Душа из пионов.

Чонгук взрывается не меньше. Фейерверками, петардами, атомной бомбой. Это конец света, конец существования. И он еще не видел Тэхена здесь, не видел своих однокурсников и вообще забыл про то, как выглядят его учителя, но перед его глазами - мокрые лисьи глаза и до боли знакомый голос, и это лучше, чем любые другие обстоятельства. Он целует так нежно-опасливо, скользит костлявыми пальцами с щек на шею и греет себя, как может, зарываясь привычно в темные волосы. Не боится, что их не поймут. Не боится, что затем Хосок закидает вопросами. Не боится, что прямо сейчас звенит звонок, а половина университета так и остается стоять, интересуясь тем, что дальше. А дальше - любовь. - Если бы я не простил, мог бы я прийти к тебе сейчас, Юнги? - он до глупого смеется, засыпая лицо старшего поцелуями, и почти плавится. У него все еще не восстановлено дыхание, и он улыбается этими ненавистными кроличьими зубами, готовый прямо сейчас упасть в руки и умереть. Но держится. Снова подается вперед, снова целует, а затем обнимает крепко-крепко, утыкаясь в шею. Всхлипывает, не отпуская из рук, и тяжело вздыхает. - Врач сказал, мне надо набирать массу. Ты же будешь хорошо кормить меня? Т а к о г о Чонгука - не видел даже Тэхен. С последней пары обоих младший тащит Юнги в туалет. Свой, тот, от которого ключи не под плиткой лежат, а в кармане джинсов. Пропускает быстро Мина, пока учителя их не высмотрели, и хихикает, захлопывая дверь. Закрывает ее изнутри, открывает окно, пропуская май в помещение, и кидается на старшего окончательно. Засыпает поцелуями до потери памяти, не может наесться этой любовью, не может напиться чувствами, все-все выливает и гладит по волосам, даже не говоря ничего первые пять минут. Это не имеет смысла - слова никогда его не имели. И кому, если не им двоим, знать это? - Я надеюсь, мы закончили с Айрин? - сквозь поцелуй тянет младший и опускается ниже по линии челюсти, улыбаясь. Он ведь теперь точно имеет право затаскивать Юнги в любые подсобки и бесконечно целовать? Он ведь тоже может теперь гладить темные волосы и осыпать макушку поцелуями, вызывая смущенную улыбку? Тоже может кроме улыбки вызывать что-то е щ е? Наверное, он теперь может все? - Прости, что я пропал. Я не знал, что так выйдет, я не знал, что я очнусь посреди ночи тогда, я не знал, что... я просто не знал. Ему хочется растаять. От нежности, от любви и ласки. Хочется кричать от счастья и пищать. Хочется строфы выводить и мягко касаться пальцами кожи, но Чонгук только обнимает за талию и целует куда-то в шею, слыша легкий выдох сверху. Хочется раствориться, но он только обещает готовить самый вкусный завтрак и сдать сессию с хорошими баллами. Если, конечно, его снова пустят к себе. Они стоят вдвоем среди огромного коридора,где все ученики,шедшие куда-то в классы или на обед,просто замирают. На них смотрят все,в том числе и учителя,ничего не понимающие. Вокруг них шепчутся и строят догадки скорее не об их поцелуе,а о том,почему Чон Чонгук ,сбросившийся пару месяцев назад с крыши,стоит перед всеми живой,пусть немного бледный и слишком худой. Юнги слышит,как по всему коридору разносится тихое "Мин Юнги встречается с парнем","Мин Юнги парень суицидника?","МинЮнгиМинЮнгиМинЮнги". Популярность-штука ужасная,но и на нее сейчас плевать. На все плевать,когда рядом Чонгук,улыбающийся во все тридцать два и жмущийся только ближе. Шуга не верит в присутствие Чона рядом,когда смотрит на него. Точнее,откровенно пялится,не слушая ни учителя,ни Хосока,который повернулся что-то спросить. Юнги лишь рассматривает красивый профиль,мягкие губы и красивый носик,замечая,как тот морщится пару раз от легкой улыбки. Шуга просто смотиритсмотсрисмот ,впитывая в себя в с е ,даже запах,даже вздох,даже воздух,который витает вокруг младшего. Возможно,Мин слишком влюблен,раз Намджун поворачивается к ним вместе с Хосоком и смотрит на старшего. -Я не помню,чтобы он т а к на кого-то смотрел,-тихо шепчет Намджун,смотря на улыбающегося-очень дурацки и влюбленно-мина,-качая головой. -Я не помню,чтобы он вообще на кого-то смотрел в таком ключе,-усмехается Хосок,быстро набирая сообщение Кихену,заставляя его уже вечером быть у Шуги дома без того ведома. Никто не знает,что их ждет вечером. -Мы с ней только друзья. Я полностью твой,-шепчет Мин в перерывах между многочисленными поцелуями,усаживаясь на подоконник и прижимаяприжимаяприжимая,не в силах отстраниться от уже теплого тела,сладких губ и сильных рук. Не в состоянии отпустить того,за кем убивался три недели и к кому душа рвалась все это время,страдая и изнывая от болитоскискуки. Прямо сейчас,целуя обнимая Чонгука,Юнги плавится. Тает,растекается по светлому подоконнику под лучами солнца,чувствуя,как те греют спину и душу,что срастается. Говорят,что в мае всегда приходит любовь. Юнги никогда не верил в это,но Чон с самого начала перевернул его жизнь,-У меня было достаточно времени ,чтобы разобраться в себе. Мне очень жаль,что тогда я поступил так подло и постоянно отталкивал тебя,но..Раз теперь ты не призрак и твое тело приходит в норму,то..может быть,ты согласишься быть м о и м? Хосок был прав,когда говорил,что Юнги ни на кого так не смотрел. Юнги был прав,когда думал,что признаваться в этом всем будет тяжело. Но оно того стоит. Дожидаясь ответа на самый главный вопрос,интересующий сейчас,старший усаживается на подоконник и прижимается спиной к стене,вновь усаживая Чонгука между своими ногами. Заставляет облокотиться на свою грудь,что все такая же теплая,и теперь они полностью похожи своим теплом. Теперь Юнги может спокойно обнимать Чона и греть его,согрева от всего того холод.что пришел с душой и ворвался в тело с новой болью. Теперь старший может целовать шею и макушку,задыхаться запахом волос и пускать слезы куда-то в плечо,н е в е р я в свое с ч а с т ь е. Он уверен,что с этого момента будет по-другому. Жизнь наладится,принимая яркие краски,душа зарастет цветами,а фиалка снова оживет,пуская корни по всей квартире. Чонгук поменяет все ,начиная с маленьких ранок на руках до глобального потепления на сердце.где все тот же май. Мин слышит ответ и с первой же буквы впивается в сахарные губы жаднымнежным поцелуем,все -таки задыхаясь. Чонгук смеется еще более счастливо, впервые за полную жизнь позволяя себе столько улыбаться. Юнги е г о. Его руки, его губы, его поцелуи, глаза и взгляды - принадлежат младшему. Все до единой частицы, до единого атома. Юнги е г о, а это значит, что он больше не станет чужим и не будет отталкивать раз за разом. Он наоборот - просто берет и просит стать в ответ своим. - Разве я не прибежал к тебе для того, чтобы стать т в о и м, Юнги? - сменяя смех улыбкой, брюнет осторожно поглаживает жесткие от частых покрасок волосы Мина, наслаждается поцелуями в шею и разворачивается, как только чувствует слезы на коже. Вытирает их пальцами, шепча тихое "дурак" и понимает, что это то, от чего он почти отказался. И плевать, если дальше история повторится. Просто похуй. - Я буду т... Его затыкают. Заставляют снова цвести, сплетают руки и будто кричат о том, что все вокруг них нужно просто игнорировать. Отпустить вместе со стихотворениями на французском, но одно четверостишие отчетливо крутится в голове юного психолога, что больше всего обожает все-таки литературу. Он отрывается, пока еще не стало слишком поздно, и открывает рот перед тем, как начать читать когда-то выученное наизусть произведение. - Tout un Passé de jeunesse et de vie, Tout un Passé qui ne peut s'oublier... Et dont la cendre un moment recueillie Reluit encore dans ce fidèle herbier... - тихо произносит, но понимает, что Юнги может не понять этого. Юнги, возможно и скорее всего, не знает французского, а Чонгук просто расцветает с этих строчек, выдыхает как-то судорожно и позволяет обнимать себя крепче, продолжая вытирать слезы с бледных щек. - Пожалуйста, не плачь. Твоих слез не достоин ни один человек в этом мире, хен, не роняй хрусталь просто так. "Вы разбудили то, что незабвенно, Вы воскресили молодость и пыл Минувших дней, чей пепел сокровенный Гербарий этот бережно хранил". Младший дает понять, что все хорошо, и он рядом. Дает понять, что больше не уйдет и не исчезнет,что единственное место, где он может пропасть - это сердце и душа Мин Юнги. И как бы громко это ни звучало, так и есть. Любовь до гроба. Психическое заболевание. Доза наркотика в губах напротив, которые теперь не будут касаться ни одной души, кроме той, что таится под смуглее на тон кожей и цветет фиалками, открываясь окончательно. Чон Чонгук. 19 лет. Настоящая личность - только с Мин Юнги и только в его руках.