Oh Worm

Или же часть вторая: "Расплата". Пока Рулз несмело приближался к королю, мысли его метались как бешеные. Он что-то напутал? Да, он не слишком-то разбирался в том, какую пищу предпочитают Пики, но Хати уверяли его, что это - самое любимое. Тогда дело в презентации? В нарядах, что он выбрал? Что, во имя Великого Милосердного Червя, он сделал не так?! Но вот места для усиленных размышлений больше не оставалось, так как он дошел до края кровати и остановился возле широкого прикроватного столика, уставленного блюдами с едой. Он напялил на лицо самую правдоподобную улыбку, на какую только был способен. - Позволите ли узнать, чем вызвано ваше недо... - Неплохо, - сказал Пиковый король прежде, чем он смог договорить. Рулз удивленно моргнул, раздраженный было тем, что его перебили, но тут до него дошел смысл сказанного. Подняв брови и разинув рот, он глядел, как король небрежно изучает блюда. - Вполне аппетитно. Я как раз задавался вопросом, где же мой обед. - Он обернулся к герцогу; взгляд его все еще был холоден, но вместе с тем чуть более... мягок, наверное? - К тому же, это именно те блюда, которых я сегодня хотел. Вы хорошо постарались, герцог. Рулза накрыло странное чувство. Тот факт, что его работу наконец-то оценили по достоинству, задел в его душе приятную струну, чего он сам не ожидал - в конце концов, он все это делал только ради выживания. Он не смог удержаться от краткой и неуверенной, но все же искренней улыбки. - ...воистину? Король кивнул с серьезным видом. - Да. Однако же... Как, по-вашему, я должен обедать, - он указал на свою перевязанную грудь, - будучи так болезненно ранен? Мгновение Каард не находился с ответом. Затем он растянул губы в виноватой улыбке. - Ах, тысяча извинений, государь. - Он слегка поклонился. - Я немедля призову слугу, дабы... - Герцог. - Рулз испуганно шатнулся назад... но его страх сменился удивлением и любопытством, когда он увидел, что король вновь едва сдерживает улыбку. Тот похлопал по кровати своей широкой ладонью, на которой не было привычной синей перчатки; блестящие черные когти резко контрастировали с белизной кожи его пальцев. - Присядьте... Рулз скосил глаза, чтобы поглядеть на место, по которому король похлопал; рот его приоткрылся, мысли в голове пустились галопом. Что король затевал? Вся эта ситуация начинала казаться довольно странной... Помедлив, он присел, куда ему сказали, и устремил на короля неуверенный, но вместе с тем заинтересованный взгляд. Пиковый король к тому времени уже улыбался вовсю, сверкая острыми резцами. - Не надо никого звать. Вы вполне подойдете. Тем более, что... - Он протянул руку, чтобы ласково приподнять подбородок червя, и по телу того против воли пробежала дрожь тревоги и возбуждения. - Это ваш подарок мне, верно? Следует позволить и вам насладиться этим пиршеством вместе со мной, так я считаю. Рассудок Рулза опустел. Эти пальцы, придерживающие его за подбородок, эта едва ли не озорная улыбка, этот пристальный взгляд, устремленный на него... ч-что он только что сказал?! Ах да. Он отвел в сторону взор своих разноцветных глаз, чтобы оглядеть ломти теста, комки сахара и не внушающие доверия опаленные, эм, экземпляры. Крепко сцепив руки на коленях, он виновато улыбнулся. - Ах, государь, сколь щедро сие с вашей стороны... - Он похлопал белыми ресницами. - И все же, при всем уважении, я вынужден отказаться. Боюсь, яства сии чрезмерно... непривычны для моей скромной персоны. Пиковый король изобразил насмешливую жалость, улыбаясь и посмеиваясь. - Право же, какое упущение. - Его рука поднялась с подбородка Рулза к щеке, для того лишь, чтобы не слишком церемонно ее потрепать. - Не важно. - Он отстранился, чтобы снова лечь, сопровождая это тихим ворчанием. - Пообедаем вместе в другой раз. А сейчас, герцог, подготовьте для меня блюдо. Я желаю отведать трески. Рулз сглотнул, поднимаясь и тем самым будто бы стремясь дистанцироваться от непонятного жеста, которым его только что одарили. - Разумеется, ваше величество, - кивнул он, поклонившись со всем возможным изяществом. Затем он обернулся и склонился над прикроватным столиком, слегка дрожа, но стараясь выполнить приказ как можно быстрее и эффективнее. И все же он до сих пор ощущал прикосновение широкой ладони к своему подбородку, у самых губ. Этот жест со стороны короля был таким неожиданным, наверняка он пытался что-то этим сказать... или ему так только показалось? Возможно, он снова истолковал действия Пики неверно. С этими сухокожими ребятами никогда не угадаешь. Да и кроме того, хоть он и не мог перестать быть очаровательным и грациозным, однако старался избежать любых соблазнительных действий. Все его эротические фантазии могли подождать до того момента, когда его заднице перестанет грозить беда... На керамическом блюде теперь было несколько славных, красиво уложенных кусков филе. Герцог, однако, не был уверен, хотел ли король только этого. Казалось бы, у них полагается любую пищу употреблять с этими штуками из печеного теста? Наверное, стоит добавить парочку их... но как быть со всем остальным? Пожалуй, он спросит... Его глаза мгновенно уставились обратно в тарелку, сами округлившись, как блюдца, от потрясения и неуверенности. Он повернулся к королю менее чем на секунду, однако не имел никаких сомнений в увиденном. Король сидел с широкой, довольной улыбкой на лице, и его лишенный глаз взгляд был бесстыдно устремлен Каарду пониже спины. О боги. Он взволнованно облизнул губы, стараясь успокоить разгоряченную кровь, взыгравшую в груди и хлынувшую к его щекам . По-видимому, тот странный жест все-таки кое-что значил и герцог был тут не единственным, кого посетили непристойные мысли. Это заставило его испытать целый спектр эмоций, но главными среди них были тщеславие, растерянность и страх. Тщеславие и гордость - за свои превосходные, удивительные, незамутненные утонченность и обаяние; о да, у короля не было и шанса отказать ему! Растерянность и трепет - из-за тех мыслей и фантазий, что посещали его самого, о мощи и тепле, исходящих от короля, о его ауре грубой силы. И наконец, страх. Страх перед крупным, могущественным, жестоким мужчиной, которому он служил и который мог убить его в любой момент, не прилагая для этого особых усилий. При желании он мог когтями вскрыть ему грудную клетку и выпустить кишки. Его клыками можно было разорвать глотку, или, черт возьми, просто откусить голову! - Герцог Каард. - Низкий голос короля рывком вернул его к действительности. Он поспешно развернулся, пытаясь скрыть за широкой нервной улыбкой лавину эмоций, бушующую в голове. Он хотел спросить, что еще положить на тарелку, или извиниться за промедление, но судорожно сжавшееся горло не пропускало слов. Он просто продолжал улыбаться, тараща глаза и отчаянно потея. Король глядел на него куда менее холодным и строгим взглядом, чем обычно. Его губы сложились в довольную ухмылку при виде застывшего напротив герцога - беспомощного, взволнованного и очень, очень сильно поголубевшего лицом. Он был целиком и полностью в его распоряжении, во многих смыслах. Подавив в себе зловещий смешок, он неторопливо поднял руку. Без слов, одним когтистым пальцем он поманил герцога подойти ближе, наблюдая, как высокий лоб того еще обильнее покрывается потом. Какое-то время Рулз с дрожью медлил. Его мысли скакали и путались в нерешительности, щеки пылали. В конце концов его пронял страх, что он заставляет короля ждать слишком долго, и тогда он с застенчивой улыбкой протянул тому блюдо. Король принял подношение, одобрительно хмыкнув, и осторожно пристроил его у себя на груди, прежде чем выбрать крупный ломоть мяса и хорошенько от него откусить. Рулз выпрямил спину, наблюдая, как король жует, а в голове его тем временем теснились панические планы побега и неуверенные фантазии о том, какое развитие могла бы получить сложившаяся ситуация. Несмотря на все треволнения, вид с аппетитом вкушающего еду короля вызвал у него несмелую улыбку. Он не мог не чувствовать удовлетворения от того, что его старания оценили. Хотя он множество раз кормил Лансера и даже имел возможность видеть, как обедает король, все же способность Пик поглощать еду так быстро и в таких количествах не переставала удивлять. В отличие от самого герцога, питавшегося неторопливо и деликатно, они, казалось, обладали достаточно большими челюстями, чтобы в один присест проглотить взрослого Рудинна; так что Пиковый король расправился с целым блюдом в считанные минуты. С удовлетворенным ворчанием он протянул посуду обратно и кивнул. - Прекрасно, прекрасно, - улыбнулся он. - Очень даже вкусно. Что еще вы для меня припасли? Рулз быстренько наполнил второе блюдо солеными корнеплодами и разнообразным мясом, на этот раз не имеющим отношения к водным обитателям. Когда он передавал королю это блюдо, на лице его сияла искренняя, почти счастливая улыбка. Наконец-то один из его планов по-настоящему сработал - и притом, до чего прекрасно! Да если бы он знал, что нужно было всего-то преподнести королю эту отвратительную груду из трупов позвоночных, обожженных в огне, он бы... - Очень хорошо, герцог, - прервал его размышления король. Он поднял взгляд от пищи и ухмыльнулся Рулзу, слизывая крошки с губ. - Но я полагаю, пришло время... десерта. - Многозначительная пауза осталась незамеченной герцогом, который только кивнул и с воодушевлением повернулся к торту, к немалому раздражению короля. - Всенепременно, государь! Велите ли его нарезать... - Он удивленно вскрикнул, внезапно ощутив, как большая рука прошлась по его бедру снизу вверх, проникла под фалды камзола и весьма грубо стиснула задницу. Его лицо мгновенно вспыхнуло ярко-голубым, а сердце застучало сильнее. Король буквально подтащил его обратно за пятую точку, на лице его ясно читалась досада от непонятливости Каарда. Однако, увидев улыбку герцога - смесь паники и явного возбуждения - и руки, прижатые к взволнованно вздымавшейся груди, он невольно смягчился. Ослабив хватку и приобняв его за бедро, он заставил герцога присесть на край кровати, что с его стороны можно было даже назвать ласковым обращением. Он аккуратно наклонился вперед, чтобы их лица оказались достаточно близко друг к другу, и терпеливо улыбнулся червю. - Это не совсем то, что я имел в виду, герцог Каард, - произнес он полушепотом. Рулз промолчал, покорно улыбнувшись и сглотнув, чтобы успокоить дыхание. Он прекрасно знал, к чему все идет... и, сказать по правде, был не особо против этой идеи, или, по крайней мере, его тело было не против. Промеж ног у него уже полыхал пожар, набухшие половые губы тесно прижались к преграде в виде штанов. Ему страшно хотелось ощутить, как губы короля встретятся с его собственными, как тот самый агрегат прижмется к его "приватным покоям". Все его тело было распалено воспоминаниями о прошлом разе - все, за исключением какого-то небольшого осколка здравомыслия, что у него еще оставалось. В долгосрочной перспективе эта затея была плохой, не так он собирался отдаваться королю, СОВСЕМ не в качестве его игрушки. Это было опасно. Очень, очень опасно. Ему следовало убираться, и как можно быстрее. - Да, ваше величество? - вместо всего этого произнесли его губы низким, влекущим шепотом. Он хотел этого, король хотел этого. Катись все к черту. Король одарил его широкой, довольной улыбкой, понимая, что уже победил. Пару секунд он глядел герцогу в полуприкрытые, одуревшие глаза, после чего перевел взгляд на собственное тело. Рулз поначалу не понял, но потом наконец поглядел туда, куда был направлен взгляд короля. На одеяле совершенно отчетливо виднелся бугорок в том месте, где находился королевский пах. Рулз еще сильнее залился краской и неуверенно отвел глаза, чем вызвал веселый смешок. Рука, обнимавшая его за бедро, медленно переместилась выше, до плеча, и король притянул его поближе. - Позаботьтесь об этом вместо меня, хорошо? - проговорил он, еще сильнее понижая голос. - Сослужите службу своему раненому королю... Рулз долго молчал, затем его лицо приняло ласковое выражение и он подался еще ближе. - Разумеется, - шепотом ответил он, приготовившись к долгожданному поцелую, - мой государь... Но в тот момент, когда его глаза закрылись и их губы готовы были соприкоснуться, его довольно грубо отпихнули. Придерживаемый за плечо, он увидел, как одеяло поднимается и открывает обнаженное пухлое тело. Вовсю улыбающийся рот на животе выдохнул порцию горячего воздуха и с рокочущим смешком облизнул верхнюю губу. Рулз почувствовал, как сердце его затрепетало при виде широкого синего языка, и он проглотил слюнку. Не успел он очнуться от этого распаленного транса, как рука на его плече внезапно и бесцеремонно толкнула его вниз. Он ахнул от неожиданности, приземлившись на куда более крупное тело, грудью - на широкую королевскую пасть и лицом - куда-то в район ляжки. - Вот и хорошо, - удовлетворенно пророкотал Пиковый король, откинувшись назад. - Я знал, что могу на вас рассчитывать, герцог. Рулз с негодованием поднял лицо с его горячих чресл и обернулся. Здоровенный Пика возлежал перед ним с ухмылкой, беспечно продолжая уплетать еду. Его нижний рот вторил довольным ворчанием, колено приподнялось, чтобы легонько подтолкнуть герцога. - Итак? Рулз снова перевел взгляд на монарший пах в считанных дюймах от своего лица. Там из влажной щели уже выглядывала головка большого черного члена. Для поцелуя совсем не такая завидная цель, как добрая пара губ. Рулз тихонько вздохнул, однако тело его нисколько не охладело и не растеряло возбуждения от этой неудачи. Возможно, если он хорошенько ублажит короля, тот исполнит одно-два его желания... Есть лишь один способ это выяснить. Он устроился поудобнее, немного приподнявшись и прислонившись к королю бедром, чтобы освободить руки, одну из которых он поднес к лицу. Аккуратно прикусив перчатку, медленно стащил ее с руки. Он видел, как черный орган слегка дрогнул при этих действиях, а из широкой пасти под ним вырвался резкий выдох. Оу, может быть, настало время соблазнительно раздеться?.. Или же это снова только рассердит короля. Он еще разок вздохнул, снимая вторую перчатку в той же манере, и решил наконец приступать. Оба королевских рта издали блаженное урчание, когда гибкие пальцы пробежались пониже его живота. Он еще даже не успел коснуться необычного бугристого органа, как тот поднялся из своих ножен еще выше, раздвигая края проема первым узлом. Ладонь Рулза нежно обернулась вокруг него, вбирая тепло; его собственная промежность пульсировала от возбуждения. Осторожно, все еще не будучи уверенным, что именно доставит Пике удовольствие, он начал потирать горячую черную кожу, нежно массируя бугристое основание и затем проводя пальцами по выпуклостям пикообразной головки. Его природная смазка делала все чудесно скользким, и он продолжал осторожно экспериментировать, пользуясь горячими выдохами из пасти на животе короля как компасом, который указывал, что было приятнее всего. Боги, до чего же эта штуковина была странной. Шишковатая, упругая и чересчур большая, но при этом такая податливая и теплая на ощупь. Рулз не удержался и прикусил губу, продолжая и надеясь, что он все делает правильно. Впрочем, судя по довольному рычанию и подогнувшимся пальцам ног, он определенно был на верном пути. Крупный агрегат слегка пульсировал под его прикосновениями, наружу показался второй узел. Рулз взял на себя смелость пустить в дело свою вторую руку, чтобы опуститься до самого основания и провести мягкими кончиками пальцем по краям проема, так же, как он ласкал бы самого себя. Ох, как же ему хотелось прямо сейчас избавиться от штанов, освободить набухшие половые губы из оков шелкового белья, однако он был не вполне уверен, как на это отреагирует король. Одной рукой лаская края проема, а второй массируя ствол, он осмелился осторожно повернуть голову и бросить взгляд на лицо короля. Угол обзора снизу вверх не слишком-то его красил, особенно это касалось его круглого подбородка, но в глазах Рулза он все равно выглядел вполне привлекательно - сильным, могущественным. Его лицевой провал был умиротворенно закрыт, набитый рот улыбался, одна рука все еще держала возле лица шмат мяса. Вид у него был очень расслабленный, из обоих ртов доносились размеренные горячие вздохи. Губы Рулза сложились в улыбку. Вот так доставлять ему удовольствие было очень даже приятно. Это давало ощущение... власти, хоть и неожиданным образом, о каком он раньше не знал. Не переставая любовно потирать и гладить эти странные формы, он с любопытством наблюдал, как подрагивают брови короля от прикосновений к определенным участкам. Как же он был в этом хорош - само собою, как и в любом другом деле, за которое брался. Необъяснимым образом это вызывало в нем чувство дерзости, и даже наглости. Он желал дать этому неблагодарному мужлану нечто такое, чтобы тот по-настоящему его заметил, чтобы запомнил на всю жизнь. Он улыбнулся еще шире от идей, уже назревающих в голове. Пиковый король тем временем откусил очередной кусок от вкуснейшего стейка; закрыв несуществующие глаза, он представлял себе Червовую даму во всей ее пышной красе, облизывающую свои мясистые губы. Его пальцы месили простыни, увенчанный пикой отросток внутри нижней пасти беспокойно вертелся. Вот сейчас он доест, а потом хорошенько смажет его, чтобы подготовить к собственной заднице; пускай прошло много времени, но... Он шокированно дернулся, внезапно ощутив, как чужой палец пытается проникнуть в отверстие на верхушке его члена. Поднявшись в сидячее положение, он уставился на герцога, который в свою очередь ответил не менее обалдевшим взглядом, убрав руки от головки. Мгновение они глядели друг на друга в тишине, после чего Рулз отважился заговорить. - Нет? - спросил он опасливым и несколько виноватым тоном. Король рыкнул. - Нет! - твердо сказал он. Рулз заискивающе улыбнулся. - Тысяча извинений, ахах... - Он возобновил прежние действия. - В иной раз я прежде испрошу дозволения. Король медленно улегся обратно с хмурым выражением лица, которое, впрочем, постепенно вновь смягчилось благодаря усилиям червя. Вскоре его глаза снова закрылись, и он сунул в рот остатки стейка, чтобы вернуться к своим фантазиям, жуя вкусное мясо. Рулз был весьма раздражен. В прошлый раз король был всеми руками за пихание неожиданных вещей в неположенные места, а теперь, когда он сделал то же самое, это, оказывается, плохо. Ох, ну что ж, по крайней мере, он выяснил, чего делать не следует. Несомненно, вскоре его навык достигнет совершенства. Ну до чего же тесно было в штанах. Терпеть это становилось все труднее и труднее; его тело было слишком распалено, слишком раззадорено и слишком непривычно к необходимости ждать чего бы то ни было. Ему ужасно хотелось, по крайней мере, расстегнуть и немного приспустить брюки, но обе его руки были заняты и, честно говоря, он опасался останавливаться даже на секунду. Что же делать? Наверняка существовало решение этой стесняющей проблемы. Ах, ну конечно же! Он переместил под себя колено, чтобы приблизить лицо, облизнул губы, закрыл глаза и наклонился ниже. Пиковый король издал вздох приятного удивления, ощутив прикосновения языка герцога к своей головке. В его грезах Червовая дама нежно сомкнула вокруг него свои губы, правда, у нее они были куда крупнее, чем те, что ласкали его в действительности. Но ощущения все равно были очень приятны: тепло, мягко и так влажно. Его головку обволакивало тепло, ее облизывали и медленно выпускали наружу. Он чувствовал, как Рулз сжимает ладонь вокруг его узла, как его губы аккуратно прихватывают выпуклые края пики. Это было чудесно. Он медленно приоткрыл лицевой провал, чтобы увидеть склонившегося к его паху синекожего Темного, чьи белые волосы переливались в рассеянном свете. Ресницы его трепетали, когда он моргал, каждое движение было исполнено грации, а губы так нежны, но так умелы. Он и сам не понял, в какой момент забыл о даме из своих фантазий, неожиданно променяв Червы на червя. Герцог имел великое множество странностей, но при этом самым непостижимым образом очаровывал его. Своей учтивостью, изломом белых бровей, манерой одеваться и вести себя. И разумеется, тем, как прямо сейчас прикасался к нему - наугад, но с неожиданным мастерством, сжимая губы вокруг головки, опускаясь ниже и перемещая ее за щеку, чтобы языком пройтись по стволу. Наблюдая за рукой, которая ласкала его узел, он вдруг заметил, как вторая рука герцога потянулась к его собственным штанам. Теперь он стоял на кровати обоими коленями, оттопырив зад, и рука его потирала промежность через распущенную ширинку. Король глядел на это зрелище в смутном и разгоряченном состоянии сознания. Его член подрагивал в такт сердцебиению. Черт возьми, это выглядело горячо. Рулз поднял голову, застигнутый врасплох внезапным прикосновением к своему бедру. Он оглянулся назад, чтобы увидеть, как король взялся за пояс его брюк и вдруг стянул их пониже. Испугавшись, что король рассердился на него, он быстро отдернул весьма влажную руку от своей промежности и обернул пальцы вокруг черного члена, чтобы загладить свою вину, но в следующий миг большие пальцы короля миновали его бедро и прижались прямо к висцидуму. Он издал полувскрик-полустон, по всему телу прошла дрожь от этого неожиданного прикосновения. Края его проема мгновенно налились кровью и запульсировали, и Рулз бесстыдно заныл. - Аах! О, государь! - Продолжай... - прорычал в ответ Пика. - Оооох!~ Король поднял вторую белую руку, чтобы надавить на голову Рулза, заставляя его продолжить минет. Герцог, дрожа и поскуливая под прикосновениями своего монарха, все же послушался и вобрал член глубже в рот, пока тот не уперся ему в горло. Обе его руки принялись сжимать и потирать эту штуковину, бедра подрагивали от удовольствия, которое доставляли ему эти большие пальцы, грубо хозяйничающие между его половых губ. Пиковый король урчал с довольной улыбкой на лице. Сдавленные стоны червя лишь усиливали и без того потрясающие ощущения; всякий раз, когда тот наклонялся ниже, становились ощутимы колебания его голосовых связок, и ох, это было божественно. - Ах, аах... - Король и сам подал голос, желая большего; рукой, до сих пор лежащей на затылке Рулза, он надавил сильнее, заставляя нагнуться еще, и еще ниже, чтобы почувствовать, как его горло вибрирует от хрипа. Скользкая щель сжалась вокруг пальцев другой его руки, а потом задрожала и отдернулась; это заставило обхватить его ляжку покрепче, чтобы удерживать на месте. Герцог начал упираться в него в тщетных попытках отстраниться, он давился, горло его пульсировало вокруг члена. Наконец король ослабил хватку, запустив пальцы в сверкающие белые волосы и позволив ему поднять голову, чтобы вдохнуть. Рулз закашлялся, силясь восстановить дыхание, и король немного подождал, прежде чем заставить его наклониться обратно, задавая более быстрый темп. Рулз был напуган, он не ожидал, что ему перекроют кислород. Все было так прекрасно, так замечательно, дошло даже до того, что король начал его ласкать - и тут внезапно его снова используют, как вещь! Львиная доля наслаждения была вытеснена попытками сосредоточиться и подстроить свое дыхание под быстрый ритм движений короля. На глаза навернулись слезы, грудь трепетала, все тело было напряжено, хуже стать уже просто не могло! Вскоре выяснилось, что все-таки могло, когда король взревел, резко подбросив бедра вверх. Глаза Рулза расширились, когда он почувствовал, как ему в горло выстрелила струя горячей черной жидкости, но по-настоящему леденящий ужас захлестнул его от ощущения, как и без того крупный узел еще сильнее раздается в стороны, заполняя собой весь его рот. Набухающая плоть быстро увеличивалась в размерах, все сильнее надавливая на окружающие ее стенки. Он панически завертелся, отчаянно пытаясь отстраниться прежде, чем наступит удушье. - Твою мать! - За ругательством, каких король обычно не употреблял, последовал сильный рывок за волосы. Раздавшийся узел с силой надавил на его губы, но, к счастью, это длилось недолго - Пика все же сумел разделить герцога и свой продолжавший расти орган. Рулз повалился на край кровати, давясь и кашляя. Сперма стекала по его подбородку, пока он пытался отдышаться - все еще в шоке, хоть и понемногу приходя в себя. Это было ужасно, просто ужасно. По горлу будто наждачкой прошлись, губы до сих пор дрожали. Ему еще повезло родиться таким скользким и пластичным. С его ресниц упало несколько слезинок - по большей части, от потрясения и напряжения. Он был не столько обижен и огорчен, сколько попросту зол. Подумать только, он так старался быть ласковым и нежным, внимательным и заботливым любовником - и ради чего! Чтобы с ним обошлись, как с грязью! Его судорожные вздохи постепенно успокоились, переходя в размеренное глубокое дыхание. Он продолжал держать голову опущенной и глаза закрытыми, усмиряя свою дрожь, пока та полностью не исчезла. Только уверившись, что пришел в норму, он поднял голову и взглянул на того, кого, вероятно, даже не заботило, что он сейчас едва не убил его. Выражение лица Пики, однако, говорило об ином. Пиковый король и сам выглядел испуганным, его руки были тревожно приподняты, а лицевой провал расширился. Он глядел на Рулза в молчании, будто не мог подобрать нужных слов. Герцог растерялся при виде такой редкости, как выражение... раскаяния на его лице. Он продолжал молчать в ожидании того, что Пика скажет. - Ты... в порядке? - Строго говоря, это не было извинением, но все же было самым близким к таковому из всего, что Рулзу доводилось слышать от короля. Поначалу он даже не знал, как отвечать. Он машинально поднял руку и потер шею, нервно облизывая губы, и только потом наконец заговорил. - Да, государь, - произнес он практически шепотом. И снова опустилась тишина. Рулз отвел взгляд, задумчиво моргая. Пожалуй, ему пора было уходить, пока не... Не успел он привстать с кровати, как на его плече крепко сомкнулись чужие пальцы. Он дернулся от неожиданности, поглядел на свое плечо, затем на короля. Тот все еще выглядел несколько растерянным, но уже не таким испуганным. Он потянул герцога обратно вниз и ближе к себе. У Рулза мелькнула мысль о бегстве, но ему было слишком боязно... боязно - и любопытно. Он позволил королю подтащить себя поближе, и тот встал на колени, а потом уложил его в теплую ямку, оставленную собой в простынях. Когда он склонился над герцогом, расставив руки по обеим сторонам от него, к королю снова вернулся устрашающий и серьезный вид. Рулза опять бросило в жар от вида нависшего над ним короля, куда более крупного и сильного, чем он сам... Было ли это глупостью с его стороны? Пожалуй. Только что этот грубый великан нечаянно едва не лишил его жизни, да еще и при таких позорных обстоятельствах! Как бы он объяснял это общественности? Что он сказал бы семье Рулза?! Что, черт возьми, он сказал бы Лансеру?! И все равно он продолжал цепляться за надежду и за свои собственные представления о том, как бы все могло обернуться. Если бы король ласково стиснул его в объятиях, прижался к нему, поцеловал его... - Раздевайся. - Это было сказано низким приказным тоном. Рулз вздохнул, обращаясь скорее к самому себе, поднял руки к пуговицам своего костюма и принялся их расстегивать. Пока он занимался этим, король взялся за его брюки и стянул их с ног вместе с бельем. Рулз избавился от камзола и перешел к пуговицам рубашки, а король тем временем снял с него обувь. Последний предмет одежды полетел на пол, и синекожий червь остался лежать обнаженным, в сдержанно оптимистичном расположении духа, но особенно ни на что не надеясь. Король снова наклонился над ним, с легкостью накрывая менее крупного мужчину своей тенью. Какое-то время он просто в молчании разглядывал его странное тело, затем потянулся к нему. Он поднял ноги Рулза повыше и устроил их на своих согнутых локтях, ухватившись за его бедра. Рулз глянул вниз, и его губы сложились в нетвердую улыбку надежды при виде нижнего рта короля, облизнувшего губы над его влажной промежностью. Он издал блаженный вздох, расплываясь в полноценной улыбке, когда монарший язык вжался между его ног. Король удерживал его на месте не слишком церемонно, но прикосновения языка были неожиданно бережными. Рулз вел себя не так громко, как обычно, в основном из-за того, что его голос пострадал от недавнего опыта, но чувствовал он себя на седьмом небе. Он закрыл глаза и прерывисто дышал, не переставая блаженно улыбаться и ощущая, как огромный, горячий и гибкий язык скользит вверх и вниз, от мягких белых волос на лобке, по "приватным покоям", до самого ануса и обратно. - Ох... ах... ах... сударь... - Каждое движение он сопровождал стоном, совершенно очевидно получая огромное удовольствие. Король смотрел на его широкую улыбку, прикрытые глаза, влажный лоб... Чем он вообще занимается? С чего он вдруг перешел на такие телячьи нежности? Вообще-то это он тут был главным, и это его нужно было ублажать. Это ОН король. Ну, подумаешь, придушил немного герцога, большое дело; этого никчемного идиота и так давно уже должна была свести в могилу его собственная глупость... Все эти чувства и размышления теснились в его голове, и все же... он не останавливался. Он продолжал мягко водить языком, наблюдая, как герцог прикусывает губу от удовольствия, как он тихонько вздыхает и повторяет его титул. Наверное, он просто... устал от всего, что произошло. Быть может, разок побыть более нежным не повредит... Рулз сердито всхлипнул и закусил губу сильнее, почувствовав, как язык прижимается к его заднему проходу. Он постарался максимально расслабить мышцы, и наконец кольцо мускулов расступилось. Ну, здравствуйте еще раз, непонятные манипуляции с задницей. Что ж, если он будет вести себя спокойно, все это пройдет не слишком плохо. Наверное. Может быть. Кончик языка продолжал давить, продвигаясь глубже, Рулз сильнее зажмурил глаза, руки его вцепились в простыни. Он изо всех сил старался молчать и оставаться как можно более податливым, несмотря на всю свою неопытность в подобных вещах. Король с рычанием выдохнул, прижимаясь плотнее, и вдруг охнул от боли. Глаза Рулза удивленно распахнулись, когда язык поспешно выскользнул из него наружу и король убрал руки. Он шлепнулся скользкой спиной на кровать и вопросительно поглядел снизу вверх, немного переживая, не сделал ли он что-то не так. Пиковый король опустился на колени, обеими руками держась за перетянутый бинтами след от укуса. На его лице читалась боль: острые зубы стиснуты, а лицевой провал мрачно захлопнут. Рулз приподнялся на локтях, продолжая глядеть на мучения короля и гадая, следует ли ему высказать свое сочувствие или лучше держать рот на замке. Пиковый король наклонился вперед, одной рукой опираясь на простыни рядом с Рулзом, и медленно опустился на здоровый бок. Червь поспешно отполз в сторонку, и Пика занял место, где тот только что лежал, откинувшись на спину и тяжело дыша сквозь стиснутые от боли и гнева зубы. Рулз и сам поморщился, принимая сидячее положение; его задница чувствовала себя не ахти, но он уже переключил внимание на своего раненого монарха, рычащего и бормочущего проклятия, лежа на спине. Как это ни странно, он почувствовал огорчение. Не только из-за того, что все так прекрасно начиналось. Это отчасти по его вине король получил такой болезненный укус. Впрочем, при этой мысли его наполнил еще и страх, потому что если король был того же мнения, это могло означать усугубление наказания. Он взволнованно придвинулся чуть ближе к королю, опираясь на одну руку, и облизнул скользкие губы перед тем, как заговорить. - Сударь? В здравии ли вы? Ответа не было долго, но вот темный провал в форме пики раскрылся и король бросил на него рассерженный, хмурый взгляд. - По-твоему, это похоже на здравие, герцог? - прорычал он. Рулз отпрянул назад, пытаясь придумать что-нибудь, что спасет положение. - Дурак. Балуешь его тут, а он и рад, и невдомек, что я еле на ногах стою. Надо же быть таким отвратительным и эгоистич... - Помилуйте, сударь, я только лишь!... - Это ты, знаешь ли, должен мне угождать! - Разумеется, государь! - Рулз подскочил к паху короля, чтобы ухватиться за все еще твердый орган, в спешке чуть было не соскользнув с шелковых простыней на пол. С нервной улыбкой на лице он задвигал вспотевшей ладонью. - В-вашему величеству всего только стоило попросить! Пиковый король в гневе вскинул голову. - Я ничего не обязан просить! - огрызнулся он. - Ты сам должен бы!.. уже знать... - Его лицо стало спокойнее, дыхание - глубже. - Чего я жду... от тебя... ах... Король медленно опустил голову обратно на подушки, выпустив из обоих ртов протяжный горячий вздох. Рулз улыбнулся чуть поспокойнее, продолжая мягко водить рукой, а вторую ласково положив чуть повыше монаршей пасти на животе. Король заложил одну руку за голову, задрав локоть в воздух. Рулз снова расслабился и поудобнее устроился на кровати подле массивного тела, с улыбкой думая о том, как удачно он избежал очередной волны гнева. Какое-то время он нежно ласкал королевскую плоть, как делал это до инцидента с удушьем. Сейчас, однако, монарх казался куда менее опасным; несмотря на ранение, он выглядел умиротворенным. Рулз наблюдал за его лицом: пикообразное отверстие закрыто, язык вывален наружу, прижатый передними зубами, губы слегка подрагивают от удовольствия. Улыбка Рулза сделалась еще шире и увереннее; наконец-то, пусть и ненадолго, король был в его руках, подобно мелкой букашке... причем и в буквальном смысле тоже. Его взгляд вернулся к необычному черному органу. Может быть... ему удалось бы совместить желания короля со своими собственными. Его мокрый висцидум умоляюще подрагивал, член в руке был таким горячим и влажным... Он еще разок глянул на умиротворенное лицо короля и наконец решил, что у него просто нет другого выбора, кроме как пойти навстречу своим желаниям, а иначе он погибнет от недотрахита. Не выпуская из рук причиндала, он осторожно поднялся. Перекинуть ногу через бедра его величества было непростой задачей, с которой, однако, ему удалось справиться, не вызвав подозрений. Потихоньку, не сводя глаз со своей цели, он устроился над пахом короля, буквально истекая горячей и тягучей влагой. Он опустился вниз, куда более поспешно, чем планировал. В тот момент, когда их совершенно непохожие органы соединились, оба издали стон, Рулз - сладострастный и полный наслаждения, король - удивленный, но не менее довольный. Пиковый монарх с раскрытым ртом поглядел перед собой, чтобы увидеть оседлавшего его червя: на лице написано неприкрытое блаженство, руки вытянуты назад, чтобы опереться о колени короля. Разноцветные глаза глядели вниз, на причудливые волнистые губы, обнимающие бугристый ствол, а затем закрылись - по-видимому, герцог полностью растворился в ощущениях. Его сегментированный живот пульсировал, темно-синяя кожа блестела от слизи, островки белых волос переливались на свету... черт... Он положил свободную руку на бедро Рулза, а другую прижал ко лбу. Ему даже не пришлось понукать червя двигаться - тот с радостью повиновался, проехавшись по всей длине его органа, минуя оба узла и плоский пикообразный наконечник, а потом обратно - с жаром, дрожью и очень, очень большим количеством смазки. К его сбивчивому дыханию примешались громкие развратные стоны, в раздражающе высоком голосе даже сейчас был слышен этот дурацкий старомодный выговор. Тем не менее, это нисколько не угасило восхищения в короле. Его лицевое отверстие закрылось, и он ухватил герцога за бедра обеими руками, прижимая его к себе еще крепче. Волнистые края странного органа, казалось, одновременно и сжимались вокруг его члена, и плавно пульсировали сами по себе, при этом внушительное количество смазки не оставляло возможности для более грубого контакта. Оба разгоряченных органа совершенно замечательно скользили один по другому, даже несмотря на то, что были так тесно прижаты друг к другу. Ощущение было почти таким же, как если бы он проникал внутрь, разве что губы герцога, даже сильно набухшие, не могли вобрать в себя всю длину его члена одновременно. Но даже так опыт был фантастическим - и этот жар, и эта теснота, и эти сокращения, добавлявшие неожиданные всполохи наслаждения, и волнообразное движение, приносившее новые, неведомые ему раньше ощущения. Каждое движение, посылавшее влажную упругую волну от основания члена до головки, подводило его все ближе к финалу. Рулз испытывал примерно то же самое, вот только в нем это вызывало куда больше звуков. Он чувствовал, как здоровенный шишковатый агрегат скользит по его щели вверх и вниз, затрагивая все нужные места разом. Всякий раз, когда створки его "приватных покоев" расходились в стороны вокруг объемистых узлов, он издавал сладостный стон, закатывая глаза, а кожа его становилась все более и более скользкой. Он ощущал, как по спине снизу вверх пробегают крошечные разряды; сознание делалось все более путаным, погружаясь в блаженный дурман. Приятнее всего было прижиматься к горячей коже своими парными чувствительными органами - так тесно, что от одного лишь этого соприкосновения на глаза наворачивались слезы удовольствия. Каждая малейшая неровность члена, вроде пульсирующих вен и выпуклых краев головки, подводила его все ближе к финалу. - Оо! Ооо, государь! Аах!!! Сожмите же меня стальною хваткой! - Он внезапно упал грудью на живот короля, крепко вцепившись в него руками. - Сдавите вашего покорного герцога, подобно слизню! Чтоб напрочь я лишился чувств! - На лице Пикового короля отразилось бы недоумение, не будь оно уже искажено подступающим оргазмом. - Молю вас, сударь, обнимите меня!!! Задавать вопросы было некогда, и Пиковый король, будучи уже так близко к разрядке, просто плюнул на все и сделал то, о чем его умоляли. Руки его обернулись вокруг синекожего Темного, подобно тискам, и крепко стиснули, с легкостью прижав его одними только бицепсами. На какой-то краткий миг сознание прояснилось в достаточной степени, чтобы он заволновался, не раздавит ли червя и в самом деле насмерть, но громкие стоны счастья тут же уверили его, что тот в полном порядке. Герцог и сам обладал неожиданно сильной хваткой; он вцепился в более крупного мужчину так, будто от этого зависела его жизнь, - и руками, и ногами, и даже краями своего странного полового органа. Король плотно зажмурил свои отсутствующие глаза, потираясь о мокрую податливую щель, насколько ему это позволяли их крепкие объятия. Обилие ощущений и громкие возгласы Рулза переполняли его, и с каждым движением он приближался к пику. Рулз дрожал всем телом, сердце колотилось прямо в голове, окружившее его со всех сторон давление было лучше, чем все, что он когда-либо получал от подобных себе. Он чувствовал себя на седьмом небе, кожа бешено истекала потом, в глазах стояли слезы, и вот наконец он достиг финальной черты. Оба его органа взорвались тягучим соком, конечности задергались, сегменты туловища затрепетали. Он почувствовал, как король сжимает его еще сильнее, как вокруг спины, словно пояс, оборачивается огромный язык и как его горячее черное семя едва находит себе дорогу между их крепко прижатыми друг к другу телами. Затем все закончилось. Благословенное давление вокруг него ослабло, позволяя гибким суставам снова вернуться на свои места. Образовавшееся между ними двумя влажное месиво стекало по бокам короля вниз на шелковые простыни, но никому из них не было до этого дела. Они просто лежали, погруженные в послеоргазменную эйфорию, и никак не могли отдышаться. Прошло прилично времени, прежде чем король наконец пришел в себя достаточно, чтобы почувствовать вкус смеси жидкостей, стекавших в его нижний рот. Язык, до сих пор лежавший на спине герцога, плавно втянулся обратно, и он сомкнул губы, медленно открывая глаза. Во всем теле ощущались тепло и покалывание, от затуманенной головы до пят. Ему было... по-настоящему хорошо. Лицевое отверстие снова закрылось, дыхание становилось все более размеренным, он почти погрузился в сон... Рулз чувствовал себя примерно так же. Он лежал сверху на теплой королевской груди и ощущал, как по телу разливается нега; его кожа то и дело подрагивала, влажные глаза были закрыты. На лице до сих пор сияла широкая улыбка, вызванная не только недавней разрядкой, но и всей ситуацией в целом. Он добился от короля того, чего хотел. От мужчины, который до сих пор ни разу не шел ему навстречу. Может, он и вел жесткую игру, добиваясь своего, но теперь Рулз получил доказательство тому, о чем и так знал с самого начала: король был от него без ума! Судя по тому, как он стиснул Рулза в объятиях, когда тот попросил, и нисколько, ни капельки не убил за то, что Рулз его оседлал без разрешения, становилось очевидным, что его план по подчинению короля своей воле наконец-то сработал. Он открыл глаза и приподнял голову, чтобы взглянуть на умиротворенное лицо короля. Привычная хмурая гримаса, которую Пика имел на лице даже в минуты спокойствия, сейчас отсутствовала. Он выглядел очень расслабленным и мирным, губы были слегка приоткрыты, из-под передних зубов виднелся только самый кончик языка. В мягком, спокойном дыхании слышалось легкое посвистывание. Рулз улыбнулся еще шире, глядя на это, можно даже сказать, умилительное зрелище. Он потихоньку положил ладони на простыни по обеим сторонам от короля. Потребовалось совсем немного усилий, чтобы проползти вперед по его крупному телу и придвинуться достаточно близко, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Протянув руки, Рулз бережно заключил в ладонях округлый королевский подбородок. Пика раскрыл несуществующие глаза, выведенный из дремы этими телодвижениями и прикосновениями. Перед его взором внезапно возникло жеманное лицо герцога - широкая улыбка, полуопущенные веки, ослепительно белые волосы и ресницы. Потом его глаза закрылись, губы сложились бантиком, и он придвинулся еще ближе. Король не успел предотвратить поцелуя. Мягкие теплые губы коснулись его собственных и даже успели ласково прижаться к его нижней губе, прежде чем его большие руки сгребли герцога за плечи и отпихнули подальше. Достаточно гневного для такой ситуации комментария король придумать не сумел, поэтому просто рассерженно нахмурился, уставившись синекожему идиоту в лицо - надо сказать, очень и очень испуганное. В конце концов он оскалился и резко поднялся в сидячее положение, оттолкнув герцога в сторону. Рулз, который чуть было не соскользнул с кровати, проследил за тем, как король опустил ноги на пол, чтобы усесться на противоположном краю. Он ничего не сказал, только пробурчал что-то себе под нос, обеими руками вытирая лицо. Ощущение заслуженной победы на поприще соблазнения короля быстро увяло от осознания того, что на самом деле он не продвинулся ни на шаг... - Ах, эм... - Он неуверенно глянул в сторону, пытаясь сказать что-нибудь такое, что спасло бы ситуацию. - Одевайтесь и уходите, герцог. - Голос короля звучал хрипловато, но все еще твердо и строго, отчетливо выдавая его гнев. Рулз отпрянул назад, услышав его, охваченный страхом с толикой... сожаления. Он ведь старался, как мог, и королю явно понравилось, разве нет? Он отвернулся, испытывая странный набор переживаний. Тем не менее, обдумывать их ему совсем не хотелось, так что вместо этого он поднялся с кровати и принялся подбирать свою разбросанную одежду, оставляя повсюду скользкие отпечатки. Король долго сидел, повернувшись к герцогу спиной. Он был весь испачкан слизью и отчаянно нуждался в душе, но как же, черт возьми, ему не хотелось разбираться с этим прямо сейчас. Червь был просто непроходимым глупцом, который, очевидно, до сих пор не осознавал сути их отношений. Да это даже отношениями не было. Герцог как личность ничего для него не значил. Он был его вещью, он принадлежал ему - телесно, умственно и душевно. Так он размышлял, и все же нечто в глубине его души не могло полностью с этим согласиться. Это выглядело так, будто в его голове один из членов совета продолжал играть роль адвоката дьявола, сколько бы остальные ни сторонились его из-за этого. Он помотал головой. Если у него не получается думать об этом так, чтобы эта часть сознания не высовывала свою уродливую голову, тогда он лучше вообще перестанет об этом думать. Он поднял взгляд, осматривая тарелки с едой, которые до сих пор окружали его. Может, еще одна трапеза вернула бы ему аппетит. Он обвел взглядом множество блюд, пытаясь определиться с выбором, и тут на глаза ему попался огромный торт, до сих пор остававшийся нетронутым под стеклянным куполом. Неожиданно в сознании что-то щелкнуло. Пока еще не до конца, но все же достаточно, чтобы заставить его пристальнее задуматься над тем, что этот великолепный торт вообще здесь забыл... Рулз тем временем держался одной рукой за стену, надевая второй ботинок; остальные вещи пока что были просто накинуты на него и не застегнуты. Он старался не думать ни о чем, а особенно о своей неудаче. Он просто оденется, выйдет отсюда и больше никогда... - Герцог Каард? Он обернулся так поспешно, что ботинок чуть было не слетел с ноги. Король до сих пор сидел на краю кровати, повернув голову, и пристально смотрел на тележку со стеклянным куполом. - Д-да, государь? - с дрожью в голосе спросил Рулз. Король задумчиво нахмурился, не меняя направления взгляда. - Какой сегодня день? Рулз на секунду задумался. - Ах... Что же, смею предположить, пятница? Король зарычал. - Нет, я имею в виду, какое число? Рулз побарабанил пальцами по подбородку. И тут внезапно его глаза шокированно расширились. - О нет... - пробормотал он. Король издал полурык-полувздох, склоняя голову. - Сегодня день рождения Лансера, верно? Рулз схватился за голову. - О нет! Поверить не могу, что запамятовал о таком! - Он бросился к тележке, спотыкаясь о собственный ботинок, который так и не надел до конца. - Ведь ведал же, что неспроста сей превеликий торт... о горе мне! Как мог я столь чудовищно... - Угомонитесь! - Рулз подскочил от этого внезапного рыка. Пиковый король наконец-то взглянул на герцога, зубы его были сжаты. - Еще не слишком поздно. Уладьте это, сейчас же. Рулз сглотнул, поспешно влез-таки в ботинок и взялся за ручку тележки, покатив ее к выходу. Он отворил дверь, все еще не до конца одетый, однако желая как можно скорее убраться подальше от рассерженного Пики. И все же в дверях он остановился, неуверенно мигнув. Поколебавшись немного, он опасливо заговорил: - А... а что следует преподнести в дар вашему сыну, государь? Король ухватился за одеяло и натянул его на себя, укладываясь обратно в постель. - Откуда мне знать... - С этими словами он отвернулся. Рулз поначалу не находился, что сказать, но увидев короля лежащим в кровати, он и не посмел говорить что-то еще. Вместо этого он сглотнул и выкатил тележку из комнаты, прежде чем затворить дверь.

***

На верхних этажах замка, над которыми возвышался Источник, царила тишина, нарушаемая разве что легким ветерком. Лансер сидел на подоконнике самой высокой башни, просунув ноги между металлическими прутьями оконной решетки и свесив их над пропастью. Он уткнулся лицом в плечо, одну руку высунув наружу, а другой рассеянно очерчивая окружность горлышка пустой стеклянной банки. Маленький Пика сидел молча, только иногда тихонько шмыгая носом; вся его рука выше локтя, там, куда он прижимался, была измазана черными слезами. Он с таким воодушевлением ждал этого дня. Он думал, что будет сидеть на троне, получит торт и кучу крутых подарков. Может быть, даже папа пришел бы и поиграл с ним. Но ничего из этого не произошло. Казалось, все просто... забыли... Он был рассержен и огорчен, но не на своих пап. Нет. Он сердился на самого себя. Мысленно он ходил по одному и тому же кругу: злился, что не нашел в себе храбрости хоть кому-нибудь напомнить о том, что сегодня его день рождения, а потом злился, что имел наглость вообще желать этого. Его папу ранили. Второй папа вовсю пытался спасти собственную жизнь. А он тем временем эгоистично плакал из-за этого дурацкого дня рождения. Он снова и снова возвращался мыслями к этой теме, с каждым разом чувствуя себя все хуже и хуже. Папа был прав. Ему никогда не стать достойным того, чтобы... - Принц? Принц Лансер? - Он поднял голову, услышав чей-то зов, доносящийся откуда-то с нижних пролетов лестницы. - Лансер, голубчик, где вы изволите быть? Это был голос папы-поменьше, и тот звал его. С ним все было хорошо! Лансер чуть было не упал вниз головой, попытавшись соскочить с подоконника, несмотря на то, что его ноги все еще торчали между прутьев решетки. Ему удалось извернуться и приземлиться на попу, а потом еще и быстро поймать падающую банку, прежде чем та успела разбиться об пол. Он радостно припустил вниз по спиральной лестнице, счастливый, что Рулз избежал гнева его отца. Герцог Каард вдруг услышал доносящееся со ступеней сторожевой башни топотание, несомненно производимое ножками Лансера. Он широко улыбнулся, поправил прическу и стал ждать, когда тот спустится. - А вот и вы! - радостно произнес он, воздев руки, когда в дверном проеме возник маленький принц. - Я везде и всюду разыскивал вас! - Папа-поменьше! - пискнул Лансер, бросившись вперед и крепко обняв его за ноги. Рулзу пришлось ухватиться рукой за стену, чтобы не упасть, и он нервно хихикнул. Объятия принца были крепкими, даже чересчур, и в них неожиданно начала ощущаться дрожь. Улыбка Рулза увяла, сначала в недоумении, а затем и в удивлении, когда до него дошло, что принц плачет. - Принц! - Его глаза расширились, и он поспешно опустился на колени, чтобы оказаться с ребенком лицом к лицу. Взяв его ладошки в свои, он обеспокоенно сжал их. - Что приключилось? Отчего вы льете слезы? Лансер вперил взгляд в пол, сопя и всхлипывая. Он долго не мог даже слова выговорить, но в конце концов поднял залитое слезами лицо. - Прости меня, я толь... только о себе думал, у тебя было так... так много работы, а я... - пробормотал он сквозь слезы, нисколько не уменьшив растерянности герцога. Лансер сделал над собой усилие и продолжил: - Папа ранен, а ты б...был в опасности, а я в-все равно только о своем тупом дне рождения и думал! Сердце Рулза упало. Он не верил своим слуховым каналам. Будучи в подчинении короля, он привык, что ответственность за все лежит на нем и что именно его обвиняют в любой оплошности. И вот перед ним стоял несчастный кроха принц, с которым все вокруг совершенно очевидно обошлись по-свински и который при этом винил во всем себя! Лансер продолжал рыдать и хлюпать носом, а герцог глядел на него в искреннем изумлении. Он не знал, как поступить, ведь он такого совсем не ожидал. Некоторое время винтики в его голове бесплодно вертелись, и вот наконец в глазах загорелось идея. Он присел еще ниже, притянул Лансера за руки и одной рукой приподнял его подбородок. Его лицо сделалось таким серьезным и деловым, каким Лансер его никогда не видел. На секунду он даже еще сильнее оробел, но тут Рулз заговорил, причем его тон был строже и собраннее, чем когда бы то ни было. - Сударь! Сие никоим образом и близко не является истиной! - Лансер был так удивлен, что даже перестал плакать. - День вашего появления на свет нисколько не тупой, как и всякая вещь, вас касаемая! Вы имеете значение! Вы королевской крови! - Он вдруг склонился так низко, как только мог, хотя оказаться ниже роста ребенка было трудновато. - Одно лишь ваше высокородное присутствие делает мне честь, принц! Сей день, в кой родилось ваше высочество, никак не может быть незначительным! - С этими словами он выпрямился, тепло улыбаясь. Он снова взял маленькие ладошки в свои и гордо поднял голову. - И ваш лучший советник о том не запамятовал! Мне лишь требовалось время, чтоб устроить подобающее празднество, достойное сего великого дня, в кой были мы благословлены вашим появлением! Лансер долго не мог ничего ответить, переполненный эмоциями. Потом его лицо снова исказила подступающая волна слез, но теперь это сопровождалось широкой улыбкой. Он подскочил и обнял червя за шею с такой силой, что у Рулза дыхание перехватило и он едва смог подавить в себе хрип удушья, который испортил бы весь момент. Лансер прижался к нему щекой и прошептал сквозь счастливые всхлипывания: - Я люблю тебя, пап. Сердце Рулза затрепетало при этих словах, и у него у самого к горлу подступили слезы, однако он смог их сдержать. Он обернул руки вокруг ребенка, поднимая его, и Лансер наконец отодвинулся, чтобы поглядеть на герцога, прямо-таки сияя от радости. - Пойдемте, ваше высочество? - спросил Рулз. Лансер лихорадочно закивал. Герцог направился к обеденной зале с широкой улыбкой, ради которой ему даже не пришлось притворяться. - А что ты мне подаришь?! - возбужденно спросил принц. - Обождите и сами все улицезреете, юный принц, - подмигнув, ответил червь. Лансер буквально завибрировал от энтузиазма. Они покинули коридор, оставляя за спинами пустую стеклянную банку.

***

В тот день Лансер получил в подарок свой первый велосипед. Он уже давно мечтал о могучем боевом скакуне, и Рулз был счастлив, что его подарок оценили по достоинству, тем более, что теперь, как он надеялся, мальчуган должен был прекратить свои вечные попытки прокатиться на его спине. А чуть позже Лансер впервые выбил себе зуб, решив съехать на велосипеде с лестницы, - но был весьма воодушевлен, когда раздосадованный герцог сказал ему, что зуб можно положить под подушку и получить за это пригоршню червяков.