Крон-принц

…       В полицейском участке было шумно. Толпы патрульных бегали туда-сюда с ошалелым видом, теряя по дороге документы, ключи, вещественные доказательства и даже задержанных. Пострадавшие плакали, ругались и требовали справедливости. Общественные защитники путались под ногами. Адвокаты с угрожающим видом наседали на полицейских администраторов, занявших круговую оборону за стойкой ресепшен. Бардак, короче. Такой же, как был у меня. Жаль, что в один ужасно-прекрасный день все изменилось: я женился и был вынужден все в своей жизни кардинально перекроить.       Я шел сквозь толпу, не снимая капюшона с головы и не обращая внимания на попытки со мной заговорить. Народный герой, блин, и притча во языцех. Остановишься — хрен потом из рук восторженных поклонников вырвешься, да и сплетен не оберешься. А сплетни мой муж страсть как не любил. — Простите, сэр, вы куда? — остановил меня возле дверей во внутренние помещения один из копов-администраторов, рискнувший покинуть крепость в центре зала. — К капитану. — Вам назначено? — Нет, — ответил я, бесцеремонно снимая с его шеи магнитный бейдж. Приложил к двери, открывая. — Сэр! Вам туда нельзя! — Мне везде можно, — я вернул карточку на шею растерявшегося от моей наглости парня и шагнул внутрь. — Стойте!       Я подождал, пока ринувшийся за мной коп минует порог, скинул с головы капюшон, увидел, как расширились его глаза в узнавании, подставил незаметную подножку и поймал в объятия у самого пола. — Аккуратнее надо быть, молодой человек. — Ваше Высочество…       За моей спиной, где-то в глубине коридора, хлопнула дверь, и я поспешил поцеловать парня в губы. Просто так. По приколу. Люблю вгонять в краску неопытных мальчиков не меньше, чем их соблазнителей. Я вообще крайне любвеобильный товарищ. Парень, поначалу взбрыкнувший, притих и на поцелуй ответил. — Так-так-так, что тут у нас?       Я поставил потерявшегося во времени и пространстве парня на ноги (тоже мне, полицейский, повелся на провокацию, как последний лох!) и повернулся к тому, кто в силу непредвиденных обстоятельств (в лице моего непредсказуемого и крайне своевольного короля) отобрал у меня должность капитана полиции Тринадцатого королевства. Ненависти к Александру Медведевичу я не испытывал, но от легкой досады, что не я теперь центр этого бардака, избавиться так и не смог. Понятное дело, у меня другой бардак появился, побольше этого, но все равно. Свое же, родное, жалко в чужие лапы отдавать. — Не что, а кто. Приветствую, уважаемый. — О как. Александр Львович собственной персоной. Где ваша свита? — склонился в насмешливо-почтительном поклоне высокий мощный мужчина, чья лысина сверкала в свете ламп начищенным медяком. — На тебя работает, полагаю.       Медведевич мигом спину выпрямил и парня, разглядывающего меня в оба глаза, за дверь выставил, предварительно приказав молчать, как рыба об лед, ежели чего. Я одобрительно кивнул. Соображает, что к чему. — Чему обязан удовольствием лицезреть Ваше Высочество… — Не начинай, — поморщился я. Подошел к нему и шлепком по крепкой заднице отправил в кабинет, который совсем еще недавно занимал сам. — Дело есть. На миллион. — Миллион чего? Пиздюлей? — буркнул Медведевич, потирая побитую ляжку. — Это как повезет, — не стал обманывать я, усаживаясь в гостевое кресло. Кивнул на соседнее. — Присаживайся. — К твоему сведению, это мой кабинет, и здесь главный я, — заворчал Медведевич, но в кресло сел. — К твоему сведению, в Шварцвальде за последние три месяца бесследно исчезли два теперь уже твоих сотрудника и один мой. Ты в курсе? — Как интересно. У тебя все еще есть сотрудники?       Я подумал, прежде чем открыть рот и ответить. Король Медведевича на мое место не за красивые глаза поставил — оборотень, возглавлявший до перемены мест полицейское подразделение в далеком, диком и заснеженном Русгарде, его честно заслужил, замечая куда больше, чем ему хотели показать, поддерживая высочайшую дисциплину среди подчиненных и обращаясь с преступниками куда жестче, чем все полицейские нашего королевства вместе взятые. — Скажем так: у меня есть верные товарищи, один из которых предпринял несанкционированную попытку спасти друга, оказавшегося твоим сотрудником, сгинувшим в глубинах Шварцвальда больше месяца назад. — И? — Я хочу заняться его возвращением лично. — Чем я могу тебе в этом нелегком деле помочь? Не считая официального расследования, конечно, но оно тебя, судя по всему, не интересует.       Я закинул ногу на ногу и сложил обе руки на колено. Медведевич сузил глаза и подобрался, зная, что отказать мне, если я того захочу, невозможно. — Мне нужно прикрытие на время операции и красивая сказка для моего мужа, иначе он меня не отпустит. — Э нет. Нет-нет-нет! Не впутывай меня в ваши семейные разборки! Я Кириллу Драконовичу на один зуб! — Не преувеличивай. — А ты не усложняй! Хочешь врать королю — ври, но без меня. — Мы не будем врать королю, — поморщился я. — Мы расскажем ему альтернативную версию происходящих событий. — Ни за что.       Медведевич скрестил руки на могучей груди, мол, не собьешь ты меня с пути истинного, кошка хитрая. Я мило улыбнулся, он откинулся на спинку кресла и скрипнул зубами. Я многозначительно поиграл бровями. — На меня твои штучки не действуют! — отрезал Медведевич и попытался из кресла свалить.       Я его опередил: обтек сзади, обнял за плечи и встать не позволил. Чмокнул в сверкающую макушку, склонился к уху и коснулся края губами: — Медвежонок мой грозный, я очень, очень милая и добрая киса, если меня не злить. А ты злишь. — Алекс, я ни в коем случае не хо… — В провинции Шварцвальд не все ладно не только с безопасностью граждан, но и с налогами, — оборвал я потерявшего голос, но обретшего внушительный бугор в штанах капитана.       Почетные звания офигенного любовника, сердцееда и бездушного, но нереально милого говнюка я получил за дело. Мало кто мог моему львиному обаянию противиться. С некоторых пор я искренне жалел, что мой король был тем самым исключением, которое не только мною не прониклось, но и поймало на крючок меня. Меня! Того, кто никогда и никого, кроме себя любимого, не любил и жениться в ближайшие сто лет не собирался. — К чему ты ведешь? — Подготовь досье для налоговой проверки, выдай мне оборотня-волка в качестве сопровождающего официального лица и объясни Его Величеству, что без меня в этом деле не обойтись. С остальным я разберусь сам, — чмокнул Медведевича в лысину я. Выпрямился и убрал руки. — На все про всё у тебя три дня. Доложишь королю в день приезда, пока у него голова другим занята. — Три дня? — мигом пришел в себя капитан. Вскочил на ноги и малодушно спрятался от меня за рабочим столом. — Охренел?! Кто ты такой, чтобы на тебя весь мой налоговый отдел без продыху двое суток горбатился, выискивая нарушения в отчётности самой примерной провинции в королевстве? — Я крон-принц, так что повежливее, пожалуйста, и давай без этого… — Без чего? — Не хочу тратить время на бесполезную ругань. Я знаю, что ты сделаешь так, как я сказал, в том числе и потому, что тебя раздирает любопытство, ведь в историю о неразлучных товарищах ты не поверил. Зря, между прочим. Я правду говорю. — Ты всегда и всем говоришь только часть правды, и это бесит, — плюхнулся в свое кресло Медведевич. — Что знаешь ты и чего не знаю я?       Я подошел к окну и посмотрел на улицу: осень накрыла город оранжевым золотом и окропила улицы слезами уходящего на покой солнца. Скоро его света и тепла будет хватать лишь на жалких пять часов в сутки. Я ненавидел зиму лютой ненавистью. Свалить бы отсюда к деду на море… Увы. Пока дело всей моей жизни не закончу, никакого отдыха мне не светит. — Я расскажу, что мне на самом деле нужно в лесах Шварцвальда, после того, как все закончится, — повернулся лицом к Медведевичу я. — Алекс, ты, конечно, звезда и всеобщий любимец, но при этом такая сволочь, что словами не описать. — Вот и молчи в тряпочку, — невесело улыбнулся я, шагнул было к нему, но он выставил вперед руку: — Не подходи ко мне, ходячее искушение! У меня только-только личная жизнь налаживаться стала! — Не буду, — послушно отступил в сторону двери я и накинул капюшон на голову.       Дело сделано, а дергать медведя за уши просто так не хотелось. Он мне еще пригодится. …       Три дня, прошедшие с разговора с капитаном полиции, пролетели, как один миг, который я не заметил, столько всего навалилось, так что в королевскую спальню я пришел только поздно вечером. Когда ты — крон-принц, дел у тебя по горло. Точнее всякой бесполезной хуеты, которую придворные называют делами. — Явился. Здравствуй, дорогой. Как поживаешь? Давно не виделись.       Я устало опустился в кресло рядом с кроватью, на которой, вытянувшись во весь рост, лежал Кирилл. Глаза б мои на него не смотрели! Но они смотрели. Помимо моей воли! И видели больше, чем хотелось: и затаенную печаль в уголках черных с золотом глаз, и беспокойство в поджатом уголке рта, и недовольство в напряженных плечах, и даже желание во всем его сильном, ладно скроенном тренировками и верховой ездой теле. Ох уж это мне его желание! Оно усложняло мою и так нелегкую жизнь в разы. — Поздороваться не хочешь? — Здравствуй. — Разве так встречают любимого мужа после трехдневного отсутствия? — похлопал по постели рукой Кирилл. — Иди сюда.       Я зарылся попой в кресло глубже и помотал головой, понимая, что веду себя даже не как ребенок, а как полный идиот, но… У меня были веские причины вести себя куда хуже идиота.       В тот день, когда я понял, что моего короля спасут только беспрецедентные меры, все казалось таким простым! Кто лучше капитана полиции сможет защитить жизнь своего главного подопечного? Только тот, кто постоянно будет с ним рядом. Я предложил Его Величеству вариант со мной-телохранителем в виде липового любовника один на один в его кабинете, а он в ответ сделал мне предложение руки и сердца на глазах у толпы народа во время ежегодного Собрания Кабинета министров.       Если бы он не был королем, я бы его убил. Или на хуй послал. Прилюдно! Но… Благоразумие перевесило, и я согласился стать его мужем в лучших традициях кисейных барышень: позволил надеть обручальное кольцо на палец, пустил скупую слезу счастья и поцеловал так, что он едва не завалил меня прямо там, в зале Большого совета. Другое дело грандиозный скандал, который я устроил ему, когда мы остались одни. Толку, правда, от него не было: ни на один вопрос я вразумительного ответа не получил.       «Так будет лучше». Кому лучше? Я ж телохранитель, а не любовник! Трахаться мы с кем будем? Любовников не завести — нас спалят мгновенно, а друг с другом… Или мы трахаемся, или дела делаем. Два в одном не бывает. «Это на благо страны». Какое благо?! Ни у него, ни у меня не было прямых наследников. Если верность друг другу хранить, детей где брать? «О твоей безопасности тоже стоит позаботиться». При чем здесь моя безопасность? Убить пытаются его, а не меня. Я своих «фанатов» давно уже по тюрьмам рассовал. — Леекс-с. Киса-киса-киса. Иди ко мне, мой боевой котик. — Перестань паясничать, Кир. Мы здесь одни. — Одни, — сменил тон Кирилл. — Но это не значит, что через пару минут сюда кто-нибудь не придет. Давай, поднимай свою красивую задницу и ложись в постель. У нас мало времени. — «Случайные свидетели нашей неземной любви» в двух шагах от цели? — недовольно почесал кончик левого уха я, но с кресла встал. — Да. Раздевайся.       Я хотел было возмутиться, мол, ты же одет, но увидел, как золото вытесняет черноту из глаз Кира, и пререкаться передумал. С него станет раздеться догола. Чем больше между нами одежды, тем лучше. Мой, мать его за ногу, муж думал по-другому, так что когда я улегся к нему под бок в рубашке и бриджах, он немедленно меня от них избавил. Я вцепился в его руку мертвой хваткой, едва он покусился на мои трусы. — Остановись. Руку я тебе, конечно, не сломаю, но больно сделаю. Я твой телохранитель, а не любовник. Сколько раз повторять? — Ты делаешь из мухи слона! Потрахаемся пару раз в удовольствие, попадем на камеры папарацци и закроем рты сплетникам. Что в этом плохого? — Все, — буркнул я, опуская его руку на свой пресс выше пупка и прижимая ладонью, чтоб куда не надо не ползала. — Нам нужны ясные головы и трезвый расчет, а не любовный туман, ревность и вспышки неконтролируемого вожделения. — Ты вроде большой мальчик, опытный, а чушь несешь несусветную. Какой еще туман? Боишься голову потерять — так и скажи! — Я боюсь не за себя, а за тебя. Влюбишься в меня, кто потом, когда я уйду, твое сердце по кусочкам собирать будет? — Уйдет он от меня, гляньте на него. Я о своем сердце сам позабочусь! — обиделся Кир и лег на спину. — Из нас двоих слава непревзойденного любовника у тебя. Импровизируй, папарацци на подходе!       Я прислушался к тишине в коридоре, склонился над своим королем и первым делом расстегнул пуговки на его бриджах. Медленно. Чтобы время потянуть. Жаль, получилось это слишком эротично и вызывающе. — Лекс-с-с…       Довольный вздох Кира и властные пальцы на моей спине, ногтями пересчитавшие позвонки, прошили меня насквозь, но я сжал зубы и виду не показал: повозился, вытащил его член из трусов, огладил и оставил вызывающе торчать, переключаясь на другое. Не поднимая головы, расстегнул пуговицы на рубашке и коснулся губами солнечного сплетения. Безобидное, в общем-то… — К черту! — прорычал он, схватил меня за волосы и затянул в одуряющий поцелуй, на который я ответил… и потерялся во времени и пространстве настолько, что пришел в себя, только когда вспышка фотоаппарата сверкнула. — Охрана! В спальне посторонние! — крикнул Кирилл, не давая мне броситься за убегающей в приоткрытое окно белкой.       Дождался бряцающих оружием гвардейцев, первым делом облизавших меня глазами с ног до головы, выдал ценные указания по поимке преступника, выгнал всех за дверь и только после этого разрешил мне открыть рот и убрал с меня руки. Я откатился от него подальше и лег на спину. — Неплохо получилось, — сказал Кир, поворачиваясь на бок. Подпер голову рукой и принялся поедать меня глазами. — Продолжим без свидетелей? — Я не буду с тобой трахаться. — У меня стояк. Не первый раз, между прочим! И секса больше месяца не было. Что прикажешь делать? — Об этом ты должен был подумать до того, как сделал мне предложение. — Слава неутомимого любовника летит впереди тебя. Я думал, мы будем трахаться ночи напролет и не будем даже заикаться о любви, потому что у тебя на нее всем известная аллергия, — лег на живот Кир и подгреб под себя подушку.       Зарылся в нее лицом, но меня разглядывать не перестал. Лучше б пристрелил, ей-богу! Меня от его взгляда то в холод бросало, то в жар, но я не сдавался и сбегать в свою спальню не спешил. Я должен донести до его разума здравую мысль, иначе… Думать об этом не хочу! — Ты единственный среди моих знакомых, кого я давным-давно раз и навсегда передумал затаскивать в постель. — Я стал настолько тебе противен?       Я окинул взглядом своего законного, как ни крути, мужа — хищного, сильного, полураздетого, возбужденного, откровенно ждущего меня и моих ласк, силой воли унял порыв плюнуть на все и затрахать его насмерть и не смог соврать: — Нет. — Тогда в чем проблема? Давай только без всей этой хуеты про любовь. — Ты — мой король, которого я уважаю настолько, что все мои львиные привычки при виде тебя впадают в кому. — Ты переспишь со мной, только когда перестанешь меня уважать? — растерялся Кир. — Нет. Я не сплю с теми, кого не уважаю, как ни странно это звучит. — Тупик. — Да, — пожал плечами я, скатился с постели и начал собирать свою одежду. — Надеюсь, мы сумеем раскрыть заговор в течение полугода. Тогда ты сможешь развестись со мной без особых хлопот и не сойдешь с ума от недотраха.   — Лекс, я больше не позволю тебе спать отдельно, — сел на постели Кир. — Ты можешь делать все, что посчитаешь нужным, для обеспечения моей безопасности, но ночи ты будешь проводить в моей постели. Без секса, если для тебя это настолько важно. — Все, что посчитаю нужным? — переспросил я. — Да. — Взамен на платонический сон с тобой рядом? — Если ты захочешь со мной переспать, я против не буду. Мало того, попыток тебя соблазнить не оставлю, прими это как данность. Единственное, что могу пообещать, — силой я тебя брать не буду, хоть ты мне и муж. Полноценный секс только по обоюдному согласию. — Договорились, — кивнул я и поспешил воспользоваться предоставленными полномочиями: — Ты вернулся во дворец в полдень. С капитаном полиции разговаривал? В курсе, что я завтра в Шварцвальд еду? — Да, — поморщился Кир. — Сдается мне, эта поездка — твоих рук дело, но я не буду мешать при условии, что ты свое слово сдержишь и по итогам расследования отчитаешься по-честному. — Сдержу и отчитаюсь.       Переезд в королевскую спальню не занял много времени: шмотки ребята завтра перетащат и по шкафам распихают. Главное, что я прихватил из своих покоев, — это второе одеяло. Кровать одна на двоих — да, но о том, что мы должны спать под одним одеялом, уговора не было. Кирилл мой финт ушами заценил: рассмеялся устало, поцеловал меня, укутавшегося по самый нос, в висок, уткнулся лбом в мои волосы и уснул. Хорошо ему!       Я до утра так глаз и не сомкнул: слушал сонное дыхание, смотрел, как уходит с хмурого лица печаль и усталость, унимал бурю в сердце и думал о той непростой ситуации, в которую угодил. Какого черта Кир сделал меня своим мужем? Он слишком умен и уравновешен, чтобы творить глупости. Кого и на что он хотел этим браком спровоцировать? Почему скрывает свои далеко идущие планы от меня?       Одни и те же вопросы, на которые ответа не было. Пока не было. Я надеялся, что мне не понадобится много времени, чтобы с этим разобраться. … — Вы не представляете, что творилось у нас в отделе, когда капитан сказал, что меня отправляют инспектировать Шварцвальд вместе с крон-принцем Александром. Еле ноги унес! И документы. Видите, какая тонкая папочка? А ее мне предложил доставить по назначению сам Иван Быкович. Вот она, всенародная слава…       Я смотрел в окно и периодически отключал мозг, потому что слушать восторженную болтовню Евгения Волковича, которого прислал нам в провожатые (стопудово в наказание) Медведевич, ни сил, ни желания не было. — Заткнуть? — одними губами спросил сидящий напротив Олег, которого безостановочный треп едва закончившего Академию новичка-копа достал куда больше, чем меня. — Заткни, — едва заметно кивнул я и взялся за документы.       Что-то неладное творилось в расчудесной, примерной во всех местах, крайне негостеприимной и беспреступной северной провинции Шварцвальд. Налоги платят абсолютно все, преступлений нет, жалоб нет, ничего нет! Да где такое видано? Пятьдесят тысяч граждан, из которых оборотней, зарабатывающих на жизнь охотой, пятая часть, ведут себя аки ангелы. Ни тебе межрасовых конфликтов, ни грабежей, ни похитителей, ни браконьеров. Ни-че-го. — Я все думал-думал-думал над этим делом и… — Голову сломал? — вежливо вклинился в монолог парня Олег. — Да нет, все… — Кости в языке? — В языке же нет костей, — сбился с мысли Евгений. — Поэтому ты им без остановки молотишь? — Нет, конечно! — стушевался и покраснел Евгений. Кинул взгляд на меня, с умным видом разглядывающего бумажки, и притих: — Простите. — Рад, что мы так быстро обо всем договорились, — вежливо ткнул шпилькой напоследок Олег и уставился в окно. — Спасибо, — сказал я его отражению в окне одними губами. — Пожалуйста, — невесело улыбнулся он, поправил стильные очки в тонкой золотой оправе на носу и погрузился в себя с головой.       Я мысленно расчленил «любовь всей его жизни», на составляющие. Правду говорят: «любовь слепа». Игнат Котофеевич, красивый, но блудливый, ленивый, похотливый и расчетливый сукин сын, успешно скрывающийся под маской невинного котенка, попортил моему другу и верному помощнику немало крови. История эта началась лет десять назад, в бытность Олега студентом Гуманитарной академии, изжила себя после того, как Игнат женился, ибо «наследники нужны, любимый, пойми», но на этом, увы, не закончилась.       Брак блудливого кошака ожидаемо распался после рождения двойняшек, потому что долго терпеть его выходки и патологическое вранье мог только Олег, к которому он приполз без гроша в кармане, но с предложением руки и сердца и эффектными извинениями. «Я выполнил долг перед родными и вернулся к тебе, любимый!». Игнату не поверил никто из тех невольных зрителей, которые при его возвращении присутствовали, но ему поверил Олег: поселил у себя, кормил, поил, одевал, смотрел сквозь пальцы на то, как Игнат раз за разом меняет работы в «поисках своего истинного призвания», и ни разу не повысил на него голос, что бы тот ни творил.       Я диву давался, глядя на все это со стороны. Воронович был моим лучшим детективом и практически гением по части сбора информации, аналитики и распутывания самых сложных дел, но в данном конкретном случае ему словно чип в голову вшили: он не слушал никого, не видел ничего и смотрел своему котенку в рот с идиотским выражением на лице. Аннет, наша боевая подруга и третий член команды, не раз предлагала Игната по-тихому пристрелить, но я был против и даже помогал вытаскивать его из передряг, в которые он попадал с завидной регулярностью.       Я был уверен, что однажды Олег прозреет и поймет, на какого отморозка потратил зря столько лет. Лучше лечить друга от разбитого сердца, чем от тоски по мертвому любимому с ангельскими крыльями. Я искренне надеялся, что эта история станет тем перышком, что перешибет хребет слону.       Пару месяцев назад Игнат, в очередной раз оставшийся без работы, объявил себя частным детективом и принялся ошиваться у нас, в главном управлении полиции Тридевятого королевства. Я тогда был по уши занят расследованием покушения на короля, которое он категорически не хотел афишировать. Аннет носилась по южным провинциям в погоне за серийным убийцей, Олег и большая часть отдела особо тяжких преступлений помогали ей из офиса, так что Игнат остался без присмотра, чем и воспользовался.       Полагаю, единственным, чего он хотел от детектива, занимающегося расследованием пропажи братьев-оборотней, уехавших в Шварцвальд на каникулы и не вернувшихся домой в срок, был дикий, разнузданный трах. Эльдар Барсович — богатый восточный аристократ, работающий в полиции по приколу, славился развратными частными вечеринками на всю столицу. Я, как и вся наша команда, узнал об их связи, только когда Эльдар, отправившийся в Шварцвальд, пропал, а блядун Игнат ринулся за ним следом, бросив Олегу на прощанье: «Твоя мещанская скукота и унылая серость способны убить даже такое сильное чувство, как мое».       Олег прилетел со всем этим дерьмом ко мне домой вороном. Я заставил его обернуться человеком, выдал ему халат и напоил в говно, попутно нажравшись вусмерть сам — именно в тот день я, неожиданно для себя и всей страны, в течение двух (!) часов (!) стал мужем нашего короля. Мы проснулись утром в одной постели, потерянные, проклятые богами и любимыми, посмотрели друг на друга и занялись лечебным сексом, который пусть и не сильно, но помог: снял напряжение, унял головную боль и начертил пунктиром путь в туманное будущее. — Мне давным-давно стоило переспать с кем-то опытнее, сильнее и опаснее меня, — сказал Олег перед уходом. Обернулся вороном, встряхнулся, переступил с лапы на лапу. — В том, что трахаешь не ты, а тебя, есть свое, ни с чем не сравнимое, удовольствие. Я подумаю об этом на досуге. Спасибо, друг мой, за урок и за удовольствие. Звание фантастического любовника ты действительно заслужил. — К сожалению, я не могу сказать тебе «обращайся», — погладил ворона по перьям я. — Не знаю, зачем Кирилл устроил цирк с женитьбой, но я со вчерашнего дня его муж, а такому, как он, изменять не стоит. — Надеюсь, про эту ночь Его Величество не узнает, а если и узнает, то простит. Я бы простил. Окольцевать главного сердцееда королевства без его на то согласия — это, конечно, высший пилотаж, но… — Чревато это все. Непредсказуемыми последствиями, — мрачно сказал я и открыл окно. — Увидимся в офисе.       Кирилл вошел в мой дом, едва ворон скрылся на горизонте. Прошвырнулся по комнатам, покружил по спальне, проверил свое кольцо на моем пальце и с непроницаемым лицом, но нереальным количеством шипящих в каждой фразе, объявил, что место капитана полиции с сегодняшнего дня принадлежит Медведевичу, что у меня есть час, чтобы собрать шмотки для переезда во дворец, и что если я еще раз посмею ему изменить, он от меня даже пепла не оставит.       Я благоразумно промолчал, собрал вещи и сел в его лимузин. Насколько Кирилл уравновешен человеком, настолько же психован драконом. Об этом знали все жители королевства и делали всё, чтобы до предела правителя не доводить. Я тоже не хотел его доводить, но он виноват сам. Я лев, черт побери, а не подзаборная шавка! Со мной так нельзя!       От очередного скандала нас спасло очередное покушение: я увидел сверкнувший на солнце оптический прицел снайперской винтовки чудом, завалил Кира на пол и тем самым спас ему жизнь. — Ваше Высочество. Александр Львович! Наша станция, пора выходить! — Алекс, — коснулись моей руки холодные пальцы Олега, и я сосредоточился на настоящем. — Мы приехали. …       Как и предполагалось, встречали меня с цветами, оркестром и… — Это что — настоящее?! — округлил глаза Евгений, разглядывая старинную карету и запряженных в нее вороных с искренним интересом оборотня, ни разу в жизни не видевшего живых лошадей и безмоторного транспорта. — Ваше Высочество, добро пожаловать в наш гостеприимный край, — выступила вперед жгучая красотка неопределенно-среднего возраста, поправляя кокетливую шляпку на красиво уложенных волосах. — Мадам Роттерхут, канцлер Шварцвальда. Для вас фрау Марта. — Фрау Марта, вы очаровательны, — поцеловал протянутую для рукопожатия руку я и принялся отвешивать комплименты, краем глаза следя за улетающим вдаль вороном.       У него здесь были свои дела, а у меня свои. Зачем терять время и раскрывать карты жителям самой благополучной провинции нашего королевства? То, что я взялся за это дело ради того, чтобы Олег мог разобраться с Игнатом без помех, вовсе не отменяло тот факт, что Шварцвальдом я планировал заняться давным-давно, да все руки не доходили. А зря.       Три месяца назад один из самых перспективных новичков убойного отдела — Карл, чистокровный Шварцвальдский оборотень-волк, поехал в гости к предкам, от которых сбежал еще в школе, и не вернулся. Я бы на это забил (мало ли, может, с ним «влюбился-женился-надоело в столице-хочу покоя и благоденствия» приключилось, с копами-оборотнями такое бывает), если бы через месяц после его невозвращения к нам не поступило заявление о пропаже все в том же Шварцвальде двадцатилетних близнецов, на минуточку, как и Карл, чистокровных волков-оборотней.       Я поручил дело Эльдару с наказом в обязательном порядке найти Карла и лично с ним переговорить, а в итоге потерял сотрудника, долбоеба Игната и, отчасти, Олега, который думал не о делах, а о своем разбитом сердце и, я искренне надеялся, о жестокой за это мести виновнику. Кроме того, полное отсутствие преступлений в провинции само по себе являлось преступлением, с которым также следовало разобраться. Только трупы не совершают преступлений, да и то не факт.       Объяснять новому капитану суть дела — терять время зря, так что я занялся им сам, на пару дней передавая Кира в руки Аннет — единственной женщины, заслужившей безоговорочное уважение всего полицейского департамента. Пока она с королем, а он большую часть времени на Совете ООК в окружении лиц королевской крови всех тринадцати королевств, я за него спокоен.       Фрау Марта, не сумевшая вставить в поток моего славословия ни звука, устала слушать светскую херню и поспешила церемонию торжественной встречи крон-принца завершить: усадила нас с Евгением в открытую карету с наказом кучеру везти дорогих гостей в ратушу не спеша, села в новехонькую спортивную тачку и свалила в город, подняв кучу пыли на резком повороте. — Похоже, нас не очень рады здесь видеть, — сказал Евгений, прочихавшись. — Мы же с налоговой проверкой приехали, конечно не рады, — хмыкнул я и пересел на скамейку кучера. — Привет. — Ваше Высочество, вы это… Опасно тут… — Ничего, я привычный, — приобнял за плечи растерявшегося дедулю я. Принюхался незаметно и уловил странную нотку в его запахе, которую запомнил. Что-то она мне напоминала, а вот что? Наркотик? Лекарство сильнодействующее? — Как вас зовут, уважаемый? — Гельмут фон Колль, но все меня зовут дядя Кол. — О, так вы из древнего рода охотников на оборотней!       Я достал фляжку с особым коньяком из-за пазухи, сделал сухой глоток и протянул кучеру. — За знакомство! — За знакомство, — печально вздохнул дядя Кол, забрал фляжку и основательно к ней приложился.  — До сих пор наше племя ненавидите или привыкли? — Против Его Величества и вас мы ничего не имеем, вы ж ого! Дракон и лев. Цари. Вам во все времена на поклон шли, что люди, что оборотни. Мы к вам со всем уважением. — Рад это слышать, — отобрал фляжку у оживившегося мужичка я. — А с неуважением к кому? К волкам? — Волки… Где те волки? У нас их, почитай, и не осталось вовсе. Год назад последнего в лесу у болота мертвым нашел. Красная шапка всю кровь из него выпила, сука неупокоенная. — Кто такая «Красная шапка» и что значит «всю кровь выпила»? — Красная шапка — это привидение наше, оборотень-вампир. Как сто лет назад появилась, так волкам-оборотням конец и пришел. Она мой род работы лишила, стерва! — Грязными подробностями поделитесь? — Ваше Высочество, это долгая история. — Сколько до ратуши ползти? — Часа два. — На твою историю хватит? — На историю хватит, а на горло нет. Охрипну же, — хитро прищурился дядя Кол. — Дарю, — рассмеялся я и вручил ему фляжку.       Другую фляжку, как две капли воды похожую на первую. Ему теперь и обычного коньяка по самые глаза хватит: нейтрализатор подействовал, запах испарился, а дедок заметно взбодрился. Значит, его пичкали транквилизаторами. Кто? Зачем? Как долго? — Спасибо, Ваше Высочество! — Рассказывайте, что там за трагедия с вашими оборотнями приключилась.       И дядя Кол рассказал столько всего интересного, что Евгений исписал не только оборотные стороны всех документов, но и всю свою записную книжку, а я сделал выводы и приготовился к приключениям. …       Вечерело. Закат догорал, погружая лес в зловещую темноту, а в моих покоях творился форменный бардак, источником которого стал Евгений, рвущийся в бой. Вернувшийся с разведки Олег рассказал, что не обнаружил ничего подозрительного, кроме одного — все жители провинции были похожи на сонных мух, никуда не торопились, почти не общались и ничем не интересовались. У большинства в домах даже телевизоры не работали, что в наше время являлось верным признаком отклонения от нормы. Шварцвальдцы издревле славились своей нелюдимостью, молчаливостью и крайней неторопливостью, но не до такой же степени!       Единственными бодрыми существами в городе, который по большому счету и был всей обжитой частью провинции, оказались дамы из семейства Роттерхут. Фрау Марта с дочерью-подростком обитала в старинном особняке на окраине, бабушка — в нескольких километрах вглубь леса в двухэтажном домике. За то время, что Олег кружил над городом и окрестностями, фрау Марта умудрилась объехать все продуктовые лавки городка, ее дочь — раза три сбегать в гости к бабушке в лес, а та в свою очередь дважды наведалась в потрепанную жизнью избушку на краю болота. Все они таскали с собой приличного размера плетеные корзины, плотно закрытые крышкой, разглядеть содержимое которых Олегу не удалось.       Мы со своей стороны рассказали ему короткую версию истории дяди Кола, которая была проста и отвратительна до безобразия: в течение черт знает какого времени кто-то планомерно уничтожал волков-оборотней и в итоге добился своего — чистокровок в провинции не осталось, что катастрофически не сходилось с отчетами, по которым в Шварцвальде проживало, процветало, платило налоги и размножалось около десяти тысяч волков! Заглянув в документы, мы без особого удивления обнаружили, что последние восемьдесят лет канцлерами провинции становились исключительно дамы из рода Роттерхут.       Вывод напрашивался сам собой, другое дело, что без доказательств он казался бредом. Волки-оборотни — это вам не хомячки-переростки, тем более Шварцвальдские. Те еще твари: мощные, хитрые, умные и жестокие. В столице их любили нанимать себе в охранники мафиози средней пакостности. Как слабым женщинам человеческого рода удалось с ними совладать? Мало того, скрыть их тотальное уничтожение от всех и вся!       Евгений рвался в бой, однако мы с Олегом приступать к решительным действиям не торопились. Когда жители провинции похожи на зомби, по лесам бродят призраки давно умерших Красношапочных стерв-вампирок, а оборотни исчезают в глубинах Шварцвальда пачками, не стоит бежать впереди паровоза. — Олег Воронович! Позвольте проверить домик на болоте! — Нет. Ночь на дворе. Опасно. — Я же оборотень, какая опасность? Ночь — мое любимое время суток. Я быстро: одна лапа там, одна здесь. — А еще две с головой вместе у местных маньяков над камином, — не сдавался Олег. — Олег Воронович, меня так просто не завалить, вы не смотрите, что я в налоговой полиции работаю. Мой дядя — тренер по восточным единоборствам и спортивному ориентированию на местности. Он лично меня натаскивал! — Предлагаешь ему позвонить и спросить рекомендации? — поднял бровь в насмешке Олег.       Я прям залюбовался. Картина маслом: новичок и развлекающийся наставник. — Не надо звонить, — поник головой Евгений. — Пока не скажешь, за что тебя, молодого, полного сил и энергии оборотня-волка в налоговый отдел сослали, в лес не пущу, — перешел, наконец, к делу Олег. — Никто меня не ссылал, я сам… — Раз сам с бумажками работать вызвался, значит, никакого леса. Пойдешь завтра документы проверять в бухгалтерию. — Ваше Высочество, пожалуйста! Разрешите хотя бы по краю леса пробежаться, мышцы размять, — повернулся ко мне несчастный Евгений.       Я сделал серьезное лицо, подошел к сидящему на кровати парню и обнял его за плечи. Олег укоризненно посмотрел на меня сквозь очки и уселся на мое место возле накрытого к ужину стола. Еда на нем, за исключением фруктов, стояла нетронутой — знакомый едва заметный запашок, исходящий от нее, отбил всякое желание пробовать вкуснейшие на вид пироги, пирожки и коврижки всех видов и мастей. Девять из десяти в тесто был подмешан сильнейший транквилизатор. — Евгений, я бы на твоем месте рассказал, что с тобой не так, — я погладил его по плечу, притянул поближе и коснулся губами уха. — Давно ты в полиции работаешь? Я тебя раньше не замечал, а я красавцев вроде тебя всегда замечаю. — Три недели завтра будет, — покраснел от удовольствия Евгений, придвинулся ближе, подставляя моим губам висок и щеку.       Я его не разочаровал, коснулся теплой кожи поцелуем. Он вздрогнул и раскололся:  — Мой отец — владелец Пентиум Индастри, я его единственный наследник. — Александр Медведевич в курсе? — спросил Олег. — Конечно. Он меня в налоговый отдел и засунул, — обиженно засопел носом Евгений. — Я был лучшим выпускником Академии! А он! Сволочь лысая! — Говнюк, — согласился я. — Сбагрил неугодного в чужие руки под благовидным предлогом. — Не понял? — зашебуршался в моих руках Евгений.       Я его отпустил. Дело сделано. К чему лишние обнимашки? — Если с тобой что-то случится, виноват в этом будет крон-принц, — ответил за меня помрачневший Олег. — Мало кто смеет с претензиями к Кириллу Драконовичу приходить, но твой отец — то самое редкое исключение, которое может испортить жизнь даже королю. Я бы на месте Александра Львовича немедленно отправил тебя домой. — Это нечестно! Я же не виноват, что родился в богатой семье! Я ненавижу компьютеры, бизнес и деньги! Я хочу народу помогать, и не словами, а делами! Я готовился! Я могу помочь! А вы… Сволочи вы все! — взвился Евгений и ринулся к двери волком, но я его опередил: обернулся львом, сбил с ног, навалился сверху и врезал по мускулистому заду лапой. Пару раз. — Воу! Оу! Не надо, Ваше Высочество! Я все понял!       Я приложил еще разок, для профилактики, и клацнул зубами возле острого уха. — Что ты понял? — спросил Олег, подходя к нам. — Что здесь мне ничего не светит, — уткнулся мордой в пол оборотень. Помолчал и добавил: — Но я все равно добьюсь своего. Рано или поздно!       Я одобрительно хмыкнул и отошел в сторону. Ну что же. Проверку на вшивость Евгений прошел. Поглядим на него в деле. Олег поджал губы в понимающей усмешке, снял очки, положил их на стол и обернулся вороном, роняя одежду на морду волка. — Тьфу, кху, кхе, — поднялся на лапы Евгений.       Мы с Олегом переглянулись. Волк? Волчара! Чистых северных кровей зверюга. Такую в офисе держать — надругательство над природой. Олег опустился на его башку и тюкнул в лобешник клювом. — Ой! — Слушайся крон-принца, не выпендривайся и не лезь в пекло. Понял? — Понял! — расплылся в счастливой улыбке волчара. Высунул язык от усердия, становясь похожим на перекормленного волкодава. — Погнали, — рассмеялся я и выпрыгнул в открытое вороном окно пятого этажа, слыша полный восхищенного ужаса вопль за спиной: — Сдурел?! — Как думаешь, прыгнет? — спланировал мне на загривок Олег.       Хрясь! Бряк! Мат-перемат. — Меня подождите! — Без комментариев, — хмыкнул я и рванул за взлетевшим вороном вглубь леса на всех парах. Размять мышцы и правда не помешает. …       Запах Игната я учуял задолго до того, как мы пришли в избушку на болоте, а потому спешил не спеша. Кто знает, что мы там увидим? А главное, как на это отреагирует Олег? — Алекс, ты уснул? — уселся на мой загривок ворон, когда мы достигли цели и залегли в ближайших кустах, предварительно исползав поляну вокруг вдоль и поперек. — В избушке свет горит. В окно что-то видно? — Нет. Стекла стоят специальные, хрен что разглядишь снаружи. — Предлагаю подождать, понаблюдать часов до пяти утра. Если ничего не произойдет, пойдем на штурм. — Давайте я дорогу к дому бабки Роттерхут проверю, — предложил Евгений. — Клянусь, никакой самодеятельности, обычная разведка местности. — Иди, — разрешил я. Для задуманного мне свидетели не нужны. Дождался, когда волк покинет поляну, и отправил следить за ним Олега. — Вот и славно. Вот и замечательно.       Подождал чуток, а потом подошел к двери избушки, снес амбарный замок лапой и открыл дверь, готовый ко всему, кроме… — Блядство-то какое!       Четверо мужиков, трахавшихся на полу, рассыпались на составляющие. Эльдар, Игнат и братья-близнецы, с исчезновения которых эта история по большому счету и началась. Живые и здоровые. Даже слишком живые и здоровые!       Я поспешил избушку покинуть. Что-то тут нечисто. Сел возле открытой двери с таким расчетом, чтобы контролировать и оборотней в доме, и лес вокруг, и крепко задумался. — Простите, капитан, нам было скучно, — появился в дверном проеме натянувший штаны Эльдар. — Скучно?! Как насчет побега и поимки преступников? — Мы не можем покинуть избушку. У Красных шапок в заложниках два чистокровных Шварцвальдских оборотня, один из которых Карл. Мы видим их на экране монитора, установленного в одной из комнат, а они видят нас. — Умно. Заложники держат в заложниках заложников. — Истинно женская логика, — кивнул Эльдар. — Что будем делать, шеф? Оборотней держат в доме бабки, они истыканы иголками на манер ежей, дышат на ладан и вряд ли понимают, что происходит. — Как слабые женщины умудрились с ними совладать? — Отведавший волшебные пирожки Роттерхут становится легко внушаемым и бесхребетным в течение первых пятнадцати минут. Подсадить на наркотик — никакая не проблема, как и увести куда угодно или усыпить. — Вас они тоже на наркотики подсадили? — Нет. — Почему? — Не знаю, — сказал Эльдар. Поморгал растерянно. — Мне в голову не приходила мысль этим вопросом озадачиться. — А зря, — возник за его спиной один из близнецов и приложил ему по затылку сковородкой.       Я даже ухом не повел, глядя на обернувшихся могучими волками засранцев со смесью брезгливого восхищения. Обвести вокруг пальца Эльдара непросто, но им это удалось. Знать бы еще зачем! — Ваше Высочество, наконец-то, — спрыгнул на траву один из близнецов. — Мы устали вас ждать! Еще пара дней — и вы получили бы вашего любвеобильного детектива посылкой. — Дела, знаете ли. Не до провинциальных маньяков было, — сказал я, постукивая кисточкой хвоста по траве в раздумьях.       Эти болваны хотели заманить в Шварцвальд меня? Я тут-то при чем?! — Знаем, знаем, — присоединился к брату второй волк. — Ваша свадьба с королем — это что-то с чем-то. Прям респект и уважуха. Кирилла Драконовича многие под венец затащить пытались, но вы всех обскакали. Два часа — и в дамках. — Я такой. Могу. — Мы бы за ваше неземное счастье порадовались, но у нас на вас другие планы. — Какие, если не секрет? — Секрет, — оскалил зубы первый близнец. — Не стоит усложнять себе жизнь, — сделал крайне заинтересованную морду я, поднялся на все четыре лапы и мотнул головой в стиле принца Чарминга из индианского сериала про оборотней-павлинов, чтобы грива растрепалась и сделала меня неотразимым. — Вдруг я соглашусь участвовать в ваших забавах добровольно? Особенно, если речь идет о сексе. Я секс люблю. — Ваше Высочество, я бы с удовольствием с вами переспал, — капнул слюной второй близнец, лег на брюхо и вильнул хвостом. — Вы такой красивый! Я ваш самый преданный фанат. Год назад хотел в столицу сбежать, чтобы поближе к вам быть, но мама меня… переубедила. Сказала, что подарит мне вас на блюдечке с голубой каемочкой. — Не хотелось бы тебя разочаровывать, но я — тот еще подарок. С характером. Мало кому по зубам. — Это не проблема. Мама сказала, что после ее экспериментов вы ручным котенком станете. Ей только Шварцвальдские волки-оборотни противостоять могут, а… — Заткнись, трепло! — треснул его по морде лапой первый близнец. — Вечно ты все портишь! — Не бей его, он хороший! — возмутился я, делая самую заботливую морду на свете. — Малыш, ты как, в порядке? — Нет, — поднялся на лапы мой фанатский фанат. Встряхнулся. Оскалил пасть… и прыгнул на своего брата, рыча на весь лес: — Хватит! Меня! Бить! И заставлять! Ненавижу вас всех!       Оборотни покатились по траве яростным клубком, а на мой загривок опустился ворон. — Развлекаешься? — Да не особо, — мрачно сказал я. — Евгений где? С ним все в порядке? — Нет. — Нет? — Нет. Он убил бабку и теперь переживает.       Я отпрыгнул подальше от прокатившегося мимо меня рычаще-скалящегося клубка и дернул левым ухом в подступающем недовольстве, которое Олег моментально уловил. — Не злись, смешно получилось. Женька сидел в кустах возле дома, наблюдал, бабка вышла на крыльцо и опрокинула в его кусты тазик с какой-то кипящей дрянью. Прямо ему на голову! Он чудом увернулся и с визгом выпрыгнул на крыльцо, точно ей под ноги. Она перепугалась, и ее хватил удар. — Только не говори, что он пытался спасти ей жизнь. — Пытался, — кивнул Олег и раскаркался в приступе неостановимого смеха: — Представляешь картину: голый могучий молодчик сосется в губы с мертвой бабкой на крыльце домика в глубоком лесу в полночь! Некрофил! — И долго он с ней сосался? — обернулся человеком я.       Шагнул в избушку, проверил пульс на шее Эльдара, замотал кровавую рану на его затылке обрывком найденной в соседней комнате рубашки (ничего страшного, через пару часов заживет), подхватил сковородку и спрыгнул на траву. Пора с этим бардаком заканчивать. — Не знаю, я к тебе полетел. Ты любитель в неприятности попадать. — Разве это неприятности? — пожал плечами я, примеряясь.       Дождался нужного момента и приложил сначала одному, а потом и другому волку в темечко сковородкой. Хочешь вернуть оборотню человеческий облик без его согласия — лиши сознания, что я и сделал. Они брыкнулись в обморок, обернулись людьми и на поляне наступила тишина, которую нарушил ехидный Олег: — Не знал, что ты умеешь пользоваться сковородкой. — У меня много талантов, — хмыкнул я и поманил его, сидящего на дверях домика вороном, пальцем. — Спускайся, надо близнецов в избушку затащить. — Сам никак? Ты же знаешь, как я не люблю шастать голым! — Олег, не время страдать комплексами! У бабки в доме два чистокровных Шварцвальдских оборотня в заложниках мучаются, один из которых Карл, между прочим, а я тут ерундой занимаюсь. — Карл? Это меняет дело. Я слышал, дочка фрау Марте обещала любимую бабулю рано утром навестить. — Времени в обрез! Мелкую маньячку на горячем ловить надо, иначе ее причастность к похищениям не доказать. — Уговорил, — обернулся человеком Олег. Помог связать близнецов и потащил первого в избушку за ноги. — Что с этими идиотами делать будем? — Мне на них начхать, — пропыхтел я, затаскивая своего фаната в дом на руках. Он мне помог, как ни крути, да и неплохой вроде парень. Дурь из него выкачают, может, и наладится все в его жизни. — Пусть с ними Эльдар, когда в себя придет, разбирается. — Ты жесток. Барсович с теми, кто встал на его пути, не церемонится. Он же их заездит! — Это уже не мои проблемы, — отмахнулся я, спрыгивая на траву. — Это точно, — помог мне закрыть дверь Олег. — Обкончаться…       Восторженный щенячий писк Евгения, шагнувшего на поляну, рассмешил меня и обернул вороном Олега. — Ты все пропустил, — сказал я, подходя к волку.       Щелкнул по носу, стирая блаженный оскал с морды, обернулся львом и неспешно потрусил в сторону бабкиного дома. — Наоборот, я пришел как раз вовремя, чтобы увидеть все самое интересное, — пристроился сбоку Евгений. — Ваше Высочество, а Олег… Он это… У него кто-то есть? — В смысле? — Партнер, любовник… Любимый? Или он по женщинам? — Тебе зачем? — Еще чуть-чуть, и я в него влюблюсь, — повесил голову Евгений. Вляпался носом в траву, чихнул. — Он… офигенный. — Ты мазохист? Олег тебя всю дорогу шпынял. — Я реалист. Или я влюблюсь в вас, или в него. Слишком много впечатлений за один присест, да еще эта сумасшедшая картинка на поляне! С вами у меня шансов нет, а… — С ним у тебя тоже шансов нет. — Почему? Он любит кого-то? — Нет, — с чистой совестью и спокойной душой ответил я.       Черного кота, попытавшегося по-тихому прошмыгнуть мимо нас на выход, поймал, закинул обратно в избушку и привязал к стулу за яйца не я, а Олег. Думаю, Эльдар его послание поймет правильно и своего трусливого поклонника накажет по всей строгости провинциального беззакония. — Тогда это у Олега нет шансов, — воспрял духом непрошибаемый оптимист, вскинул голову на манер коня и загарцевал в сторону избушки, бубня с завидным энтузиазмом: — Удача на моей стороне! Ему передо мной не устоять!       Я оставил эти самонадеянные заявления без комментариев. Олегу буйный и уверенный в своих силах поклонник не помешает. …       Приход маньячки-дочки мы едва не прозевали. Пока вход в подвал, где держали пленников, отыскали; пока кучу времени зря на кодовый замок потратили; пока план придумали; пока мертвую бабку в кровать уложили; пока Евгения тонким голоском говорить научили и под жутко низкую кровать запихнули — она уже тут как тут, в дом стучится. Хорошо хоть, Олег успел дверь отпереть и вороном обернуться — изобразил из себя чучело и единственный выход из дома прикрыл. — Бабуля? Ты где? Спишь, что ли? — Заходи, дверь открыта. В спальне я, — проблеял Евгений из-под кровати. — Приболела.       Дочка прошла в дом, поставила корзину на пол у входа, повесила кокетливую красную шляпку на вешалку, над которой застыл, эффектно раскрыв крылья, ворон, одобрительно поцокала языком, увидев новье в бабкиной звериной коллекции, и отправилась на кухню греметь чашками. — Дурь, поди, курила? Мама узнает — тебе несдобровать. — Кха, кха, — запаниковал Евгений. Олег отчаянно замахал ему крыльями из прихожей, мол, импровизируй!!! — Мне надо было… Очень… — Я не скажу маме, если ты разрешишь мне с Карлом побаловаться, — заглянула в зашторенную насмерть комнату дочка. — Я буду осторожна, клянусь! — Даже не знаю… — Да ладно тебе, бабуль. То, что он в прошлый раз с цепи сорвался, случайность. Жаль, что его дурью кормить нельзя, все было бы так просто! — Да уж куда проще, — не удержался от сарказма Евгений. — И не говори, — приуныла дочка, зашла в комнату и села в изножье кровати. — Мама отца близнецов дурью накачала, когда эксперимент проводила, теперь мучается. То у них один заскок, то другой. Долбоебы. Оба два. — Угумс. — Как с Карлом переспать, бабуль? Мне кажется, он скоро умрет. Я б давно померла или с ума сошла, а он ничего — три месяца терпит и отцу близнецов умереть не дает. — Ээээ… Другого оборотня найти… — Я этого хочу!!! — вскочила с постели дочка. — Вечно мама торопится! Неужели нельзя было подождать, пока я его на себе просто так женю, по любви? — Ээээ… — Да знаю, знаю. Он меня с детства ненавидит. — Угумс. — Неразговорчивая ты сегодня. — Угумс. — Так я с Карлом побалуюсь? — Недолго, — смилостивился Евгений. — Дверь откроешь? — Нет! — запаниковал и лажанул с озвучкой начинающий дубляжист. — Кха, кха, кха. — Что у тебя с голосом? — остановилась на пороге дочка. — Болею, — прошептал Евгений, а я подхватил бабкину руку и как бы поправил возле горла одеяло. — Иди, балуйся, пока я добрая. — Добрая, как же, — проворчала дочка, спускаясь по ступенькам в подвал бегом. — Не дай бог опять пароль в замке поменяла, убью нафиг!       Я выбрался из-под одеяла, где лежал все это время в обнимку с трупом, последовал за ней и успел вставить ногу в щель за миг до того, как она закрыла за собой дверь. Дернул бронированную створку на себя и схватил юную маньячку за горло. — Ваше Высочество?! — Привет. …       В город мы с Евгением вернулись как раз к тому моменту, когда фрау Марта начала подозревать неладное, и завалились к ней в кабинет на пару. По большому счету, разговаривать нам было не о чем. Дочка сдала мамашу с потрохами, едва Карл, бледный от потери крови и, в отличие от оболваненного Эльдара, прекрасно все помнящий и осознающий, встал с кровати, к которой был прикован больше двух месяцев, и обернулся волком. Мне понадобились все мои таланты, чтобы его от нее оттащить и при этом живым остаться. Отделался глубоким порезом на руке, но это фигня — рана затянулась через полчаса. Второй оборотень — мужчина лет под пятьдесят по человеческим меркам, был так плох, что Евгений вынес его из подвала на руках.       Торопиться нам было некуда, так что я решил немного с фрау Мартой поболтать. Вдруг чего интересного расскажет? Про десять тысяч живых и здоровых Шварцвальдских волков-оборотней, исправно платящих налоги, например. Интересно же, откуда она брала на это деньги! Впрочем, ответ на этот вопрос мне дядя Кол подсказал, оставалось догадку проверить и доказательствами припечатать.       Я бесцеремонно плюхнулся в кресло, стоящее в самом начале кабинета, вынуждая хозяйку покинуть привычное место и пересесть. Мало ли, что у нее в столе припрятано. — Ваше Высочество, где вы были? — проигнорировала улегшегося у моих ног волка фрау Марта. — Вы пропустили завтрак. — Гулял. Дай, думаю, раз уж приехал в Шварцвальд, осмотрю местные достопримечательности, с народом поговорю, опять же. Дядя Кол вчера много чего интересного рассказал. — Много, да еще и интересного? — занервничала фрау Марта. — Странно. Обычно из него слова не вытянешь. — Тю! Он рот не закрывал все три часа, что мы до ратуши ехали. Вас хвалил страшно. — Правда? — Да. Хорошо, говорит, жить при канцлерах Роттерхут. Спокойно. Раньше, говорит, оборотни то и дело пакости творили, а теперь тишь да гладь, будто вымерли все. Налоги больше, конечно, почти половина семейного бюджета уходит, но что поделать. Как налог за проживание в Шварцвальдском лесу не платить? Лес — национальное достояние! И неважно, что в федеральном законе прямым текстом написано, что такие поборы запрещены. Патриотизм — наше все. — Прогулка удалась? — сменила тему фрау Марта. — О да, — закинул ногу на ногу я. — В лесу по утрам так оживленно! Я Красную шапку встретил, представляете? Думал, призрак оборотня-кровопийцы по мою душу явился, ан нет — это ваша дочка была, бабушке пирожки несла. Милая девочка, меня угостила. — Вкусно? — Очень, — кивнул я. Потер руки и подался вперед. — Ладно, прогулки прогулками, а дела делами. Начнем ревизию? — Размечтался!       Бах! Ядовитый сизый дым заполонил помещение, вскочивший Евгений покачнулся и рухнул на пол, я ринулся к окну, чтобы открыть его или хотя бы заткнуть нос занавеской, когда на меня налетело… налетела… В общем, я обернулся львом, снес образине голову и только потом стал разбираться, кто же на мою драгоценную жизнь покуситься осмелился. То есть попытался разобраться. То есть…       Хлоп. …       В себя я пришел утром следующего дня в покоях, отведенных мне фрау Мартой в ратуше. Рядом со мной, зарывшись по уши в гору подушек и одеял, посапывал Евгений, а в кресле у кровати с книгой в руках сидел Олег. — С возвращением, — сказал он, когда увидел, что я проснулся. — Дрянь, которую взорвала в кабинете мадам Роттерхут, вырубила вас с Женькой почти на сутки. — Кто на меня напал? Мне кажется, я успел свернуть шею какой-то образине. — Ты свернул шею фрау Марте. Оказывается, дамы Роттерхут не люди, а полукровки. Из поколения в поколение женщины из их рода тайно совокуплялись с оборотнями и проводили жуткие эксперименты, чтобы стать настоящими Шварцвальдскими волками или даже лучше. Естественно, ничего у них не вышло: невозможно стать полноценным оборотнем, если в родителях человеческого больше 10%. Исключения известны наперечет. Так или иначе, но в процессе эксперимента дамочки получили порошок, который позволил им манипулировать целой провинцией. — Медведевич копов из столицы прислал? — Да. Мало того, он приперся сюда лично, хоть его никто не звал, так что зачистка территории и возня с вещественными доказательствами ведется под его неусыпным руководством. Я запретил ему общаться с прессой до тех пор, пока он не поговорит с тобой. — И он согласился? — Он послал меня на хуй, — поморщился Олег. Поправил очки на носу. Закрыл книгу. — Эта самоуверенная кучка провинциальных комплексов… — Кучка? Я не кучка, я гора, птичка ты моя говорливая, — оборвал Олега Медведевич, возникая в дверях спальни мрачным и крайне недовольным жизнью типом.       Я его понимал. Если бы он мне так поднасрал, я б его со свету сжил. Целая провинция наркоманов под предводительством безумной полукровки, зомби-порошок, сотни лет тотального геноцида… Газетчики порвут Медведевича, как тузик грелку. Его порвут, а не меня. Он же теперь капитан полиции Тридевятого королевства, а я герой, спасший всех и вся. Я бы на его месте похоронил эту грязную историю в секретном архиве, уничтожил порошок и не сказал бы жителям Шварцвальда ни слова. — Значит так, Высочество, — упер руки в бедра Медведевич. — Ты получил, что хотел? — Получил, — кивнул я. — Значит, в расследование лезть не будешь. — Не буду. — И если я проведу это дело под грифом «совершенно секретно», то… — Что мне за это будет? — ухмыльнулся я. — Молчание — золото. — Ты крон-принц, тебе не к лицу торговаться. — Он королевский кот, а королевским котам свойственно получать все, что они пожелают, — подержал меня Олег. — А говорящим под руку ворОнам свойственно огребать пиздюли, — огрызнулся Медведевич. — Свойственная тебе широта ума поражает меня необозримой плоскостью. К твоему сведению, ворОна и вОрон — это разные виды птиц. — К твоему сведению, все те залежи дерьма, что вы раскопали, разгребать мне, так что не умничай! — Лопату тебе в руки, противогаз на шею и… — Олег, угомонись, что на тебя нашло? — прекратил перепалку я, с удивлением замечая, что он завелся всерьез. — Прости, — отвернулся к окну Олег. — Так чего ты от меня хочешь? — благоразумно вернул разговор в практическое русло капитан. — За тобой должок. Однажды ты выполнишь мою просьбу, даже если для этого тебе придется рискнуть головой. — Э нет. Нет-нет-нет! — попятился к двери Медведевич.       Только вот это была дверь в туалетную комнату, а не на выход, так что он уперся в нее спиной и остановился. Я встал с кровати, смачно потянулся и сложил руки на груди. Три одновременных выдоха послужили моему маленькому спектаклю овацией. — Я искренне надеюсь, что никогда в жизни с такой просьбой к тебе не приду. — Хорошо, — махнул на меня рукой капитан. — Спорь с тобой — не спорь, результат известен заранее. — Жаль, что Кирилл Драконович так не считает, — буркнул я и поплелся к двери, возле которой он торчал. В туалет хотелось страшно! — Рад, что вы договорились, только вот есть одно маааленькое «но», — вынырнул из одеял и подушек Евгений, о котором мы благополучно забыли.       То есть я забыл. Медведевич его не заметил, а вот Олег… Зачем он уложил парня в мою постель? — Какое? — помрачнел капитан. — Что за свое молчание получу я?       Мы с Олегом рассмеялись в голос. — Кто пустил сюда этого мальчишку?! — рявкнул Медведевич. — Ты, — елейным голосом сказал Олег. — Евгений здесь по твоему личному приказу. — Я не про Шварцвальд, а про постель крон-принца говорю! Кто уложил его туда? — Я, — встал с кресла Олег и подошел к капитану вплотную. — Знаешь, зачем? — Удиви меня, — навис над ним тот. — Чтобы ты, трус и продажная сволочь, не смел хоронить перспективных офицеров в могильниках налоговой службы только потому, что у тебя кишка тонка их влиятельных родственников на хуй посылать! — Не твое собачье дело, кого и где я хороню! — Не знал, что у тебя за спиной целое кладбище. — Ах ты ж…       Я поймал Медведевича за шиворот и шепнул в ухо "не позорься перед новичком", чем неизбежную драку прекратил. Олег рухнул в кресло, взял в руки книгу и сделал вид, что нас не существует, а Евгений подошел к капитану и сказал вполголоса: — Прошение о переводе в отдел расследований подпишете? — Подпишу, — тяжело вздохнул Медведевич. — Но с одним условием. — С каким? — Меня в свои семейные дрязги не втягивай. Если твой отец придет ко мне и начнет качать права… — Не придет, — нахмурился Евгений. — Обещаю. — Эта командировка пошла тебе на пользу, — одобрительно прищурился Медведевич и, окинув нечитаемым взглядом уткнувшегося в книгу Олега, удалился. …       Во дворец я вернулся поздно ночью, но Кирилл не спал: сидел в кресле у камина и смотрел на огонь. Вид у него был замученный, так что я подошел к нему и опустился на одно колено, заглядывая в лицо. — Почему не спишь? — Тебя ждал, — устало улыбнулся он, запуская пальцы в мои волосы. — Волновался. — Зачем? Я ж налоги проверять ездил, что в этом… — Лекс, капитан полиции согласовывал со мной каждый шаг после того, как осознал весь масштаб того дерьма, что ты на наши головы вывалил. Я знаю и про драку с близнецами, и про стреноживание Карла, и про фрау Марту. Налоговый инспектор из тебя никакой. — Не медведь, а дятел! — разозлился я и встал на ноги. — Ты сделал обещанный отчет? Я хочу прочитать твою версию событий. — Зачем?       Кир невесело улыбнулся: — Я должен знать, насколько ты со мной честен. — Читай.       Я бросил ему на колени отчет и отошел к окну, за которым монотонно шуршал дождь. Не люблю дождь. И сложные вопросы. И необходимость делать нелегкий выбор. — Неплохо, — через несколько минут сказал Кир, поднимаясь с кресла. Пара шагов — и он стоит за моей спиной, кусая краешек нижней губы и разглядывая нас в отражении. — Почему не «хорошо»? — Потому что ты умолчал о том, что в заложники хотели заполучить тебя. — Какая разница, кто и чего хотел? Преступники или мертвы, или за решеткой. — Разница в том, что ты мне соврал. — Я не врал, — поморщился я. — Я кое о чем умолчал. С тебя пример беру, между прочим. — Когда это я тебе врал? — возмутился Кир.       Я уперся лбом в холодное стекло, унимая дрожь, которая прошила меня то ли от воспоминаний о том дне, когда я сказал «да» и стал мужем своего короля, то ли от прикосновения пальцев к моему бедру, за которым последовала ладонь. — На нашей свадьбе. — Ты мне ее нескоро простишь, да? — прижался к моей спине грудью Кир, обнял, поцеловал в шею под ухом. — Прекрати. — Нет. Ты мой муж и обязан выполнять супружеский долг. — В первую очередь я обязан выполнять долг перед своим королем и государством. — В гробу я видал твой долг перед государством, — разозлился Кир. Дернул меня за плечо, разворачивая, и смял мои губы поцелуем.       Я позволил себе минутную слабость и ответил. Отпустил руки гулять по стальному телу, насладился перекатами тугих мышц под щегольской тканью рубашки, поднялся по широкой спине до шеи… и ткнул в нее пальцами, лишая Кира сознания. Иначе мне все это ни за что не остановить!       Уложил его на постель, поцеловал в губы и вышел из спальни, оставляя под охраной верных мне до последнего вздоха оборотней. Безопасность короля важнее любви, дружбы или доверия. Если за мной началась охота, он пострадать не должен. … Пы.Сы.       В домике бабки Роттерхуд было темно и тихо. Полицейские ушли, заперев на замок и опечатав все, что можно было запереть или опечатать. Ночь опустилась на лес, луна выползла на небо и высветила силуэт человека в черном плаще, который, крадучись, просочился в хозяйственную пристройку, ютившуюся на краю огорода. Он, в отличие от полицейских, знал еще кое-что, что они забыли запереть и опечатать — потайной ход в подвал, где держали пленников.       Вошел туда парой минут спустя, зажег свет, обернулся волком и не успокоился, пока не обнюхал все вокруг и не нашел искомое. Вернул себе человеческий облик, полил реагентами сгустки крови на полу, собрал налившиеся псевдожизнью капли в пробирку. Прошептал злорадно-решительно: — Вот ты и попался, королевский котенок Алекс. Недолго вам с Драконовичем небо коптить осталось, помяни мое слово!       Спрятал колбу в потайной карман плаща и покинул подвал весьма довольным собой. 13.03.19