На всё воля Бездны

~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ Большой зал был… большим. Большим, светлым и очень, очень многолюдным. Руфус успел тысячу раз благословить свой небольшой рост — слегка непривычный по сравнению с прошлой жизнью, где его здорово спасали каблуки (скрашивающие незаметные, но неприятные для герцогского самолюбия, два сантиметра разницы со Шляпником). Здесь он пока был ниже многих. Зарксис, Гарри, Рон… Они окружали Седьмого Уизли подобно живой стене, закрывая от любопытных, насмешливых, злых и прочих-прочих-прочих взглядов. Это помогало держать на лице спокойную улыбку и совершенно не обращать внимания на противную дрожь внутри. Руфус тихонько вздохнул и постарался абстрагироваться от ощущения сотен пар глаз, смотрящих на него. Вот, например, лохматая девочка неподалёку громким шёпотом пересказывает «Историю Хогвартса», а точнее, ту её главу, где говорится о зачарованном потолке. Герцог её, конечно же, читал, но интересно ведь послушать ещё раз? Или взять шаги? Ровные, чёткие, мерные… Сердце вдруг заколотилось с удвоенной силой, а дышать стало трудно. Седьмой Уизли сжал зубы, гордо поднимая голову. Какой бездны, спрашивается? Ни один член рода Барма не мог позволить себе ударить в грязь лицом в такой мелочи как проход через толпу. Руфус прекрасно помнил наставления отца. Не горбиться. Держать маску. Идти спокойно и элегантно. Приветствовать встречных согласно этикету… Тысяча правил для выхода в свет. И одно самое главное. Никогда не забывать, кто ты. Наследник. Герцог. Контрактор. Информатор. Один из руководителей Пандоры. Дворянин. Старейший из четырёх Великих Герцогов. Так много титулов… Было. А теперь? Кто он теперь? На лицо Седьмого Уизли набежала хмурая тень. Целое мгновение она продержалась на тонких чертах, но уже спустя секунду маска снова стала безмятежной. Кто он теперь? Да всё то же самое. И пусть его семья ещё не занимает подобающее ей место, и пусть его фамилия уже давно не Барма, и пусть… Неважно, какова обёртка. Быть аристократом — его суть. А аристократы не горбятся, как бы противно не дрожало внутри. Герцог волевым усилием расправил плечи, надменно вскидывая подбородок, и, подобно большинству его соседей, принялся разглядывать убранство зала. Всё-таки здесь было просто потрясающе красиво. Рядом с ним незаметно усмехнулся один альбинос, почувствовавший, как отпускает сковавшее сердце беспокойство. — Смотрите, вон там мой крёстный, — тихо проронил Шляпник, едва заметно кивая в сторону преподавательского стола, — На диво несчастный человек. — Хм, — равнодушно отозвался Руфус, переводя взгляд на профессоров, — Который? — А вот угадайте. Это прозвучало чуть громче, чем планировалось, и рыжеволосый маг нахмурился. — Пожалуйста, как минимум на людях называй меня просто по имени, — вздохнул он, — Будем на «ты», как бы мне ни было прискорбно это признавать. И… неужели вот этот унылый тип в чёрном? — Ага, — Зарксис усмехнулся, — Как думаете, ему пойдёт фиолетовый? — Ему пойдёт практически всё. Но может остаться всё так же мрачно, — спокойно ответил Седьмой Уизли, ничуть не удивлённый вопросом. В конце концов, это же Шляпник. От него можно ожидать всего. — Я бы советовал поработать с оттенками и деталями. Сложнее, но эффектнее, — после недолгой паузы продолжил Руфус и невинно улыбнулся, как никогда остро жалея об отсутствии любимого тессена. — Учту, — благодарно кивнул Малфой. Тоже ничуть не удивлённый. Ибо он достаточно хорошо выучил герцога, чтобы знать — от Бармы можно ожидать того же всего. И ещё чуточку сверху, учитывая аристократическое воспитание и Латвиджское образование, у бывшего рыцаря отсутствующие. — Я так понимаю, он зельевар? — Седьмой Уизли пристально посмотрел на собеседника, — Даже тебя сумел довести. — Какие у ва… тебя глубокие познания в психологии зельеваров, — хмыкнул Зарксис, — Но ты прав. — Мама достаточно жаловалась на мерзкие характеры всех тех, у кого она покупает зелья и ингредиенты, чтобы можно было сделать выводы. — Должно быть, это профессиональное, — пожал плечами альбинос. — Должно быть… — рассеянно повторил герцог и замолк. Взгляд его заскользил дальше, по празднично убранному залу, по фигурам профессоров, по многоликой рокочущей толпе… Посмотри в глаза чудовищ, и погибни славной смертью, страшной смертью… Кажется, так было в каком-то прочитанном неизвестно где, когда и как стихотворении. Он и смотрел. Пока было не очень чудовищно. Но это действительно здорово выматывало. Придётся привыкать заново. Наконец, бесконечный переход кончился. Будущие первокурсники сгрудились вокруг табурета со странного вида шляпой. Что это была за шляпа! Помятая, старая, в нескольких местах протёртая и… говорящая. Когда она запела, многие вздрогнули от неожиданности. А потом ещё раз — от того, насколько немелодично звучал скрипучий голос артефакта. Впрочем, общую суть она рассказала верно, обрисовав положительные черты каждого из четырёх факультетов. Руфус усмехнулся. Неужели хоть кто-то здесь не выставляет Слизерин сборищем злодеев? Но как следует подумать над этим вопросом ему не дали. Распределение началось. Ханна Аббот и Сьюзен Боунс отправились в Пуффендуй, радостно улыбнувшись друг другу. Седьмой Уизли проводил племянницу главы отдела магического правопорядка задумчивым взглядом. — Разумный выбор, правда? — чуть слышно прошелестело над ухом. Герцог слегка склонил голову, соглашаясь. Нейтральный факультет, славящийся своими крепкими связями и как минимум тремя Министрами Магии в числе выпускников. Действительно разумный выбор. Терри Бут, присоединившийся в поезде к компании Гарри Поттера, отправился в Когтевран. Вслед за ним к сине-бронзовым знамёнам ушла и Мэнди Броклхерст. Лаванда Браун пополнила ряды гриффиндорцев, а Миллисент Буллстроуд — слизеринцев. — Неудивительно, — хмыкнул Шляпник, провожая холодным взглядом наследницу рода Буллстроуд. Лохматую девочку, цитировавшую «Историю Хогвартса», шляпа отправила на львиный факультет. Рон сдавленно застонал. — Она жуткая зануда, — тихонько пояснил он в ответ на вопросительный взгляд брата, — Лучше бы мы не открывали то купе. Хвасталась ещё, что выучила и применила все заклинания из учебника. — Гермиона Грейнджер? — задумчиво протянул стоящий рядом альбинос, — Не помню такой фамилии. — Она магглорождённая, — со вздохом пояснил Шестой Уизли, — Из семьи каких-то «дантистов». Что бы это ни было. — Магглорождённая? Все заклинания? — неверяще переспросил Руфус. Они с Зарксисом переглянулись. Девочка либо лгала, либо была настоящим уникумом. Это определённо стоило проверить. Симус Финниган попал ко львам. Дафна Гринграсс, Грегори Гойл и Винсент Крэбб отправились на Слизерин. Оказываться там бывшему рыцарю дома Рейнсворт хотелось всё меньше. Впрочем, в своей способности вести переговоры (и шантажировать) он не сомневался. Единственным волнующим фактором было то, что Панси Паркинсон следовала по алфавиту уже после него. Но вряд ли она пошла бы на такой рискованный шаг, как выбор не обговоренного с родителями факультета, даже ради обожаемого альбиноса. Невилл Лонгботтом, к искреннему изумлению всех, кто его хоть чуточку знал, попал на Гриффиндор. Вместе со шляпой, которая с радостным хохотом проехалась на его голове к столу ало-золотых галстуков, а потом была аккуратно возвращена на место. Впрочем, вспомнив его достопочтенную бабушку и заслуги родителей, изумлявшиеся кивали головой и переставали изумляться. Внук «железной Августы» и сын героев войны. Почему бы, и правда, не Гриффиндор? Распределение шло своим чередом, без настоящих потрясений и непредсказуемых результатов. Но вот спрыгнула с табурета Мораг Макдугал, распределённая на Когтевран, и профессор Макгонагалл огласила следующую фамилию. — Малфой, Зарксис! Шляпник неторопливо вышел вперёд. На его бледном лице светилась приторно-милая улыбочка, а в глазах плясали предвкушающие искры. Герцог хмыкнул. Вот уж кто точно любил и умел быть в центре внимания. Люди любили его, сахарного белого клоуна, такого весёлого и смешного. Даже несмотря на алый, точно кровь, глаз, несмотря на поверья о детях несчастий, всё равно любили. Но все они, кроме немногочисленных избранных, были обмануты доброжелательной ухмылкой и дружелюбной маской. Некоторые — жестоко. Только несколько человек могли действительно безоговорочно доверять рыцарю дома Рейнсворт, и, к своему искреннему счастью, Руфус был в их числе. Впрочем, платили они всегда тем же. Бывшему Барме до сих пор не приходилось сомневаться в своей способности оценивать ситуацию. Вот и теперь он мог с точностью утверждать: Здесь произойдёт то же самое. Уже происходит. Альбинос белозубо скалился, медленно шагая к табурету со шляпой. Многие улыбались ему в ответ. Седьмой Уизли опустил не смеющийся и тем резко контрастирующий с общим настроением взгляд, успев заметить только то, как подозрительно нахмурился одетый во всё чёрное брюнет за профессорским столом. А Северус Снейп просто слишком хорошо знал, что эти ехидные огоньки в глубине зрачков крестника означают скорую и очень большую подставу. И его ожидания оправдались на сто процентов. Спустя несколько томительных минут, в течение которых с лица Зарксиса не сходила насмешливая ухмылка, Шляпа, наконец, дёрнулась и заорала на весь зал: — КОГТЕВРАН! А потом тихо-тихо добавила: — Чудовище! Ошеломлённые слизеринцы, уже приготовившиеся сдержанно аплодировать, пооткрывали рты. Гриффиндорцы зашушукались. Пуффендуйцы нахмурились. Северус Снейп закрыл глаза ладонью, представляя масштаб скандала, который закатит ему Люциус (несмотря на то, что декан серебряно-зелёных вообще был ни при чём). Дамблдор удивлённо поднял седые брови. За столом орлиного факультета раздались первые редкие хлопки. А Малфой безмятежно улыбнулся и, сняв с головы отчего-то дрожащую Шляпу, прогулочным шагом направился к столу под сине-бронзовыми знамёнами, совершенно не обращая внимания на скрестившиеся на нём ошарашенные взгляды. Вслед за Лили Мун настала очередь Теодора Нотта. Изящный белокожий брюнет кивнул стоящему рядом Забини и погрустнел, получив в ответ кривую усмешку. Смысл этого обмена взглядами стал понятен, когда через несколько мгновений скрипучий голос артефакта возвестил: — Когтевран! По рядам слизеринцев пронёсся коллективный вздох. Зарксис задумчиво усмехнулся. Руфус и Дамблдор синхронно нахмурились. По остальным факультетам вновь прокатилась волна шушуканий. После этого распределение Панси Паркинсон, близняшек Патил и Сары-Энн Перке прошло практически незамеченным. До тех пор, пока профессор Макгонагалл не назвала следующую фамилию. — Поттер, Гарри. Герой Магической Британии робко сделал шаг вперёд и оглянулся на оставшихся. Зал затих в немом ожидании. Студенты и будущие первокурсники внимательно, стараясь не упустить ничего, смотрели на невысокую фигурку того, о ком до сих пор лишь читали в книгах. На их глазах вершилась история. В головах роились идеи, строились и перестраивались на ходу планы, просчитывались всевозможные комбинации, чей исход зависел сейчас от одного-единственного слова, выкрикнутого странным магическим головным убором. Под острыми, как хирургические скальпели, взглядами, Мальчик-Который-Выжил прошёл к табурету, нахлобучивая Шляпу на кудрявую голову. Его слегка потряхивало от волнения. И всё равно, что факультет был выбран заранее, с опорой на «Историю Хогвартса» и личные размышления. Никто же не говорил, что артефакт не может упереться? Потянулись томительные минуты ожидания. Первая, вторая… Пятая… На седьмой минуте Шляпа усмехнулась. — Ладно, — пробормотала она, — Раз уж ты всё так хорошо проанализировал, маленький слизеринец… Пусть будет ГРИФФИНДОР! Зал взревел сотней глоток самого многочисленного факультета Хогвартса. Гарри довольно улыбнулся, кидая на насмешливо-одобрительно качающего головой Малфоя и поднявшего брови Руфуса хитрый взгляд из-под ресниц, и двинулся к столу ало-золотых. Ликование бурлило, и, пожалуй, Мальчику-Который-Выжил это даже понравилось. О том, что будет потом, когда он окажется не таким, каким его все представляют, Гарри старался не думать. С лёгкой подачи близнецов Уизли весь львиный факультет начал скандировать: — С нами Поттер! С нами Поттер! Все норовили прикоснуться, тронуть за руку, похлопать по плечу. Староста Перси схватил ладонь самого-знаменитого-первокурсника-этого-года и снова начал её трясти, точь-в-точь как тогда, на вокзале. Даже бывший (бывают ли они бывшими?) гриффиндорец Дамблдор встал поаплодировать присоединившемуся к ало-золотым герою, а профессор Макгонагалл широко усмехнулась. И только профессор Снейп скривился так, будто съел целое ведро лимонов, и закрыл лицо обеими руками. Лайзу Турпин тихо и незаметно отправили на Когтевран, а Дина Томаса на Гриффиндор. А потом тихо, постепенно, но всё же подошла очередь распределения младших двойняшек Уизли. Над Роном артефакт думал недолго. Впрочем, ему и этого хватило, чтобы приблизиться к состоянию максимально недалёкому от истерики. Но уже совсем скоро позеленевший от волнения Шестой Уизли ожидаемо отправился к широко ухмыляющимся братьям. Герцог переглянулся с мрачным Блейзом, который шёл в списке последним, и весело усмехнулся перед тем, как на лицо ему наползла оказавшаяся неожиданно большой Шляпа. Где-то в груди начало зарождаться полузабытое чувство искристого азарта, наполнявшего сердце юного Бармы в годы учёбы (особенно перед очередной шалостью, вопреки скептическому выражению лица его вечного и неизменного соучастника Каллума). А в голове раздался голос. — Годрик великий, ещё один! — И вам доброй ночи, — мысленно хмыкнул Руфус. — Хотя бы вежливый, — проворчал артефакт и со вздохом продолжил, — Небось, тоже не хочешь на Слизерин? А мог бы там стать великим. Власть, интриги, деньги, связи… Вроде как это очень даже твоё. Но лучше выбирай сам. А то знаю я вас, чудовищ! — Спасибо за комплимент, — Седьмой Уизли поставил в голове воображаемую пометку — вызнать у Зарксиса, что тот наговорил несчастной Шляпе. На секунду у него мелькнул соблазн послать всё к Воле Бездны и действительно отправиться к змеям, в тёмное и тихое подземелье, где всем так привычны дорогие сердцу кружева интриг и театр масок. Но эти мысли были мгновенно развеяны вставшим перед глазами образом одного надоедливого альбиноса. И заветной библиотеки. В конце концов, истинный интриган никогда не будет так явно казаться интриганом. Герцог вздохнул. — Великим я уже побыл, — тихо сообщил он, — А потому, к сожалению или к счастью, выбираю другой факультет. — Вижу, — отозвалась Шляпа, — Впрочем, тебе тоже очень даже подходит. Не то что некоторым… А, в общем, ладно. Тогда… КОГТЕВРАН! Оставшийся последним Блейз Забини прерывисто вздохнул. Малфой расплылся в широченной довольной улыбке и пихнул в бок ошарашенного Тео Нотта. А когда тот повернул голову, принял невиннейший из невиннейших своих видов и тихонько обронил: — Говорят, спальни рассчитаны на четверых. Так вот… Нам надо найти четвёртого. Ответить слегка зависший от поиска двойных и тройных смыслов фразы брюнет уже не успел. Привставший за столом профессор Снейп и ошеломлённая профессор Макгонагалл с поразительным единодушием и практически одновременно задали директору один и тот же вопрос: — Альбус, Шляпа сломалась?! Дамблдор пожал плечами, недоверчиво глядя на замолчавший артефакт. Филиус Флитвик кое-как спрятал улыбку. Блейз поджал губы, философски решив, что, если что, то ему и тут неплохо стоится. За столом Гриффиндора же в это время воцарилась оглушительная тишина. Представители ало-золотого факультета круглыми глазами разглядывали сидящих рядом с ними членов рыжего семейства и недоумевали, как так получилось. Довольный Перси одобрительно кивал, радуясь, что хоть один из его младших братьев имеет голову на плечах. Близнецы пожимали плечами. В принципе, они не были удивлены. Рон грустно смотрел на брата, так и не соизволившего слезть с табурета (но хотя бы снявшего Шляпу), и думал, что его мечта сразу иметь друга на факультете не сбылась. Он не был слепым, и прекрасно заметил, с каким интересом Гарри Поттер смотрел на Руфуса, и с какой виной и скрытым раздражением — на него. Шестой Уизли не мог не понимать и того, что сам всё испортил. Он сам и его длинный язык. Ведь именно его слова разбудили в Герое Магической Британии какую-то ужасную тёмную силу. Именно из-за него Мальчик-Который-Выжил чуть не убил своего, как оказалось, первого знакомого в магическом мире. И именно на него теперь была направлена неприязнь Поттера. И Рон не был уверен в том, что тогда, в поезде, он и правда был отнесён Гарри к числу его друзей. Вполне возможно, это была лишь уловка, чтобы прекратить зарождающуюся ссору. Но в то мгновение ему оставалось лишь поддержать это решение. А потом Ру удалился вместе с этим… Малфоем… И герой практически потерял интерес ко всему происходящему у них в купе, лишь изредка поддаваясь тормошениям увязавшихся за ними близнецов и первокурсников. И потому сейчас на душе у Шестого Уизли скреблись самые натуральные мантикоры, а в голове вертелись два неприятных, но ужасно назойливых вопроса. Что он натворил? И что теперь ему делать? Руфус же просто взирал на всё происходящее, скрестив руки на груди, положив ногу на ногу и иронично подняв бровь. — Давайте спросим у мистера Уизли и мистера Малфоя, действительно ли распределение состоялось верно, — наконец, разродился дельной фразой Дамблдор. — Мистера Нотта, конечно же, все забыли, — пробормотал потомственный слизеринец Тео и поправил сине-бронзовый галстук. Зарксис хмыкнул и поднялся с места, всё с тем же безмятежным белозубым оскалом, выдаваемым им за улыбку. Герцог спокойно усмехнулся и проделал то же самое, едва заметно кивнув в ответ альбиносу. — Да, директор, — два ровных голоса слились в один, — Всё верно. Альбус вдруг почувствовал, как по спине у него пробежал лёгкий холодок. Было в этой картине что-то ужасно настораживающее, но он никак не мог понять, что именно. — Что ж, тогда я попрошу мистера Уизли пройти к столу своего факультета, а факультет — поприветствовать мистера Уизли, — тихо вздохнув и отечески улыбнувшись, седой маг кивнул заместительнице, — Продолжим распределение, Минерва. Когтевранцы сдержанно похлопали опустившемуся рядом с Ноттом (разделяющим его со Шляпником) рыжеволосому магу. Макгонагалл кашлянула. — Забини, Блейз, — произнесла она и свернула свиток с фамилиями. Мальчик закатил глаза, всем своим видом выражая не сказанную вслух фразу «ну наконец-то». Вердикт Шляпы оказался ожидаем. Сын самой знаменитой в Британии чёрной вдовы отправился к серебряно-зелёным галстукам. А Дамблдор объявил начало долгожданного приветственного пира.