На всё воля Бездны

~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ С момента, когда старосты напомнили о том, что пора бы переодеться, прошло уже немало времени. Должно быть, кто-то спутал часы. Поезд всё шёл и шёл, и суета, связанная со слишком рано объявленным прибытием, постепенно улеглась. Взволнованные первокурсники разошлись по занятым местам. — Волнуетесь, герцог? — Зарксис расслабленно развалился на сиденье в купе Руфуса. Оно так и осталось пустовать благодаря нехитрым запирающим чарам, буквально за считанные дни освоенным Седьмым Уизли под чутким руководством Перси. Как говорится, доверие и дружелюбие доверием и дружелюбием, а личные вещи в месте, где ты почти никого не знаешь, лучше держать под надёжной защитой. — С чего ты взял? — бывший Барма лениво приподнял бровь — Да так… Вдруг, — Шляпник неопределённо пожал плечами. Герцог отзеркалил его движение и облокотился на оконную раму, равнодушно наблюдая за постепенно темнеющим небом. На горизонте в редких просветах между деревьями мелькала ещё багровая полоса заката, но само солнце уже почти полностью скрылось, уступая место густым фиолетовым теням, наползающим с востока. Вокруг высились рвано-выточенные чёрные ели, у земли сливающиеся в непроглядную тьму. — Как будто там, на горизонте, кого-то убили, — вздохнул Руфус, провожая взглядом в очередной раз мелькнувшее за стеклом зарево. — Солнце, — негромко отозвался альбинос и пододвинулся к окну, — Мне всегда казалось, что солнце умирает каждый раз, когда заходит за горизонт. А утром вновь возрождается. — Как феникс, — бледное лицо Седьмого Уизли в сумерках казалось холодной фарфорофой маской, и только живые тёмные глаза выдавали в рыжеволосом маге человека, — Очень поэтично. Неужели кто-то, наконец, решил привить тебе хорошие манеры? Малфой ничего не ответил, вдруг оказавшись полностью поглощённым созерцанием вида за окном, и пришедшаяся невпопад шутка повисла в воздухе, постепенно растворяясь в тишине. Герцог скользнул взглядом по лицу напротив и завороженно замер. Лес слегка поредел, и полоса на горизонте виднелась чаще, отчего алый глаз Зарксиса то и дело вспыхивал насыщенным винным оттенком, приобретая поистине колдовскую глубину. Застывший Шляпник был похож на сахарную фигуру из магазина сладостей — покрытую толстым слоем леденцово-фиолетовых теней и случайно окроплённую кровью. Руфус обнял себя за плечи, откидываясь на спинку сиденья и прикрывая глаза. Внутри у него вдруг поднялся непонятный ему самому трепет, а по коже отчего-то побежали мурашки. Приятные мурашки. Такие бегут при встрече с неразгаданным. Поезд слегка тряхнуло. — Замедляемся, — обронил альбинос, а Седьмой Уизли согласно кивнул, не открывая глаз. За стенкой раздался взрыв хохота. Прогулявшись по поезду в поисках жабы Невилла, Гарри и Рон вернулись в купе в компании таких же первокурсников Симуса Финнигана, Дина Томаса, Терри Бута и привязавшихся к ним близнецов. Так что, в соседнем помещении стало тесно, как в банке с сардинами. Теснота и стала тем предлогом, под которым Зарксис и Руфус счастливо удалились, спокойно оставив Героя Магической Британии заводить дружбу с будущими однокурсниками. Всё равно именно они оставались его первыми друзьями. И это было уже не изменить. И Гарри это знал. А сейчас они были бы там лишними, неправильными. Малфой и Уизли. Не враждующие, слишком непонятные, слишком взрослые… Их взаимоотношения вызывали бы слишком много вопросов. Пусть Мальчик-Который-Выжил веселится. Они оба умеют ждать и никогда не отпускают добычу, попавшуюся в их цепкие пальцы. А пока можно было отдохнуть. Заглянувший в два купе, разделённые стенкой, удивился бы, как сильно различается в них атмосфера. Смех и веселье, сладости, накупленные Поттером, и сэндвичи Уизли, шутки близнецов и свет магических огоньков, наколдованных ими же, готовность принять всех и вся — в одном. И сумеречно-закатный полумрак, и ненадобность слов, и задумчивая, чуткая, меланхоличная тишина только для двоих — в другом. Шляпник с тёплой полуулыбкой разглядывал дремлющего герцога. В полутьме его рыжие волосы казались почти чёрными, и зарево на горизонте уже не зажигало в длинных прядях алые искры, иногда выхватывая из мрака огненные локоны. Закат догорел. Поезд мягко покачнулся и остановился. Руфус открыл глаза. — Пора, — тихо сказал он. — Пора, — откликнулся Зарксис. Они встали одновременно. Не сговариваясь, замерли у двери. Будто делая вдох перед прыжком. Постояли. Переглянулись, улыбнувшись. И вышли в коридор, по которому уже текли первые струйки широкой, полноводной реки студентов. ~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя все в порядке? Смущённый Поттер, окружённый толпой новых знакомых, широко улыбнулся и помахал зовущему его великану рукой. Янтарный свет фонаря освещал сияющие лица собравшихся на станции Хогсмид, словно заранее обещая им таящееся впереди волшебство. Хагрид сиял вместе со всеми. Его большое лицо лучилось добротой и счастьем. И он действительно был счастлив. Столько лет прошло, а перед глазами хранителя ключей как наяву всплывали картины прошлого. Черноволосый кудрявый паренёк и его улыбающиеся друзья. Рыжая девочка рядом с нескладным нахохлившимся мальчишкой. Стоящий особняком серьёзный парнишка со шрамами на лице. Каждый год именно ему, Рубеусу Хагриду, Дамблдор поручал проводить ребятишек в Хогвартс в первый раз. Каждый год эти светящиеся предвкушением чуда лица заставляли его добро улыбаться куда-то в густую бороду и украдкой смаргивать слёзы, выступившие от переполнявшего сердце тепла. Тепла и глубинной, затаённой там же печали. Сколько было жертв, чтобы сейчас Хогвартс наполняли дети всех возрастов, рас, полов, происхождений? Не сосчитать. Невозможно обратить время вспять. Хранитель ключей Хогвартса знал это лучше многих. Не вернуть уже красавицу Эванс, не вернуть озорного Джеймса, не вернуть нахального Сириуса, добросердечного Ремуса, вечно испуганного Питера. Не вернуть огоньки счастья в глазах Северуса Снейпа, когда его обнимала любимая яркая подруга. Не вернуть из-за грани почти ушедших туда Лонгботтомов. Не вернуть… Всё это было отдано ради того, чтобы каждый год здесь, на станции Хогсмид, ничего не боясь, высаживались маленькие волшебники. Ради того, чтобы он, Хагрид, вёл их в первую в их жизни настоящую сказку и видел, что всё было отдано не напрасно. И улыбался сквозь так и не изгладившуюся до конца горечь. В этот раз всё было так же, как всегда, и, в то же самое время, иначе. Гарри Поттер, сын того самого черноволосого паренька и рыжей девочки, стоял в толпе ребятишек. В кругу друзей, шептавших, говоривших и улыбавшихся ему. Совсем как когда-то его отец. Мелькали огненные макушки многочисленных Уизли. Один из них, хрупкий длинноволосый мальчишка, вполне мирно беседовал с высоким худым альбиносом, черты которого ясно выдавали в нём Малфоя. Стоящий как-то отдельно пухленький парнишка рассеянно улыбался, прижимая к груди жабу. Статный темнокожий мальчуган, скрестив руки на груди, что-то отвечал изящному бледному брюнету. Хагрид покачал головой, усмехаясь. Это будет необычный год. Это будут необычные дети. Он чувствовал. — Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной! Пора было идти. Полувеликан несколько раз обернулся, проверяя, не отстал ли кто из новичков, и неторопливо зашагал вперёд. Свет его фонаря повёл за собой ребят, будто бы они были мотыльками, стремящимися к этому янтарному сиянию. Многие следили за ним настолько зачарованно, что спотыкались и чуть не падали на довольно скользкой и узкой тропке, резко уходящей вниз. Разговоры стихли. Мир сузился до пределов круга, освещённого фонарём. За его пределами лежала плотная, густая темень, из которой иногда выползали на дорожку мохнатые еловые лапы. Зарксис нашёл ладонь герцога и слегка сжал, аккуратно переплетая пальцы. Руфус опустил голову и улыбнулся, даже не думая разрывать контакт. Сейчас было можно. Тем более, что руки Шляпника были куда теплее герцогских. Кто-то, кажется, Невилл, несколько раз чихнул. Под ногами захлюпала сырая земля. Запахло водорослями и тиной. — Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, — Так, осторожно! Все сюда! Раздался колективный вздох восхищения. Пальцы Седьмого Уизли сжались чуть сильнее. Малфой повернул голову и усмехнулся. Герцог всегда был эстетом. Вот и сейчас на его лице было написано искреннее, почти детское наслаждение открывшимся видом. В чёрной-чёрной спокойной воде большого озера, как в зеркале, отражался едва различимый на фоне тёмного неба огромный замок. Башенки и бойницы, арки, галереи, переходы… Окна, светящиеся россыпью ярких звёздочек. И зовущее, манящее тепло вековой магии этого места. Ажурный, элегантный и величественный Хогвартс приветствовал своих новых обитателей. — По четыре человека в одну лодку, не больше! — хранитель ключей обратил внимание замерших ребятишек на мерно покачивающиеся у берега судёнышки. Гарри оказался в одной лодке с Роном, Невиллом и Симусом. Терри Бут и Дин Томас присоседились к какой-то лохматой кудрявой девочке и светловолосому пареньку. К Руфусу и Зарксису сквозь толпу пробились Блейз Забини и Теодор Нотт. Склонили головы в молчаливом приветствии, получая в ответ такие же лёгкие поклоны. Разговор заводить не хотелось, да и не надо было. Герцог рассматривал новых попутчиков, удовлетворённо отмечая отсутствие в их глазах удивления или неодобрения. Они, в свою очередь, изучающе разглядывали его самого. Шляпник просто прикрыл глаза и, кажется, слушал плеск воды. — Расселись? –разнёсся над берегом зычный голос Хагрида, восседавшего в отдельной лодке, — Тогда вперёд! И флотилия тихо заскользила к замку. Сперва по спокойной, неправдоподобно, завораживающе спокойной водной глади. Потом по туннелю, вход в который скрывали густые заросли плюща. Многие пришибленно заозирались кругом, осознав, что прямо над ними сейчас возвышается монолитная громадина утёса, на котором выстроен Хогвартс. Раздались сдавленные вздохи. Лодочки медленно подплыли к небольшой подземной пристани, аккуратно разворачиваясь боками к каменному бортику. Соприкоснулись с тихим стуком. И остановились, позволяя сидящим в них выпрыгнуть на берег. — Эй ты! Это твоя жаба? — из огромного кулака полувеликана донеслось недовольное кваканье. Невилл просиял. — Тревор! — Держи его крепче, а то убежит в Большом зале — днём с огнём потом не найдёшь, — Хагрид осторожно передал слегка придушенного питомца хозяину. Лонгботтом закивал, прижимая жабу к груди. — А теперь все за мной, — полувеликан внимательно оглядел ребятишек, убеждаясь, что его услышали. И повёл их вверх по широкой каменной лестнице, что тянулась из подземелья прямо к воротам школы. Будущие первокурсники по-прежнему хранили молчание, но теперь в толпе царила атмосфера нетерпеливого ожидания. Будущие первокурсники переглядывались, перемигивались, блестящими глазами смотря вверх — туда, откуда иногда приносились прохладные порывы свежего ветра. Спустя несколько пролётов, показавшихся юным магам бесконечными, они очутились на полянке у подножия замка. Было ли это обманом зрения, или огни замка и правда притушили, но в этот самый момент на них всей своей красотой обрушилось звёздное небо. Вокруг витал запах мокрой от вечерней росы травы, смешанный с ароматами елового леса и близкого озера. А над головой раскинулось необъятное, необъяснимое, до невозможности глубокое полотно небес, усеянное мириадами сверкающих пылинок. Послышались восхищённые ахи и перешёптывания. Большинство магглорождённых жило в городах, где звёзды не было видно никогда. Разве что самые яркие. А потому добрая половина ребят потрясённо застыла, вглядываясь в непостижимое. Шляпник тихо улыбнулся. Над Хогвартсом сияли те же звёзды, что и над Малфой-мэнором. Что и над «Норой» Уизли. Небо едино для всех. Ему чужды глупые людские предрассудки, вражда, месть… Одно и то же небо отражается в глазах Руфуса Уизли и Зарксиса Малфоя. И пока над ними есть это небо — ничто не сможет разорвать их связь. — Ну-ну, пойдёмте дальше! — Хагрид вновь зажёг фонарь, затмевая звёздный калейдоскоп и вызывая хор разочарованных вздохов. Спустя ещё пролёт будущие первокурсники оказались перед огромной дубовой дверью. Хранитель ключей обвёл толпу глазами, усмехнулся при виде Невилла, удерживающего жабу, и нарочито медленно поднял кулак, трижды отчётливо ударяя в ворота. Которые тут же распахнулись. За ними стояла высокая сухощавая волшебница в изумрудно-зелёной мантии. — Профессор Макгонагалл, — шёпот герцога опалил ухо альбиноса, — Декан Гриффиндора. Шляпник незаметно кивнул, показывая, что принял информацию к сведению. Декан Гриффиндора, говорите? Оно и видно. Лицо черноволосой волшебницы выглядело очень строгим, и Зарксис мысленно усмехнулся. Ему стало вполне понятно, с чего львиный факультет слывёт рассадником хулиганов, не знающих берегов. Если декан «бесстрашных» — чопорная шотландская ведьма, на стороне которой только свод школьных правил да директорские похлопывания по плечу, закономерен тот факт, что она не в силах справиться с оравой самых активных подростков школы. В этот момент Малфою вспомнилась торговка с центральной площади Риверры. Она создавала вокруг себя ауру бдительной и строгой особы и пребывала в святой уверенности, что всех мальчишек, пойманных ею на воровстве, до костей пробирает озвучивание вслух нарушенных ими законов. А также что худшим наказанием для них является отработка (чаще всего это было перетаскивание корзин с фруктами). На самом же деле молодой рыцарь с усмешкой наблюдал одну и ту же картину: пока один попавшийся смиренно ковыряет носком драного ботинка землю и изображает искреннее раскаяние, его товарищи набивают карманы лежащими по краям яблоками, грушами, сливами и незаметно дают дёру. А сам провинившийся здорово наживается на перетаскивании корзин — в самом деле, пропадёт два-три абрикоса из верхнего слоя, кто заметит? А если таких корзин десяток? Потом юные мошенники объединялись и делили добычу, на все лады передразнивая торговку и радуясь собственной ловкости. А она с довольной и чуточку горделивой улыбкой рассказывала знакомым покупателям, как здорово проучила наглого воришку. Альбинос был готов поставить пять галлеонов на то, что здесь ситуация была ничуть не лучше. Даже наоборот — если рыночные шайки мелких преступников состояли в основном из пары-тройки ровесников, то здесь на помощь хулиганам приходили весь опыт, вся изворотливость предыдущих курсов. Да и самих шалопаев было не в пример больше. А уж на средних курсах, когда все эмоции ощущаешь настолько ярко, что порой от этого срывает крышу… Мёртвый случай. За размышлениями Шляпник пропустил всю речь профессора и очнулся только тогда, когда они всей толпой двинулись куда-то вглубь замка. В ответ на косой взгляд шагающего рядом Руфуса Малфой состроил умоляющую гримаску. Рыжий маг вздохнул и, наклонившись, кратко пересказал ему вступительное слово о факультетах, чести и семье. Судя по лицу герцога, слово это он, как и его собеседник, воспринял весьма иронически. По крайней мере, огоньки в глазах горели смешливым сарказмом. Кубок факультетов? Баллы? Огромная честь? Для большинства учеников — пустой звук. А для них? Зарксис посмотрел на взволнованного Поттера, идущего неподалёку. Перевёл глаза на чинно шествующих Тео и Блейза. Взглянул на Невилла, всё так же прижимающего к груди жабу и отчаянно озирающегося кругом. Такие разные… Они просто не могли оказаться все вместе. Нет, бывшему рыцарю определённо была не по душе политика разделения и соревнования факультетов. Тем временем, будущих первокурсников оставили в каком-то маленьком пустом зале с наказом привести себя в порядок. Правда, сделать это было весьма проблематично ввиду огромного количества просочившихся прямо сквозь стены привидений. Кто-то взвизгнул, кто-то побледнел, кто-то брезгливо скривился. Седьмой Уизли закатил глаза и, подойдя к брату, аккуратно и быстро — так, что тот не успел опомниться и отпрянуть, — стёр грязь с его носа. Потом хотел было отойти обратно, но его остановил громкий голос Рона. — Ру, слушай, а ты не знаешь, что будет на церемонии отбора? Шляпник расплылся в широкой ухмылке. Если бы герцог был хамелеоном, его глаза закатились бы ещё дальше. Куда-то внутрь черепа. Хамелеоны же вроде так могут? Подумав над этим ровно десять секунд, альбинос счёл вопрос неважным и насмешливо посмотрел на стягивающийся вокруг герцога кружок таких же интересующихся. Даже лохматая девочка с чуть выпирающими передними зубами перестала перечислять выученные ею заклинания, гадая, какое из них нужно будет показать на отборе, и подошла к остальным. Руфус поднял тонкие брови, обозревая кружок слушателей, и, ничем больше не выдавая своё удивление (и вдруг поднявшуюся нервозность), объяснил, что церемония отбора проводится псевдоразумным артефактом — Распределяющей Шляпой. И что смотрит она на личные качества поступающего. И что драться с троллем не надо (О бездна, Рон, ты всё ещё веришь близнецам?). И что применять заклинания также не надо. И что, по идее, есть возможность уговорить артефакт. И что каждый факультет имеет свои плюсы и минусы. И что… Малфой прекрасно знал всё то, о чём говорил герцог, а потому не вслушивался в слова, наслаждаясь спокойной уверенной интонацией родного голоса. Такой знакомой интонацией… Призраки, похоже, тоже заслушались, судя по тому, что их восклицания утихли, а сами они слетелись поближе к рассказчику. Да… Бывший Барма прекрасно умел удерживать внимание аудитории. Всеми способами. От самых экстравагантных — на лицо сама собой выползала улыбка при воспоминании о шарообразном «втором я» информатора всея Пандоры, — до обычных, используемых лекторами во всяких академиях вроде Латвиджа (и явно перенятых у них же). Вернувшаяся профессор Макгонагалл была явно удивлена царившей в помещении тишиной. Но раздумывать над этим ей было решительно некогда, и волшебница, наскоро построив ребят парами, повела их на церемонию распределения.