bury a friend (but don't try to wake up)

Спустя несколько дней я вызвался на вылазку вместе с Гленном, парнем, который, судя по рассказам, был самым хорошим напарником для этого дела. Элизабет хотела отправиться со мной, но я наотрез отказался, запрещая ей даже просто пересекать линию лагеря. Я не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось, особенно когда под боком безопасное место. Я помнил про собственную заповедь, гласящую всегда быть начеку и напоминать об этом Элизабет, однако сейчас я решил дать ей время насладиться жизнью, как она сама говорила. -Всё будет в порядке, не в первый раз, - убеждал её я, улыбаясь. Конечно, я нервничал, боялся и думал о том, что могу не вернуться. Всякое может случиться, даже рядом с хорошим человеком. - Но ты продолжай быть начеку и, если вдруг произойдет что-нибудь нехорошее - не дай этому сломать тебя и усыпить твою бдительность. -Поговорим об этом, когда вернёшься, - сказала она, усмехнувшись и потрепав меня по голове. Впервые за долгое время мои волосы были чистыми, что, несомненно, было приятно. -Да, точно, - я знал, что Элизабет сама боится этого, но не подаёт виду. Мне нравилось это. Она медленно, но верно теряла в своей душе ребенка, превращаясь во взрослого человека, способного противостоять этой реальности и достойно выстоять её. Весь путь до города я прокручивал в голове всё, что происходило с нами. Страшно было смотреть на то, как прямо перед носом умирают те, кого ты когда-то знал. Те, с кем общался на прошлой неделе, те, с кем шутил перед началом скучного урока. Я и раньше думал об этом и каждый раз полагал, что это разорвёт мне сердце, убьёт мою реальность и превратит мою жизнь в одно сплошное воспоминание об этом. В одно сплошное ожидание смерти. Но сейчас, пройдя сквозь все эти события, я испытываю лишь легкую тоску. У меня просто напросто не было времени для того, чтобы обдумать всё это. Даже по ночам, когда всё вокруг становилось мрачным и страшным, когда приглушённые хрипы служили колыбельной всему миру, у меня не было времени подумать об этом. Страх въелся во все мои жилы, заменил собою кровь, превратив её в лед. -Осталось не так много, - сказал Гленн, прервав мои мысли. Я будто очнулся от дремы и снова посмотрел в окно. Казавшиеся бесконечными деревья редели, а сквозь них проглядывали маленькие постройки. Больше он ничего не сказал, хоть и не выглядел тем, кто предпочитает молчать. Мне это было только на руку, ибо трепаться о чем-то, даже касающегося нашей цели, совсем не хотелось. Сейчас этот мир, где не так просто отыскать живую душу, казался каким-то далёким. Меня не отпускало чувство, будто бы я впервые здесь. И это было не самым хорошим открытием. -Нужно взять всё по списку, - сказал парень, выйдя из машины и кинув мне в руки рюкзак. -Сначала осмотримся, а потом разделимся. Слышал, ты крепкий малый, сумеешь постоять за себя. Его улыбка вызвала во мне симпатию. Гленн был простым, в нём ещё сохранилась жизнь с полным набором её чувств. Думаю, у всех в этом лагере она ещё теплилась. Хотелось верить, что она никогда не погаснет, однако это был лишь вопрос времени. Когда-нибудь всем придётся испачкать руки в чужой крови и делать вещи, не соответствующие морали, что существовала в том мире. Это был какой-то заброшенный склад, в котором, очевидно, хранилось всё, что принадлежит средней школе, находящейся неподалёку, и, по совместительству с другой стороны, небольшому продовольственному магазину, стоящему рядом. Идти туда было бесполезно, ибо большая его часть была открыта и показывала, что ничего уже не возьмешь. Там бродило несколько мертвецов, но Глен не обратил на них внимания, сказав, что не стоит тратить пули. И привлекать к себе их внимание. Вступать в бой лучше всего только по необходимости, чтобы не растратить все силы, которые могут пригодиться при действительно опасной ситуации. Мы разделились почти сразу же. Мне не было страшно, несмотря на то, что фонарик освещал пространство, кончающееся на кончике пальцев вытянутой руки. Я слышал, как где-то неподалёку передвигался Гленн. Это немного успокаивало и приободряло. Окна были заколочены, дневной свет не имел здесь власти. В некоторых местах, на стенах, виднелись вмятины от пуль. Где-то, уродливым рисунком на прожженном холсте, засохла кровь, проглядывались в тусклом свете и следы борьбы. Разбросанные вещи под ногами, осколки, какой-то ещё мусор, который только дополнял картину. Мою голову вдруг, на секунду, пронзила сумасшедшая мысль о том, что всё это больше напоминает декорации к фильму, а не реальность. Мне казалось, что я просто заснул под звуки из какого-нибудь тематического фильма ужасов. Все эти мысли могли служить только лишь сигналом к стремительно мчащейся панике, что, разумеется, я не мог допустить. Тряхнув головой, словно этим добавляя весь мусор в голове к мусору на полу, я принялся шарить по полкам, периодически заглядывая в свою половину списка. Мне удалось собрать пару вещей, однако остальные найти здесь не удалось, потому я медленно продолжил идти вдоль стеллажей, по большей части смотря исключительно на них. В один момент я запнулся о что-то и, выронив фонарик, рухнул на пол, чувствуя боль, медленно разливающуюся по всей левой руке. Правая же мягко вошла во что-то неприятное, скользкое и липкое. Гленн позвал меня по имени, и я хотел ответить, как вдруг застыл в смешанной гримасе удивления, отвращения и страха. Я и без фонарика смог разглядеть то, что было передо мной. Я лежал едва ли нос к носу с человеком. Моя рука покоилась в его распоротом животе. Я потерял дар речи, паника ударила прямо по голове, парализуя. Через секунду Глен позвал меня по имени снова, находясь уже совсем рядом. Я неотрывно смотрел на мертвого и мне казалось, что я чувствую его сердцебиение. Меня затошнило и затрясло. Глен был стоял позади, светя мне в спину. Я продолжал лежать и смотреть, пока вдруг не услышал хриплый не то стон, не то вздох. Тело подо мной дрогнуло. Всё произошло слишком быстро, будто это было лишь плодом моего воображения. Руки вцепились в мои плечи, зубы снова щелкнули прямо перед лицом. Гленн с силой схватил меня и отшвырнул в сторону. Я слышал, как он воткнул нож прямо в череп. Хруст костей прошёлся эхом, казалось, по всему зданию, забрался в мои уши, скрутил мои внутренности. -Ты в порядке? - спросил он, присев рядом. Я поспешил закивать, после чего Гленн помог мне подняться и снова посветил фонарём на труп. Не в силах сдерживаться, я развернулся и поддался рвотным позывам, отправляя завтрак к мусору в моей голове. -У него пулевое ранение в плечо, посмотри, - парень осёкся на последнем слове, глянув на меня. Он не обратил совершенно никакого внимания на то, что меня тошнило, будто бы уже привык к этому. Я был благодарен за это. Мне не хотелось, чтобы кто-то акцентировал внимание на моей слабости. -Судя по всему, это было совсем недавно. Кто-то был здесь, - Гленн говорил едва слышно, но я прекрасно различал его слова. Он был напряжен, если не напуган. - Ты много собрал? -Половину. Он снова замолчал, думая о чем-то. По его лицу было видно, что он пытается сделать нелегкий выбор. -Если они ещё неподалёку, то надо уходить, - сказал он, закинув на себя спавший с плеч рюкзак, после чего достал пистолет. - А если нет, то по быстрому собрать всё остальное. Ты справишься здесь сам? Я пойду к другому выходу и осмотрюсь. Я кивнул, понимая, что иного выхода нет. Хоть меня до сих пор и трясло, я не должен был позволять этому страху овладевать мной, не должен был подводить Гленна, всех тех людей в лагере и, конечно, Элизабет. В списке оставались средства гигиены и предметы, необходимые в аптечке: бинты, спирт, пластыри и всё тому подобное. Мне пришлось пройти ещё несколько стеллажей, прежде чем я нашёл часть из этого. Скидывая в рюкзак всё это, я вдруг услышал чьи-то голоса. Они были едва слышными и сначала я думал, что мне показалось. Но они не переставали говорить до тех пор, пока их не прервал вскрик. Кто-то издал грубый сиплый смех, брызжущий издевкой и злой насмешкой. Я замер, прислушиваясь, но потом ускорился, желая забрать всё необходимое. Голоса звучали не так близко, так что у меня было достаточно времени. Но я снова застыл, осознавая, что это может быть Гленн. Он ушёл в том направлении. Поспешно надев рюкзак, я медленно стал продвигаться вперед, специально не включая фонарик. Так у меня было больше шансов остаться незамеченным. Звуки ударов отскакивали от стен. Кто-то продолжал хохотать, словно перед ним развернулась комедия, построенная целиком и полностью на одном только черном юморе. Я думал только о том, как помочь Гленну, но в то же время понимал, что людей там явно больше. Один из стеллажей рядом был пустым и, присев, я стал наблюдать за тем, что происходит. Человек, что лежал на полу, был недосягаем до моего взгляда. Он молил о пощаде, повторял одно и то же имя, словно пытался убедить его обладателя в том, что всё можно разрешить по-другому. Моё сердце сжималось. -Ты предал нас. Убежал как последний трус, - говорил мужчина, стоящий ближе всего к тому, кто лежал. - Трусам у нас не место. -Я могу всё исправить, - уверял тот, едва ли не плача. Весь диалог строился именно на этом. Кажется, этот парень и сам понимал, что сейчас его просто убьют, и всеми силами пытался оттянуть этот момент. А может и правда надеялся на то, что его помилуют. Снова послышался удар. Парень отплёвывался кровью, а я только и мог думать о том, что они имеют в виду. Неужели Гленн был с ними какое-то время? Он совершенно не похож на того, кто мог водиться с такими. -Твой друг уверял нас в этом также отчаянно, - сказал другой, стоящий бок о бок с тем, кто говорил прежде. Меня словно током ударило. На мгновение я снова вернулся на шоссе, снова стоял перед этими двумя и уверял, что никого больше со мной нет. Мне вдруг стало наплевать на героизм, на Гленна и на едва знакомых людей в лагере. Я был испуган настолько, что мне хотелось зарыдать и оказаться в стенах родного дома. Если в этом мире нет места трусости, то почему я всё ещё здесь? Минутная паника прошла. За это время я мог лишь сидеть, спрятавшись, и слушать нескончаемые звуки ударов и болезненные вскрики. Со стороны входа слышались и уже привычные мне хрипы. Звук привлек мертвецов, быть может, живые поспешат уйти. Сражаться с ходячими сейчас мне кажется сущим пустяком. Кто-то схватил меня за предплечье и дернул на себя, закрывая рот рукой. В моей голове за долю секунды промелькнули все варианты моей смерти. Я подумал о том, что тот парень был ещё жив, когда ходячие разрывали его плоть. Прямо как тот мужчина у магазина, что помог нам с Элизабет. Наверное, со мной произойдет то же самое, меня бросят на растерзание. Всевышняя справедливость по-прежнему стоит над миром. Только как-то уж совсем искаженно. -Тихо, - Гленн смотрел мне в глаза, а затем, убедившись, что я больше не напуган, отпустил меня. - Ходячие приходят с обоих выходов. Держись рядом. Последняя фраза утонула в выстреле и в затяжном крике. Я услышал, как люди поспешно уходили, оставляя раненного умирать страшной смертью. Я вдруг дернул Гленна за руку, требуя, чтобы он остановился. -Нам нужно помочь ему. -Ему не поможешь, - сказал он. Я знал, что если бы у нас было больше шансов, то он попытался бы. Но я хочу попытаться и при таком раскладе. Выбежав из-за полок, я подбежал к лежащему, попутно убив одного из ходячих, находящихся слишком близко к нему. Гленн побежал следом за мной, но не подходил так близко, прикрывая нас и давая мне время поднять этого человека. Я успел разглядеть его лицо и едва ли истерично не рассмеялся. Это был тот, второй, что говорил слишком много. Он казался мне тогда самым бесстрашным и жестоким из всех оставшихся людей на земле, а теперь его бросили здесь из-за трусости. -Давай сюда, - сказал Гленн, расчищая дорогу к дальнему выходу, ибо около ближайшего ещё могли быть те люди. Этот парень оказался намного тяжелее и тянул меня к полу. Он, очевидно, совершенно не узнал меня. Но я знал кто он. Зачем я спасаю его? В лагерь его всё равно не повезём, а оставлять его на улице не было никакого смысла. Он уже был почти мертв, и я не знал, зачем делаю это. Глен был уже на улице, держа дверь, а я едва успел перешагнуть порог, как меня затянуло обратно. Я снова упал. В руку этого парня вцепился ходячий, тянувший её на себя. Я попытался вырвать его, но зубы уже вцепились в плоть. -Не отпускай меня! Помоги мне! - верещал он, вдруг очнувшись. Мужчина держал меня за предплечье и смотрел прямо к глаза. Из его горла лился панический крик, смешанный с просьбами не оставлять его здесь. Гленн предпринял попытку помочь мне высвободить руку, но тот никак не хотел отпускать её. Не видя другого выхода, он достал пистолет. Раздался выстрел, оглушивший меня. Его рука отпустила мою и полностью залилась кровью. Парень закричал ещё громче, а потом ещё и ещё, когда зубы прогрызли его шею. Кровь хлынула во все стороны, но теперь у меня не было возможности окаменеть. Гленн выставил меня за порог и закрыл дверь. Я по-прежнему слышал крики, хоть вокруг и было тихо. -Поехали, - Гленн глянул на дверь, сочувствующе опустив взгляд, а после чего тронул меня за плечо и направился к машине. Я поспешил за ним. Весь путь прошёл в гробовой тишине. Я никак не мог выкинуть из головы этого парня, никак не мог перестать видеть его глаза перед собой, его крики в ушах. Это вымотало меня окончательно. Ходячие теперь казались просто преградой, а не настоящим ужасом. Элизабет кинулась было обнимать меня, стоило мне выйти из машины, но я сделал шаг назад, отдал ей рюкзак и направился в дом, дабы принять душ. Моя одежда, руки были в крови, даже лицо не ушло от неё. Мне было противно смотреть на себя в зеркало. Я рассказал Элизабет всё то, что произошло, не скрывая ни одной детали. Она гладила меня по голове, пыталась донести мысль о том, что сейчас я в безопасности. Я поддался этому только потому, что это было мне необходимо. Я чувствовал себя самым слабым человеком из всех них. Этот мир и прошлый объединяло то, что главными монстрами всё ещё оставались люди.