офицеры станут ходячими мишенями для всех и каждого. Но это не повод перекладывать чужую вину на плечи Бэтмена! Это они, полиция, бездействуют, оставив ситуацию на самотек, но именно герой в маске станет главным преступником, тем самым отведя удар от высших инстанций и приняв его на свою грудь. Омерзительно... - Не дай им превратить тебя в злодея, - шепчет комиссар себе под нос, нервно раскуривая черт знает какую по счету сигарету. - Так ты все еще ждешь его? - детектив Буллок презрительно фыркает, опираясь локтем о распахнутую дверцу автомобиля. - И все еще веришь, что он нужен Готэму? Лично я согласен с этой крикливой дамочкой. Бэтмен – вот, кто настоящий преступник. В погоне за ним эти ублюдки не гнушаются ничего. И на этот раз под удар попали дети. Дети, Гордон! Вот до чего дошло. - Думаешь, не будь Бэтмена, они бы перестали быть преступниками? - Гордон бросает на напарника разъяренный взгляд. - Думаешь, не будь Бэтмена, они бы завязали с криминалом, завели семьи и сидели бы сейчас дома, попивая чай и беззаботно смеясь, обсуждая проведенные вместе выходные? Раскрой глаза, Харви! Эти люди всегда были, есть и будут отъявленными подонками! И Бэтмен тут совершенно не причем! - Может быть. Но если бы его не было, они могли бы и не дойти до такого безрассудства. - Или давно бы захватили Готэм и разобрали его по кирпичам. - Думай, что хочешь, но я не отступлюсь от своего. Бэтмен - ничем не лучше Крейна, взявшего в заложники школьников средь бела дня. И он должен сидеть за решеткой. Вместе со своими дружками-убийцами. Ты ведь не станешь отрицать, что в этом есть и его вина? Только потому, что он продолжает играть в героя, эти сволочи продолжают убивать людей с целью достать его. Вейл права: мы - разменная монета в их играх. И отрицать это так же глупо, как и доверять фрику в маскарадной маске свою жизнь. - Я не раз доверял ему свою жизнь. И, как видишь, все еще здесь. Буллок только презрительно сплюнул в ответ. - А мальчишка в машине «скорой помощи» - нет. И это было правдой, на которую Гордон не мог возразить. И все равно он верил, что Бэтмен нужен этому городу так же, как нужна и полиция. А, может, даже больше. И продолжал ждать. До самого конца. - Это не его вина. Это мы. Мы бездействуем. Мы позволяем Крейну творить здесь, что ему вздумается. Поэтому большая часть вины и ответственности за происходящее лежит на нас, Буллок. Мы здесь – главные злодеи. - А ты не думал о том, что таким образом правительство хочет, наконец-то, избавиться от Бэтмена? Прижать его к стенке? И поэтому не позволяет нам вмешаться? - А разве есть другая причина? - Ну, если он облажается, я буду тем, кто возглавит операцию по его поимке и аресту. Пора заканчивать этот цирк. Гордон устало зажмуривается, уже видя перед глазами последствия этой трагедии, но что-то отвлекает его от мрачных мыслей, заставив обернуться, и плечи комиссара тут же расслабленно опускаются. - Он пришел. Да, действительно. Звук, что вывел Гордона из раздумий, было невозможно не узнать. Им был рык мотора, скрытого под бронированным капотом грозного «Бэтмобиля», показавшегося в бледных солнечных лучах за углом многоэтажки, стоящей напротив печально известной школы. Автомобиль, направляющийся на место трагедии, казался таким нереальным - при свете дня, на виду у тысяч людей по всему Готэму, - что Джеймс едва сдержал желание отвернуться. Сама мысль о том, чтобы увидеть легендарную машину Темного Рыцаря вот так, заставляла комиссара чувствовать себя не в своей тарелке. Это неправильно. Но иначе было нельзя - главное, что он здесь, он приехал. И Гордон молился, чтобы люди не набросились на его машину в желании выплеснуть свое горе и ярость, и беспрепятственно пропустили героя к школьным воротам. К счастью, толпа, заметив массивный автомобиль, стремительно подъезжающий к учебному заведению, чуть поутихла. В глазах людей вновь заискрилась надежда - пусть слабая и сомнительная, но все же надежда. Поэтому они лишь расступились в стороны, пропуская Бэтмобиль к въезду на территорию школы, пристально следя за блестящим корпусом, проплывающим мимо них и минующим выстроенные в ряд полицейские машины. Вики Вейл и десятки других репортеров тут же теряют интерес к пострадавшему мальчику и бегут вслед за машиной Бэтмена, отпуская все те же язвительные комментарии в адрес «наконец явившегося героя». Полицейским приходится сдерживать их, встав стеной за оцепленным оградительной лентой участком. Гордон бросает недокуренную сигарету и подходит к остановившемуся на безопасном от школы расстоянии автомобилю, крыша которого отъезжает назад, выпуская из салона самого Бэтмена. Черная фигура в плаще выбирается на улицу без легкости, что, конечно же, не остается незамеченным Гордоном, однако тот решает не поднимать этого вопроса. По крайней мере, сейчас. - Ты задержался. - Тяжелая ночь. Брюс бросает мрачный взгляд на здание, даже не обернувшись на поравнявшегося с ним комиссара. Он не стал говорить Джеймсу, что причиной его опоздания послужила серьезная рана, полученная им этой ночью в схватке с Бейном, вновь вырвавшимся на свободу из лечебницы Аркхем вместе с Джокером. Однако Джокера Брюсу встретить не посчастливилось: клоун исчез сразу же после побега, лишь использовав Бейна в качестве «тяжелой артиллерии», словно испарившись в воздухе еще до прихода Бэтмена. Это стало серьезной проблемой для Темного Рыцаря: он мог упустить Бейна и найти его по горячим следам сразу по прибытию в лечебницу, но упустить Джокера... большой промах. Ведь найти клоуна теперь не представляется никакой возможности. Этот ублюдок знает, как обвести Бэтмена вокруг пальца, он непредсказуем и слишком умен, несмотря на свое сумасшествие, чтобы суметь скрыться от глаз мстителя без следа. И всякий раз выбирает все новые места для укрытия. Просчитать его действия и ход мыслей Бэтмену не удавалось никогда, и этот случай не был исключением. Брюс должен признать, что провалился, опять, провалился с треском, не застав маньяка на месте. Ведь Джокер был единственным преступником, который действительно представлял угрозу этому городу. И Брюс не мог даже предположить, что Джокер приготовил ему на этот раз. - На данный момент в здании находятся двадцать семь учащихся, двенадцать вооруженных наемников и сам Крейн, - решил проинструктировать Брюса Гордон до того, как тот осведомился бы о ситуации в школе. Больше медлить нельзя - времени в обрез, третий час ожидания вот-вот подойдет к концу. - По нашим данным, они обосновались в спортзале на первом этаже. Здание заминировано, и попасть в него с черного хода или с крыши невозможно. Тебе придется идти через парадные двери. «Словно на убой», - промелькнуло в голове комиссара, но сам он промолчал, бросая быстрый взгляд на мужчину рядом с собой. В черной броне, с широким плащом за спиной и маской на лице, Бэтмен не вписывался в атмосферу дневного Готэма так же резко, как и его автомобиль. Словно вырванный откуда-то образ, насильно втиснутый в другой мир, где его априори не должно существовать. Это было сюрреалистично даже для прожженного жизнью комиссара, который не мало повидал на своем веку. - На этот раз они серьезно подготовились, и перекрыли вентиляционные ходы тоже. Кроме того, сейчас едва за полдень. Ты будешь на виду. - Меня это не волнует. Искаженная голосовым устройством речь звучала странно в будничной суете. И хотя этот голос все еще впечатлял Джеймса, обычно присущая ему таинственность потерялась на фоне белого мира, утратив тот эффект устрашения, который преследовал готэмских злодеев в страшных снах. Бэтмен не казался Бэтменом, но Гордон знал, что это не помешает Рыцарю сделать то, что он должен. Это успокаивало. - Уведите людей подальше от здания, - просто говорит Брюс, доставая из кармана на поясе модифицированную маску-респиратор, и отправляется в здание уверенным шагом, от которого у комиссара побежали мурашки по коже. - Будь осторожен. Бэтмен не отвечает, всходя по ступенькам к главным дверям и так же молча скрываясь за ними. Гордон же спешит отдать офицерам новые указания, но стоит ему лишь сделать шаг к полицейским машинам... как люди сами шарахаются назад, охваченные ужасом. Джеймс оборачивается на здание и замирает в ошеломлении. Тело комиссара пробивает ледяной пот, когда он видит валящий из здания грязно-желтый дым, мгновенно заполнивший весь первый этаж школы. - Нет! - женский голос позади, пронзительно высокий, лишь подтверждает представшую перед Джеймсом картину. Заложников... больше нет. - Уводите людей! - кричит Гордон, хватаясь за пистолет. - Буллок, вызывай подкрепление! Один из офицеров тут же хватается за рацию, пока Гордон бежит навстречу зданию, в котором открывается перестрелка, но кто-то хватает его сзади под руки, останавливая и дергая назад, подальше от широких дверей. - С ума сошел?! Не лезь туда! - Отпусти меня, Харви! - Ну, уж нет! - Буллок тащит бывшего напарника обратно к машинам, с трудом удерживая вырывающегося мужчину. - Все кончено! Ты уже ничем не можешь помочь! Приди в себя, Джим - дети мертвы! Хочешь погибнуть тоже? - Харви! - рычит комиссар, но тот не слушает, подзывая к себе на помощь еще двух копов. - Мы еще можем спасти их! Если оказать экстренную помощь... - Тот мальчишка в машине «скорой» - давно скончался, Джим, - тихо говорит детектив, отворачиваясь от здания. - На этот раз Крейн превзошел сам себя. - Но почему? - голос Джеймса срывается, а глаза не отрываются от окон здания, за которыми клубами витает плотный дым «Токсина страха». - У него еще было время. Он не опоздал... оставалось еще двадцать минут! Он ведь пришел, Харви! - Ты слишком уж на него рассчитывал, - Буллок отпускает осунувшегося Гордона, покачав головой. - И потому не увидел очевидного. Джим, Крейн не собирался отпускать заложников. Ему просто нужно было заставить Бэтмена появиться. Он не собирался вести переговоры, ведь все, чего он хотел - убить «Летучую мышь». И самый верный способ сделать это - застать его врасплох. Вот почему я виню в этом Бэтмена. Эти смерти - на его совести. Детектив достает пачку сигарет из внутреннего кармана пальто, но не успевает закурить. Толпа за полицейскими машинами приходит в ярость, и свихнувшиеся от горя родители прорывают оцепление.***
Обезумевшая толпа добралась до здания за считанные секунды и ринулась в школьный спортзал, где и нашла раненного Бэтмена, который даже тогда продолжал защищать людей от наемников Крейна, открывших по ним огонь. Он принял на грудь все уготованные им пули, закрывая невинных граждан своим телом. Неудивительно, что Пугалу удалось сбежать – сосредоточившись на безопасности готэмцев, Бэтмен не мог преследовать преступника, и это лишь больше разозлило убитых горем матерей и отцов. И вся их ярость обрушилась на человека, который готов был расстаться с жизнью ради их защиты. Не нужно вдаваться в подробности, чтобы описать то, что они сделали – все и так понятно. Героя окружили и стали рвать на части. Жадные руки безутешных родителей содрали с героя кевларовые пластины брони, оборвали перепончатый плащ, обрушились кулаками на израненное крепкое тело. Бэтмена били, пинали, топтали. Кто-то сломал тренажерную лестницу на стене спортзала и раздал ее прутья остальным, превратив их в оружие. Они заменили биты, с силой опускаясь на спину склоненного героя, нанося ему новые травмы. Но самое жестокое было то, что Бэтмен не мог ударить в ответ. Ведь избивающие его люди не были преступниками. А потом кто-то из них сорвал с него маску… И толпа отпрянула назад, ошеломленная увиденным. Известный всему Готэму плейбой-миллиардер Брюс Уэйн, так часто помогавший ему, вкладывающийся в его развитие, лежал посреди зала в луже собственной крови, не двигаясь. Вокруг него были мертвые тела детей, которым еще неделю назад он говорил напутственные слова, выступая перед учащимися на церемонии открытия нового учебного года в построенной им же школе. И осознание того, что они натворили, повергло истязателей в немой шок, ведь вновь опоздавшая полиция в лице комиссара Гордона и детектива Буллока, констатировала смерть героя на месте. А уже вечером того же дня особняк Уэйнов был полностью разрушен взрывом, ответственность за который взяли на себя сразу несколько преступников, жаждущих авторитета среди таких же отъявленных ублюдков как и они сами… - Теперь вы довольны? Ну же! Ответьте мне! Вы довольны?! – захлестнувшая Джокера ярость изрыгалась из склоненного к земле тела проклятиями. Клоуна трясло так, что со стороны это было похоже на рыдания. Безутешные рыдания над куском железа в форме перепонки от крыла летучей мыши, вот только в глазах убийцы стояли вовсе не слезы – из них сочилась кислота безудержного гнева, застывшего в сузившихся до предела зрачках. - Вы окружены! Медленно встаньте и поднимите руки над головой или мы откроем огонь на поражение! Джокер шумно выдыхает сквозь стиснутые зубы и хмыкает в ответ на дрожащий голос офицера. А вот и полиция. И как всегда «вовремя»! В другой день он бы посмеялся над этим, ведь это и правда так забавно! В любой другой день. - Что ж, кажется, это конец, любезные друзья мои. Зеленые глаза не отрываются от обломка Бэтсигнала, покрытого пеплом. Джокер не реагирует на окруживших его полицейских, среди которых был и тот самый Джеймс Гордон, который не только не остановил вчерашним днем Крейна, но и позволил этим неблагодарным людишкам убить Бэтмена, пришедшего им на помощь. Его Бэтмена. И в груди Джокера с новой силой разгорается адское пламя ненависти и злобы. Оно ударяет в голову, закладывает уши, сотрясает худое тело в нервной судороге, порыве отомстить, показать, что натворили эти самые «мирные граждане», убив единственного преданного им защитника и тем самым лишив самих себя надежды на спасение. - Джокер, ты арестован. Не делай глупостей, иначе… - Глупостей? О, нет! Нет-нет-нет, Джимбо! Никаких глупостей. Больше нет. Джокер сжимает в свободной ладони обломок стального крыла, пропуская мимо ушей щелчки предохранителей на автоматах и пистолетах в руках стражей порядка. - Ты ведь знаешь, да? Я всегда проигрывал Бэтмену. Снова и снова. И наши свидания с ним всякий раз заканчивались одинаково – лечебницей Аркхем, куда Бэтс торжественно отвозил меня после своей победы над безумным клоуном. Как думаешь, почему? Ну же, Джимбо! Ты должен знать! - Встань и подними руки! - Все потому… что я позволял ему побеждать. Иными словами… Джокер поднимает горящий зелеными огнями взгляд на Гордона, и комиссар понимает, что этот человек больше не тот Джокер, которого они знали. - Я никогда не хотел быть победителем. Клоун резко срывается с места, заставая офицеров врасплох, и уже в следующее мгновение один из них падает на землю тряпичной куклой с распоротым обломком бэтсимвола горлом. Острый край крыла омывается кровью, и улица наполняется звуками стрельбы и борьбы, предсмертными хрипами полицейских, которых Джокер убивает одного за другим, вгоняя импровизированное оружие в шеи и тела. На белое осунувшееся лицо брызгает чужая кровь, но клоун совершенно того не замечает, прикрываясь мертвым телом от летящих в него градом пуль из автоматов, и нагоняя следующего «счастливчика», который тоже падает замертво у его ног. Джокер намеренно не пускает в ход револьвер – расправляется с группой полицейских куском стального крыла, видя в том настоящую иронию судьбы. И если бы не это странное давящее чувство в груди, напоминающее о том, что Бэтмена больше нет, клоун наверняка бы рассмеялся этому факту. Вот только вместо веселья к горлу подступает ком, и убийца хладнокровно забирает жизнь последнего офицера, вогнав острый край крыла в его глазницу. Теперь перед ним стоит только Джеймс Гордон, целясь из своего пистолета в голову преступника. Однако Джокер не чувствует ни капли адреналина в крови. Ни грамма привычной эйфории от убийства и грозящей ему опасности. Впрочем, он никогда не боялся этих придурков в форме, а Гордона – и подавно. Ведь так? - Знаешь, это стало скучным. Вы, неблагодарные людишки, лишили меня не только моего дорогого друга, но вкуса к убийствам. Я ничего не чувствую! Несмотря на то, что всего несколько минут назад он был окружен вооруженной группой полицейских, клоун расправился с ними в два счета и к тому же сам нисколько не пострадал: пули словно прошли мимо него, не задев даже вскользь, и Гордон ошеломленно пятится назад, не веря своим глазам. Теперь слова Джокера о том, что он «намеренно проигрывал» Бэтмену не кажутся ему бредом сумасшедшего. Он даже не смог уследить за передвижениями клоуна, будто бы Джокер возникал рядом с каждым из его коллег по щелчку пальцев, забирая с собой в Ад еще одного его друга и сослуживца. И самое страшное было в том, что убийца не смеялся. Таким Гордон еще никогда не видел Джокера. И оттого клоун казался ему еще страшнее. - Ну, и кто же спасет вас теперь? А, Джимбо? Джокер подбрасывает вверх обломок крыла и перехватывает его поудобнее, чтобы в следующий миг замахнуться им, словно ножом. - Верно. Никто. Гордон зажмуривается, когда рука убийцы делает рывок в его сторону, но ожидаемого удара не следует. Дезориентированный, комиссар открывает глаза вновь и замирает на месте, наталкиваясь взглядом на черную тень, возникшую позади клоуна, который тоже не двигается, распахнув веки в неподдельном шоке. Зеленый взгляд застывает в одной точке, алые губы раскрывается в беззвучной попытке что-то сказать, а пальцы поднятой над головой руки бессильно разжимается, роняя на землю злосчастный обломок черного крыла… - Хватит. Схвативший клоуна за запястье человек, предотвративший неизбежное, устало утыкается лицом в покрытые пылью зеленые волосы. Его вторая рука, скрытая перчаткой и пластинами из кевлара, крепко обхватывает стянутую зеленым жилетом талию, и Бэтмен, тяжело дыша, прикрывает глаза ресницами, вплотную прижимая убийцу спиной к своей груди. - Хватит, Джокер. Давай уйдем отсюда. - Т… ты… На лице клоуна отражается столько эмоций сразу, что разобрать их почти невозможно. Сам Джокер, казалось, боялся даже дышать, не двигаясь в стальных объятиях «мертвеца», не в состоянии поверить в происходящее с ним здесь и сейчас. И Гордону кажется, что в этот момент преступник действительно сошел с ума, роняя следом за обломком и свой излюбленный револьвер. Оружие со звоном встречается с асфальтом, а Джокер, все еще находясь где-то не здесь, медленно поворачивает голову к тени за своей спиной. Он вздрагивает и резко выдыхает, когда встречается взглядом с голубыми глазами в прорезях черной маски в паре сантиметров от своего лица. Эти глаза смотрят твердо, но вовсе не враждебно, словно понимая, понимая все то, что натворил клоун, ужасающе спокойно. Но не это обезоруживает и без того потрясенного убийцу, а сам факт того, что эти глаза все еще могут смотреть на него. Брюс убеждается в том, что его извечный соперник больше не представляет угрозы, и отпускает запястье убийцы, когда Джокер поворачивается к нему всем корпусом, не отрывая от него взгляда. А после… Бэтмен замечает в зеленых радужках мужчины что-то еще, несвойственное Джокеру. Что-то новое, чего он никогда не видел прежде в этих злых, колючих глазах. То, чего никогда и не думал однажды увидеть. Он видит… облегчение. Столь явно отразившееся в суженных зрачках Джокера, что совершенно сбивает Брюса с толка. Уголки алых губ клоуна дергаются, будто в нервном тике, и Бэтмен слышит булькающий звук, рожденный в горле Джокера, который заменяется робким хриплым смешком. - Надо же, - выдавливает из себя Джокер севшим голосом, упираясь предплечьями в грудь Бэтмена. Брюс все еще обнимает его за талию, отчего их тела по-прежнему находятся вплотную друг к другу, а открытые ладони Джокера оказываются по обе стороны от лица героя. Они не решаются прижаться к открытым щекам, оставаясь совершенно расслабленными. – Ты снова обвел костлявую вокруг пальца! И снова меня поймал! Короткие смешки медленно перестают в нездоровый хаотичный смех. Джокер смеется негромко, опустив голову, но Брюс слышит в этом смехе вовсе не веселье. - Что дальше? Будем следовать привычному сценарию? Я - в Аркхем, а ты - в свою мрачную пещерку? Бэтмен молчит, удивляясь самому себе и тому, что чувствует, видя Джокера таким. И ему не нравится. Ни его состояние, ни его попытки скрыть его. - Нет? – не дождавшись ответа, хрипит Джокер и вновь поднимает искаженное гримасой веселья лицо к Бэтмену. Его широкая улыбка совершенно не вяжется с тем, что отражается в его глазах. – Впрочем, вряд ли после того, что я тут устроил, ты удовлетворишься лечебницей. Тогда, Блэкгейт? И электрический стул без суда и следствия? А, может, убьешь меня сам? Ах, подожди! Ты же у нас страдаешь чрезмерным чувством справедливости! И как я мог об этом забыть? Джокер привычно шутит, но Брюс слышит, как подрагивает его голос, и потому не находит в речах клоуна ничего забавного. А еще Брюс вдруг понимает, что Джокеру плевать. Плевать, куда он отвезет его - в лечебницу Аркхем или же тюрьму Блэкгейт, тем самым приговорив убийцу к смертной казни без права на реабилитацию. Нет, клоун совершенно не думает о своей дальнейшей судьбе. Он просто рад, что Бэтмен жив, и потому вовсе не против предложенных им самим вариантов дальнейших событий. Он даже не сопротивляется. Только плечи неестественно подрагивают, словно в истерике, которую Джокер всеми силами пытается сдержать, замаскировав срыв очередным спектаклем перед Бэтменом. Потому-то он и пытается шутить и нервно смеется своим же шуткам, натягивая на лицо маску психопата, такую знакомую им обоим. И Бэтмен знает, что безумный клоун не станет брыкаться и царапаться при виде наручников, которые Брюс должен надеть на эти дрожащие запястья, упирающиеся в его грудь. Должен... но не станет этого делать. Больше нет. Достаточно игр в «кошки-мышки». Это все равно ни к чему не приведет. Им нужно найти другой выход. И, кажется, Бэтмен знает, какой. - Я отвезу тебя к себе. - Хах?.. И Джокер, наконец, разражается больным, надломленным хохотом, изогнувших в руках Брюса и запрокинув голову назад. - Ты научился шутить? Да еще и с таким каменным лицом? Знаешь, говорят, настоящие комедианты никогда не смеются над своими шутками! Кажется, ты делаешь неплохие успехи в комедии! Он неуравновешен. Он болен. Опасен. Ненормален. Он настоящий психопат. Но... Это решение далось Брюсу так легко и просто, что он сам не понял, как пришел к нему. И оно казалось единственно правильным. Сейчас и впредь. «Я отвезу тебя к себе» - вот и все, что нужно. Все, что всегда было нужно им обоим. Возможно, сделай Брюс это раньше, ничего бы этого не случилось. Возможно… - Идем. - О, так ты се… се… серьезно? – задыхаясь от смеха, Джокер покорно следует за потянувшим его за собой героем, не замечая ничего вокруг. Даже когда Брюс усаживает его в Бэтмобиль, клоун продолжает веселиться, позволяя герою пристегнуть себя ремнем безопасности к сидению. И такой он, похожий на марионетку в руках своего злейшего врага, еще сильнее пугает оставшегося позади Гордона, так и не двинувшегося с места все это время, наблюдая за тем, как Брюс садится в автомобиль следом за убийцей и ударяет по газам. Бэтмобиль срывается с места и исчезает из поля зрения комиссара уже спустя несколько секунд. Джокер продолжал смеяться. Брюс видел, как его грудная клетка содрогалась в болезненных спазмах, раскачивая соседнее с ним сидение. Это был искусственный смех - Джокер просто заставлял себя смеяться, и потому его тело стремительно теряло силы. Они уходили на поддержание веселья, за которым Джокер прятал свои истинные чувства. Даже алые губы, растянутые в широкой устрашающей улыбке, дрожали от напряжения. Кажется, клоун готов был смеяться до смерти, лишь бы сдержать что-то внутри себя, что-то, чего он не должен ощущать. Что-то, что заставляло его давиться собственным смехом. И отчего-то Брюс думает о том, что сейчас клоун действительно выглядит беззащитным. Совсем не таким, каким Бэтмен привык видеть его прежде, когда они сталкивались в очередном сопротивлении. Джокер не проявлял агрессии, не размахивал, как обычно, излюбленным револьвером, не пытался задеть Брюса очередной колкостью. Он просто смеялся, и от этого становилось не по себе. Герой едва дождался, когда Бэтмобиль въедет в пещеру, уцелевшую после взрыва особняка над ней. Брюс сам взорвал его, чтобы уничтожить потайные ходы и лишить полицию возможности найти его укрытие, доказательства, указывающие на то, что он и есть Бэтмен. После того, как Гордон помог ему с фальсификацией собственной смерти. Да, он выжил. Просто отключился после побоев, и подоспевший Гордон, узнав в лице Бэтмена Брюса Уэйна, объявил шокированной толпе о его кончине – это единственное, что Джим мог сделать для него, чтобы спасти от заключения и смертной казни. Комиссар всегда относился к Брюсу, как к сыну, еще с того рокового дня, когда прибыл на место гибели его родителей, и потому сделал все возможное, чтобы уберечь миллиардера от последствий его «второй жизни». Гордон был единственным, кто верил в него и был благодарен за помощь героя. Вот почему он спрятал Брюса в черный мешок для трупов и помог сбежать из морга, велев перед тем начать новую жизнь, наконец-то сосредоточившись на себе. «Ты так много сделал для нас. Даже больше, чем требовалось. Хватит, Брюс. Подумай о себе. Ты заслужил это». Вот, что он сказал ему, передавая в руки Альфреда, который должен был вывезти его из больницы на катафалке, дабы окончательно убедить общественность в смерти Брюса Уэйна. Но Брюс не знал, как это – жить для себя. Он настолько сросся с тем, другим собой, что не представлял, что будет делать дальше, лишившись смысла своего существования. Он даже не знал, кто он на самом деле: Брюс Уэйн или Бэтмен? И если Бэтмен, где тогда Брюс? Где он?.. Бэтмобиль плавно останавливается, и Брюс глушит двигатель, наконец получив возможность повернуться к задыхающемуся от смеха злодею рядом с собой. Джокер выглядел паршиво. Из глаз безумца лились слезы неуемного, неуместного веселья, не прекращающегося ни на миг. Худые руки прижимались ко впалому животу, наверняка нестерпимо ноющему от смеха, а длинные пальцы в перчатках с силой впивались в бока. Брюс был уверен, что они оставляли темные синяки на белой коже, скрытой запыленной яркой одеждой. Джокер бормотал что-то сквозь хохот, что-то про «величайшую шутку Бэтса», согнувшись пополам, и Брюс понимает, что тот не выйдет из машины без посторонней помощи. - Мы на месте, Джокер. Но эта фраза лишь вызывает новый взрыв хохота. Джокер откидывается на спинку сидения, пытаясь вытереть пыльным рукавом слезы с ресниц, чтобы рассмотреть место, в которое попал по инициативе Бэтмена, но это нисколько не помогает. - Пещерка летучей мышки? Пра… правда? Я… действительно… ха-ха… здесь? Бэтс, да ты сегодня в ударе! Брюс нервно сглатывает и первым выбирается из машины. Это дается ему с большим трудом – сказываются побои и нанесенная Бэйном рана вчерашней ночью. Черт знает, какую дозу обезболивающего ему пришлось вколоть, чтобы заставить себя вновь надеть этот чертов костюм и выйти на улицы Готэма, когда он узнал о происходящем там хаосе! На этот раз Джокер превзошел сам себя! Чертов, чертов псих! Но… Разве Брюс не должен быть в ярости? Джокер убил сотни, тысячи людей сегодня. Он разрушил центр Готэма, спалил его дотла, вырезал и застрелил всех, кого встретил на своем пути, не жалея ни женщин, ни детей. Тогда почему он все еще не набросился на убийцу, сгорая от ненависти и скорби по погибшим? Что же с ним не так? Что изменилось всего за день? Разве не он, Брюс, говорил, что Готэм заслуживает лучшего? Разве не он переживал за каждого погибшего человека, случайно или намерено вставшего меж двух огней – им и преступниками? Почему он не чувствует ничего, кроме беспокойства за безжалостного убийцу в его машине, человека, которому не ведомо чувство вины, стыда и сострадания? Джокер и глазом не моргнул, взрывая переполненные людьми здания и улицы города, а что же Бэтмен? Он не только не избил его за эту чудовищную выходку, он отвез его в свою пещеру, терзаясь чувством… страха? Нет, это вина. Но не перед Готэмом. Перед Джокером. Ведь это он создал его. Он создал Джокера. Убийца рядом с ним – творение Бэтмена, и Брюс это знает. Знает и мучается чувством стыда всякий раз, как думает о нем. Его разрывает осознание того, что он стал причиной всего этого хаоса, причиной гибели невинных людей. Да, это он ответственен за то, что произошло сегодня. А Джокер… просто жертва. Такая же жертва Бэтмена, как и погибшие этой ночью готэмцы. Сколько раз он видел во снах тот момент? Момент падения Красного колпака в чан с химикатами. Сколько раз просыпался в холодном поту, потому что вновь и вновь не успевал поймать его, схватить за руку, чтобы удержать от встречи с кислотой, которая въелась в кожу Джокера, окрасила его глаза и волосы ядовито-зеленым, изменила, переписала его разум и сознание, превратила его в опасного преступника? Это последствия его гордыни, его желания очистить Готэм от зла. Брюс взял на себя слишком много, уверенный в правильности своих действий, не подвергая сомнению свое чувство справедливости. Он был слишком самоуверен, слишком упрям. Если бы он только знал, к чему его приведет эта жажда правосудия… если бы он только знал, он бы сделал все возможное, чтобы предотвратить это! Предотвратить превращение этого человека в Джокера. Он не может винить его. У него нет на это права. - Выходи. Брюс тянет безумца за плечи, силясь вытащить его из салона. Джокер же с силой хватается за его запястья, не в состоянии даже выпрямиться, и герою приходится приложить не мало усилий, чтобы убийца, наконец-то, оказался на платформе для Бэтмобиля, рядом с ним. Клоун продолжает хохотать, поэтому оступается и едва не срывается вниз – в обрыв вокруг платформы, оказавшись на самом ее краю. В этот миг сердце Брюса останавливается и падает в пятки, ведь вид летящего в бездну Джокера тут же подкидывает ему сцену из его кошмара, где мужчина падает в чан с химикатами, а сам Бэтмен остается наверху, с протянутой рукой, так и не успевшей схватить преступника за запястье. Кровь отливает от лица Брюса, тело прошибает ледяной пот, и герой резко дергает Джокера на себя, не позволяя трагедии повториться вновь. Рывок получился такой сильный, что Джокер налетает на Бэтмена, толкая его обратно к машине, и Брюс сильно прикладывается поясницей о блестящий корпус. Острая боль тут же пронзает его с головы до ног, но руки на автомате обхватывают дрожащее в приступе тело убийцы, вновь крепко вжимая его в скрытую броней грудь. У обоих перехватывает дыхание: у Брюса – от внезапной вспышки страха, у Джокера – от удара, и пока один пытается отдышаться, хватая воздух ртом, второй заливается новой волной смеха. - Упс! Какой я неловкий! – схваченный в крепкие объятия, Джокер сталкивается лбом с виском Брюса. Уэйн чувствует его горячее дыхание, ударившееся в не скрытую маской щеку. Оно обжигает похолодевшую кожу, словно огнем, пробирая до мурашек. Голос Джокера ломается, скачет от низких нот к высоким и наоборот, и, вообще-то, это нормально – обычная манера речи безумного клоуна, но… не сейчас. Слишком неестественно, даже для Джокера. Заставляет насторожиться, прислушаться к ломанным зигзагам, вырывающимся из горла преступника. – Нет, ты только подумай! Умереть так глупо, да еще и в убежище летучей мыши! - Джокер, - Брюс легко встряхивает убийцу, но Джокер лишь качает головой из стороны в сторону, и герой спешит отвести его в более защищенное место в пещере, придерживая под локоть. Лишь когда они оказываются на безопасном расстоянии от обрыва, окруженные экранами «бэткомпьютера», Брюс поворачивает клоуна к себе за плечи, встав напротив изможденного собственным смехом мужчины. Нужно что-то сделать. Нужно остановить его. Привести в чувства. Даже если это повлечет за собой новую волну гнева со стороны безумца. Но уж лучше так - пусть лучше злится и извергает проклятия, язвит, огрызается, дергается в нервном тике. Даже пытается убить его. Пусть. Зато Брюс, наконец-то, успокоится и вздохнет свободно. Да, ему просто необходим тот самый Джокер, здесь, сейчас, немедленно! И Бэтмен делает то, о чем раньше боялся и помыслить, но чего так отчаянно жаждал все эти годы, сдавшись на милость своей совести. Он притягивает психопата к себе и прижимается к его растянутому в улыбке рту своим.
Примечания:
Обложки и музыка: https://vk.com/matt_berry?w=wall136866371_17553
