Крон-принц

…       Шесть утра. Ночные тени ползли по занавескам балдахина, отвоевывая у догорающего в гостиной пламени камина территорию. В королевских покоях царили тишина и мирное сопение спящих… спящего… Короче, это пиздец какой-то! Кир спал, лежа на животе, подмяв подушку под грудь и уложив на нее подбородок. Скомканное одеяло стреножило его ноги в районе коленей, выставляя напоказ и упакованную в тесные трусы пижона попу, и плавно изгибающийся позвоночник, и весь треугольник в меру прокачанных мышц спины и плеч.       Он спал, а я дрочил. Да-да-да. Лежал, укутавшись в одеяло по самый нос, трахал Кира глазами, старался дышать ровно и неторопливо надраивал член, растягивая удовольствие на подольше. Так глупо! Если бы Его Своевольное Величество согласился на мой план с липовым любовником, мы бы сейчас продолжали втихую трахаться со своими пассиями, уж я бы на это время о его безопасности и нашей анонимности позаботился, но он, чтоб его недотрах замучил, на мне женился, и это меняло дело. Любовник — это одно, а муж — совсем другое!       За два месяца, прошедших с нашей свадьбы, я собрал на Кира такое детальное досье, какое маньяки-фанаты на своих жертв не собирают, и накопал гору дерьма на его ближайшую родню, друзей, врагов, любовниц, любовников, учителей и партнеров по бизнесу. Я перебрал все его грязное белье, прошерстил всех и вся, накропал список подозреваемых, но так и не понял главного: за каким хером он на мне женился?!       Этот вопрос не давал мне покоя ни днем, ни ночью. Вся жизнь моего короля была наполнена здравым смыслом, железной логикой и высокими моральными принципами, которые политику его ранга серьезно осложняли жизнь. Да он даже с замужними особями обоих полов ни разу не переспал! Наверное, за это я его и уважал. Мои моральные принципы по большей части ограничивались законодательством, которое, как известно, как дышло — куда повернул, туда и вышло.       Я облизал губы и заработал рукой активнее, дроча с подворотом, по всей длине, большим пальцем мучая весьма чувствительную вену, идущую вдоль члена вплоть до головки. Кир закопошился и лег на бок, спиной ко мне. Вот бы вдохнуть его запах! Не тот человеческий, который давно уже заполонил не только мой нос, но и мозг, а другой, драконий — горьковато-дымный отзвук битв, огня и крови. Он появлялся лишь тогда, когда Кир злился, и безумно мне нравился. Все остальное время дразнящий аромат жил на его коже, до которой, не спалив себя, мне было не дотянуться.       Я придвинулся ближе к Киру и мысленно куснул сильное плечо, провел губами дорожку к шее и обвел языком ухо. Щекотно ему, наверное, бы было. Он бы проснулся, каменея членом в преддверии куда более серьезных ласк, и подставил мне губы, укладываясь на спину и затягивая мою руку в свои трусы.       Кир громко вздохнул-выдохнул, качнул плечом, меняя положение, и я случайно ткнулся в него носом. Бах! Драконий аромат взорвался в моей голове разрывным снарядом, гладкая кожа предплечья скользнула по губам, а глаза закрылись. Я поцеловал его в шею и хотел… Я хотел… Я… — К черту! — хрипнул Кир, рывком перекидывая меня на свою половину кровати. Затянул в одуряющий поцелуй. Оторвался от моих губ, когда я вошел во вкус, и откровенно облизал меня глазами: — Дрочишь? — Дрочу, — не стал отрицать очевидное я. — Может, секс? — Может, взаимное дрочилово? — Я готов сделать тебе минет, — коснулся губами моей ключицы Кир и пополз дальше.       Сосок на левой половине груди, солнечное сплетение, сосок на правой, ниточка пресса между кубиками, пупок… Рука на моем члене, губы у головки и поднятые на меня глаза. — Что ты хочешь получить взамен? — не смог удержать руки вдали от его тела я: погладил по плечам, взлохматил волосы, неосознанно опуская его голову ниже так, чтобы он коснулся моего изнывающего в нетерпении члена иголками ночной щетины. — Минет, — лизнул головку Кир и распластался между моих ног, опираясь на локти. — Тогда и там, где я захочу. — Без свидетелей? — стиснул зубы я, удерживая подступающий оргазм жестоким усилием воли. Рано! Я хочу королевский минет. Хочу-хочу-хочу!!! — Однозначно, — провел по члену щекой Кир и взял его в рот.       Глубоко взял. Выпустил полностью и снова взял, но уже играючись, а потом и вовсе выпустил: прихватил рукой, придерживая, и начал мучить, поднимаясь от основания языком, прихватывая головку и сползая обратно с таким удовольствием на лице, что меня в спине выгнуло! Кир поспешил подложить под мою поясницу руку и засосал головку члена хитрющим засосом. — Чтоб тебя! — не выдержал я, кончая. Содрогнулся в судороге экстаза, выливаясь ему в рот, и расслабил булки. — Это было охуенно. Где ты такому научился? — Ревнуешь? — облизал губы Кир и улегся рядом со мной на бок. — Чутка, — сказал я.       И нисколько не соврал, между прочим! Чудовищную ревность, что посетила меня минуту назад, я запинал ногами на самое дно души очень быстро. У Его Величества в постели побывало столько же народу, сколько и у меня. К кому ревновать? — Не стоит, — взял в руку свой член Кир и принялся трахать меня глазами. — Считай, что я готовился к совместной жизни с тобой, главный любовник королевства. Не хотел лажать в постели. — Польщен, — рассмеялся я, потягиваясь и косясь на его руку все сильнее. — Помочь кончить? Может, обещанный минет? — Нет. — Почему нет? — Потому что я хочу увидеть тебя у моих ног на коленях и потому что это должно случиться днем, чтобы я насладился тобой от души. Разглядел во всех подробностях и запомнил до…       Я завалил его на спину, заткнул поцелуем, отобрал член и заставил кончить буквально через минуту. — Всегда бы так! — выдохнул Кир, расслабляясь. — Найдем покушенцев, разведемся, может, какое-то время так и будет, — сказал я, сползая с кровати.       Встал на ноги, потянулся от души, встряхнулся и вздрогнул от шипящих в опасно понизившемся голосе Его Величества: — Я не дам тебе расссвод, Лекссс. Дашшше не надейссся. …       Лимузин неспешно катил по трассе, а я сидел за столиком напротив короля, сосредоточенно читающего какой-то важный многостраничный договор, рассеянно пялился в окно и думал думы. Всякие разные, начиная с «Кто покупает труселя Киру? Вот бы мне такие же» и заканчивая «Как у фрау Марты получилось родить чистокровных близнецов-оборотней?». История со Шварцвальдом благополучно уплыла в секретные архивы, но застряла в голове у меня. Я читал подробный отчет Медведевича. Оказывается, к заявлению о пропаже близнецов прилагалась записка, адресованная лично мне.       «Дорогой Александр Львович!       Я умоляю тебя взять это дело под личный контроль. Мои мальчики — не первые пропавшие в Шварцвальде, там убивают волков-оборотней десятилетиями! Только ты со своим нетрадиционным подходом к ведению расследований сможешь разобраться в том, что происходит, и накажешь виновных по всей строгости закона, однако спешу предупредить: береги себя и не теряй ни капли крови в этом проклятом месте, иначе они сделают из тебя зомби.       Твой самый преданный почитатель»       Вопросов к этой записке была херова туча в том числе и потому, что Эльдар клялся и божился, что ее в деле близнецов до его отъезда в Шварцвальд не было. Кто и когда написал записку? Не фрау же Марта! Мой почитатель прекрасно знал, что творится в Шварцвальде, и был против происходящего, однако «его (или ее?) мальчики» были заодно с маньячками. Мало того, они никуда не пропадали, потому что жили в провинции, но о заявлении и записке знали. Кто этот ненадежный и весьма странный способ вытащить меня в далекий темный лес придумал? Опрошенные заново соседи съемной квартиры, из которой якобы пропали близнецы, а также ее хозяин на все голоса твердили одно и то же: жили, пропали, ничего не знаем. Кто прочистил им мозги, если дамочки Роттерхут ни на день не покидали Шварцвальд?       И, наконец, кто такие «они» и как, благодаря капле моей крови, из меня можно сделать зомби? После истории с волшебным порошком, я это предупреждение проигнорировать не смог, хоть и пытался, а потому втихую копался в этом деле вопреки обещанию, данному Медведевичу в Шварцвальде. Впрочем, слово я не нарушал. Я не лез в расследование, а рылся в архивных документах — разные вещи, знаете ли. Да и рылся не я, а Олег в свободное от работы время. К слову, Евгений, его покрывающий, был этому безумно рад, а сам Олег все чаще возвращался из архива со следами засосов на теле и задумчивой улыбкой на губах.       Аннет, пропустившая веселье в Шварцвальде, наверстывала упущенное, проверяя зацепки, которые он находил, быстрее, чем появлялись новые. Я видел ее крайне редко, чему был не рад. Обнимашками, легким флиртом и хождением по грани она отвлекала меня от мыслей про Кира, о котором я все чаще думал вовсе не как о короле. Он мне больше не король. Он мой муж. Муж. Мууужжж. Какого хера он на мне женился?! Пока правду не скажет, не буду с ним трахаться — голову потеряю стопудово. Оно мне надо?       Я смирился с тем, что счастья мне не видать, в бытность новичком-курсантом Полицейской академии, когда влюбился в Кирилла по уши с первого взгляда, познакомившись с ним на одной из тренировок по фехтованию. Я же не знал, что он Драконович! Обаятельный мужчина, сумевший победить меня, чемпиона Австраландии, на короля самого богатого государства в мире похож не был: беспорядок на голове, широкая улыбка, сияющие азартом глаза, напор умелого бойца и откровенная радость победе.       То, что окружающие относились к нему с видимым почтением, мне странным не показалось. Заслуженный тренер, полицейский начальник, скучающий аристократ — все это меня, принца другой страны, сосланного дедом в академию учиться уму разуму, вполне устраивало. Адаптироваться к новому месту с помощью любовника одного со мной мировоззрения, положения или состояния, куда проще и интереснее, чем в одиночку, так что я не стал терять времени даром и пригласил Кирилла на дружеский ужин. Для начала. Он посмеялся моему энтузиазму и согласился.       Я понял свою ошибку, когда смывал с себя пот в душевой раздевалки, случайно услышав и увидев то, что слышать и видеть не следовало: ректор академии, со странным для известного княжеского рода Быковичей прозвищем Крысолов, признался Его Величеству в любви, упав перед ним на колени. Голым. В общественном душе. Не убедившись, что вокруг никого нет! Видимо, он делал это не первый раз, потому что ответ короля кнутом приложил по спине даже меня. «Если вы не прекратите унижаться и создавать мне проблемы, я приму меры». Константин Быкович не прекратил. Его Величество принял меры, приложив ему кулаком в челюсть. Ректор упал на пол так неудачно, что Кирилл, шагнувший к нему, меня заметил. — Вот что бывает, если перестаешь контролировать эмоции, — сказал он, склоняясь над поклонником. Проверил целостность его головы, выпрямился и посмотрел на меня, теряя хмурую складку между бровями: — Мне жаль, что ты это увидел. — Зато мне не жаль, — отмер я. Посмотрел на него укоризненно и добавил, склоняясь в придворном поклоне: — Ваше Величество. — Только не говори, что приглашение на ужин отменяется, — нахмурился Кирилл. — Отменяется. — Почему? — Потому что вы не сказали… — «Ты», — поправил меня Кирилл. — Вы не сказали, кто вы такой, — не повелся на уловку я.       Жертва безмерного обаяния Его Величества лежала на полу у моих ног и служила наглядным примером незавидной участи, что ждала меня через пару-тройку с ним свиданий. Нафиг мне такое счастье не сдалось! Я запинал влюбленность в самый дальний уголок сердца и выбрал альтернативой уважение и, если повезет, дружбу. — Как и ты, Александр, — перешагнул через ректора Кирилл и оказался слишком близко ко мне. Я попятился и уперся спиной в стену, оставляя между нами поток воды. — Львович, не так ли? — Так. — Тогда какие ко мне претензии? — сделал еще один шаг Кирилл и вжал меня в стену всем телом, выставляя руки по обе стороны от моей головы и запирая в клетку. Провел носом по моей щеке, опаляя тем самым драконьим ароматом, который не давал мне спать по ночам спокойно еще очень долго. — Никаких, — сказал я, решительно отодвигая его от себя. Выскользнул из кабинки, встряхнулся, унимая желание, обрел ясность сознания и протянул Его Величеству руку: — Предлагаю забыть об этом дне и начать все сначала. Младший принц Австраландии, Александр Львович, рад знакомству. — Никаких тренировок, дружеских посиделок и неформального общения? — взял мою руку в две своих он. — Да. Я унижаться и создавать вам проблемы не хочу и не буду. — Я оставляю тебе шанс передумать, — сказал Кирилл.       Выпустил мою руку, жестко прихватил меня за подбородок, поцеловал в губы и ушел, оставляя бесчувственного ректора мне. Я выдохнул и взялся поднимать Крысолова, весившего больше ста кило. Поскользнулся, рухнул вместе с ним на пол… и оказался под прицелом десятка глаз вернувшихся с тренировки баскетболистов. С их легкой руки слава неутомимого любовника, доводящего партнеров по сексу до обморока, прилепилась ко мне, как репей, чему я был искренне рад — чертова куча народа падала в мою постель без каких-либо активных действий с моей стороны.       От Его Величества я старался держаться на расстоянии вытянутой руки. Вроде и рядом, а вроде и не достанешь. Он не возражал, а иногда и подыгрывал: из поля зрения не исчезал, за успехами следил, по службе ненавязчиво продвигал и выказывал добродушно-дружеское расположение, которое откровенно радовало моего деда и старшего брата. Король могущественной державы в друзьях — это вам не в тапки срать, даром что мы с Кириллом только на официальных мероприятиях встречались. До тех пор, пока я не сменил гражданство и не стал капитаном полиции, конечно.       И вот, много лет спустя, мне прилетает ЭТО. Слова Кира, погрузившие зал Большого Совета в абсолютную тишину, нет-нет да и всплывали в моей голове. «Я люблю тебя, Лекс. Выйдешь за меня замуж?». Понятное дело, без розовых соплей предложение руки и сердца не сделаешь, но… Они возрождали во мне глупую надежду, которая рано или поздно разобьется о жестокую реальность, а я не любитель ходить по острым осколкам босыми ногами. Куда проще сунуть сердце в холодильник и забыть о нем раз и навсегда. Лежало оно там много лет и еще бы столько же пролежало, но своей выходкой со свадьбой и откровенным желанием заняться со мной сексом Кирилл дверь холодильника открыл. Черт бы его побрал! Зачем он на мне женился?!       Короли из рода Драконовичей в вопросах брака были предсказуемы, как понос после кефира с солеными огурцами: в первой половине жизни законная жена-человек и два сына, а во второй — молодой и красивый любовник-оборотень. Подобное положение дел всех устраивало. Драконовичи, в отличие от оборотней и тем более людей, жили по двести пятьдесят лет, а то и больше. В моем роду рекорд поставил мой дед, до сих пор железной рукой управляющий нашим затерянным в океане, никому кроме нас и туристов не нужным островом. В этом году ему исполнится двести лет — немыслимый срок для оборотня. Обычно мы уходим в мир иной в сто пятьдесят.       Зачем Кирилл нарушил заветы предков, женившись на оборотне-мужчине в первой половине жизни? Ему сейчас сто два года, мне — почти шестьдесят. Если повезет, я протяну еще сто тридцать. Почти столько же, сколько Кир, и, если он не даст мне развод (к слову, в его роду не было разводов никогда), мы будем вместе до конца наших дней. В этом не было ни логики, ни здравого смысла, а мой король — квинтэссенция логики и здравого смысла! Зачем он женился на мне? Зачем?! — Ваше Величество, через двадцать минут будем в Гомделе, — подал голос Олег с переднего сиденья. — Столичные копы, которых прислал для обеспечения вашей безопасности капитан, проверили покои в Путевом дворце. Все в порядке. За одним исключением. — За каким? — насторожился я. — На площади перед дворцом сегодня будет проходить праздник, который ознаменуется концертом и ритуальным уничтожением чучела Лютой бабы, поэтому тишины до полуночи не видать. Еще не поздно сменить апартаменты или отменить праздник. — Ваше Величество, комментарии будут? — Лекс, решай такие простые вопросы сам, — не отрывая глаз от документа, послал всех лесом Кир. — Люблю праздники, — в свою очередь слился я. — Оставляем все по плану, Олег.       Оно мне надо всех на уши поднимать, охрану туда-сюда гонять и черт-те чем заниматься? Как вспомню организацию королевских визитов в ближайшие провинции, так вздрогну. Зато теперь благодать: все вокруг суетятся, а я бездельничаю. Аннет вперед отправил, Вовку Бульдога за руль лимузина посадил, Медведевича настропалил — и можно за королевскую задницу не переживать, а заняться куда более интересным делом: проверкой одного из подозреваемых в покушениях на короля.       Собственно, поэтому я с Киром в эту незапланированную двухдневную поездку и напросился. Пока он будет выяснять отношения с мэром, который заключил какой-то важный контракт без его ведома, я наведаюсь в гости к тому самому ректору Полицейской академии, который не простил Его Величеству отказ, а мне — сплетню о том, что его, уважаемого человека и брутальнейшего актива, отымел до обморока в общественном душе курсант-первокурсник.       По данным, которые собрал для меня Олег, Крысолов, уйдя в отставку, занялся безобидными на первый взгляд вещами: организовал военно-патриотический клуб в местном университете, взял под крыло городскую больницу в самом опасном квартале города и углубился в общественно-полезную деятельность, выбешивая политиков и мэра постоянными и весьма болезненными нападками.       В списке кандидатов на покушенца Константин Быкович, князь Гомдельский, член попечительского совета местного университета и прочая, прочая, прочая числился в первой пятерке. Его любовная ненависть к Кириллу Драконовичу с годами не угасла (раз в месяц-два записку то с проклятиями, то с любовными клятвами и предложениями руки и сердца Его Величество мне регулярно передавал), и я решил не оставлять ее без внимания.       Кто знает, что в буйной голове Крысолова после королевской свадьбы творится? Кирилл ведь не абы на ком женился, а на мне. Когда я стал капитаном полиции, Константин Быкович мне такое письмо накатал, что его можно было в тюрьму на пару лет засунуть за клевету и необоснованные обвинения. Я позвонил ему и вежливо объяснил, что его писулька не причинит ему никакого вреда, если он угомонится сам и сию же минуту.       Крысолов обложил меня площадной бранью, но выделываться перестал, а я упаковал писульку в пакет для вещдоков и убрал в личный сейф. Мало ли? Пригодится. У меня в том сейфе много подобных вещдоков хранилось. Для проведения особо важных переговоров — по-другому с некоторыми высокопоставленными оборотнями вести дела было невозможно.       Лимузин остановился перед дворцом, Кир убрал документы в папку, посмотрел на меня и неожиданно рассмеялся. — Что? — напрягся я. — Перед официальным выходом ты всегда делаешь такое благостно-торжественное лицо, что ангелы обзавидуются. — Привычка. Без этого капитан полиции лапшу на уши гражданам не навешает, — буркнул я. — Не нравится — не смотри. — Я лучше тебя поцелую, — рассмеялся Кир, потянул меня к себе и поцеловал в тот момент, когда дверь лимузина открылась.       Журналисты поспешили заснять нас на камеры, а я в очередной раз мысленно выругался. Кир делал все возможное и невозможное, чтобы мы попадали на обложки журналов, в телепередачи и желтую прессу влюбленными друг в друга полудурками. Зачем?! У меня от этого вопроса скоро глаз дергаться начнет! — Идем? — оторвался от моих губ Кир. Увидел, что я злюсь, и виновато чмокнул меня в нос. — Обещаю, вечером я поцелую тебя с прежним пылом, но без свидетелей.       Я сделал благостно-влюбленное лицо, сказал: — Да, дорогой. Как скажешь, дорогой.       И вышел из машины первым, подавая Его Величеству руку. Он мой маневр, нарушающий правила этикета, заценил, подняв в насмешке бровь, но комментировать не стал. Ему просто не дали такой возможности: журналисты налетели на нас стаей кровожадных комаров-переростков, и на время я превратился в самого счастливого оборотня на земле, отвечая на дурацкие вопросы в стиле кисейной барышни. — Ваше Высочество, мы так часто видим вас с Его Величеством на пикантных фотографиях, что закрадывается опасение, что вы из постели почти не вылезаете. Род Драконовичей известен своей любовью к долгому и забористому сексу. Откройте страшную тайну — это правда? — Правда. Он меня заебал! — в конце концов не выдержал я.       Кир за это игриво шлепнул меня по заднице и потащил вверх по ступенькам навстречу мэру и Ко, которые терпеливо ожидали нас у центрального входа, кутаясь в шарфы на холодном ветру. Я благополучно раскланялся с чиновниками, немедленно взявшими короля в оборот, прошел следом за всеми в бальный зал, из которого устроили закусочную, набил желудок местными картофельными деликатесами, полирнул крамбамбулей и незаметно потерялся, оставляя Кира на столичных копов и Вовку Бульдога, не отходившего от Его Величества ни на шаг. …       Переоделся я в далеко не первом попавшемся мне по дороге магазине — бегать по улицам бедных кварталов в костюме с галстуком и в выпендрежном кремовом пальто чревато, а одежду для не самых богатых обывателей в центре города не продавали. Продавщицы при виде меня устроили дикий визг и бурные овации, чем переполошили соседей, так что вместо пятнадцати минут я потратил на переодевание целый час: пока автографы и одежду раздал, пока в полураздетом виде с кучей народу пофоткался, пока вытолкал любопытных, пока то да се.       В общем, когда я, наконец, свалил из магазина через черный вход, время близилось к полудню. Я накинул на голову капюшон теплой длинной куртки, прицепил наушник телефона к уху и набрал Аннет, чтобы узнать последние новости. — Шеф, я в университете, приезжай. Тут веселье обороты набирает. — Веселье?       Я махнул проезжающему мимо таксисту рукой, но тот и не подумал останавливаться. Черт! Неужели в этом городишке такси вызывают только по телефону? — Патриотический клуб, организованный Крысоловом, угощает всех желающих кнышами и приглашает на вечерний концерт на центральной площади. — Чем угощает? — Пирожками с картошкой. Это национальное борусское блюдо — вкуснятина неимоверная. — Только не говори, что ты эти пирожки пробовала, — похолодел я, ускоряя шаг и озираясь по сторонам. Ни одной машины на горизонте! Куда они все провалились? — Еще нет, но собираюсь, — отозвалась Аннет. — Не ешь! — Почему? На вид — очень вкусные. Все, кто пробовал, живы-здоровы, улыбаются. — Улыбаются, говоришь? — Да. Я тоже хочу быть как все и хоть иногда улыбаться. — Ты хочешь стать зомби? — Шеф, если ты думаешь, что в кныши волшебный порошок Красных шапок добавили, то у тебя паранойя. Шварцвальд от Боруссии отделяет больше двух тысяч километров, горы и принципиально разный менталитет. Боруссия — самая гостеприимная провинция королевства. Радоваться жизни, дарить подарки и угощать друг друга едой и питьем на праздниках для местных жителей — традиция. — Пирожок у тебя в руке? — Да. — Разломи его пополам, — остановился возле какой-то невзрачной кафешки я.       Может, я и параноик, но моя интуиция — это моя интуиция. Она помогала мне раскрывать дела, в которых не было ни единой зацепки, и я ее воплям о том, что с этими пирожками не все ладно, верил безоговорочно. — Разломила. — Выкинь начинку. — Шеф, если я выкину начинку, гостеприимные горожане повесят меня на ближайшем дереве. Картошка для борусса — это святое. — Аннет, я всегда прав, забыла? Делай, что говорю! — Тиран и сатрап, — буркнула она. Звякнула чем-то. — Все, выкинула. Дальше что? — Принюхайся к тесту. Если уловишь запах того, чего там быть не должно, значит, у нас проблемы. — Да вроде ничего такого… — Соберись! — рявкнул я. — Ну… Едва заметный больничный запах есть… Что-то подобное мне раньше встречалось, но я не помню где и при каких обстоятельствах. — Ты волшебный порошок Красных шапок нюхала? — Да, в концентрированном виде. Непохоже. — Мой косяк, — выругался я, вспоминая, что в тесте он действительно совсем по-другому пахнет, и крепко задумался. — Пирожковый вариант лишь те, кто был в Шварцвальде, смогут опознать. Если Крысолов задумал недоброе, то в опасности не только студенты. Под его контролем городская больница, прилегающий к ней район города и черт знает что еще. Я должен срочно его найти! — Если, не дай бог, ты прав, и в пирожках волшебный порошок, то я из университета ни ногой. Приклеюсь к какой-нибудь компании и буду делать то же, что и они. Где Олег? — Поехал проверять больницу, но он тебе не помощник. У него с нюхом беда. — С вами в Шварцвальде были Эльдар и Евгений. Может, им позвонить? Они сюда максимум за два часа доберутся, — предложила Аннет.       Я приуныл. Эти двое больше не мои подчиненные, а значит, надо звонить Медведевичу. Черт бы побрал Кира! Зачем он отобрал у меня мою любимую работу? — Шеф? — Оставайся с весельчаками, попытайся узнать, кто затеял раздачу пирожков. Внимательно слушай, что говорят скауты Крысолова тем, кто съел пирожки, в первые пять минут после того как. Я звоню Медведевичу. Без его разрешения нам парней сюда не вытащить. — Не хочу тебя огорчать, но он вряд ли останется в стороне. — Это очевидно, — тяжело вздохнул я и отключился.       Зашел в кафе, возле которого разговаривал, попросил официанта вызвать мне такси и уселся его ждать в уголке у окна, набирая номер капитана полиции через не хочу. — Ваше Высочество, легок на помине, — Медведевич взял трубку после первого гудка, а яд в его голосе едва не прожег дыру в моем ухе. — Недавно о тебе говорили. — С кем? — Догадайся с трех раз. — Его Величество? — Да. Позвонил час назад, сказал, что ты и вся твоя команда свалили в туман сразу по приезду, что мэр ведет себя крайне подозрительно и что все это ему категорически не нравится. Просил разобраться. — Судя по возмущенным автомобильным гудкам на фоне и твоему злорадному голосу, ты летишь по трассе в Гомдель, наплевав на правила дорожного движения, чтобы «разобраться» со мной и с мэром лично. — В этом вся прелесть должности капитана полиции, — пару раз рыкнул педалью газа Медведевич. — Я сам себе закон и правило. — Не дави на больную мозоль, — буркнул я. — Уговорил, буду давить на газ. До Гомделя минут двадцать осталось. — Первым делом гони в университет… — Алекс, ты мне не указ, — перебил меня Медведевич. — Я сам решу, куда мне ехать и зачем! — Ладно, — согласился я, поднимаясь со стула — такси подъехало. — Со скаутами Крысолова, которые народ подозрительными пирожками кормят и на вечерний концерт на центральной площади заманивают, я сам разберусь. — Стоп. Чьи скауты? — Константина Быковича, бывшего ректора Полицейской академии, которому Его Величество сердце разбил и которого я-первокурсник по легенде в душе прилюдно выебал. — Епта… Чем, говоришь, его скауты народ кормят? Пирожками? — Со странным больничным запахом, который Аннет идентифицировать не смогла. — Ты тоже не смог? — Я от нее далеко, поэтому тебе и позвонил, — ответил я, усаживаясь в машину и называя адрес Крысолова максимально громко и внятно, чтобы Медведевич точно услышал и запомнил.       Я герой, но не дурак. Помощь просить не буду, но и от страховки не откажусь. Зуб даю, сразу после нашего разговора капитан отправит в дом Быковича парочку ушлых столичных копов из охраны короля.       Таксист коснулся козырька дурацкого кепарика на голове рукой, мол, понял, и закрыл перегородку, отделяющую водителя от пассажира. Вот и замечательно, можно нормально говорить. — Нам срочно нужен один из тех, кто был в Шварцвальде. Евгений, например. Лучше перебдеть, чем недобдеть. — Согласен. Прикажу Волковичу как можно быстрее ехать в университет, — сказал Медведевич и добавил после короткой заминки: — Олег с тобой? — Нет. Я его в городскую больницу одного из бедных кварталов города отправил. — Зачем? — Больница под покровительством Крысолова. Если там что-то не так… — Я вот не понял, — налился такой грозой Медведевич, что я рефлекторно телефон от уха отодвинул. — Ты что, отправил Олега туда одного?! — А что такого? — не понял я. — Он большой мальчик, опытный и очень осторожный. Разберется. — Разберется?! Я еду в больницу! Если с вороном до моего приезда что-нибудь нехорошее приключится, я тебе хвост оторву, и плевать мне, чей ты муж!        Капитан бросил трубку, а я откинулся на спинку сиденья в полном недоумении. Это что сейчас такое было? Вопль Медведевича меня изрядно напряг, так что я набрал Олега и облегченно выдохнул, услышав его спокойный голос. — Алекс? — Ты в порядке? — Да. Брожу по больнице пациентом с непрекращающейся головной болью, источник которой никак не могут определить. — Аннет тебе звонила? — Да. Про скаутов и пирожки я уже в курсе, поэтому и прикинулся пациентом. Заметил, что часть третьего этажа отделена от всего и вся замаскированной под обычную бронированной дверью и тремя кодовыми замками. Попробую туда проникнуть. Если ты прав насчет волшебного порошка Красных шапок, то лаборатория по его производству находится именно там. — Будь осторожен. — Шеф, я всегда осторожен, — услышал улыбку в голосе Олега я. — С чего вдруг ты решил за меня попереживать? — Медведевич обещал оторвать мне хвост, если с тобой до его приезда что-нибудь случится. — Прости, что? — Любовь всей твоей жизни летит к тебе на всех парах, — пошутил я. — Зачем? — Не знаю. Может, чтобы убить тебя лично? — Это я его убью лично! — вскипел Олег. — Ты знаешь, что эта похабная лысая образина недавно натворила? — Что? — Когда я крайний раз сидел в архиве полицейского управления, ко мне пришел Евгений. Помогать. — Хмых, — не удержал понимающего смешка я. — Видел я следы той помощи на твоей шее. — Алекс, это неприлично. Мог бы и промолчать. — Не ври мне, и я буду нем как рыба. — Хорошо, — сдался Олег, которого прямо-таки распирало. — Женька пришел, отвлек меня от расследования и принялся соблазнять. Я не устоял: уложил его на стол в самом темном уголке архива, ну и… Короче, закончили мы довольно быстро. Женька ушел, я вернулся к документам, и тут заходит этот… Смотритель замочных скважин! Нависает надо мной всей своей тушей и начинает орать, мол, мало того, что я роюсь в секретных документах, так я на них еще и трахаюсь, и совести у меня нет. Я слушал-слушал, а потом засветил ему в челюсть. Не сильно, просто чтобы заткнулся. Медведевич удара не ожидал и плюхнулся на пол. Я решил, что если он там останется, вести переговоры будет куда как сподручнее: сел на него верхом, руки над головой скрутил и сказал все, что о нем и его вуайеристских замашках, думаю. — А он? — прилип ухом к трубке я.       Таким взбудораженным я Олега никогда не слышал. И, кроме единственного раза в постели, не видел. К слову, не отказался бы увидеть снова. Он становился таким красивым! Все его ледяное высокомерие трансформировалось в изменчиво-колкий и не менее ледяной огонь, с которым нужно обращаться очень осторожно: одно неверное движение — и глубокая рана заживет нескоро. Я сумел с ним совладать к нашему общему удовольствию, а вот Евгений… Вряд ли Олег позволил ему собой овладеть. Волчонок хорош, ничего не скажешь, но мудрый снежно-нежный ворон ему не по зубам. — А он! Он!!! — Да? — Это самонадеянное похотливое ничтожество сказало, что я смогу копаться в секретном архиве дальше при одном условии. — При каком? — Каждый раз, когда я буду приходить туда, он будет раскладывать на столике в углу меня. — Ох ты ж… Это он зря, — покачал головой я. — Ты ему глаза не выклевал? — Я запихнул ему в горло разрешение Его Величества, собрал документы со стола и вышел из архива вместе с ними, потому что ИМЕЛ НА ЭТО ПОЛНОЕ ПРАВО! — Ха-ха-ха, красавчик, — рассмеялся я… И смехом подавился. — Не понял?! Откуда у тебя взялось разрешение Его Величества?! — Мне пора, потом поговорим.       Олег отключился, а я перекрыл кран гневу, успокоился и позвонил Его, блять, Всезнающему Величеству. Нам было что обсудить. — Я все думал, когда же ты мне позвонишь, телохранитель мой ненаглядный, — сказал Кир таким злым голосом, что у меня волосы на загривке дыбом встали. — С тобой все в порядке? — Пока да, но готовится какая-то подлянка. Я не могу понять какая. Где тебя носит? Ты обещал меня защищать! — Вовка Бульдог рядом? — Да. — Он лучший из лучших, так что я тебя защищаю. Нечего на меня наговаривать. — Лекс, не тяни кота за хвост и прекращай зубоскалить! Что происходит? Мэр, как и половина его подчиненных, несет ахинею и воняет каким-то больничным дерьмом. Скоро обед. Меня попытаются отравить? — Вряд ли. Как ты уже сам догадался, кто-то развлекается с волшебным порошком Красных шапок. Эта дурь не убивает — она подчиняет, но у тебя нюх, как у ста ищеек вместе взятых, так что рисковать заговорщики не будут. Что-то произойдет на вечернем концерте на площади. — Кто у них за главного? — На данный момент подозреваемый всего один — Константин Быкович, князь Гомдельский, твой неистовый поклонник. — Не бык, а осел! — выругался Кир. — Надо было его в психушку отправить еще в тот раз, когда он своим идиотским поведением в душе Полицейской академии тебя, едва ли не единственного оборотня, не побоявшегося пригласить меня на ужин, заставил передумать. — Ты помнишь… — Все до последней капли на твоем обнаженном теле, — гнев в голосе Кира сменился искрящимся желанием теплом, от которого у меня в паху закололо. — Мне стоило больших трудов отпустить тебя тогда. — Оу… ну… — Мало кто смел приглашать меня на свидание, но никто и никогда не смел меня с ним обламывать. Только гордость не позволила мне овладеть тобой прямо там, в душе, чтобы показать, от чего ты посмел отказаться. — Зато ты меня запомнил. — О да. Еще как. — Так вот, о Крысолове, — свернул со скользкой тропинки я. — Не исключено, что за ним стоят кукловоды, но это не делает его менее опасным. — Где твоя команда? — Аннет вместе с толпой студентов, которую зомбируют скауты Крысолова, в университете, к ней на помощь едет Евгений Волкович. Олег ищет лабораторию по производству дури в одной из больниц города, скоро к нему присоединится Медведевич. — Мне что делать? — Постоянно быть на виду и не отпускать от себя Вовку Бульдога ни на шаг. Ничего не ешьте, пейте воду. Попытайся понять, сколько среди твоего окружения вменяемых, и не играй в героя, договорились? — Хорошо. Когда ты будешь у меня? — Скоро, — сказал я и отключился.       Машина остановилась у грозного вида ворот, я протянул таксисту деньги в открывшееся окно и вдруг понял, что знаю его. Твою ж мать! Замки на дверях щелкнули, бронированные шторки упали на окна, и я оказался в тюрьме. — Добро пожаловать в гости, крон-принц, — смехом ушибленного на всю голову маньяка расхохотался Крысолов, кидая кепарь с париком на сиденье пассажира и медленно въезжая в открывшиеся ворота. — Я терпеливо ждал своего дня — и вот он настал! Сегодня я затрахаю тебя насмерть на глазах у всех, лживая кошка, и смою пятно с моей репутации. — Да кому она нужна, твоя репутация, — подлил масло в огонь я. — Всем! Кирюша не женился на мне из-за тебя и той отвратительной сплетни, что ты распустил. Репутация королевского мужа должна быть безупречной! Нам было хорошо вместе, мы планировали свадьбу, а… — Издеваешься? Его Величество послал тебя на хуй прямым в челюсть, Крысолов. — Он хотел остудить мой пыл, не более того. Мы собирались заняться любовью вечером, после романтического ужина, но я не сумел удержать себя в руках — забыл, что Кирюша не любит заниматься сексом в общественных местах. — К твоему сведению, тем вечером «Кирюша» собирался ужинать и заниматься сексом со мной. — Ты! ТЫ!!! — Что «я»? — Ты свел Его Величество с ума колдовскими заморскими штучками, кошачьей хитростью и мнимой неприступностью, но меня это не остановит! Я освобожу его и сделаю счастливым! В ближайшие восемь часов, понятно?! — Мне кажется, Его Величество будет категорически против. …       Некоторые оборотни по жизни неудачники — вечно наступают на одни и те же грабли, творят всякую херню и ни одного дела не могут довести до конца. Так и с Крысоловом. Уж кто-кто, а бывший ректор Полицейской академии должен был понимать, что если у жертвы не отобрать телефон, она по нему позвонит. Я и позвонил.       После того, как оторвал пластик с дверей и отключил управление замками, стеклами и бронированными шторками. За перегородку, отделяющую меня от водителя я не переживал вовсе: толщина стали впечатляла, а размер открывающегося окошка оставлял возможность пролезть ко мне в гости только хорьку. Хрен меня теперь из машины выковыряешь!       Крысолов старался целых полчаса. Даже рогами дверь попытался пробить, дурачок. Один рог сломал и на этом успокоился: оставил охранять машину четырех дуболомов и ушел в дом, пообещав вернуться через три часа и закончить начатое. Видимо, на данный момент времени не очень-то я ему был нужен. — Ха-ха-ха! Крысолов, отмочил, а! Запер тебя в бронированной машине. Тебя! Дебил. Ну, дебил! — Капитан, хватит ржать. Ты меня спасать будешь или как? — Конечно, не буду. Я возле больницы паркуюсь. Если Олег опять трубку не возьмет, я от нее камня на камне не оставлю. — Чего ты к нему прицепился? Он сейчас наверняка вороном по лаборатории шастает. Отстань от него и займись мной. Я крон-принц, меня похитили, прими меры! — Алекс, давай ближе к делу, — перестал ржать Медведевич. — Чего тебе из-под меня надо? — Ни ты, ни твои люди не будут задавать мне дурацкие вопросы после того, как я оторву Крысолову голову. А я ее ему оторву очень скоро. Он мне надоел! — Стоп! Я ж его еще не допросил! — А я про что? — Про что? Ты же его перед линчеванием допросишь… — И потом на твои дурацкие вопросы отвечу? Нет. — Почему нет? — вышел из машины Медведевич.       Хлопнул какой-то дверью и потопал по гулкому коридору. Интересно, куда это он так решительно направился? Впрочем, вариантов было всего два: или он унюхал дурь, или Олега. Или и то, и другое разом. — Ты глухой? Я с этого с тобой разговор начал. — Алекс, не будь говнюком! — Буду! Хочешь допросить Крысолова — делай это сам. Он несет ахинею и на интересующие меня темы говорить отказывается. — Что ты предлагаешь? — Крысолов сказал, что сделает Его Величество счастливым в течение восьми часов. Полагаю, на само «делание» он отвел не меньше часа, значит, время Х… — Восемь вечера. — В шесть часов начнется концерт на площади, в восемь окончательно стемнеет и чучело Лютой бабы, установленное посреди реки, подожгут. Крысолов обещал выебать меня прилюдно, а потом убить. На данный момент я нахожусь в его особняке, Кирилл в мэрии, а толпы оболваненных студентов в университете. У нас есть пять часов, чтобы разобраться в этом бардаке и найти того, кто все это затеял. — Думаешь, Крысолов — всего лишь пешка? — спросил Медведевич и хрястнул по чему-то так, что я телефон от уха отодвинул. — Что ты там делаешь? — Я зашел в больницу через черный ход. Нашел дверь в лабораторию, из которой дурью воняет просто пиздец как сильно. Там Олег и три тела на полу. Хочу выбить дверь и войти. Жаль, окошко маленькое и зарешеченное — руку не просунуть. — Олега попросить дверь открыть не судьба? — Я попросил. — Как? — Жестами. — И что? — Он повернулся ко мне задницей. Голой, между прочим! — буркнул Медведевич, снова херакнул в дверь и заорал: — Открывай, придурок! Я же помочь тебе хочу!       Я напряг слух. Зная Олега, можно предположить, что недолго Медведевичу на его задницу любоваться осталось. Он меня не разочаровал. — Капитан, своими воплями и попытками выбить бронированную дверь ты ставишь под угрозу мою операцию. — Не откроешь дверь, я поставлю под угрозу твою анальную девственность, — и не подумал успокаиваться Медведевич, в очередной раз от всей души шарахая кулаком (или плечом?) по стали. — Тяжелый случай. Что ж, раз при раздаче мозгов тебе досталось единовременное пособие и думать при виде обнаженного меня ты не можешь, я, так и быть, тебе помогу.       Хррыл. Бряк. — Поганец! Думаешь, если окно закрыл, так обо мне и забыл?! Хуй тебе!       Бряк — упал на пол телефон. Грррых — обернулся медведем капитан. Крррыжжжсцццццц — когти гризли распороли обшивку. Грррух — врезалась в препятствие полутонная туша. Бах — рухнула на пол выбитая дверь. — Силен, ничего не скажешь. Не ту ты себе работу выбрал, дуболом, — далекий, крайне ехидный голос Олега и хлопнувшая дверь заставили меня смеяться в голос. — Ах ты ж! Да чтоб тебя! — зарычал Медведевич человеческим голосом. Прошлепал босыми ногами по плитке пола и зашуршал одеждой, одеваясь и ворча с каждой минутой все громче: — Тварь неблагодарная! Операцию я тебе испортил. Ну-ну. А то я не унюхал запах сто лет не стиранных носков целой армии вооруженных гоблинов, идущих по коридору к твоей двери! Да если б не «мои вопли», летели бы сейчас твои перья в разные стороны! Не дай бог сбегающиеся на шум охранники во мне дырок наделают. За каждую задницей расплачиваться будешь! И не по разу!       Я бы послушал его и дальше, но мне позвонил Олег. — Шеф, я забрал образцы из лаборатории. Надеюсь, это то, что мы ищем. На запах определить не могу, но охраняли этот порошок не на жизнь, а насмерть. — Ты где сейчас? — Внизу, в общем отделении. Иду на выход. — Медведевича видел? — прикинулся шлангом я. — Видел. — И? — Он с шумом и гамом ворвался в лабораторию в тот момент, когда я из нее вышел, чем привлек к себе ненужное внимание охраны. — Помогать ему будешь? — Нет. У меня на руках образцы и телефон с фотографиями всего и вся в лаборатории. Я должен передать тебе вещественные доказательства для окончательной идентификации. На кону тысячи жизней, и не моя вина в том, что некий косолапый, похотливый и громкоголосый лесной житель всполошил охотников. — Да ладно тебе, — улыбнулся воинственности в голосе Олега я. — Не ладно! В ходе работы я был вынужден пару раз сменить обличие, поэтому по лаборатории ходил голым. А он на меня пялился! И слюной капал! — И правильно делал. Я на тебя обнаженного тоже слюной капал. И не только слюной. — Шеф, ты что, на его стороне? — помрачнел Олег и потопал вглубь какого-то гулкого-то ли коридора, то ли переулка. — Я на твоей стороне, друг, — перестал прикалываться я. — Ты говорил, что не прочь переспать с кем-то сильнее и умнее тебя. Медведевич — не самый плохой вариант. — Умнее — ключевое слово, а этот необработанный алмаз провинциального слабоумия… — Олег, неужели ты думаешь, что король поставил во главе полиции шумного идиота? — Его Величество тоже может ошибаться, — уперся Воронович. — Кроме того, у меня есть Женька. Мне этого вполне достаточно! — Хорошо, хорошо, ты прав. Я лезу не в свое дело, извини, — слился я. — Не знаю, с чего вдруг стал тебе капитана сватать. — Если на тебя произвело впечатление то, что первым делом он бросился спасать меня, а не короля, то спешу огорчить: имя Вовки Бульдога известно всем, кто имеет отношение к полиции, преступникам, большим деньгам и телохранителям, так что возле короля Медведевичу только вопросы чиновникам оставалось задавать — скука смертная, а для этого у него есть хорек, которого он в мэрию своим ходом и отправил. — Кто у него есть? — Новичок-коп из патрульных, которого Медведевич своим любовником сделал. Мелкий, хлипкий, смазливый и наивный до одури. Таких обманывать — свинство. — А капитан обманывает? — Тот, кто любит, на других слюной не капает. — Я бы так не сказал. — Откуда тебе знать? Ты же никого не любишь. — Действительно.        Я замешкался с ответом на долю секунды, но Олег, чтоб его, это уловил. — Любишь? Алекс? Ты — любишь?! Кого?!       От вранья другу меня спас шум стрельбы, отборный мат Медведевича и бездумно-приказное Олега: — Ложись!       Пинк. Пинк-пинк-пинк. Пинк. Тишина. — Еб твою мать, тварь пернатая! Ты специально меня в вонючую лужу мордой уронил?! — выругался Медведевич. Зашуршал одеждой. — Я не ронял. Ты сам упал. Между прочим, я тебе жизнь спас. Где твоя благодарность? — Благодарность тебе нужна? Сейчас будет! — Это был риторический вопр…       Я аж дыхание затаил. Черт бы побрал телефон! Вот бы сейчас в том проулке оказаться и на этих красавцев лично поглазеть! Увы, мне оставалось только вслушиваться. Звук долгого поцелуя. Пощечина. Утробный рык Медведевича, звук впечатанного в стену тела и очередной поцелуй, сменившимся болезненным стоном капитана: — Оу!!! За что?! — Не смей. Целовать. Меня. Без. Моего. Согласия! — Ты был согласен.       Хрясь! Бряк. — Нет! — Оу!!! Хватит меня бить! Я отвечу — от тебя мокрого места не останется! — Господа! Але! Вы меня слышите? — поспешил вмешаться в разгорающуюся потасовку я.       Целовашки — это одно, а доведенный до кипения Олег — совсем другое. Если вороном обернется — пиздец что клювом своим ужасным натворит. — Шеф? — откликнулся спокойным, как сама смерть, голосом Олег, поднимая телефон. — Медведевич с тобой? — сделал вид, что ничего не слышал, я. — Да. — Все в порядке? — Да. — Дай трубку капитану. — Алекс? — через пару секунд болезненно выдохнул в трубку Медведевич. Видимо, второй раз Олег приложил ему не рукой и по щеке, а ногой и по яйцам. — Ты понимаешь, что прямо сейчас вам надо уносить из больницы ноги? — Да. Дрянь в лаборатории — модификация порошка Красных шапок. Я позвоню Эльдару, пусть собирает оперативную группу, вооружает до зубов и едет разбираться. — К его приезду от лаборатории ничего не останется. — Есть такая вероятность, но надежды на копов, как на местных, так и на столичных, нет. Кто знает что и в чьем присутствии они жрали? — Рад, что ты это понимаешь, — сказал я и многозначительно продолжил: — Поэтому сейчас ты займешься чем? — Спасением всеми любимого крон-принца? — смирился с неизбежным Медведевич. — Ага. — Ты ведь уже сам спасся. — Не-а. — Но можешь? — Могу. — Тогда зачем тебе я? — Вместе веселее — это раз. — А два? — Мне нужен твой феноменальный нюх. Я не охотник ни в одном месте, а в доме среди толпы наркоманов есть один тип, на котором запаха дури нет. Он подходил к машине, в которой я заперт, но быстро ушел. Крысолов перед ним разве что пол не лизал. Если я устрою переполох в одного… — Он исчезнет. Я понял. Сиди тихо, мы скоро будем. — Где мы скоро будем? — спросил Олег, отбирая у капитана телефон. — Шеф? Что происходит? Откуда тебя надо спасать? — Медведевич в курсе. Не задерживайтесь, у нас много дел, — сказал я.       Отключился и позвонил Аннет, краем глаза замечая угрожающее мерцание индикатора заряда батареи. 12%. Дьявол! — Новости есть? — Да. Скауты продолжают кормить народ кнышами, теперь уже за пределами университета. Местные полицейские, к которым я хотела обратиться за помощью, попахивают больницей, так что от них помощи не будет. — Что людям говорят? — Что вечером будет флэш-моб. Как только со сцены прозвучит фраза: «Все за мной!», нужно бежать в указанном направлении в течении трех минут. — В каком направлении надо бежать? — На этом инструкции заканчиваются. — Мысли есть? — Да. Площадь расположена на правом берегу Сажа. Лютая баба, которую будут сжигать, установлена посреди реки, а река горная: холодная, глубокая и быстрая, да и не лето на дворе вовсе. Если скомандуют идти в нее, зомби утонут. — И все это будет происходить на глазах короля, который ничего не сможет с этим поделать, — добавил я и задумался. — Или сможет? — Шантаж? — Возможно. Мне в этом спектакле отведена не последняя роль — меня Крысолов обещал выебать прилюдно. — Где и когда? — Постараюсь узнать, — сказал я, отключился и принялся настраиваться на побег.       Хер с ним, с кукловодом, Его Величество и жители города важнее. …       Побег не удался: в тот момент, когда я был готов выпрыгнуть из машины и сломать шеи стоящим вокруг охранникам, в гараж вошел Крысолов, а следом за ним сварщик с баллоном и сварочным аппаратом на тележке. — Заваривай, — скомандовал Крысолов. — Ты что это такое удумал? — напрягся я. — Испугался? Правильно сделал. Мой слуга заварит все двери, кроме водительской. Я лично отвезу тебя на берег и отправлю прямиком в реку. — А как же «выебать прилюдно»? — Время, отведенное на забавы, кончилось. Я хотел снять на видео, как тебя имею я и мои ребята, чтобы показать его Кирюше. В назидание. Но ты из машины не вышел. Ничего страшного, я ему и без этого объясню, как он был неправ, когда на тебе женился. На нашей свадьбе. — С чего ты взял, что Его Величество на тебе женится? — Мне друг порошок подогнал волшебный. Очень помогает с непокорными договариваться. — Какой у тебя всесильный друг. Познакомишь? — Смысл? Тебе жить меньше часа осталось, — пожал плечами деловой до ужаса Крысолов, махнул рукой сварщику и вышел из гаража.       Я совсем было решился на потасовку, но увидел в окне ворона и передумал. Коллегам нужно время, чтобы выяснить, что здесь происходит и кто во всем виноват, а мне нужно тихо-мирно отсюда свалить и остаться с Крысоловом один на один. Будем надеяться, что обещание лично меня в реку спустить он не нарушит.       Сварщик заварил все пассажирские двери и ушел, а я набрал Кира. Кому делать последний звонок умирающего телефона, если не ему? — Ты позвонил сказать, что будешь у меня через пять минут? — Не совсем, — поежился от мрачного голоса Его Величества я. — Телефон скоро умрет, а возможности его зарядить нет. Со мной Олег и Медведевич, мы в доме у Крысолова ищем кукловода. Ты в курсе про то, что горожан хотят утопить на твоих глазах? — Да. Нужно отменить концерт. — Не вариант. Приказ сидит у народа в подкорке и, рано или поздно, будет выполнен. Без нашего ведома. — Есть идеи? — Предлагаю позволить преступникам думать, что все идет по плану, до последнего, поймать с поличным и… — Утопить горожан? — закончил за меня Кирилл. — Ты в своем уме или пирожков наелся? — Зачем топить? Указать им другое направление — и пусть себе бегут три минуты. — Неплохая мысль. Я подумаю. — Вот и договорились. Если я не успею к началу, бери все в свои руки. Основное веселье запланировано на восемь часов, когда стемнеет и Лютую бабу запалят. — Я не собираюсь ждать восьми часов! — отрезал Кирилл. — Мы должны прекратить безобразие в самом начале концерта. Я перенесу торжественный ужин на пять часов, чтобы заставить преступников суетиться. Возможно, они сделают ошибку, которая сыграет нам на руку. — Кир… — Не обсуждается! У тебя есть два часа, чтобы найти виновных или придумать другой, более надежный и безопасный способ решить проблему. — Да, Ваше Величество, — сказал я и отключился. …       Крысолов мне соврал. Опять. Не знаю, виноват был в этом Кирилл и перенос ужина на более раннее время или очередная порция дури, которой пахнуло от пришедшего со мной прощаться Быковича с такой силой, что охранники-волки зачихали, но в последний путь меня повез человек. Не оборотень, а человек! Я понял это, когда через опущенное мною стекло и поднятую шторку (у Крысолова реально последние мозги отказали: нахуя двери заваривать, если я могу через окно выбраться?) в салон ворвался свежий воздух. Запах дури испарился полностью, оставляя знакомые человеческие нотки, а значит… — Поговорим, кукловод? — постучал в закрытое окошко перегородки я. — Вы слишком умны для любимой королевской зверюшки, — открыл его человек. — Я вас недооценил. — Спасибо. Поделиться планами на наше с королем будущее не желаешь? — Не желаю. Одно скажу — долго вы не протянете. — Почему? — Дорогу перешли не тем людям не в том месте. — Людям, говоришь? — Поймали, — усмехнулся человек. — Не зря вас магистр в список смертников включил. — И большой это список? — На мой век хватит. — Что ты против нас с королем имеешь? — Лично я? — Да. — Ничего. Вы ж ого! Дракон и лев. Цари. Я к вам со всем уважением. — А к кому с неуважением? — автоматически спросил я и вдруг понял, что этот разговор мы уже вели. Шварцвальд. Извозчик. Дядя Кол! Кем ему этот человек приходится? — Александр Львович, хватит меня допрашивать. — Тогда сам рассказывай. — Не могу. Одно скажу — спасти горожан у вас не получится. — Почему? — Магистр — не Крысолов, глупых ошибок не допускает. — Из любой ловушки есть выход. — Вряд ли смерть короля — хороший выход.       Вот тут я не выдержал: не люблю вести беседы, не видя собеседника. Особенно, если речь идет о жизни и смерти. Ринулся вон из окна… и ухнул в воду вместе с машиной. Ох как я не люблю воду, даром, что островитянин. Душ, ванна, джакузи — это по мне, а вот холодная, быстрая, мутная вода — увольте. Пока я барахтался, вылезая из окна, пока всплыл и отплевался — человек исчез. Зато на причале, с которого машина рухнула, появился огромный черный Audi Q7 Медведевича. — Алекс, ты в порядке? — помог мне выбраться из воды Олег. — Нет! — начал раздеваться я. Запрыгнул в джип на заднее сиденье, врубил кондиционер на полную и продолжил процедуру, скидывая мокрые вещи на пол. Не хватало еще заболеть. — Докладывайте. — Стоп. Я тебе не подчи… — начал скандалить капитан, но мне было не до того, так что я отвесил оплеуху лысому затылку и предупреждающе зарычал. Помогло. — Все оборотни в доме Крысолова, как и копы, которых я отправил тебя пасти, накормлены дурью под завязку, мы их зафотографировали и уложили спать надолго. Сам князь поехал на торжественный ужин. Бумаги из сейфа у нас в багажнике. Человек, о котором ты говорил, вез тебя. — Знаю. Он сказал, что спасти горожан мы не сможем, как бы ни старались. Или умрут они, или король. Нам нужно попасть на площадь и понять, в чем проблема. — Хорошо, — кивнул Олег, стоящий возле машины и вовсе не спешащий в нее садиться. — Я полете… — Стоять! — на два голоса гаркнули мы с капитаном. — Садись в машину. — Шеф, я редко тебя о чем-то прошу. Разреши… — Сядь в машину. Немедленно! — рявкнул я. — Что за детский сад?! — Ты не понимаешь, — поджал губы Олег. Поправил очки на носу, глубоко вздохнул и сел на пассажирское сиденье. — Если я блевану, ты будешь за это отвечать. — Не блеванешь. Я хороший водитель, — огрызнулся Медведевич и самолично защелкнул ремень безопасности Олега. — Поехали уже! — возмутился я. — Времени в обрез. Король сказал, что отправит всех бегать в самом начале концерта, чтобы кота за яйца не тянуть. — Так это же через полчаса! — Так шевелись! — Придется поторопиться, — переключил рычаг в спортдрайв Медведевич и качнул педалью газа. — Можно я своим ходом? — простонал Олег и вцепился в поручень над головой обеими руками. — Нельзя. …       Сказать, что мы летели по городу, значит, не сказать ничего. Я проклял все на свете через десять минут сумасшедшей гонки на выживание. Не нашего выживания! — Ты специально в горожан метишься, я не пойму? — в конце концов не выдержал Олег. — Двенадцать человек по твоей вине улетели головой в кусты или в переулки! — Нечего у меня под колесами шарахаться. — Они шли по тротуару! — Я спешу! — огрызнулся Медведевич, свернул с дороги в парк и понесся по нему напрямую. — Езда по газонам и тротуарам — штраф пять тысяч фунтов. Умышленное причинение ущерба городскому имуществу: разрушенная скамейка одна… две штуки, фонтан с писающим мальчиком — одна штука, голубятня — одна штука. За все это по отдельности — заключение сроком на пятнадцать суток или исправительные работы. Скотина! Ты сбил голубя!!! — Какого хера он так низко летел? Стекло мне чуть не покоцал. — Охота на птиц в неположенном месте — штраф пять тысяч фунтов, — продолжил Олег.       Мы хрястнулись о поребрик и вылетели на дорогу, чудом не задев школьный автобус. — Опасное вождение — лишение прав. Двойная сплошная — лишение прав. Проезд на запрещающий сигнал светофора. Четырежды. Лишение прав. — Замолчи, — огрызнулся капитан. — Сбавь скорость! Ты за рулем автомобиля, а не истребителя. Ты думаешь, этот круглый белый знак с красной окантовкой и цифрой сорок для пешеходов повесили? — Замолчи! — повысил голос Медведевич. — А вон тот круглый красный знак с белым кирпичом в середине — для инопланетян и их летающих тарелок, да? Тебя не волнует то, что абсолютно все машины едут нам навстречу? Впрочем, о чем я. Тебя в этой жизни ничего не волнует. — Замолчи!!! — Семнадцать аварий за двадцать минут. Куча напуганных и покалеченных. Испоганенный парк. Убитый голубь! Да какой из тебя капитан полиции?! — С меня хватит! — рявкнул Медведевич и вдарил по тормозам.       Я не вылетел из машины через лобовое стекло только потому, что едва на ремне безопасности не повесился. Джип остановился, как вкопанный, пахнул гарью и ровно заурчал мощным двигателем, а Медведевич навис над Олегом, схватил его за горло рукой, не давая говорить, снял очки… — Еще раз такое исполнишь — выебу.       И поцеловал в губы с такой страстью, что даже мне стало жарко.       Я вышел из машины в одних трусах, прихватывая кошелек, который в отличие от телефона, не утонул. Подошел к пассажирской двери, взялся за ручку… и передумал ее открывать, увидев, как рука Олега ползет по мощной шее капитана в предательской ласке, а губы купаются в куда более нежном, чем поначалу, поцелуе. — Ну вас нафиг, — буркнул я, подавляя легкую зависть, и зашел в ближайший магазин. Одеваться. …       Иногда, когда события начинают развиваться слишком быстро, в памяти остаются только обрывки. Так и со мной. Там помню — а там не помню. …       Вот я стою на набережной и обшариваю полную народа площадь в поисках подлянки. Вижу, как на балкон выходит Его Величество и кому-то звонит. — Шеф, тебя, — передает мне телефон Олег. — Да? — Лекс, все, кто был со мной на ужине, спустились вниз. Я не смог их остановить. — Крысолов с ними? — Да. В его глазах нет ни капли мысли. Такое впечатление, что у него мозги перегорели. Он не понимает, что ему говорят, и действует по заложенной программе. — Если он настолько плох, значит, команду даст кто-то еще. Кукловод упоминал магистра, который глупости не делает. У Крысолова наверняка есть суфлер. — Я отправлю на поиски Вовку Бульдога, — говорит Кир. — Не спорь! У вас каждый сотрудник на счету. — Хорошо. — А что плохо? — Улочки, расходящиеся от площади, слишком узкие для такой большой толпы. Это все-таки старый город. Если мы направим народ туда, в давке многочисленных жертв не избежать. — Разве у нас есть выбор? Посмотри на реку, Лекс. Ветер поднял волны, идет снег. Темнеет. Шансов на спасение еще меньше. — Выбор есть всегда. Ты предлагал прекратить веселье. Мне эта идея нравится все больше и больше. В конце концов, побегать мы можем заставить всех жителей этого города отдельными группами и по стадиону хоть завтра. — Не получится, шеф, — вмешивается в разговор наконец-то присоединившаяся ко мне Аннет. — Мы с группой студентов пришли на площадь чуть раньше остальных, я крикнула со сцены команду — и они впали в ступор. Ни на что не реагируют! — Коматозников нам только не хватало! Олег, свяжись с Вовкой Бульдогом, он ищет человека, от которого не воняет дурью. Отправь к нему пару нюхачей. Найдем того, кто может отменить команду, решим проблему. Аннет, бери под начало Эльдара и его копов, пусть незаметно обшарят сцену и держат все там под контролем. Медведевич… Капитан. Где, блять, капитан? — Тут я. Думаю, послать тебя на хуй сейчас или потом. Раскомандовался! — Решим проблему — думай, сколько влезет, а сейчас иди и угомони Крысолова.       Полицейские разбегаются, оставляя меня один на один с молча слушающим нас королем. — Кир? — Да? — Ты же понимаешь, что все это — бесполезная суета, — говорю я с тоской. — Люди готовили подлянку не один день. На любое наше движение у них есть ответ. Кто-то очень хочет подмочить твою безупречную королевскую репутацию. — Это очевидно, однако, не все так плохо, как может показаться. Я не человек и даже не оборотень. Я — черный дракон. Моя власть над миром велика. — Ближе к делу, Ваше Величество. — Я смогу ненадолго раздвинуть воду, если обернусь драконом. Это отнимет у меня очень много сил и оставит беззащитным, но это мои проблемы. — И мои. Я верну тебе Вовку через… — Я надеюсь, когда все закончится, меня будешь охранять ты, — мягко договаривает за меня Кир. — Так оно и будет.       Кир отключается, а я развиваю бешеную деятельность, к которой подключаю всех тех, кто не успел полакомиться кнышами Крысолова, в срочном порядке собирая их на другом берегу реки. Тем, кто пробежит три минуты на пределе своих возможностей, стопудово понадобится помощь. …       Вот Медведевич от души пиздит Крысолова с таким расчетом, чтобы сломать ему челюсть. Успешно. …       Вот я снова в центре толпы, мои оборотни протискиваются к набережной, а моя интуиция воет пожарной сиреной. Кульминация близка. Мы сделали все, что могли, но этого недостаточно. …       Вот солист «Брехлинских музыкантов», известной и всеми любимой группы, берет первый аккорд очередной песни, и тут до меня доходит. — Вали его!!! — ору я.       Эльдар, стоящий в тени кулис, в затяжном прыжке барсом влетает на сцену и сбивает солиста с ног, не давая открыть рот и спеть «все за мной на север», но это не помогает. Магистр действительно все предусмотрел: экран за спинами растерявшихся артистов оживает изображением закутанного в черный плащ по самые глаза человека. — На этой площади больше тысячи горожан, Ваше Величество. Выбор за вами! Или вы покончите с собой, или я отправлю их в реку, — говорит он. — Что даст тебе моя смерть? — спрашивает Кир с балкона. — Власть.       Они начинают пререкаться, а мы — искать человека в плаще. Мы находим его, но он замечает нас первым. — Все за мной на север! — говорит он и показывает пальцем на реку. — Их смерть — на вашей совести, Кирилл Драконович. Если она, конечно, у вас есть.       Медведевич и Волкович бросаются на человека, мы оборачиваемся зверями и упорядочиваем ринувшуюся в воду толпу, а над рекой зависает громадный черный дракон. Первые бегуны плюхаются в реку, Кир выпускает мощную струю пламени в небо и крыльями закручивает серебряные нити бытия в сияющие нестерпимым светом торнадо, которые втягивают в себя воду из реки. — Скорее! — рычит дракон.       Мы подгоняем толпу, вода подбирается все ближе и наступает нам на пятки. Мы хватаем отстающих, закидываем на спины и снова бежим, что есть лап. Ударная волна сомкнувшейся воды выкидывает нас на другой берег, и мы катимся по телам лежащих в изнеможении горожан. — Кто знает, капитан человека поймал? — спрашиваю я у ночного неба, лежа в луже воды мордой. — Нет. Он вырубил их той же дрянью, что фрау Марта тебя в Шварцвальде, — отвечает Олег, опускаясь на меня вороном. — Все наши живы, шеф. Как и почти все горожане. Отличный результат, если вспомнить, что ехали мы сюда не сражаться с тайным орденом маньяков, а с мэром о бизнесе разговаривать. — Согласен. — Тебе здесь не место, Лекс, — аккуратно подхватывает меня когтистыми лапами дракон парой минут спустя и переносит на балкон. — А где мое место? — оборачиваюсь человеком я и, припадая на вывихнутую ногу, ковыляю в туалетную комнату. — Рядом со мной, — догоняет меня серый от усталости Кир.       Мы моемся в душе, помогая друг другу не упасть, а потом, обнявшись, бредем в спальню, где я проваливаюсь в сонный кошмар, пережевывая события этого дня заново. ... — Ангард!       Вверх, вправо, к лицу. Приветствие королевской семьи Драконовичей. — Ангард!       Я лихо выписал законную Z и приготовился к бою. Кир позвал меня в зал Полицейской академии через три дня после возвращения в столицу. Выгнал всех, закрыл дверь на замок и, ехидно сверкая золотом в черных глазах, сказал: — У тебя не было шанса отыграться. Хочешь? — Конечно!       Если Кир думал, что я буду фехтовать не всерьез, то обломался. Завелся. Полыхнул ароматом огня, крови и битв. Сбил меня с мысли и проткнул мое сердце насквозь. Как тогда, в первый раз. Я без сил опустился на маты. Вот же блядство! — Ты совершаешь одну и ту же ошибку, — присел рядом Кир. — Почему?       Я не хотел отвечать, но он меня вынудил. Я соврал. Он не поверил. Я плюнул и сказал правду: — Ты можешь пронзить мне сердце клинком, а я тебе — нет. Даже понарошку.       Кир аж отшатнулся. Вскочил на ноги. Прогулялся до стойки с оружием. Вернулся. Поднял меня на ноги и твердо посмотрел мне в лицо: — Ты мудр не по годам, младший принц Австраландии. Я горжусь знакомством с тобой. — Я такой. Да, — согласился я и сделал то, что следовало сделать давным-давно: — Ваше Величество, не соблаговолите ли вы поужинать со мной сегодня вечером? — Соблаговолю, — кивнул головой Кирилл Драконович.       Подумал секунду, и всю торжественность момента испортил: завалил меня на маты, исцеловал с ног до головы и потребовал обещанное несколькими днями ранее. Я маневр заценил и забабахал ему такой царский минет, после которого он бесславно уплыл в обморок. Ха! Может, Кир и самый крутой фехтовальщик на планете, но в постели мне равных не было, нет и не будет. Пы.Сы       Магистр смотрел на стоящего у своих ног на коленях человека и сомневался. С одной стороны, Фридрих фон Колль провалил задание и крон-принц живее всех живых, с другой стороны, кто задание не провалил? Кирилл Драконович тоже ведь живее всех живых, как и его подданные. Как и его безупречная репутация, поднявшаяся благодаря драконьему трюку с разведением воды в реке на небывалую высоту. — Я дам тебе еще один шанс, Фридрих, — сказал магистр и милостиво разрешил парню подняться на ноги. — Но помни — этот шанс последний. — Да, господин, — склонил голову Фридрих, незаметно выдохнул и отправился на выход. — Передавай привет всему семейству от мамы, — догнал его в спину полный мрачных обещаний голос магистра. — С ней все в порядке? — сжал пальцы на литой ручке двери Фридрих. — Пока да. — Пока? — Все зависит от тебя, мальчик мой. Ты же помнишь уговор: ее жизнь взамен на жизнь крон-принца. — Помню.       Парень ушел, магистр опустился в кресло и принялся вносить корректировки в план захвата мира с учетом предыдущих ошибок. 25.03.19