Братец зло «любит» огурцы

      

***

      — Мальчик, повернись ко мне спиной, — грациозная фигура Шэнь Цинцю возвышалась как стройный гибкий бамбук, он лениво обмахивался веером, будто ситуация не представляла из себя ничего особенного.       — Этот ученик настолько противен учителю, что он даже не может смотреть на его лицо? — Ло Бинхэ явно пытался храбриться, оттягивая момент.       — Почему я должен повторять дважды? — глаза Шэнь Цинцю сощурились, весь его вид сочился презрением.       — Слушаюсь, учитель, — Ло Бинхэ, прекратив сопротивляться, сделал, как ему сказали.        Шэнь Цинцю подошел сзади и прошептал ему в ухо:              — Ты умрешь, это неизбежность. Ты был обречен с самого рождения — так же как я, но я выживу, а ты сгниешь в этой Бездне, — на этих словах Шэнь Цинцю опустил руку на плечо Ло Бинхэ и с небольшим нажимом подтолкнул его. Ученик не в силах сопротивляться властной ауре, глотая слезы, сделал несколько шагов вперед.       — Это так нечестно, учитель! Нечестно!       — Ты все еще здесь? Я сказал, прыгай сам, пока я тебя не столкнул.       Ло Бинхэ стоял на месте, не решаясь пошевелиться, а потом резко развернулся, красная метка во лбу ярко сияла:              — Нет, учитель, — голос Ло Бинхэ был уверенным, как никогда. — Вы можете меня ненавидеть, можете проткнуть мечом, можете убить, но добровольно я от вас не уйду!       — Ублюдочное отродье! Проклятый демон! Прыгай!       — Учитель, оскорбляйте меня, кричите, делайте, что угодно, я все приму.       — Быстро прыгай! Сейчас здесь соберутся все заклинатели. Все послушники праведного пути, все те, кто ненавидят демонов и истребляют их всю свою жизнь. Ты понимаешь? Оставаясь здесь, ты сделаешь себе только хуже.       — Учитель, так столкните меня сами. Или вам настолько противны демоны, что вы боитесь меня лишний раз коснуться?       Шэнь Цинцю замер на мгновение, а потом подошел к Ло Бинхэ, положил руки к нему на плечи и прижал к себе. Дрожащим еле слышным голосом он прошептал куда-то в макушку юноши:              — Видят Небеса, я этого не хотел, — и уже чуть громче добавил, — Бинхэ, пожалуйста, спрыгни.       Ло Бинхэ вцепился в светло-зеленое ханьфу и, не поднимая глаз, всхлипнул:              — Учитель, я вас не понимаю. Вы то кричите на меня, то так ласково говорите, что у меня кружится голова.       Шэнь Цинцю выпустил ученика из рук и сделал пару шагов назад. Медленно достал из ножен Сюя.              — Бинхэ, время вышло, — Сюя нацелился прямо в грудь юноши.       Ло Бинхэ схватил лезвие рукой и потянул на себя, одновременно двигаясь вперед к Цинцю. Острый клинок вошел в тело как в масло.       — Я сохраню ваш подарок, шицзунь. Я…скажите мое имя еще раз, учитель.       Шэнь Цинцю поспешил вытащить меч из тела и убрать его подальше, пока Бинхэ не насадился на него насквозь. Глядя на истекающего кровью ученика, все, что мог выговорить Цинцю, было:              — Бинхэ.       То ли от нежности в голосе шицзуня, то ли от потери крови, ноги Бинхэ подкосились, он попятился назад, запнулся и упал. Прямо в пасть Бесконечной Бездны.       Шэнь Цинцю пошатнулся, и чуть не упал следом за ним. Сидя на земле в грязи, в слезах и крови ученика, которая щедро стекала по лезвию меча, гордый горный лорд пика Цинцзин воистину не знал, как быть дальше.              

***

             — Что ты должен был сказать ему? Шэнь Цзю, как я тебя учил?       — Сам бы и говорил.       — Ты должен был аккуратно объяснить про Бездну, про то, что это необходимо, про то, что этот скромный учитель всегда будет на его стороне. А ты что сделал? «Больной ублюдок, прыгай»? Это по твоему мягко и заботливо?       — А ты-то сам где был в это время? Опять скажешь, Воля Небес унесла тебя из тела в ответственный момент? Он демон, с чего я должен был с ним сюсюкаться?       — Сюсюкаться? Я попросил тебя лишь не плодить лишние обиды и непонимание. Дерьмовый из тебя учитель, братец Зло, кажется, я это уже говорил. Хочешь знать, что будет дальше? Наш блистательный лотос вернется, почерневшим, как сама бездна. Он придет за нами и отрежет своему непутевому учителю ноги. С каждого плохого учителя по ноге: сначала твою, потом мою. Затем примется за руки. Когда общее число конечностей у нас двоих приравняется к нулю, он заберет твой глаз, братец Зло. Одним оставшимся глазом, я буду созерцать удивительную картину нашего «триумфа». Мой мальчик, мой Бинхэ, каким же ты стал! К этому моменту силы покинут это обезображенное изуродованное тело, я в последний раз взгляну в самое прекрасное в мире лицо, и конец.       — Шэнь Юань, ты больной мазохист! — Шэнь Цзю замолчал, а потом, будто вдохновленный идеей, заговорил, — Это твоя нереализованная сексуальная фантазия? Если уж ты хочешь поговорить о будущем, то после того как ты умрешь, твой обезображенный труп пронзит небесная колонна. Она будет долбить это тело до тех пор, пока мой озлобленный дух, полный ненависти, не вернется в этот мир, горя праведным гневом и тогда...       — Прекрати это говорить!       — Прошу прошения, беру свои слова назад.       — Наш мальчик он только что…       — Твой мальчик. Твой. Так вот, пожалуй, божественный столп ворвется в это тело до того, как твой мальчик порежет его на части. И сначала затрахает его до смерти, а потом уже...       — Хватит, я сказал! Что за нонсенс!       — Ты знаешь, что он уже делал попытки сексуальных домогательств?       — Чушь.       — Ты знаешь, что он одержимый больной маньяк, помешенный на тебе.       — Нет.       — Ты знаешь, почему перед тем, как Ло Бинхэ упал в Бездну, он насадился на твой меч?       — Нет.       — Да вы просто парочка мазохистов!       — Оставь меня в покое.       — Да кому ты нужен.       — Ему...Нет. Не нужен я ему больше, он теперь меня ненавидит. Он теперь…если он выжил. А вдруг он умер там? У него такая тяжелая рана, небеса, разве обязательно было его еще протыкать мечом!       — Брат Юань, успокойся. Ты сам сказал, что у него есть непревзойденная сила, особенная аура, что он выживет по-любому. Так что это еще не конец.       А самое главное — у нас с тобой впереди пять лет спокойной жизни. Да?              

***