Душа из пионов.

И Чонгук невольно думает о том, что Юнги слишком, с л и ш к о м идеальный для него. Вежливый с его мамой, не желающий спать грязным рядом с искупавшимся пару часов назад младшим, мягкий и до безумия ласковый. Отличающийся от Юнги, что целовался из интереса и спал с другими, держа на расстоянии. Отличающийся от всего мира Юнги, что пахнет теперь гелем Чонгука, и второй хотел бы вечно задыхаться в нем. - Стоит ли мне сказать, как сильно я хочу в тебе утонуть? - он по природе своей романтик. Скрытый, молчаливый и вовсе не экстравагантный романтик, готовый говорить о звездах, как о живых существах, и о том, что главной звездой в его мире является Шуга. Открытый только для Юнги, тонущий в его вещах, его запахе и поцелуях, что по рукам и губам раз за разом. - Стоит ли мне говорить о том, как сильно я хочу никогда тебя не отпускать? "Стоит ли мне произносить хоть слово, чтобы ты меня понимал?" Утро встречает их солнцем, бьющим в окна, и мамой Чонгука, что будит сына перед своим уходом, зная, что иначе он не проснется. Младший, крепко обнимающий Юнги рядом (на самом деле, мать не удивлена, потому что ее сын с детства ко всем липнет во сне), лишь кивает, а затем, когда женщина уходит, осторожно оставляет пару поцелуев на мягкой шее, хозяйски закидывая ногу на Юнги и тихо мыча. - Давай не пойдем в универ? - и ему плевать, если у Мина работа, у них сегодня важные пары или какое-то мероприятие. Плевать, если его снова будут ругать и отчитывать. Плевать, если Тэхен принесет конспекты и скажет учить самостоятельно, плевать. Он целует родинки на шее и мягко-мягко мурлычет, снова грея холодные руки на горячем теле. Дом пустеет и оставляет их двоих наедине, и Чонгук, сонный и помятый, трется носом о мягкую щеку старшего, перелезает на него сверху и снова хочет задремать, но все-таки утягивает в слабый утренний поцелуй, зарываясь худыми пальцами в излюбленные волосы. Целует в щеку и челюсть, улыбается и тихо хихикает. - Там много луж и грязи, я никуда не хочу, Юнги, - уговаривает молчаливого бойфренда, словно птенчик, трясет челкой, чтобы привести копну лохматых волос в порядок, и смеется тихо-тихо, рассматривая лицо недовольного кота. - Посмотри мне в глаза и скажи, что мы никуда не идем. Потому что даже если Мин ворчит, что надо, младший знает, что быстрее всего поменяет его мнение. Чонгук никуда не хочет. ни учиться, ни работать, ни смотреть на то, как к солнцу снова плывут тучи. Не хочет расставаться с руками, что так мягко обнимают его, с пальцами, что переплетаются так нежно, с голосом, что хрипит какие-то непонятные слова, и с горячим телом, греющим его под одеялом. Не хочет писать стихи в одиночестве и рисовать Юнги в углу тетрадных листов. Он хочет видеть его, чувствовать его, ощущать его на себе, в себе и рядом с собой, и даже если другие придадут этому свое значение, младший почти уверен, что их любовь - самая невинная. Но его щеки снова горят, как только он вспоминает о той ночи, в которую все же лишился девственности под тихий смех хена. Это смущает его все утро. Он просто молчит и улыбается, роняет голову в колени и позволяет Юнги готовить им завтрак, но без конца тянет на себя за рукав и неосознанно будто мяукает. На каждое "ребенок" издает, что уже не маленький, но продолжает пить чай с блюдца, потому что тот слишком горячий. И это тихое-тихое утро, зараженное лишь смехом и поцелуями, прекращается так же быстро, как и начиналось. В коридоре слышится захлопывающаяся дверь и шаги. И когда младший, сидя на коленях Мина и резко отрываясь от поцелуя, смотрит на него, а потом на число, до него доходит простая вещь, которую даже мама сегодня говорила мальчику. Отец приехал с командировки. Утро встречает Юнги точно не солнечными лучами,голосом матери Чонгука или хлопком квартирной двери. Утро встречает его ласковыми поцелуями ,чужой ногой на бедре и тихим-тихим шепотом,чтобы не разрушать тишину. Юнги, сонный и немного помятый,со следом от чужой подушки,еле открывает глаза и лисьими щелочками смотрит на плывущего младшего. -Ты же знаешь,что нам надо идти . Ты проучился только три(?) месяца,-вздыхая тихо и переворачиваясь на спину,сдувая мешающую челку с глаз и открывая вид на профильлоб,Юнги засыпает снова. Сопит еле слышно в воздух,наполненный ароматом жасмина,не успевая проспать даже минут пять(на самом деле он сопит минут пятнадцать) ,как чувствует тяжесть на своем теле и поглаживания по щеке. Чонгук,забравшийся на худое тело таким же,кажется слишком теплым и таким крошечным. Он, действительно как птенец,смотрит легким умоляющим взглядом и лишь немного морщит носик,заставляя сердце Мина выпрыгнуть. А после и замереть с ощущением чужих губ на своих,меняющих мнение окончательно,-Хорошо,мы никуда не идем. Они никуда не идут,но это не значит,что они не будут учить конспекты. Юнги и сам никуда не хочет. Пусть он не в своей квартире, не в своей кровати и его все смущает, но он определенно никуда не хочет идти. Ему бы нежиться в кровати с Чонгуком,крепко обнимать его и целовать каждый сантиметр лица,даже если они оба еще не умывались. Ему бы утыкаться куда-то в теплую щекушею и сплетать пальцы,целуя запястье в интимном жесте. И все это,вместе с тихими разговорами и ни одного сантиметра между телами,они делают,пока старший не встает и не уходит на кухню,готовя завтрак(после чистки зубов,конечно же). Спустя полчаса готовки легкого бульона для Чонгука,которого нужно сейчас беречь и ухаживать,запихивания в него кексов,чтобы набирал вес немного быстрее,и тихого смеха,не разрушающего тишину,Юнги наслаждается поцелуями снова. Обнимает худую талию не менее худыми руками,жмет холодноегорячее тело ближе к своему и дышит куда-то в сахарные губы,не в силах оторваться от них. Они пропускают ненужные сейчас пары,но зато целуются слишком нежно и любовно в тишине. Они точно получат от директора или преподавателей,но получают лишь удовольствие и огромный прилив любви. Может быть,Юнги пропустит и работу,чтобы ,валяясь в комнате на полу,покрывать р о д н о е тело нежными крохами-чмоками. Но их тишину портят не звуки поцелуев,а чужие шаги где-то в прихожей. Юнги,быстро усаживая Чонгука немного подальше от себя,делает вид,что пьет кофе(тоже из своей кружки) ,удивленновозмущенно глядя на парня. Разве мама Чонгука должна была вернуться так рано с работы? Вряд ли кто-то отпускает сотрудников спустя час работы работы,и Мин,немного переживая,уже готов встать и уйти на проверку ,но не успевает,слыша мужской голос. -Чонгук,ты дома? Разве ты не должен быть на...учебе?-последнее слово мужчина выговаривает с задержкой и более медленно,задерживая взгляд на Юнги,-Доброе утро. --Здравствуйте,мистер Чон,-дергая уголки губ в легкой улыбке,Шуга кланяется,приподнимаясь ,и взглядом замечает сумку около двери,-Надеюсь,что вы хорошо доехали,-кидает взгляд на младшего,немного выходя из-за стола,- Мин Юнги . Друг Чонгука. Я пришел пораньше,чтобы помочь ему с учебой. Он пропустил очень много материала. Надеюсь,вы не против. -Чонгук действительно пропустил много. Спасибо,что вызвался помочь. -Мне это только в удовольствие. -Долго будете сидеть? -Я объясню ему несколько тему и уйду на работу. Много времени это не займет. -Приходи после работы к нам. Думаю,будет неплохо познакомиться с новым д р у г о м Чонгука. Кланяясь и забирая с собой портфель и кружку кофе,Юнги быстро скрывается в чоновской комнате,оставляя сын и отца наедине. Уже в комнате Шуга достает без спроса учебники и тетрадки Чонгука,надеясь,что тот не будет против,и раскладывает их аккуратно по столу,придвигая стул. Им действительно нужно пройтись по всем темам,чтобы у Чонгука были хорошие оценки. Совсем скоро сессия и лишние оценки никогда не помешают тому,кто половину учебного года провалялся в больнице. -Твои родители очень похожи. Добрые и гостеприимные. Неудивительно,почему ты такой прекрасный,-последнее слово шепотом куда-то в губы без лишнего стеснения. Даже если около них учебники тетради с пустыми страницами ,а за стеной отец Чонгука-никто не мешает им целоваться и снова прижиматься слишком близко. Друзья такого не делают,но никому же не обязательно знать,что они намного больше этого?- Мы не будем проходить все,но хотя бы недавние темы ты должен знать. Если ты напишешь хотя бы три конспекта-я позволю тебе снова сесть на мои колени и целовать столько,сколько тебе захочется. Идет? Получая в ответ обреченный вздох вместе с кивком,Юнги улыбается немного шире,открывая первый учебник. На три темы- и постоянные поцелуи в щеку -уходит меньше,чем три часа. Чонгук справляется быстрее,чем ожидал Мин,потому,задавая еще пару вопросов по каждому пройденному предмету,тащит как можно быстрее к себе ближе. Усаживает,как и обещал,на свои колени,жмется совсем легко и крепко обнимает за талию,вдыхая все тот же запах жасмина. -Твой отец дал мне еще один шанс поспать с тобой в одной кровати. Обещаю,сегодня ночью я точно задохнусь в тебе,- Юнги никогда не был романтиком,но Чонгук,смущенно улыбающийся ,пробуждает в нем нежность и чувственность. Чонгук,снова утыкающийся в шею,заставляет бабочек в животе,снова оживших,врезаться в ребра,ломая их. Чонгук,мурлычащих на ушко стихи с парты ,вызывает слишком влюбленный взгляд и внутренний поток слез. Быть с Чонгуком-невыносимо хорошо. Быть е г о-невероятно приятно. Называть его с в о и м,шепча строчки собственности в губы-еще лучше. Мин Юнги действительно влюбился. Надолго и слишком сильно. Чонгук забыл, з а б и л на то, что сегодня должен был вернуться отец. Он быстро оказывается спихнутым с чужих колен и делает вид, что лишь пьет чай, поднимая шустрые глаза на еще одного родителя и поднимаясь, чтобы обнять его. - Привет, пап, - говорит осторожно, как только Юнги сливается, и отрывается, чтобы посмотреть на отца. Тот весь уставший от полета, допивает оставшийся чай и морщится. - Почему ты вечно пьешь холодный? - Привык к холодному. Он не притрагивается к чаю, пока тот не остынет почти полностью, и почему-то родителя это раздражает. Но глава семьи, опуская сумку на стул, наконец снимает галстук, моет руки и молчит еще минуту, рассматривая своего сына - худого-худого, почти анорексичного, мальчишку. - Друг? - Да. - По типу Хенвона? - Пап, - Чонгук выдыхает тихо, разбавляя крепкую заварку холодной водой, вмешивает туда сахар и молчит, не зная, что сказать. Что он снова влюблен не в девушку? Что Юнги н е т а к о й? - Второй раз я тратить столько денег не буду. - Второго раза не будет, мама записала меня к психологу. - Еще одному? И младший сдается. Забирает свою кружку, сваливает следом за Мином в комнату и закрывает ее на замок, прежде чем с улыбкой присесть к нему и посмотреть на кучу тетрадей. - Почему ты достался мне бесплатно? - перебивает старшего, когда тот про прекрасное говорит, зарывается пальцами в его волосах и заставляет заткнуться хотя бы на пару минут, слыша лишь стук стрелок на часах и шуршание листов из-за ветерка с окон. Просит это мгновение просто промолчать, а потом еще одно и еще, до тех пор, пока его не оторвут и не заставят писать конспекты, открывая учебники. И если с литературой и психологией у Чонгука все отлично, то английский дается крайне сложно. Он, безусловно, старается, но его произношение выглядит забавно-смешным, что говорить уже о правилах. Конечно, по итогу три конспекта у него в тетради по психологии, потому что предмет, который тебе нужен, является любимым, и еще один по английскому, но после, почти игнорируя в прострации вопросы, все же усаживается на чужие колени и ерзает немного, чтобы приземлиться поудобнее. - Между любовью и болезнью есть разница, - тихо мурлычет над ухом, обнимая за шею, улыбается, слыша о том, как точно задохнутся, и смущенно трется носом о шею, уже сейчас впитывая в себя жасмин, перемешанный с запахом Юнги. На нем аромат геля иначе пахнет, на нем в принципе все иначе. - Всех любят, а мы больны друг другом. "До беспамятства". Он касается бледной кожи мягко, почти невесомо. Зарывается снова в копне темных волос и смеется до глупого неловко, улыбаясь. - Я хочу розовые волосы, - замечает, что у старшего ступор, хихикает еще немного и отрывается, смотря в глаза. Его черные волосы будто мертвая вселенная, черные глаза — будто ночное небо, на котором нет ни одной звезды, да он сам - пустыня какая-то, худой и непримечательный, так еще и холодный своими оттенками жизни и постоянной температурой тела 35,4. Но он хочет розовые волосы, ярко-розовые пряди, даже если временной краской. Он просто хочет казаться немного теплее. Просто быть немного ярче. Просто сиять немного сильнее для Юнги и освещать ему путь дальше. Быть маяком, даже если его покинут. Просто х о ч е т. - Поэтому я собираюсь высветляться на выходных, сходишь со мной? Они прогуливают пары дома, и Чонгук не хочет даже отпускать Мина на работу, но по итогу просто идет с ним, закинув в любимый рюкзак лишь скетчбук, точилку с ластиком и пару карандашей. Включает в наушниках на двоих одну музыку и, пока отец в зале, лишь с поцелуями поочередными выводит из квартиры, разрешая оставить все вещи у себя, если они все равно вновь останутся у него. "мне нужен твой поцелуй прямо сейчас, хен", - печатает на экране смартфона младший и подпирает щеку рукой. Юнги работает уже часа три и даже с половиной, и все, что за это время получил Чонгук - улыбку и много взглядов. Ему взглядов мало, думает, облизывает губы, когда старший все-таки получает сообщение, и ждет хоть одной команды, которая мотивирует двинуться с места. Однако, замечая старательный игнор из-за очередного заказа, тяжело вздыхает. Выжидает пять минут, пока Мин этот заказ примет, а затем поднимается, забирая лишь телефон, и прямиком идет к кассе, вставая напротив. - Здравствуйте, мне, пожалуйста, капучино с корицей, - сбивает всю очередь и слышит много-много возмущений из-за этого, испуганно даже бегает глазами по лицу напротив, но затем тянет руку вперед. Тянет руку вперед, притягивает к себе и хихикает, прежде чем вперед самому податься. - С корицей и поцелуем.