Больничное крыло

У Драко рябит в глазах от крошечных купидонов, верещащих сердечек и упаковок всех оттенков красного, наводнивших Хогвартс сегодня. В темных коридорах сейчас ни души — даже мерзкий Филч с кошкой под мышкой и вездесущий пакостный Пивз толкаются и планируют гадости там, где много света и смеха, где музыка, танцы. Там в воздухе ниоткуда возникают сердца и лопаются сверкающими конфетти, чтобы ссыпаться на головы студентов, ошалевших от поцелуев и липких от проклятых конфет. — Какое убожество, Мерлин, — Драко останавливается, брезгливо стряхивая с рукавов остатки блесток и паутину, в которую влетел в одном из тайных ходов. Так ближе к Больничному крылу и меньше шансов нарваться на Снейпа. Встретить кого-то еще, кто захочет узнать: отчего слизеринский принц не танцует с "невестой", не пьет сливочное пиво с друзьями, не веселится, как все другие сегодня. Любого, у кого появится с десяток вопросов, ни на один из которых Малфой не ответит даже себе. Ему просто надо, он должен... Ничего, осталось немного, только пройти галерею, а потом — по лестнице и два поворота. Сейчас шансы, что кто-то заметит, стремятся к нулю. Если проскочить очень быстро, не выдаст даже бледно-лиловый свет от круглой безобразной луны, что заливает все пространство вокруг и делает лица похожими на утопленников или мумий. — Немедленно остановись! Рональд! Кому я сказала? Голос грязнокровки отражается от каменных сводов, будто многократно усилен сонорусом. Драко чертыхается тихо под нос, но успевает шагнуть за колонну, буквально вжимается в шершавую стену, чувствуя лопатками каждый изгиб. — Ты не понимаешь, Гермиона! Он же там совсем один, в темноте! А сегодня День всех влюбленных! — надрывается невидимый для Драко рыжий Уизли. Едва удается сдержать едкий смешок. Это ж надо быть таким недалеким. — Рональд Уизли! Ты сейчас это серьезно? День влюбленных? А ты, значит, любовь всей жизни Гарри или что? Дай отдохнуть человеку! У него если хотя бы пара костей остались целыми, считай, повезло... Или хочешь подарить поцелуй ему на ночь? Девчонка громко фыркает, как одна из лошадей в конюшне мэнора, и Драко закрывает ладонью рот, чтоб не заржать. — Я собирался проверить. Что, если Гарри угрожает опасность? Не просто так его сбил с метлы этот бладжер. — А что, с каким-то умыслом? — она хихикает вдруг глупо и невпопад, и тут же слышится пыхтение, возня. Драко закатит глаза. Моргана, избавь от брачных игрищ тупых гриффиндорцев. — Герм, я серьезно. Кто-то наложил заклинание. Перед тренировкой я видел хорька, он крутился у каморки для метел. А именно там мы в прошлый раз оставили ящик с мячами. Шлепок, напоминающий подзатыльник. Шипенье. — Гермиона, но я... — У тебя развилась паранойя. А у нас вообще-то были планы на сегодняшний вечер. Но, конечно, зачем нам устраивать праздник? Мы ведь так давно не влипали в какую-то дрянь! — Подожди! Гермиона! Ну чего ты?! Проклятье... Цокот каблуков /Грейнджер и каблуки. Мерлин, да это смертельно опасно/ удаляется прочь, почти стихает бубнеж ее рыжего друга, что уже ворчит про каких-то лягушек и горы подарков. Ах да, ведь Поттер — национальный герой. Должно быть, палата завалена валентинками, цветами и свертками самых гадких, кричащих расцветок. Кривится, выглядывая из своего убежища. Никого, как и дальше на всем пути до вотчины Помфри. Кажется, даже портреты в этот час опустели — наверняка, стянулись поближе к Большому залу и глазеют на неутихающий праздник. Тем лучше. Все же, неплохо было бы заполучить мантию-невидимку, как у священного трио, но... Везет в этой жизни, как известно, одним идиотам. В просторной палате с множеством пустых, гладко застеленных коек пахнет зельями и почему-то полировкой для метел. Разобрана только одна — у окна. Там из-под белоснежного кокона одеяла торчат смоляные вихры, что за восемнадцать лет наверняка ни разу не знали расчески. Герой волшебного мира спит очень тихо и словно не дышит. На какой-то крошечный миг кажется... Но нет, все в порядке. Поттер вздохнет и повернется к окну. Сейчас Драко может разглядеть каждую пору на коже. Ресницы черные и густые, как... проклятье, как у девчонки. Они загибаются и бросают на щеки глубокие тени. Малфой ни разу не видел так близко из-за дурацких очков, что сейчас лежат аккуратно на подоконнике. Хочется взять и сжать в кулаке так, чтобы треснули стекла и погнулась оправа. Даже ладони зудят. От греха пихает руки поглубже в карманы. За спиной неразборчивый шорох, и Драко прежде, чем успевает даже подумать, ныряет за ширму сразу за кроватью героя. Помфри /конечно, а ты кого ждал? Волдеморта?/ крадется на цыпочках и, кажется, даже дышит не чаще, чем три-четыре раза в минуту. Замрет на пару секунд у постели, поддернет сползшее с груди одеяло повыше, чему-то кивнет и заторопится прочь, озабоченно поглядывая на часы над дверьми и обратно. Неужто спешит на свидание? К Флитвику? Снейпу? Притворит за собой тяжелые створки. Ключ громко повернется в замке, отрезая их с Поттером от остальных обитателей замка. Сейчас они только вдвоем. Один на один. — Что, если я прямо сейчас отправлю тебя к праотцам, Гарри Поттер? Мне даже палочка не нужна, просто положить подушку тебе на лицо... Драко приближается, даже не пытаясь быть тише. Ведь Грейнджер говорила про зелья, а после них любой будет спать, как убили. Хоть бомбардой тут все разноси, хоть трахайся, хоть пой и ори во всю глотку. — Ты передо мной беззащитен, герой. Ты и я как будто одни во всей школе. Как будто весь остальной мир уже уничтожен, представь. И ты такой беззащитный, я могу сделать с тобой.... могу что угодно... Чувство власти пьянит и шибает в голове похлеще огневиски и пива. Улыбка предвкушения уже на губах, и в груди холодок, как щекотка. Нависнет над спящим, как готовящийся к поцелую дементор. Вот только... замрет, завороженный, будто плененный. Гарри Поттер. Драко прежде не видел... разлет бровей и эти складки у припухших, чувственных губ. Его лицо сейчас безмятежно, спокойно. Он будто ангел, что спустился с небес и прилег отдохнуть. Так вот какой герой, когда спит. Спокойный, даже мягкий. Совсем.... беззащитный. Драко ни разу не думал... Что с тобой, Драко Малфой? Мерлин спаси и помилуй! Режет и разламывает где-то в груди. Так, будто ломаются кости и тут же кромсают беззащитную плоть. Драко с изумлением видит, как его собственные пальцы тянутся вперед, чтобы убрать со лба прядь. Обвести по контуру шрам в виде молнии. Скользнут от виска к подбородку. Задержатся у краешка искусанных губ. Это ночь и луна, это морок. Это испарения каких-то экспериментальных зелий, должно быть. Здесь нет и не будет /не существует/ других объяснений. Несется к двери, как будто пятки ему обжигает огонь хвостороги. Верная палочка в рукаве. "Алохомора" — на притворенные двери. Натужный щелчок, ручка даже дрогнет, дернется, как заяц в силках, но остается на месте. Потянет на себя раз, второй и четвертый. Нет, ничего. Должно быть, какие-то особые чары, чтобы пациенты оставались здесь, в лазарете, а не шныряли по замку, когда прописан полный покой. Малфой собьет о твердое дерево все костяшки. И только убедившись, что все бесполезно, усядется прямо на пол, прижавшись к створкам спиной. Метнет тревожный взгляд на кровать. Там Поттер вытянулся уже поперек и спинал на пол почти все одеяло. Поттер — в одних только трусах. Драко невозможно жарко и душно. И кажется, будто сидит у камина и смотрит, как по поленьям пляшет огонь, что пышет зноем прямо в лицо и бросает красные отблески и искры на руки. Драко совсем не может дышать, с трудом проталкивает раскаленный воздух по горлу. Отвернись, не смотри. Не смотри, какой он поджарый и гибкий, не пялься на загорелую кожу, не залипай на ямках на пояснице... на задницу, обтянутую темной тканью, чуть сползшей вниз и открывающей больше, чем надо, чем можно... Драко Малфой, ты надышался чего-то! Или подлый Блейз плеснул какой-то гадости утром в твой тыквенный сок, пока ты, как последний гриффиндорский придурок, развесил уши и слушал, о чем /ком/ шепчутся Уизли и Грейнджер за львиным столом. Тишина с размаха бьет по затылку. Ровное дыхание героя почему-то заставляет мурашки бежать по рукам. Минуты тянутся, как будто кто-то шепнул заклинание и удлинил до часа каждую из секунд. По крайней мере, "темпус", который Малфой то и дело бормочет под нос, из раза в раз демонстрирует, что до рассвета еще ой как долго. Когда луна уплывает за тучи, Драко роняет голову на грудь и выпадает из пространства на какое-то время. Плечи и спина затекли, а зад стал плоским и почти деревянным. Десяток кроватей манят мягким матрасом с подушкой. В конце концов, он приляжет всего на часок, может, пару. А под утро, когда Помфри соизволит вернуться /к Флитвику она все же ушла на свиданку? вот была бы умора, продать эту сплетню Скиттер, вся школа будет стоять на ушах.../, снова спрятаться, а потом проскользнуть в коридор... Голова тяжелее с каждой секундой, и, уже соскальзывая за черту небытия, он натягивает одеяло на плечи: из окошка ужасно сквозит, и последняя четкая мысль: "Как же Поттер там, практически голый?" * — Малфой... Драко... обалдеть, ты такой... Голос хриплый со сна. Он скребет по загривку, заставляя волоски шевелиться. Он выбирается медленно из вязкого сна, в котором были почему-то русалки и мокрое озеро, тина в рот забивалась. Хочется до сих пор проплеваться, вытрясти шум бурлящей воды из ушей... — Ты так долго не приходил ко мне, Драко... Поттер... точно под зельем каким. Амортенция? Какой другой приворот? Или просто что-то, что сводит с ума и заменяет реальность? От чего все вокруг кажется тем идеальным миром, о котором когда-то Мерлин рассказывал людям. — Поттер, ты... Он хочет сказать ему: остановись. Он хочет отбросить протянувшиеся жадные руки, что уже скользят по лицу, и пальцы сражаются с пуговицами на рубашке, а губы слепо тычутся в шею. Жалкий, жалобный всхлип. — Поттер, ты... Ты потом заавадишь меня, когда на самом деле очнешься. Ты и твоя ватага придурков кусучих и бешеных, как мантикора во время брачного гона. И я тебя ненавижу, герой. Я уже покрываюсь пупырышками, как мерзкая жаба твоего рохли-дружка, еще немного, и меня вытошнит прямо на твою геройскую рожу... Ты мне противен, Поттер. Ты — это что-то против законов природы... — Поттер, Моргана и Мерлин... — Обычно ты просто молчишь и мне совсем не мешаешь. — Обычно? То есть... — Заткнись... — беззлобно, снисходительно что ли... Толкнет назад на кровать и заберется на бедра, дернет за ремень несколько раз. — Ох, Салазар... да сделай ты что-нибудь, Малфой? То есть, он хочет, чтобы Драко сейчас снял штаны перед ним? А еще поминает всуе основателя Слизерина? Занятно... Драко ерзает, понимая, что близость героя... что весь он очень странно влияет, и если Поттер это поймет и запомнит, позор и презрение всего факультета станут меньшим из зол. Пряжка поддастся наконец-то геройским настырным пальцам. И Малфоя выгнет, когда ладонь коснется лобка. Там серебристые волосы и член сочится смазкой позорно, и так и рвется... в рот ли, в ладонь, все равно... — Драко, ты такой охуенно красивый, — его даже не коробит от ругани, а ведет. Выгибает на кровати дугою, когда пальцы там, внизу, сомкнутся кольцом.... Поттер склонится так, что видно лишь макушку, легонько подует... Мерлин, Поттер... да, так еще. Сильнее и крепче. — Малфой... — отстранится, стаскивая вместе с бельем приспущенные брюки совсем. Драко дернется, пытаясь ухватить за запястье и вернуть бесстыжие пальцы на место. — Поттер... ну... — Я хочу, чтобы ты себя поласкал для меня, — и заливается душной бордовой волною. От шеи и вверх, до ушей и бровей. Прикусит нижнюю губу. — Сдурел? — Ты же мне снишься, а значит, будет, как я хочу... Пожалуйста, Драко, сейчас я хочу видеть, как ты смотришь на меня и ласкаешь себя, как кончаешь... Не упрямься, х о р о ш и й... Снишься? Эту мысль Драко не успеет додумать, потому что раскаленная плеть возбуждения — вдоль хребта. Жалкий писк подсознания: "Драко!?! Хороший?!!!" Поттер отчего-то сопит и себя сильней кусает за губы, когда ладонь Малфоя невозможно медленно ложится на пах. Поттер смотрит. Поттер смотрит такими глазами. Они были зелеными, верно? Яркими, как трава после дождя. А сейчас — чернота и провалы, в которые срываешься и летишь. Пальцы сжимают член... общий стон... или это всего лишь дыхание? — Драко... еще... Пальцы Поттера пробираются под резинку трусов. У Драко перед глазами вспышки, круги. Струйка пота вдоль жилки, что стучит на виске. Прилипшие ко лбу влажные, черные пряди. Зеленые вспышки в глазах, как смертельные молнии — в сердце. Губы... губы покраснели, припухли. Взгляд скользит по груди, цепляется за соски, к которым иррационально хочется немедленно прижаться губами, втянуть в влажный рот и сосать, как конфеты, распробовать вкус и после слизать капельки пота с широких плеч и ключиц. Поттер стонет и выгибается, подстраивая темп под движения Малфоя. Поттер ласкает себя у него на глазах. Поттер... Мерлин... Поттер дрочит на Драко Малфоя. Тело пробивает разрядом от макушки до кончиков пальцев, спазм концентрируется где-то в паху, где орудуют ловкие пальцы. Быстрее и резче. Смотри на меня. Мерлин, просто смотри... я могу кончить только от того, как ты смотришь, как твои глаза заволакивает озерный туман, как с губ мое имя срывается обрывками-хрипом, когда ты кончаешь следом за мной. Кончаешь на Драко Малфоя. Гарри Поттер. Гарри Поттер был прав с самой первой секунды. Это сон, это вязкий кошмар, в котором мы оба перемазаны спермой и он опирается рукой о матрас, чтобы наклониться вперед. Тронуть робко мои губы губами. — Мадам Помфри скоро придет, чтобы меня разбудить. Могу я пока подремать тут с тобой? Не дождется ни разрешения, ни хоть какого ответа, завалится и засопит, обвивая рукой поперек полуголого тела. Остывшее семя начинает подсыхать и стягивать кожу. Драко извернется, дотянется до палочки, что спокойно лежит под подушкой. Шепнет очищающее, закрывая глаза и впутывая пальцы в воронье гнездо, которое Поттер называет прической. Это сон, потому что реальность такой не бывает. Это сон, потому что Гарри Поттер скорей бы умер еще раз эдак сто, чем хотя бы пальцем прикоснулся к Малфою. Это сон, потому что наследник чистокровного рода никогда, ни за что, ни на каких основаниях... даже под угрозой Авады... Это сон... щиплет себя изо всех сил за предплечье, чтобы проснуться. Слезы брызнут от боли из глаз. Мордред... это все сон. Невозможно. Рассвет за окном расползается узкой желтой лентой по небу. Голова Гарри Поттера уютно устроилась у него на плече. Это сон. Просто сон. Почему не удается проснуться? Зашипит, высвобождаясь из цепкой хватки героя. Вот только тот, наверное, не просто так хочет дальше поступать в Аврорат. Поймает прежде, чем ступни опустятся на пол. — Давай ты дашь мне досмотреть мой сон? Не будь таким противным хорьком... Драко знает, что должен одеться и собрать свои вещи, спрятаться и дождаться, пока выход будет открыт и свободен. Драко знает, что обдумает все потом, а сейчас... Это сон... просто сон, навеянный испарениями непонятного назначения зелий. Повернется, губами ловя его пряный вкус. Послушный и мягкий. Гарри сонно выдохнет и раскроет губы, ответив. Еще... еще пара минут, и он проснется или просто уйдет. Еще пара минут... или пара десятков. Пальцы героя задевают соски, и Драко стонет, сплетая их ноги и тянет к себе, на себя. Гарри Поттер толкает язык ему в рот... бомбарда... разряд... Где-то в коридоре или в другом мире, вселенной снаружи раздаются шаги, шепотки. Ручка двери повернется так медленно... Помфри? Нет, сейчас, еще пара секунд, он проснется... Еще только пару секунд.