Кровь

Даже если ты уйдешь, покинешь нас, примерив цвет соперника, мы все равно будем помнить тебя так же, как помним самих себя.

Кровь медленно сочилась из носа, приближалась к губам, позволяя почувствовать ее противный металлический привкус. Он помнил лицо арбитра, когда тот не без отвращения взглянул на его перепачканные кровью зубы. Помнил, как было трудно дышать, будто воздух в один момент испарился из легких, а сломанная переносица пульсировала от ноющей боли. Кровь капала, впитываясь в синюю ткань, и он аккуратно проводил по верхней губе тыльной стороной ладони, иногда на несколько секунд не отнимая руку, чтобы хоть как-то приостановить ее. Кровь медленно сочилась из носа, и синяя футболка постепенно становилась красной. Победа давалась ему тяжело. Не та победа, что сопутствовала Челси в этом сезоне довольно часто, но та другая, собственная победа над самим собой. Ведь иногда он не оправдывал тех надежд, что были на него возложены. Не стоил тех денег, что были за него отданы. Не показывал ту игру, что вывела его некогда на Стэмфорд Бридж. Победа давалась ему нелегко, но он все еще пытался отыскать хотя бы еле заметную тропку, которая направила бы его и привела к заветным трофеям. И иногда тревожная мысль пробиралась, находя себе место между его обыденными заботами, а не ошибся ли он? Правильный ли выбрал путь, правильно ли распознал он знаки судьбы. До сих пор ответы на все эти вопросы ему не были известны. И он блуждал в одиночестве в придачу со сломанным носом по туманному Лондону, безустанно натыкаясь на вещи, которые совершенно не были похожи на те, что он искал. Кровь остановил лишь ватный тампон, но и он вскоре пропитался ею насквозь. А грудь с каждым вдохом тяжелела, не позволяя сосредотачиваться на игре, и будто тянула вниз. Он снова чуть не упал. Но знал, что если упадет, больше не поднимется. Эта была та игра в Лиге Европы, где тренер позволял ему наконец подняться со скамейки запасных и выйти на поле. И он как никогда ценил эти минуты, поэтому потерять их значило лишиться всех шансов на собственную победу. Он чувствовал, как бурлит, закипая и шипя его кровь, когда мяч с бешеной скоростью катится у его ног, а он сам словно вихрь несется к чужим воротам, подбирая на ходу удобное положение для четкого удара. Он чувствовал это после очередного забитого гола, когда стадион неистово разрывался ликованием и утопающими в нем разочарованными возгласами со стороны сопернической трибуны. Он чувствовал это и ощущал себя победителем. Гордость переполняла его, лилась через край его самолюбия, и только тогда он чувствовал, что поступил правильно. И только тогда победа, казалось, подбиралась все ближе и ближе, позволяя сполна насладиться ее присутствием. Но несколькими матчами позже он снова оказывался на ненавистной скамейке, и маска, которую он приобрел после переломанного носа, лишь прикрывала его веснушчатое испанское лицо от того стыда, что он испытывал, выходя на поле в последнем тайме на считанные секунды - просто пробежаться вдоль фланга и оценить очередную победу, в которой он не принял ни малейшего участия.