Тень

— Какого чёрта? — выругался Дин, когда свет померк. Сосуд-женщина упала наземь то ли мёртвая, то ли без чувств. — Всё просто, Дин. — говорит Михаил в теле Стейси. — вы проиграли.

***

Холодно. Из рта вылетает пар. Руки ледяные и дрожащие. — Здесь есть кто-нибудь? — а в ответ тишина. — Пожалуйста? Ответьте кто-нибудь! Темно и страшно. Почему здесь так темно? Где я? Вокруг сплошные деревянные доски. Это гроб? Меня похоронили заживо? Но… но… Пространства больше, чем если бы я была в гробу. Это радует. Но мне по прежнему очень странно. Маленькие и слабые ручки беспомощно стучатся об дерево, занозы, словно этого и ждали, вцепляются в нежную детскую кожу. На шум достаточно быстро, чтобы я не успела замёрзнуть насмерть, всё же реагируют. Старый сторож приюта распахивает двери старого изломанного шкафа, его подвыпившее лицо я узнаю сразу. — Какого чёрта ты здесь, девчонка? — грубо спрашивает он, встряхивая меня за воротник ночной сорочки. Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. — П-простите, — едва слышно шепчу я. Старик зло усмехается и заносит руку — явно для удара. Я испуганно зажмуриваюсь. Нет, всё было не так. Удара не следует. Я раскрываю глаза с опаской. Старик вздыхает устало. — Что ты там сказала? — произносит он. — Говори громче, ничерта не слышно. — Простите, — послушно повторяю я. — я не знаю, как оказалась в шкафу, и тем более на улице. — я, словно в доказательство, махаю из стороны в сторону детской головой. — А Леди Марта говорит, что за ругань Бог накажет. Старик по доброму усмехается. — А что ещё говорит «Леди» Марта? — спрашивает он. — Что я попаду в Ад. — честно говорю я, и его улыбка скисает. — Пойдём в сторожку, напою тебя чаем, а затем проведу тебя обратно. — говорит он. — Ты ведь сюда попала из приюта семейного типа? Сколько тебе, семь? Я гордо киваю. — Скоро будет. Тётушка Аннабель сказала, что надеется на то, что может здесь на меня обратят внимание и удочерят. — говорю я. А затем показываю в бок. — А там стоит моя подруга. Ники, эй, Ники! Сторож оборачивается туда, но, судя по всему, никого не видит. — Ох, ребёнок. — старческая ладонь коротко гладит по моим спутанным волосам. — Не место в религиозных приютах детям похожим на тебя. Со свету же сживут за такие фантазии. Я надуваю щёки в обиде за недоверие, но спорить со взрослым не решаюсь. В тот день я узнала, что алкоголик-сторож может быть добрее бывшей монахини. А ещё у него был очень вкусный чай.

***

— Ты действительно считаешь, что это нас остановит? — бравирует Дин. Михаил скептично вскидывает бровь. На лице Стейси этот жест выглядит странно. Когда она делала точно так же — это не выглядело так гротескно. — Да неужели? — скептично спрашивает Михаил на его блеф. По взмаху его руки их всех откидывает в разные стороны. — Убьёте меня и свою подругу тоже?

***

Шёпот окружающих так раздражает. «Сумасшедшая. Чокнутая. Бешеная» Каким ещё эпитетом вы наградите меня сегодня? Ненавижу эту школу. Может из того ужасного приюта меня и перевели, но, несмотря на то, что череда временных пристанищ были более адекватной, здешняя школа была поистине ужасной. Мне одиннадцать, я только-только пошла в пятый класс. Почти все учителя относятся ко мне, как к малолетней преступнице — впрочем, как и к каждому из нашего приюта — а здешние детишки решили, что я слабая мишень. Я давно научилась защищать себя. Так что, скажем так, они обломали свои зубки, а учителя получили лишнюю причину считать меня полнейшим отбросом общества. Я поморщилась на очередной виток криков, доносящихся из-за двери кабинета директора. Решалась моя судьба. — Этой маленькой дряни место не в нашей приличной школе, а в месте содержания малолетних преступников, — визжала тётка-директриса. — Вы говорите это каждый раз, стоит кому-то из нашего учреждения попасть к вам и проявить самозащиту. — мисс Кранб говорила наоборот чётко и спокойно. Слышно её стало лишь только потому, что она, по всей видимости, подошла к двери. По крайней мере я видела очертания её фигуры в непрозрачной стеклянной части двери. Она открывает дверь. — Разговор закончен. — Уберите это чудовище отсюда, — только и успевает прокричать директриса до того, как дверь закрывается. — Идём, — командует мисс Кранб. — следует подготовить твои документы. — Зачем? — вырывается у меня. — Таким как ты место в тюрьме, — чужие губы искажаются в злорадной ухмылке, и я замираю. Что? Она тогда ответила иначе. Она сказала… — Придётся перевести тебя, — фыркает женщина. — не волнуйся, я найду для тебя нормальное место с нормальной школой.

***

Джек боится использовать силу и навредить Стейси. Дин со злым отчаянием смотрит на копьё, улетевшее в сторону от него. — Ты действительно считаешь, что победа уже у тебя в кармане? — Сэм пытается отвлечь Михаила разговором, чтобы у брата было время и хоть какой-то шанс доползти до копья альтернативной Кайи. — Сэм-Сэм-Сэм, — поучительно проговорил Михаил, смотря на младшего из братьев таким взглядом, словно примерялся, с кого начать жертвоприношения. Что, возможно, было не так уж и далеко от правды. — Я не просто считаю. Я уже побеждаю. Архангел щёлкает пальцами, и ничего не происходит, но это только кажется — секундой спустя его модифицированные монстры, находящиеся повсюду, издают синхронный вой.

***

— Ненормальная! — визжит её соседка, стараясь сжаться в уголке комнаты. — Это ты привела сюда эту дрянь?! Отвечай! Что это за штуки и почему одна из них вселилась в Дэбби? Отвечай немедленно! Боже, как громко она орёт. Замолкни уже. Я бы сама хотела знать. Потому как вторая такая туманообразная змеюка целенаправленно проползла через пространство внизу дверного проёма и ползёт к нам. Она ощущается мрачной и холодной. И чем ближе это существо, тем ярче это чувство. Хватит! Уходи! Исчезни! Мои руки буквально хватают её несмотря на страх и прежде, чем она впитается в мою кожу, подчиняя, как это было с Дебби, я откидываю ту в стену. Звук удара негромкий, но змея то ли от неожиданности, то ли ещё от чего замирает на мгновение. Но мне этого времени хватает — не знаю, чем я руководствуюсь, но взмахиваю руками, словно отряхиваясь от чего-то, и с моих рук срывается немного света, который, попадая в змею, сжигает ту дотла. В комнату тут же вбегают женщина и мужчина. Я начинаю оседать на пол, но сильные мужские руки успевают подхватить меня раньше, чем это случится. — Словил эту мелкую дрянь, Джордан? — устало спрашивает женщина. — Давай прикончим её и делу конец. Что за бред? Я уже немного устала повторять, что всё было совсем не так. Всё было по-другому. Мужчина, когда поймал меня, издал короткий смешок и потрепал по волосам почти с лаской, успокаивая. — Тише, — сказал он. — Ты молодец, ты справилась. Эти демоны вас больше не тронут.

***

— Я бы мог начать пытать тебя, Сэм, прямо здесь и сейчас, и тогда бы твой братец не смог так спокойной пытаться добраться до вашего главного оружия против меня — будто вам хватит духу ранить девчонку. Я бы мог заставить Дина снова сказать мне «да», несмотря на то, что Стейси прикрыла тот зазор, что я оставил в прошлый раз, покидая его тело. — сказал он. — Но, на удивление, здесь, в этом теле, достаточно удобно. В конце концов, в этом мире нет ничего и никого, кто бы мог мне угрожать — так зачем мне мой истинный сосуд? Джек внимательно посмотрел на Архангела и с облегчением вздохнул, если он не знает, что Стейси помогла тогда ему не только с тем, что он умирал, но и с отсутствием сил, то, значит, он не до конца обрёл контроль над ней. — Стейси, приди в себя! — достаточно громко сказал Нефилим. Михаил наградил его скептическим взглядом. — Ну же, Стейс. Ты же обещала не бросать меня, быть рядом, сестрёнка. Так сопротивляйся ему. Стань снова собой. — Как это мило, — закатил глаза Михаил в теле девушки. — хорошая попытка, но нет. — он вновь подошёл к окну, не боясь атаки. — Знаете, я не убью вас. В конце концов, я сам — как ты там говорил, Дин? — пригласил вас на вечеринку. Так насладитесь смертью этого города — первого из всех. Скоро человечество падёт.

***

Я оказалась в абсолютно пустой комнате. Лишь одинокий ангел-статуя задумчиво взирал на меня. — Сколько же в тебе пафоса, чувак. — пробормотала я. — Ты быстро, — хмыкает внезапно появившийся Михаил. Ну, как Михаил. Я по сути, моё собственное отражение. В отличии от той же Аш ему не шло моё лицо. Хотя это, скорее, даже не моё, а её лицо… Ай да ладно, не важно. Странно, что я не помнила, что знала Никки куда дольше. Вот это меня это удивило. — О, спасибо, что заметил. Какого чёрта происходит? — спрашиваю я, издавая нервный смешок от того, как глупо это звучит. — Забей, можешь не отвечать. Ты же понимаешь, что этот способ задержать меня внутри моего же сознания — глуп? У меня есть множество не очень хороших воспоминаний, но я помню, чем они заканчивались по-настоящему. Даже не пытайся. — Что ж, — он улыбается. Выглядит жутко. — Тогда я покажу тебе их правдивое отношение к тебе. Я громко фыркаю. — Если ты думаешь, что сможешь сломить меня так, то… — Кто говорит о психологическом насилии, Стейси? — усмехается он. — Я просто открою тебе истину. Быть может тогда ты перестанешь защищать тех, кто того недостоин.

***

Я оказываюсь в темноте. Первой появляется Ники. Я вижу все моменты, когда она была рядом и контактировала со мной, когда помогала за награду. — Ты нужна была мне лишь для того, чтобы питаться, — негромко говорит она, прямо смотря на меня равнодушным взглядом. — Впрочем, ты и так это знаешь, да? Та семейка тебя предупреждала. Но ты не послушала их. — хмыкает она. — Сколько же раз мне приходилось присматривать за тобой, чтобы ты не погибла, а я не лишилась дармовой силы. Это надоедает, знаешь ли. — Добро пожаловать в жизнь любого человека — даже если ты просто хочешь пользоваться возможностью общения с человеком, тебе приходится что-то делать для этого. — пожимаю я плечами. — Ничем не могу помочь. Она уходит. Спустя десяток не особо-то уже и важных для меня лиц, появляются более значимые. — Я разочарована. — просто говорит Аш, даже не уточняя про что она. Лишь посмотрела уничижающе и исчезла. Пожимаю плечами — ну и ладно. — Если бы не необходимость вылечить Джека, мы бы ни за что не стали обращаться к тебе за помощью, — говорит Сэм. — Ты просто ещё одна непонятная хрень, — подхватывает Дин. Непонятная хрень? Да пожалуйста. — Ты — монстр, — говорит Кастиэль. — чудовище. Совсем как в моём сне. Я ежусь от этого, и давлю улыбку. Знал бы ты, как часто меня так называли. Лица исчезают, и я снова сталкиваюсь взглядом с Михаилом. — Это всё? — усмехаюсь я. — Ты о малыше Джеке забыл. — Думаю, ты и так понимаешь, что если бы не чувство благодарности, Нефилим бы не жался так сильно к тебе. — Плевать, — пожимаю плечами, душа в себе обиду и печаль. — плевать, — упрямо повторяю я. — у тебя ничего не выйдет. — Просто сдайся. — устало говорит, будто просит, Михаил. — Твоё сопротивление бессмысленно. К тому же, ради кого? Тех, кто тебя не ценит. Я смеюсь. Надо же, какой упрямый. Но я упрямей. — О, нет-нет. Не важно, кто и как относится ко мне. — я улыбаюсь. — важно то, как я отношусь к ним. — я замираю, прислушиваюсь. — Ты что, избиваешь Каса?

***

Дин всё же рискует, надеясь ранить Михаила и вынудить того покинуть тело Стейси. Не то, чтобы охотники воспылали к Экзорцисту неземной любовью, но привязаться слегка — или не слегка — за это время всё же успели. Вот только Архангел легко уклоняется, выбивает копьё из рук охотника, затем, держа одной рукой того за грудки, решает выбить наглость и упрямство из Дина — проще говоря, он решил избить того до полусмерти. Остальные не собираются просто так смотреть на это, Джек уже почти собрался с силами, чтобы воспользоваться своими способностями против Стейси, когда Михаил предпочитает переключиться на кинувшегося на него с обычным ангельским клинком Кастиэля, защищающего Дина, остальных же снова откинуло по сторонам. Не то, чтобы ангел планировал вообще ранить сосуд, скорее просто пытался отвлечь внимание от охотника. В любом случае, теперь избивали его. — Стейси, хватит! — кричит в стороне Джек. — Стейси, — негромко проговаривает Кастиэль, между тяжёлым выдохом, вызванным наиболее сильным ударом. — вернись к нам. Кулак Михаила замирает в сантиметре от уже изрядно избитого лица ангела. — Ты что, избиваешь Каса? — произносит девушка, глупо моргнув. Смотрит на потрёпанного пернатого. — Твою ж налево. «Убей его». Она быстро наклоняется, поднимая ангельский клинок с пола у их ног. «Нет». — Прости, Кас, — с улыбкой говорит девушка, и ангел вздрагивает. Неужели в этот раз она завершит то, что ещё в прошлый раз ей приказал Михаил. — придётся тебя немного уронить. — она подмигивает ему, осторожно опуская на пол. Отходит на шаг назад от бессильно лежащего на полу пернатого. Остальные по-прежнему не могут пошевелиться. — Пора заканчивать с этим, — говорит она. — но прежде, — она насмешливо складывает руки рупором и прикладывает его ко рту, взывая через себя к связи между Михаилом и монстрами. — Прекратить операцию. Кто реально хотел этого — сдохните, а остальные свободны. О, они реально послушались приказа. — она умильно вскинула брови, когда уловила отклик. — А теперь, — она вскинула руку с клинком и поднесла к собственному горлу. Достала свободной рукой из кармана пустой бутылёк, в котором до этого находилось «лекарство». — надеюсь, ты не против, если я использую его? Ты ведь мне его дал тогда. Скажи своим планам «пока», Михаил. — сказала она, перерезая себе глотку, позволяя благодати Архангела перетекать в пузырёк. С каждой секундой она становилась всё более слабой и бледной. очень быстро начала оседать. Когда благодати почти не осталось, остальные освободились. Джек, подбежавший к ней, собирался излечить её, но Стейси непослушными пальцами сжала легонько его руку, мол, рано, и Нефилиму пришлось подождать, пока последняя капля благодати перетечёт в ёмкость прежде, чем сделать это.

***

Я осторожно провела рукой по своему снова целому теперь горлу и благодарно кивнула. — Помоги остальным, — попросила я его. И Джек с лёгкостью излечил и Дина, и Кастиэля. — Это всё? — спросил Винчестер-старший. — Конец? «Вам не остановить меня так легко» — раздаётся у меня в голове. «Да? И что ты сделаешь? Ты без сил, без благодати — и она не восстановится. Ты сейчас больший человек, чем я, и так будет всегда. Ты просто моя шизофрения.» — отрезала я, запирая его, как назойливую муху у себя в голове. — Не знаю, — вру я, пожимая плечами. — Я могу проверить, что с ним стало. — предложил Кастиэль. — Теоретически, без благодати он должен был стать человеком, так что не должен быть опасен. — ангел коснулся моих висков пальцем, и сосредоточенно замер. — Я не чувствую его более. Я на мгновение прикрываю глаза, пряча вину за ресницами и веками. Мне отчего-то не хватило смелости дойти до копья и сделать всё наверняка. Всё, что я могу сейчас, это скрыть Михаила-человека под семью замками в своём разуме и постараться изгнать его из себя. Поглощать его я не осмелюсь. — Кажется, это победа. — не очень уверенно говорит Сэм. И я согласно киваю, скорее его неуверенности, чем словам. Они рады. А я — растерянна.