In vino veritas

Солнечный луч проник в помещение сквозь решётки на окне и упал на веснушчатое лицо, доставляя небольшой дискомфорт. Рыжеволосый немного поморщился, повернув голову сначала влево, потом вправо, что не очень-то помогло избавиться от незваного гостя. Веки приподнялись, открывая сапфировые глаза, но на удивление какие-то мутные сегодня. Усталость? Недосып? Головная боль. Точно она, разрывающая сознание на маленькие осколки, боль. Перед глазами всё немного расплывалось и было довольно сложно сфокусироваться на чём-то, от чего сильно тошнило. Накахара сильно сжал глаза, сглотнув и опустив голову с подушки подальше от солнца, чтобы подавить чувство тошноты, и снова поднял веки. На этот раз было намного лучше, но сознание продолжало быть не в этом мире. «Где это я?» — проскрипел у себя в голове парень, нервно сглотнув, и осмотрелся. Бежевые стены с белым потолком небольшого помещения напоминали больничную палату частной клиники. Комната была пуста, за исключением еще одной такой же кровати, похожей на ту, на которой лежал рыжий, и прикроватной тумбы, а так же стола у решетчатого окна. Голова болела так же сильно, как и после пробуждения, но тошнить почти перестало. Рука, лежащая на спинке кровати как и другая, потянулась к лицу, чтобы поправить рыжие пряди, но… — Что? — тяжело ворочая языком, произнёс Накахара. Обе руки, как и ноги, были привязаны к кровати, что парень не сразу заметил. Парень начал перебирать все возможные варианты пробуждения в этом месте, судорожно вспоминая вчерашний день. Ничего. Будто кто-то вырвал все страницы из жизни рыжего до этого утра. Единственное, что он помнил — вспышку. Яркую вспышку белого света, ослепившую его. Когда? Зачем? К чему именно это? Парень не понимал. «Что это вообще за место? — подумал голубоглазый. — Похоже скорее на больницу. Но что я здесь?..» Резкая головная боль словно кинжалом пронзила сознание, заставив парня сощуриться и сжать зубы, судорожно выдохнув. Создавалось ощущение, что его вчера впечатывали в стены и избивали. Рыжий много поджал нижнюю губу, почувствовав терпкий «металлический» вкус, резко пронёсшийся по всем вкусовым рецепторам, заставив покрыться мурашками и раскрыть глаза. «Кровь?..» — эхом пронеслось в голове. Язык прошёлся по, как оказалось, разбитой кровоточащей губе, которая будто не обладала тактильными ощущениями, не чувствуя ничего. Минутная заминка в абсолютной тишине, после которой напряжение рассеялось щелчком замочной скважины и тихим скрипом белоснежной двери. В комнату вошла маленькая хрупкая девушка в белом халатике и такими же белоснежного цвета тонкими волосами в асимметричной стрижке, что выглядело достаточно мило. Глаза цвета золотого рассвета над лавандовым полем, обрамлённые пышными ресницами под цвет волос и бровей девушки, устремились сначала на окно, а потом на кровать с пациентом. — Доброе утро, Чуя, — мило улыбнулась незнакомка, тихо прикрыв дверь и, пройдя к окну, спустив римскую шторку, чтобы лучи солнца не мешали парню. — Как тебе спалось? — Д-да хорошо… — протянул парень, не сводя взгляда с девушки. — А… Можно один вопрос?.. — Погодите немножечко, — суетливо промолвила Накаджима, подбежав к постели парня и достав из кармана халата бутылёк, вытряхнув из того капсулу. — Это нужно прожевать. Ну-ну, давайте, не нужно бояться. Это просто витамины, — добавила она, поймав на себе вопросительный взгляд рыжеволосого. Девушка присела на край кровати, поправив выпавшие лилейные локоны, вздохнув и немного надув нежно-розовые губы. Накахара нервно сглотнул. Что хочет от него эта девушка? Кто она и что здесь делает? Непонятно. Ничего непонятно. — Я всего лишь хочу, чтобы вы выпили эту таблетку, — прошептала та, немного нависнув над мужчиной и показав капсулу. — Это витамины, ничего необычного, — снова ответила на немой вопрос медсестра. Накаджима положила свою маленькую хрупкую ладонь на щёку больного, нежно поглаживая её большим пальцем, а другой поднесла таблетку к губам. Чуя не стал сопротивляться и приоткрыл рот, взяв зубами лекарство и раскусив. По полости рта резко пробежала горечь, ударившая в голову, от чего парень поморщился. Хотелось выплюнуть горький объект и запить водой, прополоскав рот на несколько раз. — Нельзя, Чуя, — с тревогой произнесла незнакомка, — нельзя. Нужно проглотить. Голос девушки успокоил парня, действуя убаюкивающе. Голубоглазый вздохнул и, сжав глаза, через силу проглотил лекарство, ощущая неприятный горьковатый вкус. — Молодец, — незнакомка мило улыбнулась, смахнув с лица Накахары лишние рыжие локоны, после чего тот открыл мутные глаза цвета небесной синевы и посмотрел прямо на милое личико своей утренней гостьи, изображение которой немного расплывалось. — Кто вы? — Меня зовут Накаджима Ацуши, — застенчиво ответила девушка, перебирая тонкими пальцами белоснежный халатик, — я работаю медсестрой в этой клинике. Вы поступили вчера вечером… — она запнулась на полуслове, опустив взгляд. Ей всегда было тяжело разговаривать с больными, особенно в первые дни нахождения в клинике. — Очень сильно буянили и всё рвались в окно, якобы можете ходить по стенам и даже уверяли, что управляете гравитацией, — закончила та, подняв лавандово-солнечные глаза на на парня. Рыжий не знал, что ответить. Он в Клинике? Поступил вчера? «Ничего не понимаю», — пронеслось в голове у больного. Чуя не мог понять, что за ощущение он испытывает. Непонимание? Интерес? Страх перед неизвестью? Нет, скорее просто страх. Ещё бы немного и парень выпрыгнул бы в окно под действием эмоций, но… Глаза. Лавандово-солнечные глаза, находившиеся перед ним и успокаивающие его сейчас, те, в какие хотелось полностью окунуться, утонуть, наслаждаясь каждой минутой. Они словно манили, будто говоря: «всё будет хорошо, не волнуйся». Это чувство. Странно. Накахара никогда не ощущал себя настолько защищённым и беспомощным одновременно. Он словно маленький котёнок, какого только что подобрали на улице. — Чуя? — вернул из забвения едва знакомый голос. Девушка встревоженно смотрела в небесно-голубые глаза, комкая белоснежный локон. — А вы… — начал было Накахара, но тут же оборвался на полуслове, услышав скрип открывающейся двери. В комнату в приподнятом настроении с чашкой свежезаваренного кофе вошел высокий мужчина. На первый взгляд создавалось ощущение, что незнакомец случайно зашёл, ошибившись дверью, но нет. Парень медленно прошёл вглубь комнаты. Даже не прошел, нет. Он будто бы проплыл по воздуху, словно хищная птица. — Доброе утро, буйный любитель ходить по стенам, — произнёс парень, зевнув. Создавалось ощущение, что незнакомец не спал неделю, если не больше. Его растрёпанные каштановые волосы, похожие на птичье гнездо, мятая рубашка в мелкую полоску, видневшуюся из-под расстегнутого халата, рукава которого были закатаны по локти, напоминавший больше пальто или плащ, нежели спецодежду, светло-бежевые, но потёртые брюки ещё больше нагоняли впечатление уставшего от всего человека. «Как он в таком состоянии может вообще улыбаться?» — спросил себя Чуя, осматривая гостя с ног до головы. Рыжему пришла в голову очень странная и даже безумная мысль: он где-то уже видел этого парня? Да нет, не может быть. Но учитывая факт полнейшей амнезии, как его назвали, больного, нетрудно догадаться, что это могут быть всего лишь заблуждения. — Как ваше самочувствие? — спросил мужчина, приложив тыльную сторону холодной ладони ко лбу парня. Не было чётко ясно: солнце так нагрело голову рыжего или же незнакомец пришёл чуть ли не из морга. — Д-да, нормально… Простите, а мы с вами… — начал было свой вопрос Накахара, но почувствовал невыносимую слабость, будто он пришёл домой после напряжённой недели и сильно хотел спать. Очень сильно. Веки тяжелели, а тело постепенно расслаблялось. — Ох, нет, дорогой мой, — отпив кофе, ответил незнакомец, отряхнув халат, — пока ничего не говори. Таблетка действует? — спросил тот у девушки, которая робко кивнула в ответ, опустив глаза в пол и продолжая комкать локон. — Тогда можешь развязывать и в процедурную его. — Доктор Дазай, а может пока не стоит?.. — встревоженно начала Накаджима, которая тряслась как травинка на ветру. — Он же только поступил. К тому же… — Я сам решу, что лучше, — отрезал брюнет, даже не взглянув на медсестру. — Да, только поступил. Ничего страшного. Там и познакомимся поближе, — окончил он, усмехнувшись, но ни работница, ни больной этого увидеть не могли. Последний уже практически ничего не мог видеть. Силы постепенно покидали его, но всё же рыжий находился ещё в полном сознании и даже мог мыслить. «Что это такое? — промелькнуло в голове, пока сапфировые глаза провожали уходящего из помещения брюнета. — Ничего не понимаю. Я… Я только поступил? Куда? В клинику, в которую прибыл вчера вечером? Буянил? Любитель ходить по стенам? Я даже не помню своего имени… Но эта девушка… — он повернул голову и посмотрел на хрупкую медсестру над своей головой, что сейчас отвязывала его руки. Вот одна упала на кровать, точно свинцовая, но тактильные ощущения угасали так же быстро, как и состояние. Прикосновения уже не чувствовались, и жёсткая кровать под парнем тоже. Ну не может же он парить в воздухе, ведь так? Или же… — Она назвала меня Чуей… Ничего не понимаю… Но эта таблетка была явно не витаминами». — Не волнуйся, Чуя, — тихо произнесла Ацуши. — Всё будет хорошо. Этот голос снова убаюкивал, успокаивал, вводил в некий транс. Казалось, что он отдается эхом, пролетая по комнате и снова влетая в уши парня, лаская слух. «Она ведьма или волшебница? — Накахара уже через силу держал глаза открытыми, лишь бы видеть источник исходящего сладостного голоса. Он слабо улыбнулся в ответ, медленно опуская отяжелевшие веки, обрамлённые рыжими, подобно волосам, ресницами. — Скорее второе». Хрупкая рука коснулась щеки парня, нежно поглаживая. Ласка. Её порой так не хватало раньше. Раньше?..

***

«Г-где это я?», — тихо спросил у себя в голове Чуя, пытаясь открыть глаза. Голова так и продолжала пульсировать, тошнило, а в ушах стоял отдаленный писк, от чего создавалось ощущение, что парня ударили чем-то тяжёлым по голове. Хотелось пить. Просто сделать глоток воды и убрать горечь от тех «витаминов». Накахаре стало слишком очевидно, что его напоили явно не для поднятия иммунитета. Что это? Снотворное? Антибиотики? А может… — О, ты уже пришел в себя? — послышался со спины хищный голос и щелчок замочной скважины, сопровождающийся ударом ключа о мелочь, что лежала в кармане белого халата. Заперт. Как птица в клетке. Шаги Осаму сотрясают тишину помещения и раздаются эхом в голове рыжего. — Как ты себя чувствуешь? — грубый захват за подбородок, и карманный фонарик уже светит в мутные голубые глаза, а сам врач изучает реакцию чересчур расширенных зрачков больного. Витамины действуют. — Мне… У меня. — Пытается хоть пару слов связать Чуя, но головная боль, горечь во рту и яркий свет в глазах не дают этого сделать. Хочется зажмуриться и опустить голову, но он просто не может. Страшно. — Хорошо, — ответил врач, грубо выпустив подбородок парня из своих холодных хищных лап. Накахара начинает судорожно дышать, прикрывая глаза. Он пытается проглотить ком, стоящий в горле, но просто не может. Что это с ним? Такое… Расслабленное и напряжённое одновременно состояние. — Ты помнишь что-нибудь? — внезапный скрип ножек по мраморному полу и шатен уже сидит напротив больного, сложив скрещенные руки на спинку стула, повернутую к собеседнику, и положив голову на предплечья. В его вопросе явно прослушивалось напряжение. Может это просто любопытство? — Ч-что? — Чуя прикладывает все силы и открывает глаза, поднимая их на собеседника. Он всё ещё слаб и ему даже смотреть тяжело, не то, что разговаривать. Всё вокруг плывёт, словно помещение находится под водой. Даже звуки доносятся как будто издалека. Шея больше не выдерживает тяжести. Голова резко падает, и мутные глаза устремляются в пол. Артерии пульсируют настолько сильно, что пульсация отдаётся в голове, вызывая рвотный рефлекс, который тут же был подавлен резким вдохом через рот. «Как же плохо-то», — издавая томный слабый стон, думает Накахара. Мысли не вяжутся, а сам он словно не дружит с головой. Всё. Нет ни на что сил. — Чуя, — холодный требовательный голос бьёт по сознанию, заставляя поднять голову и всё же встретиться взглядом с врачом. — Ты помнишь что-нибудь из своего прошлого? Друзей? Семью? Коллег, возможно? Ну… Хотя бы вчерашний день? Парень в момент выключает из поле зрения комнату, пытаясь вспомнить хоть что-то. Ничего. Пустота. Кто вырвал из него воспоминания жизни до появления здесь? Он же… Не всегда был тут, ведь так? — Я… — начинает он, едва сдерживая слабую улыбку. — Я даже не помню своего имени… Вы называете меня Чуей? Но… Я даже не помню этого. Банальная вещь, что должна быть всегда в… Голове… — больной прерывается. В голове стоит лишь он. Какой-то мужчина с полумёртвым взглядом. По спине пробежали мурашки. Такое… Живое и в то же время мертвое лицо. Кто это? Даже имени нет, но почему он всплыл перед глазами? Парень замотал головой, выбрасывая эти мысли. — Оно и неудивительно, — немного наклонив голову, встрял Осаму, с интересом наблюдая за больным. — Ты не помнишь, кто ты; не знаешь, кем был до того, как попал сюда; не помнишь ничего из своего прошлого: ни друзей, ни семью, ни даже себя. — Он убрал тёмные локоны, упавшие на лицо, и тут рыжий заметил бинты на руках, начинающиеся с ладоней и уходящие далеко под рубашку. Почему парень не заметил их раньше? Что помешало заметить такую бросающуюся в глаза вещь? — Тебя зовут Чуя Накахара, и вчера ты поступил в припадке агрессии и частичной амнезии. Ты не признавал никого, а лишь пытался убежать, наивно полагая, что можешь управлять гравитацией. — На этой фразе шатен усмехнулся, прикрывая глаза. — Ты всегда был таким… Глупым. — Ч-что?.. — Ты покалечил мне двоих сотрудников и чуть не убил ещё одного, — Осаму медленно поднялся со стула, продолжая улыбаться, издав резкий смешок. От этого напряжения Накахара почувствовал, как кровь стынет в его жилах, а сердце начинает сильно биться. Тяжело дышать. — Но не волнуйся, с ними всё хорошо, — ответил на немой вопрос мужчина, отодвигая стул в сторону и подходя к больному. — Они в порядке, но ты сильно перепугал всех своим поведением. Снова резкий захват за подбородок и хищная ухмылка с игривым взглядом. Чуя сглотнул. Желание отвести взгляд в сторону. Невозможно. Карие глаза заглядывают прямо в душу, изучая каждый уголок, от чего хочется провалиться сквозь землю. — Я… Не хотел, простите, — еле слышно протянул Накахара. Ему хотелось уйти из этой комнаты, убежать от этого напряжения и просто забыться. Но он ведь и так ничего не помнит? — То есть, ты вообще ничего не помнишь, так? — Осаму отвёл взгляд, задумавшись. — Я… — начал рыжий, возвращая доктора к реальности и заставляя взглянуть на него. — Я помню лишь… — тут в голове резко что-то щёлкнуло. Неверное, не стоит говорить об этом мужчине пока что? И не надо. — Яркую вспышку. — Вспышку? — шатен широко раскрывает глаза, пробегаясь по лицу собеседника. Разбитая кровоточащая губа, царапины, несколько синяков — всё напоминало тот страшный день. Осаму медленно выпускает подбородок Накахары и судорожно пытается найти в голове, что ответить. Ничего не приходит на ум, лишь… Та страшная картина. — Что-то не так?.. — А? — парень моргает и приходит в себя, подняв глаза на больного и ловя на себе вопросительный взгляд. Уголки губ немного приподнимаются, а забинтованная рука проходит по темным волосам, останавливаясь на затылке. — Ой, да нет, ничего, просто… Ты родился под счастливой звездой, Чуя Накахара.

***

Чуя лежал на скрипучей кровати в своей палате, уставившись в потолок. Солнце давно село, и на комнату постепенно наплывал мрак. Действие «витаминов» уже почти прекратилось, и всё, что осталось от них, — небольшая головная боль. «Ты родился под счастливой звездой, Чуя Накахара, — снова всплывали слова Осаму в голове. — Что бы это значило? Неужели в моей жизни случилось что-то серьезное до того, как я попал сюда?» Почему Чуя ничего не помнит? Так странно. Да, с людьми бывает такое, что они что-то забывают. Вылетают из памяти и размываются в сознании отдельные сюжеты, но не двадцать два года жизни же. Почему стёрлись воспоминания? Он пережил сильный стресс? Ведь та яркая вспышка. Что бы она значила? А этот мужчина? Чуя прикрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти лицо и силуэт того незнакомца, что пришёл к нему в сознание во время разговора с доктором. Ничего. Но он ведь ясно видел чьё-то лицо сегодня утром, ведь так? «Ничего не понимаю… — томный вздох и снова перед глазами белый потолок, уже кажущийся синим. — Я ведь точно видел того мужчину. Почему же сейчас?..» По телу пробежал слабый электрический разряд, сменившийся мурашками на бледной коже. Это остатки от проверки болевого порога. После их разговора с Осаму, доктор предложил проверить предел парня на чувствительность к некой токотерапии, видите ли, для дальнейшего лечения. Каким бы необычным методом это не казалось, но Дазай же врач и точно знает, что лучше. Единственное, что показалась рыжему странным — удовольствие, игривый интерес и безумная улыбка шатена во время этой процедуры. Сначала всё выглядело безобидно, но потом Накахара очнулся от ударов по лицу. Перед ним нависал силуэт доктора, с выражением лица «всё ясно, хватит с него на сегодня». Он потерял сознание? Насколько сильным был разряд? Какое было напряжение? Всё так размыто… Вроде он опять отключился, очнувшись уже тут. Теперь вот лежит в комнате в попытках вспомнить того странного мужчину. Кто же он? Снова будто ток пробегает по телу, заставляя вздрогнуть. Отходить будет долго. Парень медленно поднимается и спускает ноги с постели. Пол такой холодный, что прикосновение к нему босых ног заставляет немного вздрогнуть от неожиданности, но это все равно не мешает встать и подойти к окну. Тихий вечер. Территория больницы, что виднелась из палаты Чуи, представляла собой парк с небольшим прудом. Вдоль дорожек только начинали зажигаться яркие фонарики, освещая деревянные лавочки и тротуарную плитку. Скорее всего, днём здесь кипит жизнь, но сейчас никого нет. Так тихо и спокойно. Вот бы открыть окно и насладиться этим вечерним свежим воздухом. «Даже ручки нет, — увидев ее отсутствие, вздохнул парень, пробежав пальцами по решётке, находившейся не снаружи, как обычно ставят на домах, а изнутри комнаты. — Добро пожаловать в тюрьму, Накахара». Чья-то холодная рука коснулась спины Чуи, заставив того вздрогнуть и резко повернуть голову. Он встретился с уже знакомым сияющим лавандово-шафранный взглядом той самой волшебницы-медсестры, которую он видел утром. Когда она успела так тихо войти? Долго ли она здесь стоит и наблюдает за ним? — Что с вами, Чуя? — снова её тихий, завораживающий сознание голос, так дополняющий прекрасное лицо. Девушка немного наклоняет голову, вопросительно и с интересом наблюдая за парнем. Как же её имя? Забыл. Снова забыл. — Я… Да нет, ничего… Просто задумался, — Накахара отводит взгляд, чтобы не чувствовать этого смущения. Забыть имя. Как можно забыть имя, если ты слышал его только утром? Рыжий опускает мутные глаза, сильнее сжимая оконную решётку и закусывая изнутри щёку. — Меня зовут Накаджима Ацуши, — хрустальная рука ложится поверх его. По телу будто пробегает разряд. Парень отрывает взгляд от темноты и уже смотрит на собеседницу. Чуя вспоминает, как как-то его снова ударило током, но… Это не похоже на удар электрическим разрядом. Это словно… Что это? — Приятно познакомиться, Накахара Чуя. Её коралловые губы расплываются в улыбке, заставляя парня тоже немного улыбнуться. Она напоминает цветок. Такой нежный, красивый, радующий глаз цветок. Лилию. Да, точно, лилию. Невинность. Чистота. Нежность. — Как ты поняла, что я забыл твоё имя? — Вы не первый, кто поступает с амнезией, и не последний, — вздохнула та, опустив взгляд на тёмное зеркальное озеро. — Но вы не такой, как все остальные пациенты. В её словах послышались нотки задумчивости и некой дрожи. С чего бы это? — Особенный? — растерянно выдавил парень. — Ну, как бы сказать… — её ладонь отдаляется, поправляя выпавший лилейный локон и уходит накрест с другой рукой на груди. — Не каждым больным доктор Дазай настолько заинтересован. Они либо скучны ему, либо неинтересны, но… Имеются и исключения из правил. Например, вы, — заканчивает она, поднимая робкий взгляд на парня, у которого комок в горле встал. — Как это? — Доктор Дазай лично поехал за вами вчера, наспех накинув на себя пальто. Он очень спешил, будто вы очень важный пациент… Ацуши прерывается на полуслове, робко опуская глаза. Было видно, что девушка не в силах вспоминать всё это и вот-вот заплачет. Так хочется обнять её и прижать к себе. Успокоить это нежное и хрупкое существо. Защищать и не давать в обиду. Нет. Нужно как-то её успокоить и перевести разговор в другое русло… — Прошу, называй меня на «ты», — тихо произносит Чуя, немного улыбнувшись на осторожный взгляд Накаджимы. — Но… Нет-нет, я так не могу. Даже не просите. Вы ведь больной, а нам положено… — Я не люблю эти формальности и когда ко мне обращаются на «вы»… Чувствую себя… Старым, что ли… Ацуши снова улыбается своей лучезарной улыбкой, опуская глаза в пол и поглаживая плечо. — Хорошо… Я буду называть вас… Тебя на «ты»… — она переводит взгляд на наручные часы. — Ох, поздно уже. Я… Пришла сказать, что у нас сейчас отбой, вот… П-простите, ой, то есть прости, что отвлекла. — Ничего страшного… — начинает Накахара, когда девушка уже срывается с места и оказывается в дверном проёме. — Ацуши… — Д-да? — робкий взгляд, едва видный от полоски падающего из-за спины света, встречается с голубыми глазами. — Ты… Ты придешь завтра? — Чуя сглатывает в надежде услышать заветное слово. Сердце начинает биться с невероятной скоростью, а все мысли только об одном. Ацуши. Девушка немного теряется. Минутная заминка в абсолютном напряжении. — Да, конечно. Это же моя работа. Я… Приду… Обязательно. Доброй ночи, Чуя, — последняя секунда её улыбки, и дверь закрывается с щелчком замочной скважины. «Она… Придет?.. Придет завтра? — от этой слабой эйфории Накахара готов был подскочить от радости. — Неужели я снова завтра её увижу? Чёрт, Чуя, да что с тобой? Она же медсестра, конечно ты её увидишь». Рыжий пытался успокоиться, но радости не было предела. Хотелось закричать в подушку и упасть без чувств на кровать. Сапфировые глаза, прежде бывшие мутными, горели от восторга. Взгляд поднимается на голубую луну, а сам парень улыбается как сумасшедший. Но он ведь и есть сумасшедший. «Если это тюрьма, то я рад в ней оказаться».