Крон-принц

      Я крался в полуночной темноте дворца как неупокоеный призрак: бесшумно, медленно и обреченно. Я репетировал речь, как главный актер Королевского театра перед премьерой. Я отчаянно надеялся, что всю эту неделю Киру было не до меня. Я вошел в нашу спальню, морально готовый…       Я забыл обо всем, когда увидел моего короля на стуле возле окна беззащитным и открытым всему миру настежь. Он сидел в распахнутой рубашке, запрокинув голову на высокую спинку и запустив руки в расстегнутые брюки, черно-белый в ночных тенях лунного света, завораживающий тяжелым дыханием, бешено стучащим сердцем и выгнутой в ожидании оргазма спиной. — Ле-екс-с, — простонал Кир…       И я припал к его кадыку губами, утопая в его эмоциях по самые уши, прорисовывая руками четкие линии мышц на груди и прессе следом за коварной луной, безжалостно вырезающей из красивого мужского тела лучшие кусочки. — Лекс?       Я выпил свое имя губами и скользнул к ногам того, кто не мог больше терпеть и ждать. Опустился на колени, взял вопиющее об освобождении в рот и выпил слезы нестерпимого желания до дна. — Лекс… — Я здесь, мой король. Я с тобой.       Кир склонился ко мне, ослепляя расплавленным золотом светящихся в темноте глаз, скрутил в кулаке мои волосы и зарычал в соленые от его спермы губы, разрешая драконовской половине командовать: — Ты риссковал сссобой тогда, когда в этом не было никакого сссмысссла. Где были твои мозззги?! — Позволь объяснить, — попытался спасти свою шкуру я. — Не поссволю!!! — снес меня на пол Кир. Придавил телом, завел руки за голову. — Я тебе большшше вообщщще ничччего не посссволю! Ни шагу изз дворца без моего ссопровождения! — Не перегибай палку. — Не перегибать?! Да я тебя на цепь поссажу, ссвоевольный комок шерссти! — Выслушать обвиняемого не желаешь? — поерзал я, устраиваясь удобнее под тяжелым телом. — Не желаю! Ты мне все время врешь! Какой смыссл тебя слушать?       Глаза Кира потускнели, шипящие из речи почти испарились, значит, гроза миновала. В человеческом обличии он был куда вменяемее дракона, так что можно было расслабить булки. — Я не вру. Я… немного недоговариваю. — Какой же ты все-таки говнюк, — выдохнул Кир и уткнулся своим лбом в мой. — Если бы я был не я, то, как и все, поверил бы в то, что ты мертв. Эта лживая новость стоила мне года жизни, Лекс! Неужели нельзя было предупредить?       Я поспешил высвободить руки и крепко его обнял. — Прости, пожалуйста! Я не хотел тебя расстраивать, честное слово! Когда вокзал обрушился, меня в нем уже не было, но злодеи думали иначе. Это давало мне определенные преимущества, которыми я, хоть и не слишком удачно, но воспользовался. Ну и… Я думал, что успею воскреснуть до того, как ты об этом моем… м-м-м… приключении узнаешь. — Приключении, говоришь? — Расследованием произошедшее назвать язык не поворачивается. — Придется повернуть, — мрачно сказал Кир и поднялся с пола. — Мне нужен полный отчет о твоих «м-м-м приключениях»! — Ты же не хотел меня слушать. — Я передумал. — Может, еще раз передумаешь? — предложил я, следом за ним падая на кровать. Разделся, зашебуршался в поисках своего одеяла, не нашел, плюнул и залез под бок к Киру. — Я устал как собака. — Языком молоть — не мешки ворочать, справишься, — обнял меня он. Уложил ухом себе на плечо и поцеловал в лоб. — Я не дам тебе уснуть, пока ты не объяснишь, почему твоя поездка на свадьбу дочери моей тишайшей родственницы обернулась катастрофой. — Потому что враги не дремлют, — погладил Кира по горячему боку я, зевнул и начал рассказывать по порядку.

***

      Быть женой короля — ни фига не классное занятие, скажу я вам, если учесть тот факт, что ты не жена, а муж (крон-принц точнее, но на этот титул все, начиная с короля и заканчивая камергером, в принципе забили): на меня повесили кучу исконно женских обязанностей королевы, от которых я избавлялся с переменным успехом, несмотря на всю мою хитрую кошачью натуру. И если от шефства над Королевским колледжем акушерства и гинекологии и от патронажа над Клубом вязальщиц на спицах меня после первых же моих туда визитов, закончившихся (естественно, неспроста) несанкционированными фанатскими гуляниями, освободил Кирилл, то от обязательных визитов на свадьбы, похороны и рождения наследников (десятая вода на киселе, а туда же) рода Драконовичей, на которые до моего появления он вынужден был таскаться сам, мне отвертеться не удалось.       Поначалу все было не так уж и плохо, потому что выбор был за мной (если означенные события происходили одновременно, но в разных частях государства). Однако после пары месяцев моих поездок исключительно на похороны (не, ну а что? Вдруг кто-то умер не своей смертью? И мне не скучно, и гостям есть о чем и с кем поговорить!), в результате которых были отправлены за решетку два благородной крови убийцы, Кир меня этой привилегии лишил: — Лекс, угомонись. Не стоит копаться в грязном белье моего клана только потому, что тебе скучно. — Все граждане Тринадцатого королевства обязаны подчиняться закону! — Не лишай меня иллюзий относительно добропорядочности моих родственников, прошу тебя. Мне сейчас не до них.       Я на него за эти двойные стандарты так разозлился, что три дня в человека не перекидывался и спал исключительно на коврике у камина. Увы, это не помогло, и похороны мне посещать так и не разрешили. Выделываться дальше смысла не было, и я смирился, тем более что Олег откопал в архиве кое-что интересное по делу о шварцвальдской дури, в списке обязательных для посещения мероприятий появилась свадьба дочери племянницы короля, живущей у черта на куличках (местом празднования был назначен замок княгини Дадианы, владетельницы земель Мергелии, расположенный высоко в горах), а Кира выбрали посредником в разгорающемся международном конфликте.       Так у меня появилась возможность продолжить расследование о покушении на короля (и меня) без постоянной опеки, чем я и воспользовался, покидая дворец в пятый день зимы в компании не в меру задумчивого Олега, чей телефон разрывался от сообщений, на которые он не отвечал. — Кто тебя так сильно хочет? — покосился на него я, когда мы устроились в купе поезда. — Не тот, кого хочу я, — сумрачно ответил Олег, глядя в окно: снег крупными хлопьями падал на перрон и превращал наш и без того симпатичный вокзал в сказочно красивую игрушку. — А кого ты хочешь? — не отставал я. — Не тебя, и это уже много.       У меня от его ответа аж сердце екнуло. Он же пошутил, да? Или не пошутил… Я благоразумно прекратил задавать вопросы и, последовав его примеру, уставился на красоту за окном. В любом случае, все уже позади: и Игнат, и… я.       Бух! Дверь в купе распахнулась, и к нам ввалился, чертыхаясь и стряхивая снег с кожанки, злой на весь мир Медведевич. Закинул спортивную сумку на багажную полку, плюхнулся на сиденье рядом с Олегом и начал разговор с проклятий в мой адрес: — Чтоб тебе пусто было, кошак непоседливый! — Дай угадаю, тебя Кирилл ко мне приставил? — нахмурился я, доставая телефон полным решимости вынести мозги мужу, наплевав на все его королевские регалии. — Нет, я сам напросился! — рявкнул Медведевич. — Делать мне больше нечего, как за тобой хвостом таскаться!       Я стиснул зубы, посмотрел в окно, чтобы чуток успокоиться… Увидел в отражении улыбку на посветлевшем лице Олега, так и не повернувшего к непрошеному гостю голову, перевел взгляд на капитана, который, оказывается, смотрел на меня в упор умоляющими глазами, и звонить Киру резко передумал. Проглотил рвущийся наружу смех, сохранил на лице выражение обиженного в лучших чувствах оборотня и проворчал недовольно: — За то, что не смог отмазаться, я тебе жестоко отомщу, понял? — Мужу мсти, а не мне! Я же просил меня в ваши семейные разборки не вмешивать, — выдал новую порцию наглого вранья Медведевич и сменил тему: — Я знаю, что свадьба — это прикрытие для твоей очередной аферы, Алекс. Вы упорно копались в деле о шварцвальдской дури все эти месяцы и, очевидно, не зря. Что конкретно вы накопали и что собираетесь делать? — Учить тебя хорошим манерам для начала, — повернулся к нему лицом снова невозмутимый, как скала, Олег. — Что опять не так? — Ты как минимум не поздоровался, как максимум — сунул нос не в свое дело. — Все, что касается тебя, мое дело, — приобнял его за плечи Медведевич. — Ты решил взять надо мной шефство? — насмешливо посмотрел на него Олег, но вырываться не стал. — Я решил провести с тобой рядом неделю и посмотреть, что из этого получится. — Ты рядом со мной меньше пяти минут, а уже ничего хорошего не… — Так, а ну заткнулись! — оборвал скандалистов я. — Будете препираться — оба в столице останетесь. Клянусь! — Не будем, — накрыл Олегу рот рукой Медведевич.       Я предупреждающе посмотрел другу в глаза, мол, укусишь — от меня огребешь. Олег нарочито аккуратно убрал руку со своего рта, положил очки на столик, перекинулся в ворона и провел всю дорогу на верхней полке птицей, мстительно оставляя меня на растерзание ушлого капитана, знающего про наше тайное расследование если не все, то очень многое. …       Мы покинули поезд на неприметном полустанке без уведомления проводника за час до прибытия на место назначения. Медведевич демонстративно упаковал одежду так и не обернувшегося человеком Олега в свою безразмерную сумку и взял в другую руку его небольшой, элегантный чемодан. Олег в ответ на это демонстративно уселся мне на плечо и нахохлился, а я, не менее демонстративно закатив глаза к темно-серому небу, на полном серьезе пообещал обрушить на них все кары небесные, если они не угомонятся. — Давайте на деле сосредоточимся, — оскалился в любезной улыбке Медведевич и, первым покинув вагон, ухнул по колено в сугроб сто лет не чищенного перрона. — Еб твою! Алекс, что это за дыра?! — Если бы ты соизволил прочитать собранное мною досье дальше второй страницы, то знал бы, что эта ныне полузаброшенная станция при одноименном почти вымершем городке называется Зазеркальем. Много лет назад здесь был второй по величине город нашего королевства, в котором жили маги, — голосом занудной училки для первоклашек продекламировал Олег, зябко переступая с лапы на лапу на моем плече и не думая его покидать.       Я Олега понимал: дубак на улице стоял страшный, острые скалы белоснежных гор, окружающие небольшую долину плотным кольцом, вспарывали небесное брюхо и исчезали в клубящейся снегом неизвестности, деревьев здесь не было и в помине, а путь к городку намертво перекрывал жутковато-массивный, каменный и прекрасно сохранившийся с незапамятных времен вокзал. Лететь здесь по определению было некуда. — Если в городе живут маги, то какого черта тут все так запущено? — проворчал капитан, начиная нелегкий путь к вокзалу. — Если бы я доподлинно не знал, что со слухом у тебя проблемы, то подумал бы, что проблемы у тебя с головой, — с наслаждением в голосе воткнул очередную шпильку в толстую шкуру Медведевича Олег. — Я сказал, что здесь маги жили, а не живут. Разницу уловил? — Уловил, — кивнул капитан, останавливаясь.       Почесал за ухом и выдал: — Так мы в том самом городе, половину жителей которого Кирилл Драконович (в бытность свою наследным принцем) стер с лица земли после того, как они попытались устроить государственный переворот, сожгли на костре крон-принца Вильяма и едва не отрубили голову Его Величеству Петру Драконовичу? — Хм-кхм, — подавился очередной ехидной репликой Олег. — Верно. — Я не так невежествен, как тебе думалось. — Мне о тебе вообще не думалось. — Мечталось? — расплылся в пугающе-плотоядной ухмылке капитан. — Еще раз так ухмыльнешься… — Заткнулись оба! — не дал разгореться скандалу я.       Были бы в гостинице, слова бы не сказал. Они бы все равно отношения в постели выяснять закончили, а тут… Тут же трахаться негде! И некогда! — Так что мы в этой жопе мира ищем? — послушно переключился в рабочий режим Медведевич. — Информацию, — пропыхтел я, упорно шлепая по колено, а иногда и по яйца в снегу к вокзалу, дверь в который не открывали черт знает сколько лет. — В составе шварцвальдской дури обнаружен магический элемент, след которого привел нас сюда. Если учесть то, что произошло здесь почти сто лет назад, а также то, что конечной целью дуремаров на данный момент являемся мы с королем, напрашивается вывод… — Недобитый Кириллом маг жаждет реванша? — первым дотелепался до двери на вокзал Медведевич.       Поднажал, рыкнул, напряг мышцы и рывком распахнул створки, раздвигая ими метровый сугроб как нефиг делать. — Велком в Зазеркалье, господа. — Хорош! — не удержал язык за зубами я, по старой привычке окидывая могучего мужика оценивающим взглядом. — Если б я не был женат… — Хорошо, что ты женат, — ревниво клацнул клювом рядом с моим ухом Олег.       Спохватился, встрепенулся и свинтил с моего плеча на разведку: — Ничего без меня не предпринимайте! Я скоро вернусь. — Ждем, — хмыкнул я, заходя на вокзал, внутри которого все было… великолепно!       Выложенные черно-белой плиткой дорожки, петляющие между весело журчащих ручейков и цветастых клумб, делили вокзал на три части. Шикарные люстры, обитые красным бархатом диваны и кресла, бар-ресторан в зале ожидания; готические своды и монументально-черные сейфы за стеклами касс; винтажные сувенирные лавки, под завязку наполненные ростовыми шахматными фигурами пешек…       И никого. Шаром покати! А это означало, что дело пахнет магией. Ну что же. Не зря Олег копался в королевском архиве, а я — в королевской сокровищнице, когда мы готовились к этому путешествию. — Ни одной пылинки, — провел пальцем по подлокотнику первого попавшегося ему под руку кресла Медведевич.       Плюхнулся в него, расплылся в блаженной улыбке и устроился в нем с очевидным намерением никогда его не покидать. — Офигенно! Вот бы мне так дома порядок наводить, ничего не делая. — Бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке. — Да брось, Алекс. Я понимаю, чем нашим королям маги этого города не угодили, но сама то магия тут при чем? Полезная ж вещь. — Все так думают, пока реальность не возьмет свое, — укоризненно покачал головой я, вынимая из-за пазухи парочку медальонов, ненадолго… мммм… одолженных мною у короля. Как раз на такой случай.        Я обвел вокзал взглядом, от души наслаждаясь элегантной роскошью интерьера. Жаль рушить такую красоту, но мне восторженный оптимист вместо бывалого пессимиста нафиг не нужен. Я ведь тоже таким был, пока не прилетело. Благо ведьмы на помощь пришли, без них я бы не выжил. Теперь моя очередь с неофита розовые очки снимать. Я надел медальон, кинул второй Медведевичу и поджал булки. В тот, первый, но, к сожалению, не последний раз им досталось больше всего. — Интересный медальон, — покрутил в руках древнюю безделушку капитан. Нацепил ее на шею. Огляделся по сторонам. — Ну и что? Ничего ж не изменилось. — Магические заклинания щелчком пальцев не отменить, — сказал я, отступая к дверям, ведущим в город. Так, на всякий случай.       Прищурился ехидно, прихватил медальон в одну руку: — А, не. Я ошибся.       И щелкнул пальцами.       Что тут началось! Заколдованные годами вещи проснулись, обрели свой истинный потрепанный вид и ринулись утолять голод. — Меня кресло кусает! — взвыл капитан.       Обернулся медведем и понесся к выходу с облезло-красным креслом на попе, виляя как сайгак и сбивая его с себя обо все, что ни попадя. «Что ни попадя» уворачивалось и включалось в погоню за Медведевичем, не давая ему прорваться к выходу, так что через пару минут за ним носилась вся мебель на вокзале. Он рычал, отбивался, крушил все подряд и клялся искоренить магию во всем королевстве подчистую.       Я бы посмеялся, если бы за мной, выскочившим на улицу, не погнался сам вокзал. В буквальном смысле слова! Но передо мной вместо домов и деревьев расстилалась лишь снежная целина. Куда бежать-то?! Я обернулся львом и понесся к ближайшей скале. Добежал до нее, увидел, что подняться наверх не получится, и только тогда вспомнил, что кое-что можно отыграть назад.       Каменное, местами обгоревшее здание вокзала вытянулось надо мной во весь свой двадцатипятиметровый рост, раззявило провал давно уже рухнувшей внутрь двери… — А ну, цыц! — обернулся человеком я. Схватился за медальон и щелкнул пальцами: — На шаг назад откатись!       Вокзал взвыл всем своим существом, моментально перемещаясь на прежнее место, и замер, гостеприимно распахнув целехонькие двери, за которыми сияли ярким светом хрустальные люстры, манили уютным бархатом диваны и пестрел элитными алкогольными напитками на полках бара ресторан. — Это ж ни в какие ворота! — выкатился из вокзала побитый, покусанный и взъерошенный до глубины души Медведевич. — Предупредить не судьба?!       Домчался до меня и с ходу попытался отвесить мне подзатыльник. Промахнулся. Выругался. Почесал следы громадных зубов, красноречивым кружком пробивших шерсть и шкуру вокруг хвоста. Проворчал, зябко перетаптываясь с лапы на лапу на снегу: — Если ты хотел меня напугать, то у тебя получилось. — Я хотел показать, что на самом деле скрывается за всем этим великолепием, — почти честно ответил я, оборачиваясь львом, и потопал обратно на вокзал искать шмотки. Не ходить же голым по морозу! — Шоу удалось на славу. Нас обоих чуть не сожрали! — Я этого не планировал, — отмахнулся от ворчуна я. — Думал, все рухнет и пылью обернется, а нарвался на ловушку. — На ловушку? — Если бы мы уселись ждать Олега в кресла, то никогда бы из них не встали. Они бы одурманили нас и выпили всю кровь за считанные часы, как гигантские комары-убийцы. — Почему ты обо всей этой чертовщине знаешь, а я нет? — продолжил ворчать Медведевич, оборачиваясь человеком и заползая под диван на четвереньках, чтобы достать из-под него свою сумку, голышом: от его одежды остались жалкие лохмотья, надевать которые не имело никакого смысла. — Потому что у Кирилла руки не доходят тебя в это посвятить, — пропыхтел я, воюя с ножкой кресла, которая придавила мои штаны и отдавать их отказывалась наотрез. — До чего еще у него руки не доходят? Я капитан полиц… — Не знаю, у кого и до чего руки не доходят, но вот у меня они по-любому и очень быстро дойдут до причинных мест всех здесь присутствующих.       Мрачный голос Олега мигом вдел меня в штаны и вынес Медведевича из-под дивана в обнимку с сумкой, которой он надежно прикрыл самое уязвимое. — Я же просил без меня ничего не предпринимать! — повысил голос Олег, облетая капитана кругом.        Увидел следы зубов на его попе и встопорщил перья на хвосте павлином. Я от удивления дар речи потерял. Вот уж не думал, что вороны так умеют! — Вы чем тут занимались?! — Это все Алекс, — немедленно перевел стрелки на меня Медведевич. — Решил показать мне, что такое настоящая магия. — И покусал тебя за задницу? — Меня кресло покусало! — Какое еще кресло? — Вон то, — ткнул пальцем в первое попавшееся капитан. — Ты издеваешься?! Носишься голым по вокзалу с покусанной задницей, несешь чушь и думаешь, что я поверю?! Да я тебе сейчас глаза выклюю! — Я в этом деле пострадавшая сторона! — бросил в него сумкой Медведевич.       Не попал, обернулся медведем и ринулся в мою сторону: — Алекс! Скажи ему! Я тут ни при чем! — Олег, успокойся, — рассмеялся я, с превеликим удовольствием наблюдая за тем, как взбешенный ворон гоняет по вокзалу громадного медведя. — Капитан действительно ни при чем. Вокзал заколдован, мебель в нем кровожадная и очень голодная. Мы спаслись чудом. — Чудом? — притормозил Олег. — Я откатил отменяющее заклинание назад. Если честно, понятия не имею, сколько теперь первоначальное продержится. Я ж не маг, а так… мимо проходил. — Вот и шел бы… с вещами на выход, — буркнул Олег, перестал нарезать круги над головой обернувшегося человеком капитана и уселся на мое плечо. — И этого глупого медведя с собой бы прихватил. — Не переживай за меня, птица ты моя несговорчивая, — расцвел Медведевич, натягивая штаны на многострадальную попу так аккуратно-эротично, что я чуток подзавис, за что и получил больнючий тюк клювом в макушку. — Ай! — После этого инцидента я резко поумнел, — добавил капитан, заканчивая одеваться и протягивая к нам руку. — Сильно в этом сомневаюсь, — проворчал Олег, но на руку Медведевича перелетел. — Не веришь в меня, да? А я вот в тебя верю, — ласково пригладил его взъерошенные перья тот. — А… хм…       Воронович с ответом не нашелся, и я поспешил вернуться к сути дела: — Олег, ты нашел признаки жизни в городе? — Как тебе сказать… — Говори как есть, — разом насторожились мы. — От города остался только постоялый двор да несколько домов. В них горит свет. Является ли это признаком жизни, решать вам. Я не смог подлететь к ним, хоть они и находятся в зоне прямой видимости. — Тебе помешал снег и ветер? — Нет. Что-то (как я теперь понимаю, это была магия) раз за разом отбрасывало меня назад к вокзалу. Я бы смог это «что-то» преодолеть, но не стал рисковать. — Правильно сделал, — одобрительно покивал головой Медведевич. — Вместе оно надежнее. — В отличие от некоторых (здесь присутствующих) шерстяных авантюристов, я все и всегда делаю правильно, — поучительно-занудно проворчал Олег. — А потому предлагаю не лезть, куда не пускают, дождаться следующего поезда на вокзале и поискать нужную нам информацию в другом месте. Или в другое время и в другой компании. — Не такой уж я и авантюрист, — обиженно засопел носом капитан. — И вообще, чем тебя моя компания не устраивает? — Кириллу Драконовичу ты не конкурент, а ему здесь самое место, — сказал Олег и многозначительно посмотрел на меня: — Ему, Алекс, а не тебе. Ты у нас, конечно, крон-принц и крутой парень, но магия тебе не по зубам. — Мне лучше знать, что под силу моим зубам, а что королевским, — тоном оскорбленного в лучших чувствах аристократа сказал я, заставляя ворона виновато склонять передо мной голову. — Прости, Алекс, я не хотел тебя обидеть.       Вот. Молодец. А то ишь чего, совсем страх потерял! Я сменил гнев на милость и продолжил мысль: — Следующий поезд будет здесь только рано утром, и ты об этом прекрасно знаешь. Оставаться на вокзале не только бессмысленно, но и, как мы с капитаном лично убедились несколько минут назад, крайне небезопасно, так что действуем по плану. — По плану так по плану, — буркнул Олег и вылетел на улицу первым. — Алекс, может, ну его нафиг? — придержал меня за рукав пальто в дверях вокзала капитан. — Если с тобой что-то случится, Кирилл с меня шкуру живьем спустит. — Не нагнетай, — отмахнулся от него я и вышел в город, оглядывая местность куда более осмысленно, чем поначалу.       Вокзал с парочкой пристроек технического назначения, белоснежная равнина на месте города, едва видимые за пеленой снегопада маленькие домики, приютившиеся у подножия горного хребта в дальнем краю долины — и все. Совсем все! Мда… Вот что бывает, если разозлить нашего короля как следует. — Без разрешения местных мы будем добираться до постоялого двора вечность, помяните мое слово, — сказал Олег, приземляясь на широкое плечо Медведевича и всем своим видом излучая крайнее неодобрение. — У нас антимагические медальоны есть, на что нам чье-то разрешение? — пригладил взъерошенные перья на его крыльях тот. — Алекс, ты слышишь, что несет олицетворение закона и порядка нашего королевства? — встопорщил их заново Олег. — Частная собственность и частная жизнь для него понятия метафорические! Это ж ни в какие ворота! — Какой король, такое и олицетворение, — поежился от пронизывающего до костей ветра я. — Прекращай ворчать, Олег, силы тебе для другого понадобятся. — На разведку я больше не полечу, и не просите. — Нам твоя разведка ни к чему. До гостиницы пешком — пара-тройка часов максимум даже по снегу. Сами справимся, — сказал Медведевич.       И не угадал. …       Ни в какие «пару-тройку часов» мы, конечно же, не уложились. Пока откопали в одной из пристроек вокзала лыжи, пока (надо сказать с превеликим трудом и тошнотой в горле) дотащились до постоялого двора, уныло притулившегося возле зубастой скалы и согнувшегося под тоннами снега, день сменился поздним вечером. — Приветствую вас в Зазеркалье, уважаемые. Меня зовут Шалтон Балтон, — поправил петушиный галстук на шее и раздвинул губы в насквозь фальшивой улыбке яйцеобразный трактирщик, разместившийся за узкой стойкой администрации на таком высоком стуле, что казалось, он сидит на заборе.       Впрочем, в общую картину легкого безумия постоялого двора он вписывался идеально. Один только сложенный из толстенных бревен дом с допотопными магическими светильниками и целой галереей картин с буйно-психоделическими цветами и живописными мутантами вроде летающих слонов, стрекоров и желто-полосатых осин чего стоил! Как и вышорканный до блеска тысячами ботинок бело-черно-квадратный гранитный пол; камин в половину стены, по обе стороны от которого стояли ростовые статуи шахматных королев, и монументальный, бесконечно-длинный стол в трапезной, который не своротить даже медведю.       Я поежился. Такое впечатление, что этому странному дому тысяча лет, и последние сто из них в нем ничего не менялось. — Каким ветром вас в наши края занесло? — спросил Шалтон, все сильнее раскачиваясь на своем ненадежном стуле. — Как ни странно — попутным, — ответил я, расстегивая пуговицы пальто с таким расчетом, чтобы засунуть потеплевший и заметно потяжелевший медальон под лацкан сюртука.       Ну что за манеры, а? Не успели поселить, а уже заколдовать пытаются. Ничему людей история не учит. — Попутных ветров в нашей долине отродясь не водилось, — перестал раскачиваться на стуле трактирщик и сделал едва заметный пасс рукой, после которого медальон едва не прожег дыру в моей одежде. — Так как и зачем вы к нам пожаловали на самом деле? — Мы на свадьбу дочки княгини Дадианы, владетельницы земель Мергелии, едем, — и глазом не моргнул Медведевич, от которого ощутимо пахнуло паленой кожей. — Не смогли такое исторически значимое место вниманием обойти.       Черт, я ж капитану не сказал, что медальон на несанкционированную магию нагреванием реагирует, а потому близко к коже его носить нельзя! Несладко ему сейчас, наверное. Придется разговоры на потом перенести. Да и отдохнуть перед беседой не помешает. Дорога из нас все силы высосала. — А вокзал наш как обошли? — продолжил расспросы Шалтон. — Никак, — обломал его я и свернул беседу: — Мы очень устали. Дайте нам ваш самый лучший номер… — Два номера, — перебил меня Медведевич. Изобразил на лице благостную мину и добавил: — Не хочу мешать другу отдыхать так, как ему вздумается. — Вот друг-то обрадуется… — хмыкнул себе под нос я. — Номер пять и номер восемь, — выложил на стойку массивные серебряные ключи трактирщик. — Третий этаж. Харчевня работает до десяти вечера. Если хотите вкусно поесть, приходите не раньше двенадцати. — Если харчевня работает до десяти, то как мы сможем прийти… — Мы придем, — перебил меня капитан, сгреб со стойки ключ от своего номера и едва ли не бегом ринулся вверх по лестнице в поисках передышки.       Я подумал-подумал, понял, что думать не могу в принципе, и последовал его примеру. …       Как я и предполагал, первым делом в мое окно постучался Олег. Залетел в комнату и уселся на разлапистый лосиный рог над камином. Молча. — Я пытался взять один номер на всех, но капитан меня переиграл. Да я и не сопротивлялся, если честно, — не выдержал и пары минут многозначительного молчания я. — Мы же взрослые оборотни! Пора сделать выбор, друг мой. Никто его за тебя не сделает.       Я плеснул в стакан виски из собственных запасов, подвинул кресло поближе к огню, уселся в него и накрылся пледом. Львы, как и люди, не приспособлены к долгим прогулкам по снегу и холоду, так что знобило меня изрядно. — Этот настырный кусок озверина хорош в постели, признаю, но в остальном… Он меня бесит! — прорвало, наконец, Олега. — Ни манер, ни такта, ни образования! — Угумс. — Он сует нос во все мои дела и даже, вы только подумайте какая наглость, решает мои проблемы за меня! Мне что, тридцать лет? Я инвалид? Бесхребетный слизняк? Да я умнее его раз в десять! — Угумс. — А эти сцены ревности? Это вообще что? Подумаешь, пару-тройку раз переспали. Это ничего не значит! Мы с Женькой из постели сутками не вылезали, и что? — Что? — поднял голову я.       Олег замолчал, нахохлился и виновато переступил с лапы на лапу. — Вот именно — ничего, — ответил за него я. — Что посоветуешь? — спросил он после продолжительного молчания. — Когда речь идет о чувствах, советы бесполезны, как и призывы к здравому смыслу. Но я могу сказать вслух то, что ты и без меня знаешь: наш бравый капитан задел тебя за живое, и это замечательно. — Что в этом замечательного? — Несмотря на все старания Игната, ты жив, а значит, все у тебя наладится. — Твой оптимизм лишен оснований. — Выключи ты уже свои мозги! Попробуй хоть немного пожить чувствами. — Ты предлагаешь бросить все на самотек? Алекс, я — не ты. Я так не могу! Мне нужны гарантии, четкое понимание происходящего и полный контроль над ситуацией. — Все это у тебя было и чему привело? К Игнату, который ни во что тебя не ставил? К Волковичу, которого, несмотря на все его и твои старания, ни во что не ставишь ты? — Ты жесток, Алекс. — Жесток не я, а факты. С ними спорить бесполезно, не так ли? — Так. — Может быть, пришла пора дать шанс чему-то новому? — Я не готов к новому.       Я перевел взгляд на огонь, пригубил виски и сказал скорее для себя, чем для Олега: — Старого больше нет. Что тебе терять? — Свое сердце? — спланировал на мое плечо ворон. — Тебе его столько раз разбивали, друг мой. Одним разом больше, одним меньше… Хоть повеселишься. И забористо потрахаешься. Сам сказал, что Медведевич в постели тебя полностью устраивает. — И то верно, — помолчав, согласился Олег.       Я погладил его по перьям и подтолкнул к приоткрытому окну, бросив напоследок: — Если бы капитан увидел твою улыбку там, на перроне, когда ворвался в наше купе без приглашения, ты бы от него вовек не избавился. — Этому меховому тупоголовому бронепоезду на мои улыбки наплевать, — притормозил на подоконнике Олег. — Он их в упор не замечает! — Сделай так, чтобы заметил, — рассмеялся я.       Ворон улетел, а я допил виски, подремал чуток прямо там, в кресле у камина, а потом обернулся львом, протиснулся в окно и прокрался по широкому парапету к окну в комнате капитана. Подглядывать. …       Подсматривать нехорошо — это все знают, но, во-первых, если очень хочется, то можно. Во-вторых, я просто обязан был узнать, чем закончится попытка Олега забрать у капитана свои вещи. Ну, а в-третьих, если во-вторых закончится сексом, трахаться на вражеской территории без охраны — верх непрофессионализма. Кто-то же должен за коллегами присматривать.       Надо сказать, мерз я не зря, потому что в итоге получил даже больше, чем рассчитывал. Пока я пялился на самозабвенно трахающихся возле комода в гостиной парней (до спальни они, видимо, дойти не успели), к ним пришел гость — едва заметная тень проскользнула через входную дверь, доплыла до багажа и принялась натуральным образом его потрошить.       Я косился на это безобразие краем глаза и не вмешивался. Сначала надо узнать, что воришка ищет, а уж потом накрывать с уловом на руках. Увы, тень ничего не нашла. Ее разочарование было таким искренним, что я решил с карательными мерами не спешить. Мне же информация нужна. Может, получится обменять ее на то, что тень так отчаянно искала?       Тень ретировалась, я убедился, что первый раунд любовной битвы парней благополучно завершился обоюдным оргазмом и предсказуемо перерос в словесную пикировку при виде выпотрошенных чемоданов, вернулся в свой номер, где и поймал не успевшую слинять за дверь тень за косу зубами. — А-а-ай! — оглушительно громко взвизгнула она, поворачиваясь ко мне лицом, чтобы выдернуть косу. — Не нашли, што ишкали, шудафыня? — прошепелявил я, не разжимая пасть. — Ваше Высочество?! — узнала меня она и грохнулась в обморок, обретая плоть.       Я разжал челюсть, уставился на нее в оба глаза и через секунду плюхнулся задом на пол в глубоких раздумьях. Та девица, что лежала у моих ног, была копией той самой дочери племянницы моего короля, которая завтра днем должна выйти замуж в пятидесяти километрах отсюда. И что-то подсказывало мне, что эта копия копией вовсе не являлась. …       Как и следовало ожидать, первым на вопль девицы явился полуодетый Медведевич. Я успел вкратце обрисовать обстановку, прежде чем начался форменный бардак: очнувшаяся девица, рыдая в голос, бросилась мне на шею; прибежавшие на крик бравые близнецы-братья, не разобравшись в ситуации, кинулись на меня с кулаками, но напоролись на капитана и увязли в борьбе; прикатившийся на шум трактирщик и несколько подвыпивших, судя по виду, завсегдатаев попытались всех разнять, но огребли люлей со всех сторон разом и немедленно ответили обидчикам тем же.       Всеобщее побоище остановил воплотившийся из ниоткуда ровно посреди комнаты белоснежно-благообразно-застиранный старец бомжеватого розлива с массивным скипетром в руке и шахматной короной на голове. — Прекратить потасовку! — гаркнул он и стукнул скипетром об пол. — Ввуух! — пронесся по помещению злой, морозный ветер и разметал всех в разные стороны.       Впрочем, девицу из объятий я, внезапно обернувшийся человеком, не выпустил. Надо же мне было от любопытных глаз кем-то прикрываться! — Вы только гляньте, кто к нам пожаловал, — проскрипел старец, разглядывая меня с сумасшедшим блеском в глазах, который угрожающим я бы не назвал ни при каком раскладе. — Крон-принц Александр Львович собственной персоной! Каким ветром… — Да что вы все про ветер заладили? Что, по-другому к вам в город не попасть? — невежливо оборвал его Медведевич, поднимаясь с пола где-то в районе окна. — Вокзал — неумолимый страж границы, дорога к нему и от него — мертвая петля, а вечные снега — саван для тех, кто пытался прорвать блокаду… — Блокаду?! — охнул я. Вот только еще одной затюканной негодяями провинции нам с Кириллом и не хватало! — Мы думали, вы от внешнего мира стеной отгородились, а получается, что это вас тут как в тюрьме заперли? Кто это сделал? Зачем? — Мы все здесь заложники Черного короля Зазеркалья, магистра Темной магии, имя которого Вильям Секспир, — подошел к нам с девицей поближе старец, знаком выгоняя остальных из комнаты. Что характерно, местные его послушались. — Кирилл Драконович пощадил младших детей заговорщиков сто лет назад — и вот результат. — Какой-такой результат? — сделал почтительно-заинтересованное лицо я.       Этот старикан — кладезь информации, за которой мы сюда приперлись. Неслыханное везение! — Дракон забыл о нас, но мы о нем не забыли. Магистр Вильям охотится на него, убивая или ссылая неугодных в наш город на веки вечные. Смелые и отчаявшиеся сложили головы на Вокзале, пытаясь найти путь к свободе, ну а остальные… — Что остальные? — Мы ждем, что дракон вспомнит о тех, кого пощадил, и вернет нашему городу свободу. — Если вы смиренно ждете, то кто тогда бряцает оружием у входа в таверну? — спросил Медведевич, выглядывая из окна на улицу. — Слуги Черного короля и наши тюремщики, — ответил старец. — Много лет назад я придумал способ вырваться из Зазеркалья с помощью урагана, который переносил через горную гряду не одного человека, а целый дом. Увы, магистр узнал об этом до того, как мы успели эвакуировать всех. Наложил дополнительные заклятия на меня, на город, на всех его обитателей и приставил к нам охрану. — Так вот почему здесь осталось так мало домов и развелось так много сумасшедших, — протянул ни фига не дипломатичный Медведевич. — Какое вопиющее неуважение! — ахнул оскорбленный в лучших чувствах старец, бахнул скипетром об пол и испарился. — Сам ты сумасшедший! — возмутилась девица в моих объятиях и кинула в капитана чем попало.       Он ожидаемо увернулся, тяжеленная каменная статуэтка единорога, которую девица прихватила с соседней полки, разбила окно и вылетела наружу, с характерным звуком приземлившись кому-то на голову, а я только и смог, что зубами заскрипеть. Жаль, Олега с нами не было, он бы своему неотесанному любовничку мигом клювом по башке настучал. — Что делать будем, Алекс? — спросил Медведевич, засовывая в задний карман брюк свой, судя по всему, совершенно бесполезный здесь телефон. — Ты бы сначала спросил, а уж потом уважаемым людям хамил! — выпустил девицу из объятий я и метнулся за ширму одеваться. — Забираем с собой всех, кого сможем, и валим отсюда к чертовой матери! — Так некуда валить-то, — развела руками девица. — Все ходы-выходы заблокированы. — С этим я разберусь, — пообещал я, в спешном порядке натягивая трусы одновременно с носками и ботинками. — Ты настоящая дочка княгини Дадианы? — Княжна Кэрол к вашим услугам, Ваше Высочество. — Давно тут прозябаешь? — Год без малого. — А ты в курсе, что завтра замуж выходишь? — Да. Поэтому в ваших вещах и рылась. Мой жених — принц Льюис, сын Белого короля. Последний из белых магов Зазеркалья. Женится на моем двойнике — в первую брачную ночь всю свою силу Черному королю отдаст и с жизнью распрощается. Этого допустить нельзя! — Согласен, — натянул рубашку я и вышел из-за ширмы, застегивая пуговки на ходу. — А что ты в наших вещах искала? — А… э… — впала в легкий ступор при виде меня Кэрол.       Черт! Я совсем забыл, какое неизгладимое впечатление произвожу на неокрепшую психику юнцов (и не только юнцов) обоих полов, когда появляюсь перед ними в любимой голубой рубашке, застегнутой лишь наполовину. — Что. Ты. Хотела. Найти. В наших вещах? — загородил меня собой Медведевич, прихватывая Кэрол за подбородок и заставляя смотреть себе в лицо. — То, что помогло вам обойти все магические ловушки, — мигом пришла в себя она и вырвала подбородок из его цепких пальцев. — Ты об этом? — насмешливо покачал медальоном перед ее носом капитан. — Кто ж такие важные вещи в багаже хранит? — Дело не только в медальоне, — вошел в комнату полностью готовый к выходу Олег.       Выгнал Медведевича одеваться, подождал, пока я надену пальто, и закончил мысль, когда мы вошли в их с капитаном номер: — Дело в тебе, Алекс. Я поговорил с Белым королем… — С кем? — Со стариком в белой шахматной короне. — Где ты его нашел?! — У входа в таверну. Он, пока стражников замораживал, много чего интересного мне поведал. — Поделишься? — Если перебивать не будешь. — Я постараюсь. — Так вот, Белый король сказал, что столь сильные заклятия с такой невиданной легкостью может разрушить или преодолеть лишь тот, в ком течет кровь Вечных. — В нашем мире кровь Вечных течет только в венах прямых наследников королевского рода Драконовичей, — не смог удержать язык за зубами я. — Я тут при чем? — Этот вопрос тебе лучше задать своему деду, — ответил за Олега Медведевич, закидывая за спину свою сумку на манер рюкзака.       Бросил в руки Кэрол теплый плащ и пинком под зад спустил нас с лестницы на первый этаж в считанные секунды. …       Как выяснилось внизу, спешить нам было некуда, потому что единственный выход из гостиницы оказался заблокированным насмерть, и за ним царила могильная тишина, а в трапезной за накрытым к ужину столом собралась весьма колоритная и странно беззаботная компания, которая и не подумала помогать нам с дверью. Мы, недолго думая, к ней присоединились.       Во главе стола сидел Белый король, слева от него через пустой стул — два преклонных лет брата-драчуна в детских комбинезонах, справа — худой до изумления мужик в шикарной шляпе с разрисованным под клоуна лицом, следом за ним — спящие мордами в салате завсегдатаи, похожие на замызганных серых мышей, а замыкал этот ансамбль сидящий на столе белый заяц, одетый во фрак и разглядывающий окружающих его людей сквозь монокль с весьма презрительным выражением на наглой морде. — Присаживайтесь, господа. Время ужинать, — сказал, завидев нас, Белый король и приветственно поднял вилку с наколотым на нее куском селедки. — Нам подхалимы магистра головы не оторвут, пока мы ужинаем? — спросил я его, сгоняя наглого зайца со стола и усаживаясь прямо напротив короля. — Да вроде не должны, — на мгновение задумался он и с явным удовольствием зажевал селедку. — Здесь занято! — в один голос вскричали братья-драчуны, воинственно выпячивая челюсти при виде решительно настроенного капитана, который взялся за спинку свободного стула, стоящего слева от Белого короля. — Могу сесть на ваше место, — пожал плечами Медведевич. Вздернул братьев за шиворот, встряхнул. — Ваш выбор? — Здесь свободно, — клацнули челюстями драчуны. — Я так и подумал, — уронил их обратно на свои места капитан, уселся за стол и немедленно приступил к ужину, накладывая себе в тарелку все, до чего смог дотянуться.       Я ему от всего сердца позавидовал: меня все еще знобило и кусок в горло не лез от слова совсем. — Я бы посоветовала вам выпить вина, Ваше Высочество, — устроилась возле мой правой руки Кэрол. — Очень бодрит, знаете ли. — Но здесь нет вина, — обвел глазами стол я. — Только чай. — Иногда то, что вы видите, сутью того, что вы видите, не является, — улыбнулась Кэрол.       Разлила из чайника благоухающую отнюдь не чаем жидкость в чашки и поставила одну из них передо мной. — Какая мудрая мысль, — пригубил из чашки вино я, и мне моментально полегчало. — И часто вам приходится так глубоко погружаться в суть вещей? — С тех пор, как я попала сюда? Постоянно. — Тогда, может, вы мне подскажите, почему никто не переживает из-за того переполоха, что мы устроили своим появлением? Раз под дверями таверны стоит замороженный отряд тюремщиков, Черный король в курсе происходящего и не упустит шанс разделаться со мной и моими друзьями раз и навсегда. — Под дверями никого нет, — сказала Кэрол, махом осушила чашку и налила себе по-новой. — А куда же тюремщики делись? — ничуть не удивился ее ответу я.       В мире магии, как и в мире любви, логика если и есть, то погребена под таким количеством словоблудия, что ни в жизнь не откопать. — Не куда, а когда. И не они, а мы, — ответил за нее Белый король. — Я перенес трактир во вчера, поэтому вы и не смогли открыть дверь. — Сегодня у нас прошлое, — вынул часы из кармана жилетки мужик в шляпе. — А дверь в будущее можно открыть только из настоящего. — Я Ворону то же самое говорю, — пробубнил с набитым ртом капитан. — Какой смысл жить прошлым, если есть настоящее? — Ворон? — вскочил на стол заяц в монокле. — Какой ворон? Где ворон?! — Я здесь, — спланировал на мое плечо Олег, птичью сущность которого мы держали в секрете до последнего. — Ах! — закатила глаза и сползла на пол в глубоком обмороке впечатлительная Кэрол. — Ага!!! — вскочили со своим мест братья-драчуны и пустились в пляс. — Уф-ф, — облегченно откинулся на спинку стула мужик в шляпе. — Неужели мы дождались! — вскинул вилку с очередным куском селедки к потолку трактира Белый король и бахнул взявшимся из ниоткуда скипетром об пол.       Слава Вечным, ничего после этого не произошло. Мы с капитаном переглянулись, привели всю честную компанию в относительный порядок и устроили им форменный допрос, в результате которого выяснилось, что постоялый двор, как и вокзал, — это не просто здания, а шахматная доска; что ростовые шахматные фигуры — это заколдованные люди; что Черный король пятьдесят лет назад объявил Белому королю шах и что с помощью ворона и меня можно объявить ответный шах и даже мат Черному королю.       Но самым интересным было то, что главная роль в сем магическом действе доставалась ворону — магической птице, для которой по легенде разницы в полете что во времени, что в пространстве не было. — Если Ворон сможет попасть на Вокзал за пять минут до отправления утреннего поезда из сегодняшнего вчера сразу в завтра, то там его никто из наших врагов поджидать не будет, а потому он сможет без проблем поставить любую белую пешку из сувенирной лавки на клетку F8, — голосом завзятого гипнотизера ближе к концу беседы выложил свой гениальный план Белый король. — Как только пешка встанет на нужную клетку, я поменяю ее местами с вами, крон-принц, а уже вы займете место Черного короля на Е8 и откроете всем нам дорогу. Без ловушки мертвой петли мне хватит мгновения, чтобы перенести всех верных мне людей на Вокзал. — А что потом? — спросил я, нисколько не завидуя подручным магистра, которые с большой долей вероятности застрянут в Зазеркалье навечно. — Потом мы сядем на убывающий поезд и забудем о Зазеркалье раз и навсегда, Кэрол выйдет замуж за моего сына и будет жить с ним долго и счастливо, а Кирилл Драконович съест магистра Секспира на свадебном ужине и тем самым освободит всех тех, кого этот злобный Черный король заколдовал, — счастливо улыбаясь, сказал Белый король и стукнул скипетром об пол.       Не сказать, чтобы такой фантастически-героический план нас с Олегом порадовал, но выбора особого не было. Ждать, пока Кирилл прилетит нас спасать, было категорически невозможно, как и пробивать себе путь к Вокзалу по яйца в снегу через орду укомплектованных боевыми магическими штучками тюремщиков.       Тянуть с экспериментом не стали. Если фокус Белого короля не проканает, нам понадобится время, чтобы придумать новый план побега. Мы поднялись всей толпой на третий этаж, где я, с матом и упорным пыхтением, сумел-таки на мгновение приоткрыть заклинившее насмерть окно в моей комнате, выпуская Олега в полный неприятных сюрпризов мир. — Удачи! — Если с Вороном что-нибудь случится, никакая магия тебя не спасет, — встряхнул за шиворот Белого короля мрачный, как снеговая туча, Медведевич.       Король выронил скипетр, братья-драчуны бросились на капитана с кулаками и… …       Я пребольно шлепнулся копчиком на белую клетку знакомой вокзальной дорожки. Едва не схлопотал секирой по голове, чудом увернулся и ошалело огляделся по сторонам. Какого черта тут происходит?!       Пролетевшая мимо стрела заставила меня присесть и даже накрыть голову железной тарелкой, выдернутой из-под горшка с цветком, потому что вокруг шла битва не на жизнь, а насмерть: черные и белые пешки отрастили ручки и очень-очень маленькие ножки, понахватали оружие и мочили им друг друга почем зря; кровожадная мебель носилась по вокзалу в поисках уязвимых мест на телах пешек, путалась у них под ногами и то и дело роняла их на пол, а на соседней с моей черной королевской клетке, до которой надо было сделать всего лишь шаг через ручеек, зрел непрезентабельный, серо-зеленый с оранжевыми отливами грибок. — Алекс, поторопись! До отправления поезда меньше трех минут! — вывел меня из удивленного оцепенения хриплый крик Олега, бегущего по Вокзалу к дверям на перрон голышом и вытаскивающего из левой руки стрелу.       И я нырнул в грибок, даже не подумав о последствиях. А зря. Никогда в жизни мне не было так холодно, тоскливо, страшно и одиноко, как в той Тьме, куда я по глупости своей угодил. Меня, да и нас всех, как потом выяснилось, спасло то, что я ухнул туда, сжимая в руке медальон. Он вспыхнул Светом, отгоняя Тьму и проясняя разум. Я вспомнил, за чем шел, и щелкнул пальцами: — Открой дорогу ко мне тем, кто не желает мне зла! — Да вы, юноша, наглец. Весь в мамочку, — рассмеялась Тьма и развеялась без следа. — В какую еще мамочку?! — Не до мамочек сейчас, — рявкнул мне в ухо капитан, мощным рывком отправляя в полет в направлении дверей на перрон. — Где Олег? — Надеюсь, уже в поезде, — рванул на выход со всех ног я, прихватывая за шиворот Белого короля одной рукой, а Кэрол другой.       Своды Вокзала угрожающе затрещали, высокие сводчатые окна посыпались стеклом и витражами, пешки бросились врассыпную, а мебель ринулась на нас всем скопом. — Не отставать! Держать строй! Шевелите булками, дармоеды! — заорал где-то позади Медведевич, размахивая скипетром короля как боевой дубинкой.       Я распахнул дверь на перрон, Вокзал зарычал, подскочил на фундаменте, вырастая вдвое… и рухнул обратно, погребая под собой всех и вся. Каменная пыль вперемежку со снегом, водой и грязью накрыла перрон плотным занавесом, скрывая от офигевших пассажиров поезда самое главное — нашу живую и почти здоровую компанию в полном составе. Мы успели загрузиться в спешно отбывающий поезд до того, как он покинул станцию. — Алекс, я нашел свободное купе, — тяжело опустился на мое плечо ворон, но тут же был с него сдернут капитаном, запрыгнувшим в поезд последним. — Олег, ты как? Живой? — Конечно же, я мертвый, — с непередаваемым сарказмом в голосе ответил Олег. — И теперь ты просто обязан спросить, как мне мертвому удается с тобой разговаривать. — Ты что, нормально ответить не можешь? — обиделся Медведевич, но из рук вредную птицу не выпустил. Наоборот, прижал к могучей груди и приложился губами к макушке. — Я же за тебя переживаю! — Какой вопрос — такой ответ. Спросил бы, как я себя чувствую, я бы ответил, что плохо. — Ты ведь понял, о чем я хотел тебя спросить! Что ты вечно к словам цепляешься! — Потому что слова для меня важны! — вырвался из медвежьего объятия Олег, плюхнулся на плечо идущей по вагону первой Кэрол и сделал вид, что он здесь Самый Главный, распихивая наш безбилетный отряд по свободным купе. — Капитан, — остановил Медведевича рукой на плече я, когда все благополучно рассосались по вагону. — Да? — обернулся он. — Если Олег сказал, что для него важны слова, это значит, что они действительно важны. Если он улыбается тебе или из-за тебя, значит, ты на верном пути. Если капает ядом, как прогнившая цистерна с кислотой, значит, тебе стоит остановиться и подумать, а не скандалить почем зря или распускать руки. Почему ты, профессионал полицейского дела, не замечаешь очевидных вещей? Ты ведь понимаешь, что постель — это последнее, что Олегу важно? — Понимаю, но себя переделать не могу, — уставился в окно капитан. — Я такой, какой есть, и именно таким запал ему в душу!       Я чудом глаза к потолку не закатил. Вот же, дерево! — Я не призываю тебя изменить себя, я призываю тебя стать лучше. Неужели тебе нравится быть неотесанной деревенщиной? Что, от тебя убыло после того, как ты станцевал вальс с королевой Анной? Или после того, как умудрился подружиться с Натальей Паучиховной, проявив уникальные дипломатические таланты? Или после того, как пару раз тайком сходил в Оперный театр, а потом в караоке насмерть переврал партию главного героя? — Откуда ты знаешь про Оперный театр и караоке?! — покраснел от смущения Медведевич. — Олег очень дорог мне, и ему столько раз разбивали сердце, что я не могу смотреть спокойно на то, как… — Я не разобью ему сердце, Алекс. Обещаю. — Меняться в лучшую сторону, знать, уметь, замечать и чувствовать больше, чем раньше, не значит изменить себе. — Да понял я, понял. Не дурак, — проворчал Медведевич. Посопел нерешительно, но собрался с духом и спросил: — А Олег правда из-за меня улыбался? — Да. — Не ехидничал, не кривился, не саркастично скали… — Я открою тебе страшную тайну, капитан. — Обожаю страшные тайны! — Когда ты ворвался в наше купе вчера, Олег посмотрел в окно и улыбнулся так, как никому и никогда. Только поэтому я сделал вид, что поверил в твое вранье насчет Кирилла, и позволил тебе остаться. — С меня причитается, Алекс, — повернулся ко мне лицом Медведевич. — Ты хитрый, коварный и эгоистичный кошак, но благородства и умения дружить у тебя не отнять. Я понимаю, почему наш король от тебя без ума. — Не все то золото, что блестит, — открыл дверь в купе я, отворачиваясь. — Ну и кто из нас слепошарый идиот? — хмыкнул капитан и ушел отбирать у Кэрол любимую птицу. …       Сказать, что поезд в столице Мергелии встречали журналисты, значит не сказать ничего. Их на перроне были даже не толпы, а орды. — Что-то тут не так, — озвучил очевидное Олег, обернулся вороном и свинтил на разведку.       Белый король, отпущенный под честное слово хаос и разрушение на свадьбе без нашего разрешения не творить, вместе с Кэрол и всем своим войском растворился в толпе пассажиров, а мы с капитаном достали телефоны и сели читать новости, из которых и узнали о том, что я мертв — погребен под развалинами вокзала на станции Зазеркалье. — Какие глазастые у нас жители, а? Умудрились опознать тебя за одно мгновение у черта на куличках! — Нам это на руку, — сказал я, стараясь не думать о том, как сильно мне прилетит за эту новость от Кира.       Хорошо, что он в другое королевство улетел на переговоры и вернется только вечером. Я к тому времени оживу, и все забудется. Наверное. Мне очень хотелось в это верить. — Какой план? — оторвался от телефона капитан. — Встречаемся за час до начала свадьбы в покоях Кэрол и импровизируем. Слишком много неизвестных, — пожал плечами я. — Отличный план, только бесполезный, — залетел в купе Олег. — Это еще почему? — Вы уже в курсе, что Алекс мертв? — Да. — Это хорошо. — А что плохо? — спросил я, зная этот его тон наизусть. — Свадьба состоялась только что. Липовая Кэрол перенесла церемонию с полудня на десять утра… — Чтобы настоящая Кэрол, даже если выживет, ничего не смогла с этим поделать, — закончил за Олега капитан. — А разве ей надо с этим что-то делать? — спросил я в раздумьях. — Дело ведь не в самой церемонии, а в сексе после нее. Если Льюис со своей молодой женой еще не переспал… — А он не переспал, потому что молодожены в данный конкретный момент из церкви в замок княгини Дадианы выезжают, — перебил меня Олег. — Значит, у нас есть шанс все исправить и даже поймать магистра в тот момент, когда он из Льюиса магию вытягивать будет. — Бежим? — Бежим!       И мы побежали, поехали и даже полетели, но все равно опоздали, потому что когда мы ввалились в спальню молодоженов в замке княгини, там творилось форменное безобразие: настоящая Кэрол дралась со своим двойником, Белый король бился с Черным королем сквозь висящий посреди комнаты портал, а Льюис лежал на постели серой тряпкой и никак на весь этот бардак не реагировал. — Угомонись уже! — первым делом приложил по голове двойника пудовым кулаком капитан.       Поддельная Кэрол хрустнула, полыхнула огнем и осыпалась под ноги настоящей Кэрол пеплом. — Если я не могу тебя победить, то мои новые друзья смогут! — крикнул Белый король.       Сотворил световое лассо и хитрым захватом выдернул из портала невысокого, плешивого и омерзительно прилизанного мужичка, потерявшего корону и мантию на другой стороне портала. — Ах ты, гадский старикашка! Давно надо было тебя убить! — рухнул на Белого короля магистр и проткнул его своим скипетром насквозь.       Белый король исчез, магистр вскочил на ноги, но я был настороже и тут же приложил ему по затылку скипетром. Он отключился и осел на пол, я наклонился, чтобы его связать… И едва не поплатился за это жизнью: магистр обернулся жуткой зверюгой — помесью волка с крокодилом — и ринулся из комнаты прочь, созывая подельников на битву безостановочным воем на грани ультразвука. — Не дайте ему уйти! Он должен ответить за то, что натворил! — крикнула Кэрол, обнимая Льюиса и поливая его градом слез. — Очнись, любимый! Ну же! — Аээу? — Ну хоть этот выжил, — облегченно выдохнул обернувшийся медведем капитан.       И мы ринулись в погоню, раскидывая оболваненных шварцвальдской дурью людей и оборотней направо и налево. Не убивать же их, в самом деле! К нашему великому сожалению, зомби выполнили свою грязную работу на все двести процентов — задержали нас настолько, что когда мы, запыхавшиеся и почти выдохшиеся, пробились к чердаку, от магистра осталось лишь закрывающееся окно портала, в которое я нырнуть уже не успевал. — Лови, Алекс! — кинул мне скипетр Белого короля с нижней ступеньки лестницы, ведущей на чердак, подоспевший на помощь Олег, укрываясь могучим гризли от двух осатаневших волкодавов.       Я перехватил волшебную палку на лету и направил ее в портал вместе со всей моей ненавистью: — Чтоб ты в Ад провалился!!! — БАХ!!!       Скипетр воткнулся в схлопывающийся портал и взорвал не только его, но и верх той башни, по которой мы за магистром гонялись. — Бежим!!! — заорал я и понесся вниз, не разбирая дороги.       Башня угрожающе накренилась, но, слава Вечным, падать передумала. Я спустился вниз, отдышался и вышел на замковую площадь как раз тогда, когда там собралось максимальное количество зевак, репортеров и полицейских. — Смотрите, это же крон-принц! Живой! — прошелестело по толпе изумленное. — Еще какой живой, — подошли ко мне скорее злые, чем расстроенные Льюис и Кэрол.       Вынули из моей гривы осколки стекла и деревяшек. Обняли за шею, становясь на колено. — Спасибо, Ваше Высочество. Я обязана вам всем и сделаю для вас, что угодно! — сказала Кэрол. — Пусть я сейчас и не маг, но мои знания и мои книги в вашем распоряжении в любое время дня и ночи, — поддержал ее Льюис. — Мне жаль, что мы не смогли спасти вашего отца… Ваше Величество.       Я склонил голову и незаметно подтолкнул обоих лапами, чтоб встали с колен. Расселись тут, понимаешь, и портят мне фотки. Ни морду поднять, ни грудь выпятить, ни в стойку эффектную не встать. Тьфу одним словом. — Шахматные короли навсегда не умирают, — улыбнулся Льюис, вставая на ноги и помогая встать Кэрол. — А маги, пока живы, магами быть не перестают, даже если их сильно потрепали, — уловил его мысль я.       Как он там сказал? «Пусть я сейчас и не маг»? То есть в некоем обозримом будущем есть большая вероятность, что магия к нему вернется? Хорошо, что Льюис мне друг, а не враг, и должен по гроб жизни. — Не будем о грустном, — погладил меня по спине Льюис. — Не будем, — согласился я.       Принял одну из своих самых эффектных поз и прорычал басом: — Белый король Зазеркалья умер. Да здравствует Белый король Льюис и Белая королева Кэрол! — Ура королю и королеве!!! — взорвалась аплодисментами и восторженными криками толпа на замковой площади. — БАХ-хрш-ш-ш-БУХ! — медленно и величественно сползла на поле для крикета покореженная мною башня. — Дьявол! — выругался я и по-тихому свалил.       Два разрушенных старинных здания за один день — перебор даже для меня.

***

      Утро выдалось на редкость томным, неспешным и уютным. Кир мирно сопел носом мне в висок, обнимая меня руками и даже одной ногой. Оставлять его одного не хотелось, но и лежать с ним в обнимку было чревато: его член все сильнее упирался мне в бедро, а про мой и говорить нечего — он с раннего утра рвался на подвиги. Я не видел Кира больше недели, соскучился по нему страшно, а потому мог натворить глупостей, которые в свете последних событий творить нельзя было категорически. Кроме того, ответ на главный вопрос всей моей жизни я до сих пор так и не получил. Пришлось вставать.       Я незаметно выскользнул из рук Кира и спрятался от него и от своих неуемных желаний в ванной комнате: уперся лбом в зеркало и застыл в нелегких раздумьях. — Лекс, у меня в туалетной комнате раковина засорилась. Я у тебя побреюсь, ты ведь не против? — заглянул ко мне он буквально через минуту. — Риторический вопрос, — буркнул я, закидывая труселя в корзину для белья. Не надевать же их обратно!       Прошлепал мимо сверкающего голым торсом Кира к душевому отделению… и проклял хитрого дракона последними словам. Раньше я не замечал, что две из четырех стенок просторного отделения были сделаны из обычного, абсолютно прозрачного стекла. Кир, поганец! Подловил так подловил, ничего не скажешь. Как мыться прикажете?       Я включил душ, уперся ладонями в стену на уровне плеч и подставил дождю голову. Может, вода смоет пошлые мыслишки? Увы. Она не смыла ни их, ни горящий взгляд забывшего про бритву Кира, на который я наткнулся, когда повернул в его сторону лицо. Черт бы его побрал! Зачем он на мне женился?! Зачем?! Не хочу быть пешкой в его игре. Не хочу! Хочу…       Кир шагнул вперед, теряя криво висящее на бедрах полотенце, и положил ладонь на разделяющее нас стекло. Я и не подумал шевелиться: стоял, глотая капли воды, стекающие по лицу, и смотрел на него в упор. Наслаждался расплавленным золотом драконьих зрачков, раскрытыми в тяжелом дыхании губами и вздрагивающим на сильной шее кадыком. — Лекс, пожалуйста, разреши присоединиться к тебе.       Я перевел взгляд на его стоящий колом член и опустил руку на свой. Провел по нему, провоцируя… — К черту! — мгновением спустя впечатал меня спиной в стену Кир. Вцепился в мою задницу обеими руками, исцеловал лицо, потерся своим членом о мой. — Лекссс…       Я опустил руки на его плечи, провел по ним в бессмысленной попытке стереть набегающие капли и спросил то, что сейчас для меня было важнее самого важного: — Почему ты женился на мне, Кир?       Он вздрогнул, отлепил меня от стены, утягивая под дождевую струю, обхватил, фиксируя намертво. Замешкался, потерял вечную хмурую складку меж бровей, обрел ее снова. Что он хочет, но не может мне сказать? Что?! Я отдал бы все на свете, чтобы это узнать. — Потому что я… — Да? — обнял его я. Коснулся губами высокого лба, сполз в неостановимом поцелуе по горбинке носа к губам, насладился ответом, но продолжить не дал. — Почему, Кир? — Потому что так было надо.       Все во мне умерло от его ответа, и он это понял. Посмотрел мне в лицо, выругался и отступил: — Это был неправильный ответ, да? — Абсолютно, — кивнул я, отворачиваясь.       Взял мочалку, намылил, провел по шее… и врезался лицом в стену. — Я скоро с ума сойду! Каждый день смотреть на самого красивого мужика в королевстве, который принадлежит мне по закону, и не иметь возможности выебать его во все щели! Бред! Уму непостижимо! — цапнул меня зубами в стык плеча и шеи Кир.       Волна его ярости, желания и трещащей по всем швам выдержки возродила мой опавший было член к жизни мгновенно. — Чего ты добиваешься, отказываясь со мной спать? Какой ответ тебе нужен?! Скажи прямо! — Мне нужна правда, — упрямо прошептал я, дурея от шарящих по телу рук, от жадных кусачих поцелуев и елозящего по заднице члена. — Тебе нужна хорошая порка! — сломался Кир.       Уронил меня на колени лицом к себе и жестоко выебал в горло. … Пы.сы.       Олег лежал на больничной кровати и выглядел… Нормально он выглядел! Спит оборотень, чего пристали? Если б он не спал третий день подряд, я бы за него только порадовался. Но он спал и просыпаться не собирался, а врачи понятия не имели, что с этим делать: яда в его крови обнаружено не было, как и любых других отклонений от нормы. — Есть идеи? — спросил меня стоящий у окна Медведевич.       Его непроницаемым лицом можно было сваи заколачивать. — Пока нет, но я что-нибудь придумаю. Клянусь!       Я присел рядом с Олегом, обвел пальцем контур его сказочно прекрасного лица пальцем… И тут меня словно пчела в одно место ужалила. Олег «сказочно прекрасным» никогда не был, а тут! Прям красавец из красавцев! И спит мертвым сном. Это могло значить только одно: он попал под действие магического артефакта.       Теоретически их (как и магии, ага) не существовало (и Кирилл, и я, и полиция в целом приложили для этого немало усилий), но практически они то и дело всплывали на поверхность и доставляли немало проблем как владельцам, так и окружающим. Магия в нашем мире превратилась в сказку (вот прям на днях и превратилась, ага), но игрушкам могущественных древних (и, как выяснилось, не очень древних) магов и ведьм на это было откровенно начхать. Вот как сейчас: спит оборотень, улыбается во сне, а разбудить его невозможно.       Я же читал о чем-то подобном. Где? По какому поводу? Как мог выглядеть артефакт? И каким образом осторожный, подозрительный и опытный Олег умудрился его активировать? Особенно после того, на что мы в Зазеркалье насмотрелись. Мысль вертелась на кончике хвоста, но в руки не давалась. Вот же, зараза! Не разберусь сам, придется или Льюиса из медового месяца выдергивать (кто б еще знал, где его искать!), или ведьм звать, а ведьмы это…       Уф-ф-ф… Ведьмы — это на крайний случай. Кирилл от моих выкрутасов еще не отошел, а уж от их… — Алекс? Ты что-то придумал? — ворвался в мои мысли Медведевич. — А ну, выкладывай! — Ш-ш-ш! — зашипел на него я, перебирая в памяти нашу беготню по замку княгини Дадианы.       Вспомнил тот момент, когда Олег, кинув мне скипетр, отлетел назад и рухнул в пыльную груду каких-то деревяшек, из которых его выдернул Медведевич. После этого я засадил скипетр в портал и случайно разрушил башню, а парни… А что парни? Я увидел их снова только через несколько часов, и Олег к тому времени был не с нами. — Капитан, когда Олег уснул? — Понятия не имею, — развел руками Медведевич в злой растерянности. — Он же за моей спиной был, когда я его защищал. А потом я обернулся, а он в мусоре возле лестницы на чердак лежит. Хотел в чувство привести, но обломался — башня по швам затрещала. Я его на руки подхватил и рванул на выход. Ну и… — И? — И все. Он в себя так и не пришел. — А тот мусор, в котором ты его откопал. Что это было? — Деревяшки какие-то. Думаешь, он головой сильно ударился обо что-то? Но врачи сказали, что повреждений… — Капитан, соберись. Вспомни, что это были за деревяшки! — оборвал его я, удерживая себя от желания обернуться львом. Мысль грызла кончик хвоста мышью, и ее безумно хотелось прибить. — Это важно!       Медведевич нахмурился, пальцами похрустел и выдал: — Я бы сказал, что это было старинный ткацкий станок, из тех, где колесо, веретено и… — Аха-ха-ха! — не удержался от смеха я, такое на меня нахлынуло облегчение. — Что смешного? — помрачнел капитан. — Олег умудрился приземлиться в любовный магический артефакт. Сказку помнишь? Про Спящую красавицу? — Он укололся о веретено и будет спать до тех пор, пока его истинная любовь не поцелует? Шутишь?! — Ни в коем случае, — покачал головой я. Посмотрел на Медведевича ехидно: — Вот мы и проверим, кто Олегу истинная любовь, а кто так, на хорошо потрахаться. — Не смешно, — отрезал капитан таким тоном, что я мигом перестал веселиться. — А если я не хочу знать, кто его истинная любовь? — Почему не хочешь? Боишься, что ею окажешься ты? — Боюсь, что я ею НЕ окажусь. И что меня это не остановит.       Мда... Нелегко Медведевичу придется, но его моральные страдания ничто по сравнению с жизнью моего лучшего друга, так что я не стал тянуть кота за хвост: погладил Олега по плечу, прихватил под затылок ладонью и крепко поцеловал в губы, чтобы раз и навсегда любые сомнения из души изгнать. Я, конечно, другого люблю, но мой снежно-нежный ворон…       Олег глубоко вздохнул, заулыбался, ответил на поцелуй… и засопел еще слаще. Ух! Я мысленно стер пот со лба. Истинная любовь — не истинная, а что-то между нами есть, и ниточку эту не порвать ни мне, ни Олегу, ни даже Кириллу Драконовичу. Едва я о нем подумал, как он вошел в палату собственной персоной, и вид у него был крайне… пожароопасный. — Ваше Величество, рад вас видеть, — сдернул меня за шкирку с постели Медведевич и занял мое место. — А мы тут следственный эксперимент проводим. — Сссследссственный эксссперимент, говоришшшь? — процедил Кир, неумолимо загоняя меня в угол между окном и креслом. — Алекс предположил, что Олег спит так долго, потому что об артефакт «любовное веретено» укололся в замке. Я склонен ему верить. Мои люди из развалин магического барахла повытаскивали до хрена и больше, — не затыкался спешащий потушить в короле дракона капитан.       И не ради меня хорошего он старался, а ради себя и своего любимого. Его Величество Вороновичу голову на раз оторвет. Обратно не приклеешь. — Лексс, ты поэтому со ссвоим помощником целовалсся? — подостыл Кир, сжимая руку на моем плече не так сильно, как мне боялось. — Да. Олег — не моя… — Мне плевать, кто он тебе! — тихо, но очень грозно сказал Кир, вжимая меня в стену всем телом. — Я тебя никогда и никому не отдам! — Даже если через пару десятков лет встретишь свою истинную пару? — обнял его за шею я.       Расплавленное золото в драконьих глазах и запах огня, крови и битв сводили меня с ума. Если Кир скажет «да», я плюну на все и признаюсь ему… — Этого не может быть!!! Проснись, Олег. Ответь! Ну же! Ты — мой! Я знаю это совершенно точно!       Рев уязвленного в самое сердце гризли и едва не прибившая нас сдернутая с петель дверь прекратили наш разговор самым невежливым образом. Капитан вылетел в коридор медведем, а я выпутался из рук Кира, склонился над Олегом, свернувшимся на постели в хмурый взъерошенный клубок, и крепко задумался. Что-то здесь не так. Может, конечно, капитан и не его истинная пара, но то, что Воронович за него переживает сверх всякой меры — несомненно. — Ты можешь Олега разбудить? — покосился на Кира я. — Могу, но не буду, — сказал он и добавил, сжимая руку на моем загривке: — Пусть ворона будит его истинный. Я должен быть уверен в том, что вы оба больше друг к другу с желанием не прикоснетесь. Хватит с меня и того, что нашу брачную ночь ты провел не со мной, а с ним.       Что тут скажешь? Я ничего и не сказал. Но это не значит, что ничего не сделал. 04.01.2023