NIGHT STAR

      Если начать считать, в который раз Чимин так же торопливо херачит по сенсору будильника, лишь бы не разбудить мелодией любовника, так же тихо собирает вещи с пола и на цыпочках выходит в коридор, бесшумно прикрывая двери, то потребуется человека три-четыре, у одного попросту не хватит нервов. Чимин — мастер перемещаться незаметно, агенты ФБР сосут по сравнению с ним, но не зря Юнги их босс. С его территории свалить незамеченным не получится.       Через несколько минут тот встаёт с кровати следом, подходит к шкафу и надевает трусы. Когда выходит в коридор, Чимин почти готов исчезнуть, будто звезда в небе на рассвете: осталось только затолкать вторую стопу в неподдающуюся кроссовку и выйти за дверь.       Хочет пройти мимо, чтобы продемонстрировать своё безразличие, но… глупо же. Им незачем друг другу что-то доказывать: Чимин ни к кому не привязывается, а Юнги на цепи уже давно, и это реальность, в которой они пребывают не первый год.       «Даже не попрощаешься?» — возникает мысль спросить, но она остаётся неозвученной. Чимин вернётся рано или поздно, и они оба знают об этом. — Чего не спишь? — звучит как всегда немного нервно.       Завязав шнурки, выпрямляется. Переминается с ноги на ногу, нервно шарит по карманам, проверяя всё ли взял, и избегает прямого взгляда. Ему каждый раз неловко сваливать по утрам, потому что Юнги влюблён в него, а он сам в ответ — нет. Чимин никогда не выражает открыто своё беспокойство по этому поводу, поскольку в такие «ночёвки» эгоизм превалирует над моралью.       Только вот через пару часов от этой неловкости и след простынет. — У тебя будильник громкий, — отвечает Юнги хриплым после сна голосом, чешет голову, путая крашеные пряди. Опирается плечом на створку шкафа-купе, провожает гостя. Не стоит над душой, а просто ждёт, когда закончат храбриться и наберутся смелости что-нибудь сказать. Натура Чимина, словно любимая книга, просмотрена вдоль и поперек и выучена наизусть. — Извини, — практически шёпотом. Тянется к ручке двери. — За что именно? За то, что разбудил? Или ты просто не договорил «это было ошибкой»? Если второе, то жизнь тебя уже в шестьдесят третий раз ничему не учит, — не злится совершенно.       «Ты считаешь?» — едва не слетает с губ. Хотя глупо спрашивать, раз было названо точное число, да ещё и спокойным тоном. Разборок не будет и истерик тоже. Эмоциональный диапазон Юнги примерно как у ракушки. — А если первое? — Если первое, то ничего страшного. Мне всё равно к десяти в студию нужно, — Юнги неторопливо следует на кухню.       Дверь ожидаемо хлопает.       Юнги не хочет быть запасным аэродромом, но факт того, что в его шкафу тридцать процентов шмоток чиминовы, неизменно греет душу. Однако ясности в их взаимоотношения не вносит. Чимин мечется в неопределённости: и не уходит с концами, и из всех претендентов именно его, Юнги, окончательно выбрать не может.       Когда пропадает дня на два-три, то после такого «загула» обычно заваливается бухой в сопли. Юнги вдавливает своё лицо в подушку, мечтая задохнуться — от Чимина несёт дезодорантом, алкоголем, сигаретами, потом и людьми. Не каким-то одним вонючим трахарем, а несколькими. Чувствовать этот смрад, лёжа рядом, гораздо мучительнее, чем просто знать, что твоя любовь безответна. Именно в такие ночи Чимин ласкает болью.       Иногда приходит просто для секса. Это дни лени, безденежья, невезухи, самокопания, неудач. Либо просто член маленький попался. Обычно вваливается среди ночи, отпивая мартини из горла (чисто для храбрости), раздевается (мальчик самостоятельный) и обязательно принимает душ (иначе Юнги не подпустит) перед тем, как залезть под одеяло и начать ластиться.       Юнги никогда не спит в такие ночи. У него десятый дан в умении караулить приходы под утро и притворяться спящим, когда слышит бряканье ключей и возню недовзломщика, ведь Чимин никогда не попадает в замочную скважину с первого раза.       А утром всегда пытается свалить. Юнги без понятия почему.

***

      Встречаются они незапланированно около трёх часов этого же дня в кафе, расположенном рядом со студией звукозаписи — местом работы Юнги. Чимин, сидя за столиком не один, мажет по нему взглядом будто по незнакомцу, горделиво задирает подбородок. Выпрашивает, чтобы с ним первыми начали разговор. Такое поведение, по плану если, должно задеть, обидеть, вызвать рой вопросов и претензий. Только зачем требуется провоцировать и выяснять отношения в публичном месте, не совсем ясно. Не самая лучшая идея, но раз хочется поскандалить, то ладно.       Юнги пишет коллеге сообщение об отмене позднего обеда вдвоём. Садится за соседний столик, оценивающе оглядывает худого неприметного паренька, сидящего рядом с Чимином, и бросает: — Быстро же ты.       Этого и выжидая, Чимин поворачивается в его сторону, изгибает бровь. — Думал, скучать буду? — отпивает кофе и медленно слизывает с пухлых губ пенку, якобы неспециально. На пацане этот сексуального рода жест срабатывает определённо. Юнги же, опытный боец, ставит троечку с минусом: переиграл слегка, может и лучше.       Как и ожидалось, не осталось даже толики утренней неловкости. — Нет. Смотрю, веселье продолжается. Ночи не хватило?       Ни с одним из своих хахалей Чимин ни разу не пробовал играть в отношения, и этот «эпизод» исключением не станет. Чимин намеренно привёл бедолагу именно сюда, чтобы попасться на глаза. Опять строит из себя скромника в облегающих чёрных джинсах, умалчивая о своём пристрастии к грубому сексу. Опять играет на публику, пытается вывести из себя. Было, знаем, проходили. — Вы… друзья? — интересуется парень, недоумённо пялясь на них. Явно чувствует странную атмосферу.       Если они не знают, кем друг для друга являются, то как остальным пояснять, какие отношения их связывают? — Чимин, тебя спросили. Невежливо отмалчиваться, — подначивает Юнги, откладывает исписанные текстами листы подальше на всякий случай, ведь одна своенравная блядь в розовом свитере, высокий ворот которого прикрывает засосы, оставшиеся на шее после этой ночи, щурится и пихает язык в щёку.       Сейчас начнётся. — Кхм… — Чимин прочищает горло под требующим ответа взглядом своего «бойфренда» напротив. — Мы… в какой-то степени бывшие.       Нет. Так не пойдёт. — Между нами слишком много химии для экс-возлюбленных. Не дури парнише мозги. — Много химии в Хуанхэ, детка. Давай начистоту, на возлюбленных мы не тянем, хотя бы потому, что влюблён лишь ты.       Один — ноль.       Юнги на данное заявление скалится, разворачиваясь к их столику всем корпусом. Не обижается совершенно. Читает правду между язвительных иногда строк и полностью принимает факт наличия определённого рода эмоциональной связи между ними. — И на друзей тоже не тянем. — Почему это?       Не может больше пяти лет на «просто друга» стоять железно. — С Намджуном, Чонгуком и Тэхёном, например, ты не трахаешься. И сегодняшней ночью подо мной стонала уж точно не голограмма, а ты, сладенький.       Один — один.       Говорят, на правду не обижаются, только вот загвоздка — Чимин злится сейчас именно по этой причине, хоть и глупо это. Снимает крышку со своего стаканчика и выливает горячий кофе на дорогущие синие джинсы Юнги, которые когда-то сам подарил.       А вот и его маленькая дерзкая сучка.