Rince leis an diabhal (Танец с дьяволом)

      Буквально на долю секунды из-под ног ускользнула земля. Нутро девушки совершило кульбит, отчего она в испуге вцепилась в ладонь духа, так и не успев возмутиться наглому внедрению в личное пространство. Перед глазами промелькнули тысячи красок. Казалось, что даже воздух вокруг пропитался каким-то иным, отличным от ее мира запахом. Когда Мадлен вновь почувствовала твердую почву под ногами, то шумно выдохнула, тут же оттолкнув мужчину от себя. Однако Барон даже не шелохнулся, продолжая упрямо стоять и прожигать девушку насмешливым взглядом. Мадлен же, не рассчитав собственную силу и забыв про существование законов физики, начала спешно пятиться назад, чтобы избежать знакомства с землей, но безрезультатно. Больно приземлившись на твердую поверхность, она зашипела сквозь зубы и злобно взглянула на духа. Тот же лишь ухмылялся ее неловкости, но сжалившись, протянул трость набалдашником в ее сторону. С неохотой принимая помощь, Мадлен поднялась на ноги, демонстративно вытирая губы после недавнего неожиданного поцелуя.       — Можно было и предупредить о нюансах скрепления сделки, — недовольно пробурчала она, отряхиваясь от дорожной пыли.       — Тогда было бы не так весело, — сверкнув глазами из-под хищного прищура, ответил дух.       Мадлен, наконец, обратила внимание на окружающую обстановку: они оказались в смутно знакомой части мира мертвых. А в том, что это мир мертвых, девушка не сомневалась. Неоновые краски этого места она не забудет никогда, пусть даже сейчас Барон и переместил их в довольно тусклый район. Издали же виднелись знакомые цветные «муравейники», которые нельзя спутать ни с чем другим.       — У тебя не так много времени, сеньорита, — позволяя себе некую фамильярность, заметил Барон. Он обошел Мадлен, обхватив правое запястье девушки своей рукой. На мгновение над свободной ладонью духа начал клубиться фиолетовый дым, постепенно превращавшийся в серебряный браслет с причудливыми и сложными узорами. На равных расстояниях друг от друга во внешней части украшения оставались маленькие углубления, в которых нашли себе место черные жемчужины, что выглядели, словно цветы, опоясанные лепестками. Нужно ли пояснять, что их также было три? Мадлен уже всерьез задумалась о волшебстве этого числа.       — Для чего он? — растеряно спросила она, наблюдая за махинациями Барона. Мужчина не особо обращал внимание на смертную, продолжая добавлять украшению все больше и больше извилистых узоров.       — Это мой своеобразный… — дух резко замолк, пытаясь подобрать слово и, одновременно с этим, надевая браслет на руку девушки, — Подарок для тебя. В каждой жемчужине заключена подсказка. Так тебе будет проще отыскать желаемое.       Мадлен начала всматриваться в черноту минералов и с удивлением заметила, как в их глубине, словно темный песок, перекатывалась угольная дымка. Завороженная зрелищем, она не сразу услышала, как Барон пытался обратить ее внимание на себя.       — А? Ч-что?.. — девушка пару раз моргнула, будто сгоняя морок.       — Я говорю, как захочешь использовать одну из подсказок, просто разбей жемчужину, — раздраженно повторил мужчина, недовольно закатывая глаза на ее невнимательность.       Мадлен рассеянно кивнула его словам. Украшение то и дело приковывало взгляд на себя. Было в нем нечто таинственное, хотя девушка и сомневалась, что дух вручил бы ей что-то действительно опасное. В каждой жемчужине, казалось, существовала маленькая Вселенная. Мадлен нутром ощущала некую жизнь, что присутствовала в подаренном ей браслете. Это восхищало, но также заставляло табун мурашек пройтись вдоль спины.       — Может, Вы дадите совет, с чего мне начать?..       Голос девушки эхом прошелся по пустынной улице. Барон Самеди исчез, испарился, будто его тут и не было. Мадлен начала испугано озираться по сторонам в попытке найти пропавшего духа, но безуспешно. Она в незнакомом месте, в совершенном одиночестве и без единой мысли о том, куда ей идти. Страх ознобом прошиб тело девушки, отчего появившийся из ниоткуда голос заставил ее если не подпрыгнуть, то дернуться от неожиданности.       — Найди проводника… — растягивая слова, гласил он.       Узнав по голосу духа, Мадлен с облегчением выдохнула. Однако девушка сомневалась, что совет, данный Бароном, сможет помочь ей хоть в чем-нибудь. Как, по его мнению, она будет искать себе проводника в абсолютно безлюдном месте? Да ей, чтобы найти здесь кого-либо, надо потратить еще три дня! И это учитывая, что в мире мертвых жили ее родственники. Жить то они жили, но это не отменяло того факта, что ориентироваться здесь она чисто физически не могла. А значит и отыскать родных без чьей-либо помощи было не в её силах. Мадлен все также нужен проводник, а в радиусе мили ни души.       Плюнув, девушка, уже порядком начиная выходить из себя, отправилась навстречу неизвестности, в надежде натолкнуться на кого-нибудь, кто знал бы семью Ревера и смог бы отвести к ним. Шанс того, что все обернется именно так, конечно, не слишком велик, но Мадлен надеялась, что после разоблачения Круса о дедушке Гекторе узнали многие, а, следовательно, и о том, где он проживает.       «К черту всех этих духов, к черту проводников! Надо будет - я самостоятельно найду Гектора! В первый раз, что ли, в мире мертвых застреваю?!»       Улицы, вдоль которых шла Мадлен, и вправду казались чересчур тусклыми для этого мира. Словно об их существовании забыл даже Бог. Ну, или какой-нибудь главный дух. Они бесконечным коридором тянулись друг за другом, освещенные лишь лампами фонарей. Это противоречило ее теплым воспоминаниям о мире мертвых. Она запомнила его как вечный праздник с несмолкающей музыкой, а сейчас же депрессивная атмосфера, царящая здесь, навевала лишь мысли об одиночестве. Неудивительно, что в этом районе никто не живет. По крайней мере, Мадлен все ещё встречало только безмолвие улиц.       Проходя мимо очередного ограждения, беспрерывно сопровождавшее весь ее путь, девушка вдруг заметила в нем дыру, в которую без особых усилий смог бы пролезть человек. Проход был явно сделан нарочно, и Мадлен, не желая терять возможность встретить хотя бы кого-то, направилась к дыре. Ведь если какой-то человек ее проделал, то здесь, очевидно, кто-нибудь да сокращает путь. По ту сторону оказалась почти кромешная тьма. Глухая тишина, окутавшая это место, пугала и заставляла расти тревогу. Свет лился лишь из прохода, откуда Мадлен только что вышла. На фоне ночного неба чернели крыши хиленьких хижин, похожих на те, в которых жили почти забытые мертвецы, на те, в одной из которых жил и Гектор. Но в отличие от того пристанища, тут не было даже намека на жизнь. И Мадлен боялась даже допускать мысль о том, что, возможно, всех живущих здесь ранее почивших уже забыли. От этой догадки девушку вновь пробил озноб, и она поспешила натянуть рукава толстовки на пальцы рук, пытаясь согреть внезапно замершие конечности. Довольно символично, что ей снова довелось посетить мир мертвых в той самой красной толстовке, в которой она была здесь пять лет назад. Как этот предмет гардероба смог прожить так долго?       — Эй, тут кто-нибудь есть? — чуть прикрикнув, спросила девушка, крепче обнимая себя за плечи, ее голос эхом разнёсся по пустынной деревеньке. Мадлен вновь поежилась. Отчего-то она не помнила такого холода в прошлое появление здесь. Замолкнув, девушка начала вслушиваться в звуки вокруг, ожидая ответа. Но вторила ей лишь та же оглушающая тишина.       Окончательно озябнув, Мадлен решилась зайти в одну из хижин, которая с виду казалась самой прочной. Все остальные, без шуток, держались на честном слове. Порог встретил девушку скрипучими досками и шатающейся из стороны в сторону входной дверью, петли которой, казалось, тоже были не прочь спеть свою «ржавую» песню. Не затрудняя себя вежливым стуком, она прошла вглубь хижины. Навряд ли кто-нибудь открыл бы ей. Внутри половицы также противно скрипели, сопровождая каждый шаг. Нет, тут точно никто не жил, иначе так можно было и с ума сойти.       «Я бы сошла».       Усмехнувшись шальной мысли, Мадлен с трудом начала рассматривать обстановку вокруг, сильно напрягая глаза. В помещении было темно. Лишь лунный свет, что прорывался сквозь маленькое окошко, позволял увидеть хоть что-то. Споткнувшись о ковер (надежда, что это ковер, а не лапа какого-нибудь монстра, не угасала), девушка, охнув, налетела на край деревянного стола, руками опершись на него. В ответ послышался звон чего-то металлического, и она тут же принялась ощупывать поверхность в поисках источника звука (мало ли зажигалка какая-нибудь). Однако под руки, как назло, попадались только различные бумаги и прочая канцелярия. Начав потихоньку выходить из себя, Мадлен всё же наткнулась на искомый предмет, коим оказался подсвечник.       — Да вы издеваетесь! — по комнате пронеслась целая буря разочарования. — Что за подстава! — возмутилась девушка, рьяно вертя в руках свечу. Нет, источник света она, конечно, нашла, но вот незадача: теперь надо искать, чем его зажечь!       «Когда это я успела попасть в глупую головоломку?!»       Раздраженно стукнув кулаком по столу, а после откинувшись на спинку стула и устало потерев глаза, Мадлен недовольно подумала о том, что вообще она делает здесь, в богом забытой хижине, с подсвечником в руках и с абсолютно непродуманным планом действий. Она ведь сейчас буквально тратила время попусту, однако и куда ей идти тоже ума приложить не могла. Наверное, логично было бы остаться здесь до утра, а то на улице тьма — хоть глаза выколи. А еще холод собачий. Хотя и внутри, тоже не сказать, что было слишком жарко. Уже порядком вымученный взгляд даже сейчас не оставлял надежду найти что-нибудь полезное. Благо, сидела девушка прямо перед окном, да и глаза уже успели привыкнуть к темноте. С победным «Аллилуйя!» Мадлен потрясла коробком спичек перед лицом. Комнату залил теплый оранжевый свет, от которого сразу стало уютнее. Бумаги на столе, до этого момента отброшенные ей за ненадобностью, тут же зажгли в девушке интерес. Исписанные самыми что ни на есть банальными рифмами со скучным смыслом и, видимо, поэтому зачеркнутые так, что в некоторых местах невозможно было хоть что-то разобрать, они все равно являлись чем-то волшебным. Интимным, если можно так сказать. Незваная гостья чувствовала себя хулиганкой, решившись вчитаться в них. Проведя пальцем по строкам желтой освещенной долгожданным огоньком бумаге, она с замиранием сердца потянулась к нотной тетради, что лежала чуть дальше. В правом верхнем углу каллиграфическим почерком было выведено: «Собственность Э.К.». С блеском в глазах и чуть участившимся дыханием Мадлен потянулась за её край, от нетерпения закусив губу. Вот уже выглядывали строки нотного стана, несколько нот, скрипичный ключ…       — Какого черта тут творится?!       «Твоюжмать!»       Мадлен даже вскрикнула от неожиданности. Сердце начало биться о ребра с такой силой, что, казалось, можно было и поверить сопливой фразочке о том, что оно и вправду может «выпрыгнуть из груди». Возмущенный мужской баритон позади нее определенно намекал на недовольство его обладателя. Да и в целом ситуация — врагу не пожелаешь. Поспешив отодвинуть от греха подальше нотную тетрадь, Мадлен, медленно выдохнув и для надежности скрестив пальцы, зажмурила глаза.       «Так, на счет три поворачиваюсь!»       Но начинать считать почему-то не хотелось. Интересно, почему же?       «Раз…»       В голове уже начинал рождаться план побега.       «Два…»       В крайнем случае, можно помолиться Барону Самеди.       — Я спрашиваю, какого черта?! — послышался еще более разозленный голос.       «Это уже нехорошо, ой как нехорошо… Ладно, была не была! Три!»       — Простите-меня-пожалуйста-я-не-знала-что-тут-кто-то-живет, — скороговоркой выдала Мадлен, все также стоя с зажмуренными глазами и впиваясь ногтями в ладони, но через какое-то время все же соизволив посмотреть на хозяина хижины, — Ты?!       Мужчина смотрел не менее озадачено. Он узнал девчонку, стоящую перед ним. Хотя, точнее будет сказать, он узнал эту красную толстовку, что была натянута на тощее тело.       — Мадлен?.. — неуверенно протянул он. Злые нотки пропали из его голоса, им на смену пришли пораженные.       Внимательно рассматривая девушку, мужчина подивился большой перемене, произошедшей с ней. В последнюю их встречу Мадлен была еще совсем девчонкой с упрямым взглядом, бунтарским видом и с огромной любовью к музыке. Сейчас же перед ним стояла девушка. Хотя угловатые плечи, важно вздернутый носик и все тот же горящий взгляд, полный юношеского максимализма, все-таки выдавали в ней подростка. Волосы, небрежно собранные в пучок, активно выбивались из прически, обрамляя еще чуть детское личико, губы плотно сжаты и искривлены в сторону наподобие усмешки, из-за чего та самая ямочка, которой она так гордилась, дала о себе знать. Руки были упрямо скрещены на груди в показном безразличии, хотя мужчина понимал, что эта была лишь защитная реакция напуганной девочки. Да, именно девочки. Несмотря на то, что сейчас Мадлен вытянулась и, по сравнению с ним, уже не была ростом метр с кепкой, несмотря на то, что фигура девушки уже начала округляться, выдавая в ней будущую женщину, — несмотря на все те факторы, что делали из нее взрослого человека, она все равно оставалась той же девчонкой, в янтарных глазах которой помимо вечного задорного огонька плескалась неясная мужчине горечь, причину которой ему не терпелось узнать. И не потому, что ему не все равно, а из-за простого человеческого любопытства.       — Ну почему из всех миллионов почивших мексиканцев первым мне встретился именно ты?! — задыхаясь от негодования, выпалила Мадлен. Словно судьба решила над ней жестоко подшутить. Словно ей не хватало того, что этот человек и без того не желал выходить у нее из головы. Лживый мерзавец, поганый лицемер с волшебным, черт бы его побрал, голосом.       «Ха-ха, судьба, очень смешно, обхохочешься!»       — Знаешь, кто еще из нас должен возмущаться, — спокойно вторил ей мужчина, облокотившись плечом о дверной косяк и наблюдая, как девушка тут же спешилась под его взглядом, настороженно отступив к столу. Заметив ее реакцию, он, недобро усмехнувшись, сделал небольшой шаг навстречу, отчего Мадлен испуганно встрепенулась, а ее бедро все-таки встретилось с твердой деревянной поверхностью мебели. Ойкнув, девушка начала потирать ушибленное место и мысленно корить себя за неразумный страх перед старым знакомым. Ну не убьет же он ее, в самом деле… Хотя пес его знает, пытался уже ведь.       — Ты ворвалась ко мне в дом, трогаешь мои личные вещи, — мужчина грозно надвигался на нее, сопровождая каждое слово шагом, и Мадлен готова была заскулить, как побитая собака, — И, более того, позволяешь себе прикасаться к, наверное, самому сокровенному в этом месте, — он уже нависал над ней, высокомерно глядя с высоты своего роста на то, как девчонка с испугу вжала голову в плечи. Ее пугал его взгляд и все тот же безумный блеск, который лихорадочно плескался в черных, как ночь, омутах перед тем, как их обладатель приказал скинуть ее к Гектору в пещеру. По рукам прошла дрожь. Мадлен казалось, что она сейчас расплачется.       Мужчина же, наконец заметив состояние девушки, быстрым движением забрал со стола нотную тетрадь, на секунду заключив Мадлен в ловушку между собой и предметом мебели, отчего та нервно вдохнула воздух. Краем глаза она вновь увидела треклятую подпись: «Собственность Э.К.» и десять раз пожалела, что вообще притронулась к этой несчастной тетради. Собственность Эрнесто-мать-его-де-ла-Круса.       Крус, заполучив желаемое, тут же покинул зону личного пространства Мадлен, и напряжение спало. Она принялась разминать пальцы, которые до этого болезненно впивались в столешницу, и ненавязчиво рассматривать мужчину. Тот, в свою очередь, отошел к пружинной, наверняка, ни капли не удобной кровати, опрокинулся на пару подушек и с абсолютно невозмутимым видом открыл тетрадь.       «А он почти не изменился…»       Хотя и не удивительно, он ведь уже мертв. Как может измениться скелет? Даже костюм и тот остался тем же самым, лишь был порван в некоторых местах да изрядно пошарпан. Мужчина сидел, закинув ногу на ногу, и вчитывался в записи, с заядлой периодичностью отводя глаза к потолку и водя пальцем в воздухе, словно прикидывая возможные варианты песен. Мадлен горько усмехнулась, вспомнив тексты этих самых песен, и мрачно подумала о том, что без Гектора этому горе-музыканту никуда. Сейчас, когда огромное, как и эго своего обладателя, сомбреро не скрывало лица мужчины, она могла свободно рассмотреть его профиль с витиеватыми узорами на скулах, подбородке и над бровями. В прошлый раз из-за нехватки времени не удалось спросить, почему они появляются на черепе после смерти. Да и что там, ее до сих пор немного потряхивало от вида самих скелетов, а отсутствие носа и черные впадины вокруг глаз навевали на нее легкое чувство ужаса. Хорошо, что хоть глаза на месте, иначе было бы еще более жутко. Наверное, к этому не привыкнешь, пока сам не окажешься по ту сторону жизни. Хотя она тут оказывается уже второй раз. Везение это или проклятие — черт его знает.       Не успевая за своими мыслями, Мадлен вновь вернулась к изучению лица бывшего кумира. Волосы, которые, как она помнила, всегда были уложены в идеальную прическу, чуть топорщились в разные стороны, а одна прядь и вовсе настырно лезла в глаза. На висках все также серебрилась седина, сам череп был местами покоцан. Видимо, второе падение колокола не прошло бесследно. Губы, ну или то, что можно было назвать губами, сложены в усмешку, и через мгновение Эрнесто перевел взгляд на Мадлен. Девушка от неожиданности сначала растерялась, а после принялась смотреть куда угодно, но не на него. В глазах Круса застыл интерес. Он отложил тетрадь в сторону и направил своё неприкрытое внимание на девушку, прожигая её взглядом. Естественно, видеть ее снова, да еще и живой, было для него удивительным. Но вместе с тем мужчина всем своим видом пытался этого не показывать. Приложив указательный палец к подбородку в задумчивом жесте, он лишь продолжил скользить взглядом по Мадлен. От этого девушка, почувствовав себя неуютно, стала переминаться с ноги на ногу, а затем отвела глаза от ее ночного кошмара в сторону, злясь сама на себя. Она явно ощутила, как горели щеки, как нервно пальцы сминали рукава толстовки. Было неловко стоять здесь в полном молчании и ждать, пока его величество не соизволит подать голос. Ее начало выводить из себя то, что она вообще ждет каких-то действий от этого прогнившего человека, но и взять и уйти нельзя. Как-никак Эрнесто единственный местный, которого довелось здесь встретить. Да и знакомство с ним значительно упрощало ситуацию. В общем, как это ни горько признавать, он ей нужен.       — Ну так что, расскажешь, как ты вновь тут очутилась, или так и будем продолжать молчать? — растянув губы в усмешке, иронично спросил мужчина. Его абсолютно ничего не смущало, он вел себя уверенно. Даже слишком. Это бесило.       Мадлен смотрела на него с откровенной ненавистью, мысленно уже разобравшись с ним самым изощренным способом.       — Долгая история, — уклончиво ответила девушка, снова скрещивая руки на груди, отчего Эрнесто усмехнулся еще шире.       — А я вроде бы никуда не тороплюсь…       «Нет, он издевается! Он и вправду надеется, что после всего произошедшего я буду изливать ему душу? Ха, сказочник! Да я его, я ему!…»       Сжав со злости кулаки, Мадлен попыталась успокоиться, но, закрыв глаза, вновь вспомнила перекошенное безумной одержимостью лицо Круса, и ненависть накрыла ее новой волной, с которой, применив некоторое усердие, ей всё же удалось с трудом, но справиться. Другого выхода нет: просто необходимо хоть кратко ему обо всем рассказать. Ну, или не обо всем. Пожалуй, про Сокорро ему знать необязательно.       От воспоминания о сестре вся злость Мадлен сошла на «нет». Если она хотела спасти Олененка, то ей придется наступить себе на горло.

***

      — Удивительный рассказ, — выслушав Мадлен, сделал вывод Эрнесто, — И как тебе вечно удается попадать в подобные авантюры?       О Сокорро девушка, как и планировала, не сказала ни слова. Почему-то не хотелось, чтоб такая личность, как Крус, знала все подробности. Гектору же она непременно все расскажет, но только ему. Может, еще родным... Но уж точно не Эрнесто!       Мужчина, встав с кровати, подошел к Мадлен чуть ближе. Склонив голову набок, он вдруг изрек:       — Остается лишь один вопрос, — он протянул руку к выбившейся пряди девушки, но та тут же увернулась от нежелательного контакта, и мужчина вновь улыбнулся, — Зачем я тебе нужен?       Мадлен отвела взгляд, все еще болезненно воспринимая факт о необходимости Круса в ее плане, и, глубоко вдыхая, через силу заставила себя поднять взгляд на этого лицемера.       — Ты можешь отвести меня к Гектору? — спросила она, надеясь на положительный ответ, и с мольбой посмотрела на него, приподняв аккуратные бровки. Мужчина усмехнулся. Собственно, ничего другого он не ожидал.       — Предположим, что могу, — Эрнесто сел на край стола, нервно стуча пальцами по его поверхности, — А что мне с этого будет?       Честно сказать, просто так встречать бывшего лучшего друга, которого сам же убил, ему не шибко хотелось. Хотя бы потому, что какой-то тихий отголосок совести, забитый в самый темный угол души, все еще пытался что-то нашептать. Пожалуй, после пребывания под колоколом наедине с самим собой несколько месяцев этот самый отголосок все чаще давал о себе знать. Это раздражало. Даже глядя сейчас на Мадлен, в душе что-то болезненно сжималось. Черт бы побрал эту совесть.       Мадлен запнулась и посмотрела на Эрнесто. Конечно, кто бы сомневался, что ему нужно что-то взамен. На бескорыстные поступки его гнилая душонка просто не способна. Снова наступая себе на горло, девушка с немалой долей сарказма пошла на уступки:       — И что же Вам угодно, mi querido amigo*?       Яд в голосе девушки вкупе с фальшивым официозом заставили мужчину сдержать себя от того, чтобы поморщиться. Вновь это неприятное чувство в груди: словно кошки скребут. Святая Мария, да почему же ему не все равно?! Хотя, если задуматься… Чего ему хочется? Былой славы? Этого Мадлен уж точно не сможет ему обеспечить. Богатства? Да, честно сказать, привык уже за пять лет жить по минимуму. Конечно, хотелось бы удобства чуть более цивилизованные, тем не менее будем смотреть правде в глаза: этого девушка тоже не сможет ему дать. Пожалуй, единственное чего он боялся, что его забудут… Но в ближайшие лет пятьдесят его еще точно будут поминать благим матом. Ну и что же ему просить? Может, и правда бескорыстно… Нет, бред какой-то. Он не будет что-то делать без выгоды. Только если… И тут в глазах Мадлен он заметил, как там разгорался огонь ненависти, и совесть уже не на шутку разбушевалась внутри мужчины. Настолько, что стало даже как-то… Больно? И как люди терпят это? Ужас. Но подсознание, как назло, подкидывало образы мертвого друга, морально раздавленную новостью о смерти мужа Имельду, и малышку Коко, ждущую отца…       «Хорошо-хорошо! Я понял! Понял! Только замолчите!» — мысленно огрызнулся Крус водовороту воспоминаний в голове, пряча лицо в ладонях.       Очнулся он только тогда, когда у него перед носом кто-то нахально начал щелкать пальцами. Сквозь туманную пелену он увидел лицо Мадлен. Раздраженно откинув ее руку в сторону, Эрнесто поморщился. Девушка в свою очередь уже начала всерьез волноваться за его душевное состояние. Сфокусировав взгляд на ней, он тяжело выдохнул, все еще держась за голову.       — Так, ладно, мое условие… — Крус переложил руки на плечи девушки. Та напряглась и тут же нервно попыталась их сбросить, но Эрнесто легко словил ее за подбородок, — Я хочу, чтобы ты, Мадлен, и твои родные, особенно Гектор, п… — последние слова давались ему с трудом, голос дрожал от волнения, да что уж там, он начал заикаться, — П-простили меня…       Мужчина даже зажмурился от сказанного. В ответ Мадлен лишь возмущенно хмыкнула. По лицу ее скользнула холодная ярость.       «Да как он смеет смеяться надо мной?! Вот же, вот же… Урод! Просто моральный урод! А я уже поверила, что он и вправду мне поможет!»       — Ты что, надо мной издеваешься?! — яростно и с некоторой обидой в голосе воскликнула девушка, глаза которой уже щипало от наворачивающихся слез, — Я же серьезно спрашиваю, а ты, ты!..       Мадлен резко отвернулась, не желая видеть больше лица этого мерзавца (ну и еще, чтобы скрыть несколько слезинок рукавом толстовки). Эрнесто, напротив, начал закипать внутри. Да он к ней со всей душой, которая и так уже запятнана немало, смог перебороть себя, а она… Знала бы она, каких усилий ему это стоило! Резко дернув девушку за запястье к себе, ему удалось перехватить ее руки за предплечья и пресечь попытку развернуться.       — Слушай сюда. Я не для этого сейчас тебе душу раскрывал, — Мадлен пыталась вырваться, но силы были явно неравные, — Это мое условие. Я не могу жить, когда эта чертова совесть разъедает меня изнутри! Как бы банально и сопливо это не звучало!       Мадлен все также старалась выбраться из ловушки костяных рук, но безуспешно. Это выводило из себя, и девушка принялась активно толкаться и извиваться, напоминая дикую кошку. Злые слезы одна за другой оставляли влажные дорожки. Она бы начала кусаться, если бы ее противником не был скелет. Навряд ли бы из этого вышло что-то путное. — Это бред! Ты ведь пытался убить меня! Дважды! — внутри неё будто что-то взорвалось.       Эрнесто лишь зажмурил глаза от колющей правды.       — Вот именно поэтому мне и нужно это прощение! — перекрикивая ее, мужчина посильнее встряхнул Мадлен, чтобы та пришла в себя.       «Боже, как же это все глупо… Словно сцена из мыльной оперы!»       Обессилено обмякнув, девушка подняла вымученный взгляд на Круса. Долго всматриваясь в черные глаза ее собственного демона, она пару раз согласно кивнула. После мужчина помог ей сесть на кровать, и Мадлен, так сейчас похожая на тряпичную куклу, без сил повалилась на спину.       — Я все равно тебе не верю, — еле разборчиво проговорила она, одолеваемая внезапно напавшей на нее слабостью. Веки будто налились свинцом. Девушка уже мало что соображала.       — Я знаю. Как и я тебе: ты чего-то недоговариваешь… — протянул Эрнесто в ответ.       Мадлен что-то промямлила, но разобрать это было уже невозможно. Смотря на девичье тельце, развалившееся на его кровати, Эрнесто вдруг осознал, что покоя от этой семейки ему не видать. Нет, может это, конечно, заслуженно… Ладно, без «может», он определенно это заслужил. Проклиная семейку Ревера последними словами, мужчина грустно взглянул на деревянный стул, что сегодня будет служить ему кроватью. Еще раз посмотрел на Мадлен, лицо которой отражало полную умиротворенность. Картину портили лишь грязные дорожки на щеках, оставшиеся от слез. Что-то натолкнуло его на мысль подойти и стереть их, но он вовремя одернул себя. Еще чего, делать ему больше нечего. Подойдя к столу, он облизнул большой и указательный пальцы и потушил фитиль свечи.       — На все про все три дня… Ладно, два с половиной. Жилось же спокойно, так нет, и тут приключения нашли…