Крон-принц

…       Старинные часы пробили два ночи, караул у дверей в покои сменился, а на улице пошел дождь. Кир завозился рядом, придвигаясь, сопанул носом сонно. Я постарался выкинуть дурацкие мысли из головы и уснуть. Впереди неделя повыдерганных нервов — визит королевской четы Нейстрии, известной снобизмом, религиозностью и безукоризненной чистотой нравов, заставлял хмуриться даже Кира, что уж обо мне говорить.       Кровать промялась, в затылок дыхнуло теплом, рука Кира по-хозяйски устроилась на моем бедре. Я открыл глаза и уставился в окно. Дождь сменился мокрым снегом, ветви разлапистой ели угрожающе метались на ветру, то и дело закрывая далекий фонарь, одиноко торчащий посреди парка, а моя интуиция бухтела на разные лады об одном и том же: за все надо платить, а за секс с королевой Анной, всемирным образцом непорочности, королевского достоинства и святости, тем более. И скоро я за него заплачу. Дорого.       Я мысленно выругался. Было б за что платить! Секс был таксебешным, а вот неприятности, если факт прелюбодеяния вскроется, будут такими, что не унесешь. Дернул меня черт поддаться на провокацию «несчастной женщины». «Александр, вы идеальный любовник: красивый, опытный, понимающий и молчаливый оборотень царских кровей — то, что нужно высокопоставленной особе с безупречной репутацией. Я хочу хоть раз в жизни почувствовать, каково это — кончать во время секса с мужчиной, а не в душе от рукоблудия».       Репутацию я свою подтвердил, до оргазма Ее Величество пару раз за ночь довел, но продолжать знакомство отказался. Анна в постели, как вяленая вобла. Все сам. Все сам! Нафиг мне такое счастье? Единственным сомнительным плюсом от этого приключения стал ее бесполезный, но очень дорогой подарок — алмазные подвески необычайной красоты. Лежали они в моем сейфе и света белого не видели. Разве их покажешь? Узнать, кому они принадлежали раньше, — дело получаса. Надо бы Анне их вернуть. Я ж теперь королевский муж, а папарацци пофигу, когда я с ней переспал, шесть лет назад или вчера.       Кир завозился, обнял меня, притиснулся и ни фига не сонно поцеловал в шею. — Что случилось, Лекс? Почему не спишь? — Ничего не случилось, — замер мышонком я.       Не хочу с ним объясняться. Не хочу! Его Величество все эти годы на мои похождения смотрел сквозь пальцы, только когда дело важных (и женатых) персон не касалось. А если касалось… Бррр! Вспоминать не хочу унизительные выволочки. Почему-то мне казалось, что в случае с Анной отделаться словесным расчленением мне не удастся. — Ты обещал не врать, — снова поцеловал меня в шею Кир и, повозившись, устроил руку на моем бедре уже под одеялом. Погладил завлекательно, прихватил причиндалы и прижался к моей заднице пахом. — Тебе не дают спать какие-то не слишком приятные мысли. Какие? — Прекратишь меня мацать — скажу. — Непростой выбор. Но очевидный. — Кому очевидный? — Мне. — Просветишь? — Я продолжу начатое.        Кир потянул меня за плечо, укладывая на спину, и навис, поднимаясь рукой по моему телу до горла. Поцеловал в губы. Раз. Другой. Третий. Спустил руку обратно на мои плавки и прихватил предательски затвердевший член так, чтобы не дать мне увильнуть. — Тебе нравится, когда я мацаю тебя. Когда целую и обнимаю. — Я ж кошак. Конечно, нравится, — не стал отпираться я. — Проявишь активность? Не ты один любишь, когда тебя мацают. — Нет. — Прекращай выделываться. Не смешно уже! — немедленно разозлился Кир.       Я втянул драконий аромат глубоко-глубоко и зажмурился от удовольствия. Охуенно. Так бы и нюхал его вечность. И тискал владельца, который, мудак такой, так и не сказал, какого хера на мне женился. — Лекс? Ты что это сейчас исполнил?       В голосе Кира прозвучало такое удивление, что я второй раз в жизни смутился и, как ребенок, спрятал вспыхнувшее лицо в одеяле, которое мой, чтоб его, слишком внимательный муж, с меня немедленно стянул. Пришлось открывать глаза и делать невозмутимую морду. — Ничего я не исполнял. — Исполнял. — Нет. — Да! — Нет! — К черту! — вспыхнул Кир и снова меня поцеловал.       Я ответил — уж больно хорошо он целовался, да и желание с ним переспать зашкаливало. Рано или поздно я не устою — это понимали мы оба, но пока сила воли со мной, я буду за свое сердце сражаться, а потому: два пальца в основание шеи Кира — и уплывший в никуда соблазнитель упал на мою грудь без сознания. Я обнял его крепко-крепко и минут десять лежал, уткнувшись носом в сильную шею, вдыхая любимый аромат безнаказанно. Хуже наркомана, ей богу! …       Как я и ожидал, проблемы начались с самого первого дня. Говорил же я Анне, убери кардинала, но она руки в грязи марать не захотела, за что и поплатилась. За прошедшие годы увлеченность господина Лишенье королевой и интригами только возросла, что стало причиной первого скандала, произошедшего сразу после того, как королевскую чету и их свиту (без малого двести душ) разместили в гостевой части дворца. Господина кардинала, видите ли, поселили слишком далеко от Их Величеств, да еще в покоях, где потайного хода нет. — Обнаглел в край, святоша красноголовый, — возмущался я себе под нос, когда Кирилл был вынужден лично просить графа Драпулу поменяться с кардиналом покоями. — Потайные ходы ему подавай! В чужом государстве! А код от сейфа с казной ему не дать? — Не шипи, котенок, — воспользовался моим недовольством Кирилл, обнимая и целуя меня на глазах у гостей, которые толерантностью не отличались вовсе: в Нейстрии браки между мужчинами были запрещены, а оборотни считались сумасшедшими отморозками.       Сколько мы оттуда беженцев приютили — не сосчитать. К сожалению, ни Людовик, ни Анна, вполне себе разумные и образованные монархи, ничего с этим поделать не могли — их власть над страной была если не совсем номинальной, то почти. Все в своих руках держал Его Святейшество кардинал Лишенье — лицемерная коварная тварь, для которой Бог был всего лишь предлогом творить бесчинства. Мы с Киром не без оснований полагали, что после окончания визита нейстрийцев нам придется пристраивать у себя половину королевской свиты — первые записки с просьбой о политическом убежище посыпались в мои карманы через полчаса после прибытия иностранной делегации во дворец. — Я думал, газетчики врут, — неодобрительно покачал головой граф Драпула, не отводя от нас внимательного взгляда. — Но вы, господа, и правда скромностью не отличаетесь. — В государстве, где половина населения оборотни, бесполезно говорить о скромности, — ответил за Кира я и погладил его сначала по спине, а потом и по заднице.       Лицемеры чертовы! Отношения они между мужчинами запрещают. А то я не вижу, как на стройняшку-милашку Драпулу его могучий первый паж смотрит. И кем пахнет. Стопудово ночь в одной постели провели. Бесят! — Почему? — При обороте мы теряем всю одежду, но обязательно за ней возвращаемся, так что не принимайте близко к сердцу голых мужчин и женщин, если таковые вам на глаза попадутся. Они просто ищут свои вещи. — Алекс, не пугай гостей небылицами, — укоризненно рассмеялся Кир, увидев округлившиеся глаза свиты графа. — Ходить по улицам города голышом у нас запрещено. — Господь покарает грешников, и не важно, в одежде они ходят по улицам наших городов или без, — вмешался в разговор кардинал, спешащий поменяться с Драпулой покоями. — Я как Божественное создание из рода Драконовичей и один из гласов Господа ему в этом помогу, можете не сомневаться, — вежливо заткнул рот Лишенье Кирилл, и мы, царственно кивнув всем напоследок, неторопливо двинулись на свою половину дворца. — Они еще красивее, сильнее и умнее, чем мы думали, — донеслось до нас восхищенное перешептывание свиты графа, едва за кардиналом и его святошами закрылась дверь их новых покоев. — Ваше Сиятельство, может… — Не может, — оборвал шепотки Драпула. — Людовик делает все возможное и невозможное, чтобы изменить ситуацию в нашей стране. Кто его поддержит, если не мы? Пора дать кардиналу и его клике отпор. — Сдается мне, скоро королевской чете Нейстрии будет не до светских визитов, — задумчиво прокомментировал услышанное Кирилл и обнял меня крепче. — Будь осторожен, не ведись на провокации и не вмешивайся во внутренние разборки гостей. Нам своих проблем хватает. — Что будем делать с теми, кто захочет остаться у нас? — Без разрешения Людовика — ничего. — Думаю, он будет только «за», судя по тому количеству народа, что привез с собой в этот раз, — кивнул я. — Позвоню Медведевичу, предупрежу, пусть морально готовится. — А зачем ему зна… Дьявол, он же теперь капитан полиции. — Капитан. И что? — Он обязан присутствовать на светских мероприятиях международного уровня, — помрачнел Кирилл. — Об этом я, когда его на эту должность назначал, не подумал. — В чем проблема? — Медведевич — не ты, младший принц Австраландии, и понятия не имеет о светских развлечениях, обычаях и, что важнее всего, танцах. Бал в честь королевской четы гостей проходит на третий день визита и открывается мэндуэтом, в котором ты последние лет двадцать шел следующим после меня. — Вот же… Так. Без паники! Я по-прежнему могу идти вторым в качестве… — Нет, — оборвал меня Кирилл и так резко остановился, что я не успел отреагировать и сделал несколько шагов вперед. Пришлось возвращаться. — Почему? — Потому что ты мой муж! — рявкнул он, схватил меня за волосы и жестоко поцеловал в губы. — Не смей об этом забывать! — Да я ж…       Кир оборвал меня новым поцелуем, на который я ответил. Мало того, обнял его и постепенно завладел инициативой, успокаивая. Что на него нашло? — Мы откроем бал вместе, — сказал он, когда я свел поцелуи на нет. — Хорошо. — Позаботься о том, чтобы Медведевич нас не подвел. — Хорошо. — И не вздумай заигрывать с гостями! — Не буду заигрывать. — Что-то ты больно покладистый, — налился подозрениями Кир. — Я не покладистый, а благоразумный. Ты зол на меня непонятно за что. Не стоит злить тебя еще больше.       Кир отступил, потоптался, сопанул носом виновато и вогнал меня в легкий ступор: — Этот бал — наш первый официальный выход в свет в качестве супругов на международном мероприятии. Мои предки на таких балах представляли миру любимую жену. Единственную и неповторимую. — Оу… — Я представлю миру тебя. — Но я же не «любимая жена», я твой телохранитель и эээ… — Муж. Ты ведь знаешь, что в моем роду не было разводов? — Знаю. Еще не поздно все переиграть, — предложил я, унимая бешеный стук сердца.       Кир так смотрел на меня, когда говорил про любимую, единственную и неповторимую, что я чуть было… Дурак, короче. Хорошо хоть, спохватился вовремя. — Поздно. — Пойду я, поговорю с Медведевичем, — свернул тему я и малодушно свалил. К черту это все. К черту! …       Капитана я нашел в архиве Полицейского управления — он в очередной раз цапался с Олегом из-за документов. Я его прекрасно понимал: ходють тут всякие, копаются. Мало ли что накопают? Закапывай потом! Но в данном конкретном случае дело касалось меня и Кира, так что я встал на сторону Олега и вежливо послал Медведевича лесом, полем и огородами.       Он обиделся и уходить не захотел, вот тогда-то я и напомнил ему про пункт в Уставе, который обязывал капитана полиции Тринадцатого королевства участвовать в светских мероприятиях международного уровня. Он мне поверил, только когда прочитал об этом собственными глазами во взятом с пыльной полки оригинале Устава. — Еб твою… — Ага. — Надеюсь, мое участие ограничивается подпиранием стен и поеданием крошечных бутербродов на палочках? — Следующий параграф Устава прочитайте, уважаемый, — ехидно посоветовал Олег, поправляя съехавшие на кончик носа очки так сексуально, что даже я залюбовался.       Медведевич сглотнул слюну, отвел от него глаза и попытался сосредоточиться на Уставе. — Какой еще параграф? — Пятый. Там черным по белому написано, что капитан полиции Тринадцатого королевства обязан станцевать мэндуэт (согласно приложенному табелю о рангах), вальс с членом королевской семьи иностранного государства, а также восемь танцев на выбор, из которых с представителями своего государства можно танцевать только два. — Охренеть… — плюхнулся на стол задницей капитан. Стол жалобно взвизгнул, но устоял. — Придется тебе теперь заниматься не расследованиями, а танцами, — положил руку на его плечо в притворном сочувствии Олег. — Вот преступники-то порадуются! — Будешь зубоскалить — назначу моим заместителем. Посмотрим, как ты после этого запоешь, — огрызнулся Медведевич, снимая руку со своего плеча, но не спеша отдавать хозяину. — Ни за что. Меня и так неплохо кормят, — переставая веселиться выдернул руку Олег. — Капитан, у тебя в запасе три дня и две ночи, — перевел разговор в практическое русло я. — Не теряй время зря и в первую очередь займись мэндуэтом. — Что это за хуета вообще?!       Олег закатил глаза к потолку, мол, деревенщина, так заметно, что мне стало обидно за капитана. Русгард — вовсе не деревня, хоть и далеко от столицы, а мэндуэт — светский танец, который мало кто из родовитых правильно танцевать умеет, что уж про обычных смертных говорить. — Учитель покажет, — с откровенным сочувствием в голосе сказал я и протянул Медведевичу визитку королевского учителя танцев. Мэндуэт — та еще замудреная хренотень. — Э нет, — отвел мою руку он. — Не собираюсь я перед главным сплетником королевства позориться! И потом, за такой короткий срок меня научить танцам он не сможет. — А кто сможет? — Ты. — Я?! Но… эээ… Почему я-то? — Ты хитрый кошак, который виртуозно держит хорошую мину при плохой игре. Это мой случай. Мне надо сделать вид, будто я танцую, чтобы не подвести Его Величество, а не танцевать по-настоящему. Нафиг мне эти танцы не сдались! — На удивление здравая мысль, — неожиданно поддержал капитана Олег. — Количество танцев с гостями будет считать распорядитель бала — наш оборотень, с которым легко обо всем договориться. Остаются мэндуэт, в котором капитан полиции идет следом за королем на глазах у всего мира, и вальс с королевой.       Я задумался, перебирая варианты. По большому счету в мэндуэте капитану надо продержаться первые минут пять, может, и того меньше, а потом его можно будет незаметно заменить кем-нибудь из знатоков. Это хорошо. Плохо то, что второй обязательный танец — вальс с королевой Анной. Она, конечно, дама понимающая и капитану поможет, но без зачатков навыков у партнера даже она не справится. — Алекс? — Думаю я. — О чем? — О твоем партнере на время обучения, о месте и о времени. Днем у меня все расписано, — буркнул я, с тоской понимая, что выспаться мне удастся нескоро. — У меня тоже, — помрачнел капитан. — Ночью заниматься будем? — Есть другие предложения? — Увы. Где?       Я завис минут на пять, но ничего лучше своих покоев во дворце предложить не смог: Кир под охраной, свидетелей нет и уснуть можно будет, если что, прямо во время урока. Медведевич спорить не стал — кивнул понятливо и сграбастал Олега в объятия. — А вот и мой партнер. — А в глаз? — так ласково предложил Олег, что меня за компанию с Медведевичем передернуло.       Он руки убрал, но не сдался: — Алекс, скажи ему! — Олег, ты будешь партнером капитана на время занятий и приложишь максимум усилий, чтобы он на балу не налажал, — послушно сказал я, понимая, что Медведевич предложил оптимальный вариант (личные мотивы не в счет). — Шеф, ты шутишь? Эта косолапая гора мышц способна только по прямой маршировать. Он мне все ноги оттопчет, пожалей! — Ты справишься. — Я не умею танцевать, — продолжил пререкаться Олег. — Какой от меня толк? — Ты умеешь заниматься сексом, а вальс — тот же секс, только на людях, — отмахнулся я, не веря ему ни на грош. — Вальс — это секс? Интересно! — оживился капитан. — Я готов начать обучение здесь и сейчас. — Это НЕ интересно, — мрачно сказал Олег. — Хочешь заняться сексом — проваливай к своему малолетке. — Ревнуешь? — О себе забочусь: чем чаще ты с ним трахаешься, тем больше у меня свободного времени. — Если ты думаешь, что в это самое «свободное время» сможешь трахаться с Волковичем, то обломайся: вчера вечером я назначил его соглядатаем кардинала Лишенье, — злорадно сказал Медведевич. — До отъезда королевской четы Нейстрии у него «свободного времени» не будет в принципе. — Если ты думаешь, что я не найду, с кем потрахаться, ежели всерьез того захочу, то… — В 23:00 жду вас в моих покоях, — оборвал разгорающуюся перепалку я и отправился в свой загородный особняк забирать алмазные подвески королевы. Чем быстрее от них избавлюсь, тем лучше. …       Я вернулся во дворец к концу очередного скандала: господин кардинал и Ко без согласования с Кириллом Драконовичем покинули территорию дворцового ансамбля и устроили несанкционированный митинг возле главного храма нашего государства — собора Нотра Дамы. Лозунги на инквизиторском шабаше звучали такие, что настоятель Амбросий Пингвинский, оборотень крайне миролюбивый и покладистый, не просто разрешил прихожанам заткнуть распоясавшихся святошей, но и сам против них крестовый поход возглавил.       Во дворец господина кардинала и Ко доставили в машине для перевозки особо опасных преступников в наручниках, из чего я сделал вывод, что Лишенье успел выбесить не только настоятеля Амбросия и наших с Киром подданных, но и Полицейское управление в полном составе. — Знать бы еще, чего кардинал добивался этой провокацией, — задумчиво сказал Кир, провожая глазами клириков, которых вели в покои под конвоем. — Может, он сумасшедший фанатик? — предположил чутка потрепанный в битве за кардинала Волкович.       Вот уж кому не повезло так не повезло: он был вынужден охранять гостя, несмотря на пламенное желание самолично перегрызть ему горло. — Лишенье в Бога не верит, Евгений. Его Бог — это деньги и власть. На его пути к вершине стоит только королевская чета и их малолетний сын, который по странному стечению обстоятельств с родителями не приехал. — Люди кардинала держат его в заложниках, чтобы Людовик с Анной не выделывались? — продолжил мысль Кира я. — Постараюсь это выяснить, — нахмурился Евгений. — Будут новости — меня ставь в известность в первую очередь, — кивнул Кирилл. — А как же Александр Медведевич? — Он капитан полиции, а не придворный интриган. Мне не нужны международные скандалы. — Как скажете, Ваше Величество, — склонил голову под тяжелым взглядом короля Евгений и поспешил удалиться. — Идем переодеваться, — потянул Кира за локоть в сторону наших покоев я. — Через два часа нас ждут на ужине. …       Если вы думаете, что на светском мероприятии с участием Его Величества можно нормально поесть, то глубоко заблуждаетесь. Приветственный ужин, продлившийся больше четырех часов, в течение которых с переменным успехом велся полный двусмысленностей, недоговоренностей и умоляющих пауз разговор с Людовиком и Анной, было сделано более 30 перемен блюд. Толку от этого — ноль: аристократы ведь не едят, они вкушают пищу, а потому из поставленной перед носом тарелки уважающий себя придворный не возьмет ничего размером превышающего чайную ложку. Вот и я не брал. Кто бы знал, чего мне это стоило! — Мням, ням, мррррр… — Лекс, иногда ты такой кот, что… — Что? — на мгновение оторвался от пожирания рульки я.       Окинул внимательным взглядом расслабившегося в любимом кресле Кира, убедился, что он не особо против творимого мною бесчинства (Тарелки, вилки, ножи — к херам это все! Рульку в руки и зубами в мякоть по самые уши) и продолжил начатое с еще большим усердием. Мы в наших покоях одни. Никто ж не увидит! — Хлюп. Рррням-хлюп-ням. — Ничего, — перестал смеяться, но не перестал улыбаться Кир. Приподнялся, взлохматил волосы на моей голове и уселся обратно в кресло. — Милаха ты прожорливая. Сколько мяса не положи — все сожрешь и не подавишься. — Маловато будет некормленной с утра кисе, — кивнул я. Подумал секунду, обернулся львом, вытянулся вдоль камина, подставляя огню спину, и смачно захрустел косточкой: — Хрусть-хрусть-хрусть. — Лекс! Не валяй дурака. Ты, конечно, голодная киса, но не до такой же степени! — расхохотался Кир, отставляя в сторону тарелку с замудреным рагу, которое я терпеть не мог. Дракон — травоядная животина, несмотря на зубастую пасть и хищный облик. Что с него взять? — Мням. Плюмк. Хлюп-хлюп, — дожевал косточку я.       Провел рекогносцировку и нацелился на тарелку с остатками карбоната. Голодному льву на один зуб, конечно, ну да ладно. Рядом кролик фаршированный лежит, прихвачу и его до кучи. Поднялся на лапы, потянулся, встряхнулся и как бы случайно оказался возле столика с едой мордой. — Я не дам тебе вылизывать тарелки! — выдернул вкусняшку из-под моего носа Кир. — Жадина! — обиделся я. Сел на задницу, положил кисточку хвоста на переднюю лапу и изобразил на морде неимоверные страдания. — Не проканает. Но! Я не буду тебе мешать, если ты вернешь себе человеческий вид и возьмешь в руки вилку и нож. — Мне лень одеваться. — Так не одевайся, — скрыл за хитрым прищуром золото полыхнувших желанием глаз Кир. — Ты ж меня изнасилуешь, — хмыкнул я, поднимаясь на все четыре лапы.       Потянулся смачно, зевнул, вернулся к камину и плюхнулся на пушистый ковер к коварному искусителю спиной. Не хочет меня кормить — не надо. Подожду, пока его кто-нибудь отвлечет, и все съем. — Такая мысль приходит в мою голову все чаще, — не стал отпираться Кир и перетек из кресла на ковер. Устроился рядом со мной, распустил руки. — Еще месяц — и звериное обличие тебя не спасет. — Ты зоофил? — Нет, но, если понадобится, стану. И не делай такую морду! Я — король, ты — мой муж и мой подданный. Две веских причины выполнять любые мои прихоти. — Ты меня на себе обманом женил, так что засунь свои прихоти сам знаешь куда. — Я сделал тебе предложение, ты согласился. Не было никакого обмана! — полыхнул огнем Кир. — Ты мог отказаться. — Не мог, — тяжело вздохнул я. Повозился, меняя положение, устроился вокруг Кира и положил морду ему на колени. — Почему? — немедленно успокоился он. Погладил меня по носу, почесал за ушами. — Мррр-ррр… — Почему, Лекс? — склонился к моему уху Кир, обнял за шею, подумал чуток и спрятал лицо в моей гриве. — Ты не так равнодушен ко мне, как хочешь показать?       Тук-тук-тук. Раздавшийся стук в дверь поднял Его Величество с пола и отправил плести интриги в глубины дворцовых переходов, а я мысленно поблагодарил Олега за нерушимую точность (он пришел ровно в 23:00) и потопал в гардеробную одеваться. …       Если бы ситуация не была критической, я бы здорово повеселился, глядя на весьма выразительные лица моих невольных учеников, но, увы, подъем в 4 утра, суета с гостями (одному нос утри, другому по кумполу дай, третьему лекцию о смысле жизни и правилах поведения в приличном обществе прочитай), суточный облом с едой и прочие хозяйские прелести к веселью не располагали. Завалиться бы сейчас спать!       Я взял себя в руки и сосредоточился на деле. Вдруг нам повезет, и у Медведевича обнаружится талант танцора? — Начнем, пожалуй. Мэндуэт — наш план максимум на сегодняшнюю ночь. — Может, не надо? — переступил с ноги на ногу капитан. — Надо. Повтори то, что я покажу тебе, быстро, — и свободен. — Алекс, если он начнет повторять за тобой быстро, живым я отсюда не выйду, — мрачно сказал Олег. — Я не так уж плох! — огрызнулся Медведевич. — Судя по тому, как изумительно фальшиво ты подпевал Шакуре в машине, у тебя музыкальный слух отсутствует как класс. О чем говорить? — Для танцев слух не обязателен. — Ты безнадежен, — махнул на него рукой Олег. — Капитан, в твоем случае главное — не сбиваться с шага, — перевел разговор в практическое русло я. — Что бы ни происходило: потерял партнера, забыл, что дальше, запаниковал — не важно. Держи спину прямо, считай шаг и лучезарно улыбайся. — С этим как раз проблем нет. — Позвольте в этом усомниться, — сложил руки на груди Олег. — Твоей улыбкой только заключенных пугать. — Эй! Да я сама милота, если захочу, — упер кулаки в бедра капитан. — Улыбнись, милаха. Яви миру лучезарный лик. — Ыыыы! — Алекс, если он так придворным дамам улыбаться будет, тебе придется половину зала откачивать, — отшатнулся от радостно оскалившегося Медведевича Олег. — Капитан, улыбка отменяется. Сделай серьезное лицо. — Уммм. — Пойдет. Скажем интересующимся, что у тебя запор и тебе не до улыбок. — Алекс! — Прости, — рассмеялся я. — Но других вариантов нет. Твоя улыбка и правда не для слабонервных. — Тьфу на вас три раза. — С осанкой у тебя все в порядке, так что переходим к шагу, — вернулся к делу я. — Это непросто, но ты справишься. — А что с шагом не так? — Шаг в мэндуэте — это череда мелких шажков на полупальцах. С полуприседами и реверансами. — Ебать… …       Я прекратил издеваться над парнями, когда часы пробили полночь. Олег, как и ожидалось, справился с задачей легко (в том числе и потому, что действительно соврал, что танцевать не умеет), а вот капитану пришлось попотеть. Он же медведь по сути своей, сложно ему на полупальцах. А нам смешно. А смеяться нельзя: обидится — и все, пипец котенку. Да и не хотели мы его обижать, у всех свои недостатки. Так и давились смехом по-тихому. — С шагом разобрались. Следующее препятствие на нашем пути к теплой постельке и сладкому сну — танцевальные па. Капитан, тебе надо продержаться ровно две минуты. Это много, но ты справишься. — Алекс, ты за кого меня принимаешь? Две минуты я точно продержусь! — перестал скакать на цыпочках Медведевич, встал на всю стопу и блаженно расслабился. — Счастье-то какое… — Меня радует твой энтузиазм, однако есть маленький нюанс. — Какой? — За две минуты нужно сделать двадцать перемен и около тридцати па. — Ебать… — Алекс, это много даже для меня, — плюхнулся в кресло Олег. Вытер пот со лба шелковым платком, протер очки. — Упрости задачу, иначе мы все провалим! — Нам надо выпить, — после секундного раздумья решил я и отправился к бару. — Это ускорит процесс обучения. — Отличная мысль! — оживился Медведевич. — Ничего в ней отличного нет, — нацепил очки на нос Олег. — Ты трезвым в ногах путаешься, что будет с тобой пьяным? — Я обрету легкость лебединого перышка… — И грацию носорога. — Без этого никуда, — согласился капитан и одним глотком опустошил стакан с виски, который я даже разбавить не успел. — Эх, хорошо пошло! — Олег? — Я пас, — покачал головой Воронович. — Я думал, ты актив, — склонился над ним Медведевич и плотоядно облизал губы. — Люблю пассивов. — Я думал, ты способен думать. Похоже, ошибался. — Я на многое способен. — Примени свои способности на практике и запомни все то, что Алекс вывалит на тебя в ближайшие два часа. — А ты? — А мне это не надо. — Алекс, Олег отлынивает от своих обязанностей. Давай его накажем. — Он уже наказан, — выдохнул я, слизывая ром с губ.       Алкоголь упал в желудок, тепло потекло по телу вверх и ударило в голову. Вот теперь можно жить. И даже учить танцам медведя, которому мама в детстве на ухо наступила. Хорошо хоть с ритмом у него был полный порядок. — Продолжим, уважаемые. … — Раз-два-три. Руки в стороны, поклон. Перемена партнера через левое плечо. Левое, капитан! — Пардон. — Раз-два-три. Присели в изящном реверансе… Изящном говорю! Коснулись правыми руками партнеров. Правыми, капитан! — Пардон. — Раз-два-три. Руки в стороны, надменный поклон. Так. Хорошо. Перемена через шесть шагов назад. Назад, капитан! — Пардон. — Раз-два-три. Реверанс с переходом в перемену по кругу. Смотрим на партнера и флиртуем. Флиртуем, а не трахаем глазами в хвост и гриву, капитан! По кругу налево. Налево, говорю! — Пардон. — Раз-два-три. Присели, поклон, разворот на шесть шагов, смена партнера. Внешний круг. Внешний, капитан! С разворотом. И приседать не забывай! — Ебать, блять, да чтоб в аду сгорели те мудаки, что этот гребаный масонский танец придумали! Да я лучше по катакомбам по горло в дерьме месяц таскаться буду, чем… — Пойдем выпьем. — Пойдем. …       Кир пришел вовремя: как раз тогда, когда наши силы иссякли. Две минуты, черт побери! Две минуты! Они стоили нам нескольких лет жизни. Я окинул взглядом учеников, оценивая потери. Олег одной рукой держал полупустую бутылку с виски у лба, унимая синяк, другой разминал оттоптанную ногу. Медведевич потирал бок, которым с размаху налетел на угол камина и старался не дергать глазом. — Как успехи? — После того, как в дело пошла вторая бутылка виски, наметился определенный прогресс, — сказал я. — Думаю, пары часов хватит, чтобы на балу капитан достойно продержался до того момента, как его сменит двойник. — Он сумел выучить все па и перемены? — удивился Кир. — Он сумел выучить шаг и направление движения, а также церемонный поклон, реверанс ля-труа и положение рук при переменах. В нашем случае это уже много. Воткнем ему в ухо наушник, поставим суфлера в толпе и понадеемся на лучшее. — Давайте на этом остановимся, — предложил несчастный Олег. — Алекс, у меня голова раскалывается, а до утренней суеты осталось меньше трех часов. Мне завтра безмерно говорливых фрейлин королевы Анны на экскурсию по столице везти, я без сна этого просто не переживу! — А мне вашу безопасность обеспечивать надо, — поддержал Олега Медведевич. — Мало ли что кардиналу в голову взбредет. — Сворачиваем вечеринку, — не стал спорить я. Ебись оно все конем! — Оставайтесь ночевать здесь, — зевнул Кир и подтолкнул меня к спальне. — Подушек в гостиной навалом, а одеяло мы вам дадим. Есть у нас одно лишнее.       Я глаза к потолку закатил в немом возмущении, но вслух пререкаться не стал. Спать хочу пипец как, и похуй мне на всех и вся. Даже на Кира и его грязные приставания. — Спасибо, конечно, но здесь спать негде, — с великим сожалением в голосе сказал Олег, оглядываясь по сторонам. Куча кресел, стулья и единственный диван, на котором с комфортом сможет разместиться только один, простора воображению не оставляли. — Я, пожалуй, домой… — Не еби мозги, — оборвал его Медведевич. — Я лягу на диван, а ты обернешься вороном и устроишься у меня на подушке. — Не люблю спать в зверином обличии. Не высыпаюсь. — Тогда я обернусь медведем и лягу на пол, а ты ложись на диван. — А потом ты меня этим благородным жестом полжизни шпынять будешь, не так ли? — не поверил в доброту капитана Олег. — Именно, — расплылся в многообещающей ухмылке Медведевич, сел на диван и похлопал по диванной подушке ладонью. — Иди сюда, птичка моя несговорчивая, я тебе колыбельную на ушко прошепчу.       Я дошел до кровати в спальне, стащил с нее одеяло и потопал обратно в гостиную. Интересно, эти двое заткнутся когда-нибудь или нет? — Только этого мне и не хватало, — скривился Олег. — Так, будь любезен, убери свою пятую точку с дивана. По-моему, это чудо мебельного искусства раскладывается. — Охренеть… И правда раскладывается, — потянул за найденную Олегом ручку капитан. Диван плюмкнул и упал спинкой в уровень сиденья, образуя не сильно широкую, но вполне удобную на вид кровать. — Красота-то какая! Тесновато, правда, ну да ничего. Я тебя к себе покрепче прижму — и поместимся. — Начнешь приставать — глаза выклюю, — пообещал Олег. — Да ладно те… — Клянусь! — Если мой член прилипнет к твоей заднице, я не виноват, — буркнул Медведевич, снимая форменную рубашку и брюки.       Я окинул его одобрительным взглядом: бугры мышц по мощному загорелому (когда успел, спрашивается?) телу смотрелись не только внушительно, но и весьма симпатично. Даже непривычная глазу волосатость на груди и руках картину не портила. — А кто виноват? — буркнул Олег, не спешащий с раздеванием. — Ты. — Я? С чего вдруг? — Я смотрю на тебя одетого, держу себя в руках и помощь в раздевании не предлагаю, а мой хуй не только тебя раздел, но и отымел, — ткнул пальцем в свой четко облепленный трусами член капитан. — Предлагаешь провести воспитательную беседу с твоими слишком умными причиндалами? — Интересная мысль, — оживился Медведевич. — С моими яйцами никто еще не разговаривал! — Предупреждаю: я буду краток и начну с пиздюлей, — обломал его Олег. — Если после этого большая часть твоего мозга атрофируется, не вздумай предъявлять претензии!       Я кинул в скандалистов одеялом, прошлепал обратно в спальню и завалился спать. Ну их к черту. …       Тук-тук-тук. Шурх. Тук-тук-тук.       Я открыл один глаз ровно настолько, чтобы увидеть стрелки на часах. 05:20. Мы спали всего час! Я зарылся обратно в Кира и одеяло. Ну нахуй всех. Пусть хоть застучатся.       Тук-тук-тук. Бряк! — Кого принесло в такую рань? — простонал Кир, просыпаясь. Повел носом, уловил запах дрыхнущих в гостиной оборотней и вставать передумал. — Александр Медведевич, будьте любезны открыть дверь и узнать, кто первый кандидат на виселицу. — Я вам и без открывания двери скажу. Это Евгений Волкович, — отозвался капитан, скрипя пружинами дивана. — Если вы его не повесите, я ему самолично шею сверну, можете не сомневаться. — А тебе шею свернет его отец. Иди, открывай молча, болтун. Не буди крон-принца раньше времени, — едва слышно заворчал Олег.       Я зарылся в подушку… в плечо Кира… ай, да пофигу, — в подмышку Кира носом, накрылся одеялом с головой и попытался уснуть. Мне королевские интриги до пизды. Я из дому, не особо сопротивляясь, именно поэтому и уехал: пятеро братьев, из которых я самый младший, все время пытались трон у деда, пережившего нашего отца, так и не ставшего царем, отобрать. Я в их играх был разменной монетой, потому что мы с дедом друг друга любили и много времени проводили вместе.       Скрежетнул замок. С легким скрипом (я пару лет назад, чтобы этот скрип появился, специально обученного человека нанимал дверные петли портить) открылась дверь. — Ваше Велич… Ой. Александр Медведевич… — И какого хера вам нужно от Его Величества в пять утра, лейтенант? — Видите ли, капитан, тут такое дело… — Какое? — Странное, — промямлил Волкович. — И почему ты с этим «странным» делом пришел не ко мне, а к Его Величеству? — решил дожать растерявшегося подчиненного Медведевич. — Надо спасать парня, — тяжело вздохнул я и высунул нос наружу. — Лежи, — не пустил меня Кир. — Здесь поговорим. Капитан, сопроводите Евгения Волковича в мою спальню! — Хорошо, Ваше Величество, — громко скрипнул зубами Медведевич и закрыл дверь с таким звуком, чтобы всем стало понятно, как он создавшейся ситуацией недоволен. Однако удивленный голос Евгения, раздавшийся мгновением спустя, сменил тональность его сопения на злорадно-довольную: — Олег? Какого черта ты здесь делаешь? — Сплю, — хрипло отозвался как всегда не слишком многословный Олег. — С капитаном в одной кровати?  — Да. — Олег не спал почти сутки, не трогай его. Хочешь устроить разборки, устраивай их мне, — сказал Медведевич. — Вас наши с Олегом взаимоотношения не касаются, — отбрил его Волкович. — Еще как касаются! — Жень, перестань, пожалуйста. Выяснять отношения в королевской гостиной в присутствии постороннего оборотня неприлично, — вмешался в перепалку Олег. — А спать в обнимку с посторонним оборотнем в королевской гостиной прилично? — Евгений, я Олегу не посторонний. — Капитан, еще слово в том же духе — и я тебя клюну, — повысил голос Олег. — Не вводи Евгения в заблуждение! — Это ты себя в заблуждение не вводи, — буркнул Медведевич. — Твоей заднице в моем паху жить понравилось! — Олег, ты позволил себя…?! — изумленно ахнул Волкович. — Конечно нет! Ты что не видишь, я в одежде спал! — Тогда о чем он говорит? — Господа, я жду.       Недовольный голос Кирилла волшебным образом переместил поклонников Олега в нашу спальню. — Простите, Ваше Величество, — покаялся Евгений, склоняясь в почтительном поклоне. — Просто неожиданно… Понимаете… — Твой визит — тоже неожиданность. Что случилось? — Люди кардинала украли у королевы Анны алмазные подвески и подкинули их графу Драпуле полчаса назад. — Опаньки…       Воцарившуюся тишину нарушил вошедший в спальню Олег. — Ваше Величество, я позвонил вашему камердинеру и попросил принести четыре чашки кофе и стакан парного молока. Надеюсь, вы не против? Почему-то мне кажется, поспать нам удастся нескоро. — Тебе правильно кажется, — сел на постели я, протер глаза и включил мозг в тестовом режиме. — Кардинал хочет убить двух зайцев сразу: очернить репутацию королевы Анны и подставить графа Драпулу, который плетет против него заговор. По законам Нейстрии за измену мужу королеве полагается изгнание в монастырь, а ее любовнику — смертная казнь путем четвертования. — Откуда ты знаешь? — удивился Кир, садясь рядом. — Узнавал, прежде чем с Анной шуры-муры крутить, — ляпнул я. Спохватился, но было уже поздно. — Вы переспали с королевой Нейстрии?! — ахнул впечатлительный Евгений. — Обалдеть… — Я этого не говорил. — Но подразумевал, — сказал Кир и отвесил мне подзатыльник. — Ты же обещал с лицами королевской крови без моего разрешения не спать! У тебя совесть есть, кошак блудливый? — Есть у меня совесть, — потер пострадавший затылок рукой я. — Я обещания, данные тебе, не нарушаю. Людовик с Анной приезжали к нам с визитом шесть лет назад, а обещание ты из меня вытряс три года назад после истории с царевной Несмеяной. — Так вот кто ее смеяться научил, — протянул Олег. — А мы-то гадали, что же с ней такое в нашем королевстве произошло. — Я Несмеяну от депрессии за одну ночь вылечил, а мне никто за это даже спасибо не сказал. — Девственность царевны стоит куда больше ее хорошего настроения, мы это уже обсуждали, — проворчал Кир и сменил тему: — Вернемся к кардиналу. Евгений, что вам удалось узнать о сыне королевской четы? — Вы были правы в своих подозрениях. Каждые два часа доверенный человек Лишенье проводит сеанс видеосвязи с тюремщиками принца Филиппа. Насколько я понял из разговоров, они оставили его в Нейстрии, чтобы король с королевой вернулись в страну при любом раскладе. — То есть афера с подвесками была спланирована заранее, — подвел итог Медведевич. — Что будем делать? Расскажем Их Величествам? — Конечно, нет, — поморщился Кирилл. — Почему? — Потому что вести тайную слежку за гостями — это моветон, — ответил за короля я. — К нам перестанут приезжать, если об этом узнают. Официально приставленные сопровождающие — это в порядке вещей, а тайные следаки — позор и унизительное недоверие. — Ох уж эти ваши светские заморочки, — поморщился Медведевич. — Меня в данный момент волнует другое. — Что? — ощутимо напрягся Кир.       Я поводил пальцем по одеялу, вздохнул тяжко, сполз с постели и медленно двинулся к валяющейся на стуле у двери сумке. Нашарил подвески, сгреб их в кулак и еще медленнее двинулся обратно. — Алекс, хватит трепать всем нервы! — не выдержал капитан. — Что у тебя в руке? — Не знаю, что украл у королевы кардинал, но настоящие алмазные подвески в данный момент находятся у меня, — сказал я и бросил драгоценность на одеяло. — Анна подарила мне их шесть лет назад. — Катастрофа, — схватился за голову Кир. — Если об этом узнает Лишенье, то сровняет с землей не только королевскую чету Нейстрии, но и нас заодно! Чем ты думал, когда принимал такой… бесценный во всех смыслах этого слова подарок?! Эти подвески невозможно не только повторить, но даже толком подделать! — А что в них такого? — взял в руки подвески капитан. — Алмазы как алмазы, белое золото как белое золото, атлас как атлас. В Русгарде и не такое подделывали. — Ничего ты в драгоценностях не понимаешь, — отобрал у Медведевича подвески Олег, снял очки и уставился на камни с видом наширявшегося наркотиками завсегдатая. — Приглядись к алмазам внимательно. Их чистота уникальна, а огранка сверхъестественна. Говорят, что подвески были сделаны Черными Драконами в Других Мирах, и я склонен этому верить. — Так оно и есть, — улыбнулся бездонному восторгу в голосе Олега Кирилл. — Их подарил своей жене Черный Дракон Арагорн — основатель нашей династии, когда решил остаться в этом Мире навсегда. — Как же они оказались в руках королевы Анны? — спросил романтичный и любопытный до безобразия Евгений. — Один из моих предков подарил их любимой женщине, которая не смогла стать его королевой, — ответил Кир. — Это печальная история. — Если не придумаем, как с подвесками разобраться, то наша с Киром история станет еще печальнее, — оборвал увлекшихся коллег я. — Мы должны вернуть драгоценность королеве так, чтобы подставить кардинала и освободить принца Филиппа. К слову, за попытку очернить лицо королевской крови в Нейстрии полагается смертная казнь через повешение. — У них там за все смертная казнь полагается? — передернул плечами Евгений. — Почти. — У тебя уже есть план? — покосился на меня Кир. — Есть. — И какой? — Нужно выкрасть подделку у графа Драпулы и подкинуть настоящие подвески Лишенье в сумку, которую он постоянно таскает с собой, а потом их прилюдно обнаружить и обвинить его в воровстве. Мы даже можем найти лжесвидетеля, который поклянется, что кардинал приходил к нему оценивать драгоценность. — Не нравится мне все это. Почему нельзя по-тихому вернуть подвески в шкатулку королевы? — спросил Медведевич. — Потому что так мы кардинала не прищучим. — А надо ли нам его щучить? — задумался Кирилл. — Дайте мне несколько минут на раздумья.       Мы почтительно притихли. Если что-то пойдет не так, разгребать придется Его Величеству, а не нам. Кирилл углубился в себя, коллеги принялись разглядывать подвески, а я пошел встречать поднос с кофе и молоком. Открыл дверь на вежливый стук и оказался лицом к лицу с бледным как смерть графом Драпулой. — Ваше Высочество, помогите! — Что стряслось? — Кто-то подкинул мне в постель алмазные подвески моей королевы… вместе с королевой! — Опаньки… …       Кофе, который нам принес камердинер буквально через пару минут после того, как я усадил потерянного графа в кресло, не сильно помог ему, но возродил к жизни всех остальных. Как выяснилось из рассказа Драпулы, подвески в его постели обнаружил один из его пажей (я даже знаю, какой именно). Граф, не будь дураком, схватил их и помчался отдавать королеве, которую возле спящего мертвым сном Людовика не обнаружил. Искать Анну не имело смысла, поэтому он оставил подвески рядом с королем и вернулся в свои покои, где наткнулся на пропажу: королева спала в его постели тем же мертвым сном, что и король. Граф не смог ее разбудить, побежал к Людовику. Не смог его разбудить, увидел, что подвески пропали, и прибежал к нам, не рискуя перетаскивать Анну в ее покои самостоятельно. Застукают — ничего не докажешь! — Как все запуталось, — почесал ухо я после того, как мы, наконец, разобрались, кто, куда и когда бегал. — Первым делом мы должны вернуть королеву на ее законное место, — сказал Кир. — Тайные ходы нам в этом помогут, однако никто из нас не может рисковать, появляясь в спальне графа. Одной фотографии достаточно, чтобы разрушить репутацию целой страны! — Грязные оборотни совратили королеву, а также ее верноподданного графа и устроили в его покоях групповуху, — озвучил не самый красочный заголовок бульварной газетенки я. — Именно. — Кардинал не учел одного. — Чего? — Того, что мы — оборотни, — сказал я, набирая в телефоне почти забытый номер. — Наталья Паучиховна, утро доброе. Недоброе? И то верно. Помощь ваша нужна. Срочно. Ага. Тело надо перенести из одного места в другое. Нет, живое. Нет, казнить не надо. И живьем есть тоже не надо. Наталья Паучиховна, рядом со мной стоит Его Величество и все слышит. Ага. Жду через десять минут в королевских покоях. — У вас что, правда есть оборотни-пауки, которые едят людей живьем? — в ужасе посмотрел на меня граф Драпула. — Есть, но их мало. — Мало?! — Наталья Паучиховна, в народе ее Черной Вдовой называют, одна осталась. Всех своих мужей со свету сжила. Говорят, съела. Я не проверял. — Какой кошмар! — посерел граф и грохнулся в обморок. — Алекс, ты зачем человека пугаешь? — подхватил несчастного на руки Медведевич. Отнес на диван, уложил и даже одеялом накрыл. — Чтоб под ногами не мешался, — отмахнулся я. — Логично, — задумался капитан… и приложил графу в челюсть кулаком. — Чтоб точно не проснулся.       Кир хотел было что-то по этому поводу сказать, но я его опередил и отправил в сопровождении камердинера и отряда гвардейцев на конную прогулку в центр города. Когда начнется спасательная операция, Его Величество должны показывать в утренних новостях он-лайн. — Алекс, ты должен поехать с королем, — попытался избавиться от меня Олег. — Ты же его муж! Твоя репутация не менее важна. — Хочешь провести операцию на пару с Черной Вдовой сам? — Ни. За. Что. — Кто такая эта Черная Вдова? — спросил капитан. — Я могу поговорить с ней вместо тебя, Алекс. — Попробуй, — кисло посмотрел на него Олег. — Только учти: я на твою могилу ни ногой. — Господа, пока вы заняты королевой, можно я поищу поддельные подвески? — встрял в разговор Волкович. — Кто-то же их спер! И сдается мне, это был вовсе не кардинал. — Возьми в помощь Анну Рысевну, — кивнул я. — Она в драгоценностях толк знает. …       Евгений исчез из моих покоев, а на смену ему явилась непревзойденная, таинственная, кровожадная и бесчеловечная Наталья Паучиховна — бессменный палач семьи Драконовичей вот уже четвертое поколение королей. Кирилл ее страсть как не любил (как и смертные казни), а потому был с ней в жестоких контрах.       Я со старушкой познакомился в бытность новичком-копом, когда расследовал серию убийств в катакомбах Стоунхенджа. Поначалу я подозревал в убийствах ее (она сожрала половину трупа на моих глазах!), но потом разобрался, нашел настоящего убийцу, втихую скормил его Наталье Паучиховне и милостиво разрешил царствовать во всех без исключения подземельях столицы. Нехрен лазать куда ни попадя! Впрочем, старушка была дамой на редкость разумной и беспечных детей или невинных жертв грабителей не ела. Ее куда больше интересовали мерзавцы. Она говорила, что они «с перчинкой», и ей, любительнице острого, сильно по вкусу. А еще она обладала удивительной способностью управлять пауками. — Левушка, сладенький, я проголодалась, — с места в карьер понеслась сухонькая милая старушка, явившаяся на встречу в шикарном меховом манто, белых сапогах на шпильках, платье в крупный цветок, шляпе с пером и бордовых шелковых перчатках по локоть.       Я поцеловал ее в щечку и предложил присесть, загораживая собой неприлично глазевшего на нее Медведевича. Она очень не любила, когда ее так разглядывали. — Наталья Паучиховна, утро же еще. Давайте дело сделаем — и пойдем завтракать. Каждый в свою столовую. — Ой, лукавая ты киса, Левушка. Ой, лукавая, — рассмеялась колокольчиками бабулька. — Что делать-то надо? — Королеву Анну из Сиреневых покоев в Бордовые перенести. Через черный ход. — Ах, как интересно! Граф Драпула ее соблазнил? Он ведь в этих покоях живет? — Вы откуда знаете? — Телевизор, милок, чаще смотреть надо. Там и про королеву Анну рассказывали. Такая милая дама! Была. — Граф ее не соблазнял. Видите, вон он, на диванчике спит. И всю ночь тут проспал. — Ах, как удивительно! Вы с Кириллом его соблазнили? Чья была идея, а, киса? — Никто никого не соблазнял! — Тогда что он в ваших покоях ночью делал? — Спал! — Чем графу его кровать не мила? — Там королева! — А… — Наталья Паучиховна, если через десять минут королева Анна не будет лежать в постели рядом с королем Людовиком, я расскажу Александру Медведевичу все ваши страшные тайны! — не выдержал я. — Кому расскажешь? — Мне, — выступил вперед Медведевич. Сложил руки на груди и уставился на старушку мрачнее мрачного. — Я новый капитан полиции, сударыня. Не имею чести быть с вами знакомым. — Зря, — перестала мило улыбаться Наталья Паучиховна и обернулась гигантским пауком с черным крестом на спине и жуткими жвалами на морде. — Черная Вдова, палач династии Драконовичей последние девятьсот тридцать лет, к вашим услугам. — Польщен, — не дрогнул даже ресницей капитан. Мало того, протянул руку и пожал протянутую лапу без капли страха на лице. Силен, ничего не скажешь. — Продолжим знакомство после завершения этого нелегкого дела, согласны? — Кому нелегкое дело, а кому — легкое, — фыркнула Вдова, повернулась ко мне и погладила меня по плечу лапой: — Показывай потайной ход, киса.       Я мужественно выдержал поглаживание и недрогнувшей рукой потайной ход показал.       Через десять минут королева, снятая с постели ковром из тысяч пауков, была благополучно перенесена в постель к Людовику, а Наталья Паучиховна отправлена под руку с Медведевичем в Главное управление полиции, знакомиться с новым капитаном ближе. То, что в ходе операции она сожрала трех сидевших в засаде с видео и фотоаппаратурой клириков, я решил оставить нашей с ней очередной тайной. И совесть меня по этому поводу не мучила совершенно. Нехрен лазать куда не следовало!       Я сел в кресло возле накрытого к завтраку стола, выдохнул, поднес ко рту вилку с куском бекона… и подскочил от полного отчаяния вопля кардинала: — Ограбили! Мою королеву ограбили! — Понеслось… …       Лишенье понял, что его план полностью провалился, когда обыск, проведенный в покоях графа Драпулы капитаном полиции в присутствии толпы свидетелей, не дал результатов. Граф закатил кардиналу скандал. Король с королевой, вялые, сонные и опухшие, стояли в стороне и ни во что не вмешивались. Полагаю, потому что искренне не понимали, зачем Драпуле красть алмазные подвески у королевы. Однако скандал неожиданно для нас с капитаном превратился в битву, потому что за хозяев вступились слуги.       Медведевич разогнал драчунов только после того, как могучие пажи милашки графа как следует отбуцкали высушенных ненавистью и фанатизмом клириков. Кардинал вынудил Их Величеств уйти, не поговорив с капитаном, и покинул поле битвы последним, бросив напоследок: — Если на приветственном балу на королеве не будет алмазных подвесок, я подам на вас в Международный суд! Ворье кругом, куда ни плюнь! — А мы на тебя — за несанкционированный митинг и пропаганду насилия и нетерпимости. Посмотрим, кто какой суд выиграет, — себе под нос фыркнул Медведевич. — А я потребую моральную компенсацию за клевету! — воинственно сложил руки на тощей груди граф Драпула. — Давайте с ним лучше сами разберемся, — зло оборвал бесполезную болтовню я, не собираясь прощать Лишенье «ворье кругом, куда ни плюнь».       Я скоро ему так в душу плюну, что ни в жизнь не отмоется! Хорошо, что Кирилл этого не слышал, — мигом бы ему голову откусил. — Согласен, — пробурчал капитан и отчалил по своим делам. — Что мы будем делать дальше? — спросил граф, когда все, наконец, убрались из его покоев. — Мы — ничего, — пожал плечами я и многозначительно ему подмигнул. — Понимаю, — понятливо протянул Драпула. — Ну что же, раз нам делать нечего, продолжим развлекаться? — Отличная мысль, — согласился я и отправился развлекать гостей, чем и занимался до позднего вечера.       Как ни странно, больше никаких инсинуаций от Его Святейшества не последовало, что лично меня заставило насторожиться. Он не истерил, не пытался искать драгоценности, не общался с журналистами и не раздувал скандал. То, что поддельные подвески по горячим следам не нашлись, меня волновало мало — у нас есть настоящие, и лучше повода вернуть их королеве не придумаешь. Что мы упустили? У Лишенье наверняка был план Б, если план А с подставой королевы и графа Драпулы не сработает. Раз кардинал спокоен, значит, план Б в действии.       У меня от попыток просчитать развитие событий к вечеру жутко разболелась голова. Единственной зацепкой, которая помогла бы нам разобраться в происходящем, я посчитал митинг кардинала и Ко возле собора Нотра-Дама, а потому отобрал Аннет у злого, как стая голодных пираний, Волковича и отправил ее к настоятелю Амбросию выяснять подробности. …       Бам-бам-бам. 23:00. Дверь в наши покои вопреки моим тайным надеждам открылась, и в нее вошел ни фига не бодрый Олег, таща на буксире отчаянно зевающего капитана. — Итак, господа, на повестке дня — вальс, — обреченно сказал я, включая музыку и протягивая сидящему в кресле Киру руку. — Начнем? — Алекс, сегодня был тяжелый день. Мы не спали почти двое суток! — принялся ворчать Медведевич. — Давай забьем, а? Подумаешь, вальс с королевой! Пусть его кто-нибудь другой станцует. — Капитан, прекратите скулить. Вы медведь или шавка подзаборная? Крон-принцу с кардиналом танцевать придется, он же не скулит! — оборвал его Кир. — Простите, Ваше Величество. — Лекс, я вернусь через три часа, и мы ляжем спать, — поднялся на ноги Кир. Взял мою руку в две своих и пристально посмотрел мне в лицо. — К этому времени капитан должен быть готов к танцу с королевой. Как ты этого добьешься, меня абсолютно не волнует. Я хочу увидеть результат, но самое главное, я хочу поспать хотя бы четыре часа кряду. — Будет сделано, Ваше Величество — склонился в глубоком и крайне недовольном поклоне я.       Нормально устроился! Косячит — а мне разгребай! Отобрал любимую работу, женил на себе, а теперь я вынужден не спать ночами и учить нового капитана полиции бальным танцам. — Время пошло, — сказал Кир, поцеловал мою руку и свалил в неизвестном направлении (вообще, конечно, известном — мои невидимые охранники не выпускали его из виду ни на минуту) вершить судьбы мира под покровом темноты. — За работу, господа, — тяжело вздохнул я и попал по полной программе, потому что с вальсом у капитана не заладилось. …       До конца отведенного нам времени оставалось меньше часа, когда у меня кончилось терпение, у Олега отвалились оттоптанные ноги, а у Медведевича в правом глазу поселился сильнейший нервный тик. — Традиционные методы обучения не прокатывают, — резюмировал я, падая в кресло без сил. — Олег, я сдаюсь и перевешиваю ответственность на тебя. — Не пошли бы вы, Ваше Высочество, вместе с вашей ответственностью… в Шварцвальд. Дурь красношапочковую по сусекам собирать, — буркнул он, устраиваясь на диване спиной, а на его спинке — ногами. — Я твой шеф. Изволь выполнять мои указания. — Это не указания, а тирания и произвол. Я буду жаловаться королю! — Его Величество вернется через сорок две минуты, тогда и будешь жаловаться, а пока ноги в руки и вперед с песнями. — Алекс, если ты не знаешь, как научить медведя вальсу за три часа, то я и подавно.       Я встал с кресла и потопал к Олегу, возле которого устроился давно уже лишившийся обуви замученный танцами капитан. Не хочу огребать люлей от Кира — придется применять крайние меры, а чтобы сподвигнуть на них Вороновича, мне потребуется все мое обаяние. Я сел на диван и, поерзав, уложил голову Олега на свои колени. Погладил по плечу, убрал волосы со лба, снял очки с носа, улыбнулся… — Когда ты такой милый, это не к добру, — блаженно прищурился он. — Я знаю способ быстро научить капитана танцевать вальс, но только ты сможешь им воспользоваться. — И что это за способ? — Да, что за способ? — поддакнул Медведевич, ревниво наблюдающий за каждым моим движением. — Вальс — это секс, — одними губами сказал я. — Э нет! Мы так не договаривались, — ожидаемо вскинулся Олег.       Я вернул его на прежнее место и сделал фирменную моську самого несчастного парня во вселенной. — Алекс, это нечестно! — Знаю. — У тебя совесть есть? — Нет. — Господа, о чем речь? — снова задергал успокоившимся было глазом Медведевич. — Я категорически отказываюсь от каких-либо экспериментов! — Видишь? Даже он против! — отобрал у меня очки Олег. Нацепил на нос. — Он же не знает, о чем речь, — милее милого улыбнулся я. — Давай, соглашайся, тебе понравится! — Какой же ты все-таки му… — Мимимишка? Да. Я такой. Могу. — Алекс, ты оглох? — повысил голос капитан. — Я против! — Ты «за», — сдался Олег. — Шеф, проваливай в спальню. Я при тебе не смогу. — Да, дорогой. Все, что захочешь, дорогой! — проурчал я и улетучился из гостиной, оставляя дверь открытой настежь. Не могу же я пропустить все самое интересное! — Куда свалил Алекс и почему у тебя такое странное лицо? — спросил капитан крайне подозрительным голосом.       Олег встал с диванчика, глубоко вздохнул и коснулся первой пуговицы на рубашке пальцами. — Алекс ушел, чтобы не мешать мне учить тебя вальсу по-старинке. — По-старинке — это как? — Разденешься — покажу. — Издеваешься? — вскочил с диванчика капитан. — К сожалению, нет, — покачал головой Олег и одну за другой расстегнул пуговицы. Протянул руку к Медведевичу. — Будь любезен запонку отстегнуть. Спасибо. И вторую, пожалуйста. — Ты собираешься учить меня вальсу голым? — убрал запонки с манжет Олега потерявшийся в происходящем капитан. Обошел его, встал позади и, неприлично-лично скользя ладонями по стройному телу, снял рубашку. Кинул ее на диванчик. — Почти, — по-птичьи склонил голову вбок Олег. Медведевич немедленно его в подставленную шею поцеловал. — Раздевайся. — Совсем? — охрип капитан, обхватывая его обеими руками и очень вежливо прижимая к себе спиной. — Трусы оставь. Предупреждаю: твои слишком умные причиндалы могут пострадать в процессе обучения, если опять начнут думать за тебя. — На данный момент я не могу думать в принципе. Никакой частью своего тела. — Может, это и к лучшему. Отлепись от меня и раздевайся. У нас осталось двадцать пять минут.       Медведевич поспешно убрал руки и начал скидывать одежду, а Олег, эффектно-элегантно уронив на пол брюки, взял в руки пульт управления медиа-центром, включил сборник вальсов на начало, закрыл глаза и начал неспешно вальсировать в одиночестве. Недолго он так вальсировал: капитан прилип к нему со спины намертво, подстроился под его движения буквально через пару минут и, не замедляя темпа, не сбиваясь и даже не натыкаясь на предметы мебели, принялся ласкать Олега руками, губами и, конечно же, членом, упершимся в его защищенную лишь тонким слоем ткани упругую попу.       У меня потекли слюни (и не только они) в тот момент, когда незаметно для капитана (но очень заметно для меня) напряженный донельзя Воронович расслабился, а его член заметно проступил сквозь белоснежные, коротко-вызывающие плавки-шорты. Еще бы он не проступил! Медведевич вылизал Олегу шею и плечо, едва не откусил ухо и прошелся по нему пытливыми руками везде, куда смог дотянуться, включая пах. А уж то, как он с каждым тактом вжимался в его попу пахом, и вовсе описанию не поддавалось.       Олег не выдержал первым: развернулся и поцеловал капитана в губы. — Ур-ур-ур, — облапал его Медведевич, отвечая на поцелуй и вписывая в себя всеми выпуклостями и изгибами. — Достаточно! — магическим образом вывернулся из него Олег.       Отступил на скаутское расстояние, поставил руки обоих правильно и посмотрел капитану в лицо с легкой сумасшедшинкой в глазах, которую не смогли скрыть даже очки. — С каждым правильным шагом я буду приближаться к тебе, а за безошибочный вальс длиной в музыкальный фрагмент поцелую по-настоящему. — Трижды. — Что «трижды»? — Поцелуешь трижды, — сказал Медведевич и повел в вальсе, глядя Олегу в лицо, не обращая внимания ни на что вокруг и медленно, но верно сокращая расстояние до минимума. — Только если с первого раза и без ошибок, — ослабил руки Олег, за что и поплатился, под давлением капитана прилипая к его мощной груди своей. — Да не вопрос, — утробно рыкнул Медведевич. Спустил руку на попу Олега, вжал в себя, втиснулся между его ног ногой, притерся пахом к паху и поцеловал в лоб. — Рано! — повернул голову вбок Олег. Схлопотал поцелуй в висок. Вырвал руку, отвесил капитану леща по лысому затылку… и оставил руку на его шее. — В самый раз, — устроил вторую руку на его лопатках тот. Услышал финальные аккорды, остановился и поцеловал Олега в губы.       Я приготовился к Великому Облому, но его устроил не всерьез увлекшийся поцелуями и жадными обнимашками Олег, а не вовремя вернувшийся Кирилл. Я его чуть не убил! Кайфолом чертов! Как истинный аристократ, он «не заметил» отсутствия на парнях одежды, пригласил капитана на вальс, отдал ему главную роль и заставил станцевать от начала и до конца. Надо отдать должное Медведевичу и его стальным нервам — он не дрогнул и все сделал правильно. — Крон-принц — великий учитель, — по окончании экзамена сказал Кирилл. — Господа, вы свободны. Жду вас завтра в семь утра. — Спокойной ночи, Ваше Величество, — обернулся вороном Олег и свалил в окно. — Спасибо за танец, Ваше Величество, — изящно поклонился Медведевич, обернулся медведем и утопал в дверь. — Ну ты и говнюк, Ваше Величество! — вышел из спальни я. — Я почти кончил, на них глядя! — Я это заметил, — протянул мне руку Кир. — Иди сюда, я тебе помогу.       И такой он был, зараза, красивый в этот момент, в своей чуть расстегнутой белой рубашке и черных брюках с попой в обтяжку, что я не устоял: подошел, отдал ему инициативу, подстроился, нарушил правила, приблизившись куда ближе положенного, мазнул по его ноге пахом… — К черту! — вспыхнул Кир, поцеловал меня, закружил… — Блять!       Мы напоролись на кресло, распались надвое, с руганью схватились за ушибленные места и, прихрамывая, поплелись зализывать раны в спальню, где, коснувшись головами подушек, уснули. …       Утренний совет прошел… бурно. Кто подкинет подвески кардиналу? Кир? Я? Капитан? Или специально обученный воришка, найти которого не проблема? Когда их подкинуть? Перед началом бала или в конце? Во время мэндуэта? Или вальса? Если бы не Аннет с новостями от настоятеля Амбросия, мы бы друг друга поубивали. — Кардинал знает, что подвески фальшивые. Пока его фанатики смущали горожан возле собора, Лишенье зашел к известному на весь мир честностью и неподкупностью Барбароссе Орловичу, главе международной гильдии ювелиров, и убедился в своих подозрениях. — Так вот почему он так спокоен! Знает, что мы стопудово найдем подвески и вернем их королеве. — И то, что мы попытаемся отдать ей фальшивые драгоценности, будет расценено как мошенничество, — продолжил мою мысль Кирилл. — Если их ей отдашь ты, твоя безупречная репутация будет запятнана, — закончил я. — Господа, вам не кажется, что репутация Его Величества опять под угрозой неспроста, — сказал Олег. — Ебать, только магистра нам и не хватало! — выругался капитан. — Я ни в чем не уверен, это рабочая гипотеза. — Если Олег прав, то конечной целью всей этой аферы являешься ты, Кирилл, а королевская чета Нейстрии и Лишенье просто попались магистру под руку, — с тоской посмотрел на Его Величество я. — Время поджимает, господа. Что будем делать? — спросила Аннет. — Возвращать подвески королеве, — поднялся с кресла Кирилл. Обвел всех взглядом. — План максимум: подкинуть драгоценности кардиналу. Когда он попытается обвинить нас в мошенничестве, в ответ обвинить в мошенничестве, клевете и подстрекательстве к бунту его самого. Какое наказание полагается за подобные злодеяния по нашим законам? — Ты наложил мораторий на смертную казнь, — пожал плечами я. — Поэтому пожизненное заключение. — Кардинал опасен. Мы можем отправить его туда, где он проведет свои дни в одиночестве? — Думаю, настоятель Амбросий нам в этом поможет, — ухмыльнулся капитан. — На его родине есть монастырь, расположенный на высоченной скале, торчащей посреди Ледяного озера. Там живут сумасшедшие любители пообщаться с Богом напрямую. Лишенье туда прямая дорога. — Да будет так, — кивнул Кирилл. — План минимум — отдать подвески королеве в руки и предложить проверить их подлинность самим. Мол, только нашли, мало ли, лучше перебдеть и все такое. — Королева подарила подвески мне, — поднялся на ноги я. — Мне их и возвращать. Так или иначе. Кирилл, не спорь. Только я смогу вывернуть все это в нашу пользу с максимальной выгодой (или минимальными потерями). — Ваше Величество, я согласен с Алексом, — поддержал меня Олег, вставая. — Он нашел способ научить вальсу капитана, значит, может что угодно. — Кирилл Драконович, ваша репутация важнее репутации вашего мужа, — сказал Медведевич, переставая шарахаться по гостиной. — Я голосую за Алекса. — Ваше Величество, Алекс всегда прав, помните? — подошла к нам Аннет. — С ним бесполезно спорить. — Все за одного? С такой командой ты действительно сможешь все, — улыбнулся мне Кирилл. Обнял меня, поцеловал в висок. — Уговорили. Будьте осторожны и не рискуйте понапрасну. — Уговорил, — вернул ему улыбку я. Поцеловал в губы и требовательно посмотрел в лицо: — Не вмешивайся даже тогда, когда тебе покажется, что вмешаться пора. Обещаешь? — Клянусь, — кивнул Кирилл и ушел, а я повернулся к народу, ждущему ценных указаний, сказал торжественно: — Будем импровизировать!       И свалил следом за королем, убегая от возмущенных воплей ненавидящих импровизировать Олега и Аннет. …       В бытность свою капитаном полиции я нередко задумывался насчет того, что было бы неплохо завести некую тайную службу (маленькую, но очень зубастую), которая помогала бы проворачивать неким высокопоставленным особам некие великие дела, правдивое описание которых хранилось бы в неких страшно засекреченных архивах. Не для потомков, а для себя любимых. Иногда полезно почитать на досуге, насколько ты крут.       Операция под кодовым названием «Дело об алмазных подвесках» оказалась одной из тех, по которым снимают кино.       Началась она с королевского мэндуэта, который дался мне нелегко. Восемь сдвоенных танцующих пар, сложные перестроения и семь минут нервяка, две из которых я переживал за капитана (он меня не подвел) и его подмену (лажанули совсем чуток), а еще пять — за ужом изворачивающегося кардинала (он сделал все, чтобы не приближаться к Киру или ко мне на расстояние вытянутой руки) и треклятые подвески, которые никак не хотели меня покидать.       Продолжилась операция чередой танцев, которая закончилась моим вальсом с кардиналом, превратившимся в молчаливую, но от этого не менее смертельную дуэль. Я сделал все, чтобы вывести его из себя, сбить с мысли и лишить хладнокровия. Мне это удалось. — Хотите подкинуть мне подвески, крон-принц? Не выйдет! — под конец вальса прошипел Лишенье, выдавая себя. — Вы мошенник и вор, кардинал. Зачем подкидывать вам то, что и так у вас? — вежливо улыбнулся я. — Не может быть! — споткнулся он. — Пардон, — немедленно врезался в него капитан, танцующий с королевой.       Подвески насмешливо сверкнули в свете сотен люстр и провалились в сумку Лишенье. Я не позволил ему нырнуть туда рукой и вынудил продолжить вальс, дожидаясь… — Капитан, простите великодушно, но я прошу вас остановиться, — сказала королева Анна, притормаживая рядом с нами. — Ваше Высочество, извините, но мне нужно срочно переговорить с Его Святейшеством. — Любой Ваш каприз — закон для меня, Ваше Величество, — склонился в поклоне я и чудом увернулся от брошенных в мою сумку драгоценностей, одновременно решая для себя, что никогда больше со мной на дворцовых балах не будет никаких сумок, хоть какая на них мода! — Мои подвески! — воскликнула королева, привлекая к сверкающим на полу драгоценностям всеобщее внимание. — Ваше Высочество, поднимите их, пожалуйста. — Конечно, — опередил бросившегося к подвескам кардинала я.       Улыбнулся ему мило (злорадно хохоча внутри: мы стерли все отпечатки пальцев с подвесок, но Анна, умничка моя, подстраховалась, и теперь мои отпечатки на них на законном основании) и передал яблоко раздора королеве. — Откуда у вас мои подвески, Лишенье? — Мне их подкинул крон-принц. Только что! — пошел ва-банк кардинал. — Вы в своем уме?! — воскликнул подошедший к нам король Людовик. — Вчера вы обвинили черт знает в чем графа Драпулу, сегодня крон-принца Александра, что будет завтра? Вором окажется Его Величество Кирилл Драконович?! — Вы не понимаете, Ваше Величество! Оборотни — наши враги! Им нельзя верить! Они украли ваши подвески, чтобы сделать подделку! — Кардинал, вы позорите нас. Замолчите немедленно! — попыталась образумить Лишенье Анна, но ему терять было нечего. — Я настаиваю на экспертизе! Проверьте подлинность подвесок — и вы поймете, что я прав! — Дамы и господа! — обратился к народу вокруг я. — Кто-нибудь видел Барбароссу Орловича? Без него ни один бал не обходится. — Александр Львович, я здесь, — пробрался сквозь плотные ряды придворных ювелир. — Он подвески на подлинность проверял? — провокационно-невинно спросил я заметно нервничающего кардинала.        Если он в запале скажет "да", то автоматически признается в том, что спер подвески и оклеветал графа Драпулу. — Да. — Вот и славно. Вот и замечательно. Барбаросса Орлович, ваше знаменитое пенсне всегда при вас. Будьте любезны оценить подвески. — С превеликим удовольствием, — взял в руки драгоценности ювелир. Вставил пенсне в глаз и расплылся в полной безмерного восхищения улыбке. — Не думал, что мне выпадет счастье лицезреть подлинные алмазные подвески Черного Дракона Арагорна. Они безупречны. — Не может быть, — побледнел кардинал. — Этого просто не может быть! Подвески — фальшивка! Вы же сами мне это сказали! — Господин Лишенье. То, что вы показывали мне, было фальшивкой, но то, что у меня в руках сейчас, фальшивкой быть не может по определению. Неужели вы не видите разницы?! — Я могу доказать, что подвески настоящие, — сказал Кирилл, незнамо когда вставший за моей спиной. — Барбаросса Орлович, передайте их мне.       Подвески перетекли в руки Кира и засияли в них всполохами звездного света, демонстрируя всем желающим ту самую безупречность огранки, которую смогли увидеть только Олег и Барбаросса. — Господин кардинал, по законам нашего государства за кражу в особо крупных размерах, за ложные обвинения высокопоставленных особ в лице графа Драпулы, за оскорбление крон-принца Александра, за организацию мероприятия по разжиганию расовой и межвидовой ненависти, а также за неуважение к законам страны, в которой вы находитесь в качестве гостя, вам полагается пожизненное заключение, — сказал Кирилл после того, как подвески угасли. — Я не ваш подданный! — поджал губы Лишенье. — И не наш, — подал голос король Людовик. — Я лишаю вас гражданства и сана, господин Лишенье. Вы перед всем миром себя опозорили. Нейстрия за вас не в ответе. — Да как вы смеете! Забыли, в чьих руках сейчас Филипп?! — понесло кардинала, не ожидавшего такого поворота событий. — Шантаж, вымогательство, угроза члену королевской семьи, — перечислил встряхнувший Лишенье за шкирку Медведевич. — В нашей стране такое не прощается. — Людовик, если с вашим сыном что-то случится, я отменю мораторий на смерную казнь и сожгу господина Лишенье заживо у вас на глазах, — полыхнул огнем, кровью и пожарами Кирилл, оборачиваясь драконом.       Народ из зала испарился, оставляя возле нас только Людовика, Анну и кардинала с капитаном. — С ним все в порядке! — пискнул побелевший от ужаса Лишенье. — Прикажи своим людям отправить принца Филиппа сюда. Немедленно! Мы пришлем за ним самолет.       Капитан вручил Лишенье трубку и отвел в другой конец зала, а Кир склонил морду к королевской чете Нейстрии. — Спасибо, Ваше Величество, на приветственном ужине вы поняли нас совершенно верно, — сказал Людовик, склонясь перед драконом в почтительном поклоне. — Наша благодарность не имеет границ. — Вам и вашему мужу, вернувшему мне мои любимые подвески, — добавила Анна, утопая в глубоком реверансе.       Я подал ей руку, поднимая. Посмотрел в глаза, улыбнулся, вспоминая былое, и поцеловал кончики пальцев, закрывая дверь в прошлое навсегда. — Не за что. — Он… Какой же я дурак! Крон-принц! Королева подарила ему подвески шесть лет назад, поэтому и сделала фальшивку! Крон-принц ее любовник!       От вопля кардинала, раздавшегося с другого конца зала, передернуло всех. В том числе Кирилла, который дрогнул хвостом и случайно сбил Лишенье с ног. Кардинал крайне неудачно приземлился лицом в случайно открытую Медведевичем дверь и стек на пол без сознания. — Мы пойдем, пожалуй, — подхватил его под руки капитан. — Идите, — кивнул Кирилл. Пыхнул ноздрями, помялся на лапах. — И я тоже, пожалуй, пойду. — Его Величество хотел сказать, что будет рад видеть вас на позднем ужине, — поправил Кира я, глядя на нейстрийцев крайне многозначительно. Не мог же он оборачиваться при них! — Да-да, конечно, — сообразили, что к чему, Людовик с Анной. — Предлагаем поужинать в узком кругу доверенных лиц. — Прекрасная мысль. — Трапезную подготовят через пару-тройку часов. Я пока покажу гостям дворец, — посмотрел на Кира я, дождался утвердительного кивка и увел Людовика с Анной туда, где мы смогли, наконец, нормально поговорить. … — Вот вы где! А мы вас искали.       Кир вошел в библиотеку, ведя за руку разодетого в пух и прах невозмутимого пацана, пару часов спустя. К этому времени мы обсудили так много всего, что у меня от информационного передоза голова заболела. Слава всем богам, граф Драпула в конце концов отыскал Людовика и утащил с собой решать технические вопросы избавления Нейстрии от кардинала Лишенье. — Иди ко мне, дорогой, — расцвела Анна, протягивая руку к сыну, который послушно ее взял. — Я хочу тебя кое с кем познакомить. — С кем? — Филипп, это Его Высочество Александр Львович, муж Его Величества Кирилла Драконовича. Я рассказывала тебе о нем. — Принц самого красивого острова на земле? Лев-оборотень? — растерял невозмутимость пацан. Заулыбался, расслабился и, вырвавшись из рук Анны, подошел ко мне вплотную. — Я думал, мама вас выдумала. — Вот и нет, — улыбнулся я, протягивая ему руку.       Филипп ее проигнорировал и повис у меня на шее. Я приобнял его, вдохнул запах… И вся моя жизнь пронеслась у меня перед глазами. Твою ж мать!!! Пацан пах практически как я, а это означало только одно — он мой сын. Быть того не может! Мы с Анной были предельно осторожны! Я вскинул глаза на смутившуюся королеву… На полыхнувшего огнем и смертью окаменевшего Кира, тоже заметившего, насколько мы с пацаном похожи по запаху… И понял, что жить мне осталось недолго. Кирилл ни за что не поверит, что я попался на древний, как мир, трюк с проколотым презервативом. Да, блять, какого черта?! Зачем Ее Величеству от меня ребенок?! — Можете львом обернуться? — прошептал мне на ухо Филипп. — У нас в стране оборотни вне закона, а мне так хочется увидеть взаправдашнего! — Только ради тебя, малыш, — милостиво согласился я.       Обернулся зверем, лизнул его в щеку и свалил из библиотеки куда глаза глядят в растрепанных чувствах. …       В наши покои я вернулся под утро: мокрый, грязный, несчастный и потерянный. Увидел спящего в кресле у камина Кира и стал еще несчастнее. Вот уж кого я не хотел подставлять и расстраивать. — Где тебя носило? — остановил меня возле дверей в ванную комнату его хриплый спросонья голос. — Везде понемножку. — Иди сюда. — Я грязный, — не оборачиваясь во всех смыслах слова сказал я. — Это неважно. Подойди ко мне. — Зачем? — Надо поговорить. — Может, завтра? — с тоской посмотрел на дверь ванной я. — Сегодня.       Я повесил голову и поплелся к Киру. Он прав. Бессмысленно откладывать этот нелегкий разговор. Дошлепал до кресла, хотел плюхнуться на пузо возле его ног, но Кир меня опередил: прихватил за ухо и уложил мою мокрую морду на свои колени. Я посмотрел ему в лицо и обнаружил на его губах слабую улыбку. Судя по всему, убивать меня не будут. Что случилось за время моего отсутствия? — Никогда тебя таким виноватым не видел, — сказал Кир и принялся почесывать мои уши. — Потому что я им никогда не был. Да я и сейчас ни при чем! — буркнул я, понемногу расслабляясь. — Анна презервативы проколола. — Знаю. — Знаешь? — Да. Когда ты ушел, я отправил Филиппа в тронный зал и с Анной поговорил. И с Людовиком тоже. — И что они тебе сказали? — Что выбрали тебя в отцы ребенка вместе. — Меня? Выбрали? Зачем?! — Людовик не может иметь детей никаким образом, а угасающую династию надо продолжать. Не отдавать же власть кардиналу! — Я тут при чем?       Кир кисло улыбнулся и стер с моей морды грязь рукавом рубашки. — Ты чудо царских кровей, в которое они оба влюбились. Твоя родословная, как и ты сам, безупречны. — Что есть — то есть, — расплылся в довольном оскале я. — О твоих моральных качествах речи не идет, — дернул меня за ухо Кир, я виновато притих. — Но главное не это, а то, что когда-то давно, на заре времен, кто-то из твоих предков в продолжении королевского рода Нейстрии активно поучаствовал — ваши человеческие ДНК схожи настолько, что их легко перепутать. — Мне гордиться или стыдиться? — Просто принять к сведению, — почесал мою переносицу Кир. Я аж заурчал от удовольствия и глаза прикрыл. — Ваш кошачий род наследил по всему миру, так что эта новость меня не сильно удивила. — А что тебя удивило? — То, что изначально планировалось, что с тобой переспит Людовик. Соберет твою сперму в колбу, отдаст врачам, чтобы с генами подшаманили, и оплодотворит Анну. — Но я его послал. — Что странно. — Почему странно? — посмотрел Киру в лицо я. — Людовик в твоем вкусе. — Да что ты о моем вкусе знаешь! — Практически все. В девяносто девяти процентов случаев твои любовники меньше, слабее и изящнее тебя, — сказал Кир, и я услышал в его голосе ревность, которая мое поскуливающее сердце на некоторое время угомонила. — В девяносто девяти? Почему не в ста? — Потому что один процент — это я. И я тебе нравлюсь! — отрезал Кир. — Если скажешь, что это не так, я тебе не поверю!       Я рассмеялся грозе в его голосе, обернулся человеком и скользнул с пола вверх, раздвигая его ноги и устраиваясь так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Обхватил за шею, поежился от теплых рук на обнаженных ягодицах и размяк настолько, что позволил себе глупость: — Если я скажу, что в моем вкусе только ты, а не остальные девяносто девять, поверишь? — Нет, — с явным сожалением в голосе сказал Кир. — Но попытку мне польстить засчитаю и, что куда важнее, прощу тебе сына. — Сын… Мда… — поник я и уселся к нему на колени. — Мне надо с ним что-то делать? — Нет, — обнял меня он. Поцеловал в висок. — Людовик с Анной сами справятся. — Вот и славно, — выдохнул я, вылез из уютных рук и потопал в ванную. — Тебе действительно на сына плевать или ты притворяешься? — догнал меня задумчивый голос Кира.       Я замер в дверях ванной. Вспомнил все свои ночные терзания, размышления и мучения. Глубоко вздохнул и ответил честно, прекрасно зная, что в отличие от меня для Кирилла Драконовича дети — святое. Не хочу ему врать. Пусть знает, на ком женился, и, если вдруг когда-нибудь полюбит меня, пусть любит настоящим: — Плевать. — Жестоко. — Я не домашняя киса, Кирилл. Я лев царских кровей, которого обманом сделали отцом. Чего ты от меня хочешь? — Ничего, — слабо улыбнулся он. Поднялся с кресла, подошел ко мне и ласково подтолкнул в ванную. — Идем, я помогу тебе расслабиться и смыть всю ту грязь, что ты притащил с улицы. — Без секса? — подозрительно покосился на него я. — Тебе сегодня не до секса, — сказал Кир и честно не приставал, пока мы в четыре руки меня отмывали, за что я остался ему безмерно благодарен. Пы.Сы.       Медведевич сидел за столом в гостиной, смаковал вечерний кофе (ну как кофе — ¾ жидкости в кружке было отборным вискарем) и мечтал о сексе с Олегом. Хотя бы о сексе! О том, чтобы мирно поболтать обо всем и ни о чем разом, или о том, чтобы вместе в блаженной тишине позавтракать с утра пораньше в одной постели, он себе мечтать запретил. «Кучка провинциальных комплексов» — когда-то давно брошенный Олегом камень попал в цель, и вытащить его из колючих кустов детско-юношеских обид, вечного попадалова впросак на официально-светских мероприятиях любого уровня и застарелого стыда за пролетарское происхождение не удавалось.       В отличие от изысканного королевского кота Алекса, которого с детства учили придворным тонкостям и к которому Олег явно неровно дышал, косолапый (ну как косолапый — плоскостопый) деревенский медведь Саша-растеряша только в Полицейской Академии научился пользоваться ножом и вилкой одновременно (не столько за столом, сколько в постоянных драках в коридорах и темных закутках общежития и учебного корпуса), а также салфетками (рот обидчикам затыкать оказалось очень удобно), безопасными бритвами (опасными можно было обидчикам кое-что важное отхватить в запале), галстуками (от веревок на руках обидчиков следы уж больно заметные оставались, а галстук — это ж шелк, почти незаметно) и прочими атрибутами прилично-столичного человека, которым он, как ни старался, так и не стал, о чем раньше абсолютно не жалел.       Но то было раньше, до встречи с Олегом, который… которого… Капитан приложился к кружке, заливая дурацкое желание носить неприступную язвительную птицу на руках. Желательно в человеческом обличии и голым. Как к нему подступиться? Не дарить же цветы, в самом деле! Ими же по морде и получишь. Что делать-то? Цапаться дальше? Медведевич громко брякнул кружкой о мраморный стол. — Да не хочу я с ним больше ругаться!       Голос разнесся по комнатам, но не заглушил ни звук крыльев садящейся птицы, ни скрип когтей на подоконнике открытого окна спальни. Капитан повел носом, уловил сводящий с ума запах объекта своих нелегких размышлений и запаниковал. Олег. Прилетел. Сам. Зачем?! Он не готов с ним встречаться. Только не сейчас! Слишком много вискаря было в вечернем кофе.       Шаги босых ног, раздавшиеся за спиной, не оставили Медведевичу выбора и заставили член болезненно пульсировать. Звуки затихли возле дверного проема, но он не стал оборачиваться, зная, что никто и ничто его при виде обнаженного Олега, стоящего в дверях спальни, не остановит. И говорить он тоже ничего не стал. Воронович пришел сам, вот пусть разговор и начинает. — Так и будешь молчать? — спросил Олег через пять минут тишины, наполненной всполохами надвигающейся грозы. — Да. В разговорах с тобой я всегда остаюсь в дураках. Надоело. — Хорошо. Тогда займемся сексом молча.       Капитан от неожиданности сжал кружку в руках крепче положенного, за что и поплатился: столичный фарфор — это вам не русгардская сталь. Кружка треснула, и кофе с вискарем ринулись на свободу. — Еб твою мать! — вскочил со стула Медведевич, обернулся на смех Олега и впал в восторженный ступор: стройный, крепкий, насмешливый, сексуальный до одури и возбужденный парень смотрел на него и…       Возбужденный?! Упаднические мысли об очередной лаже унеслись прочь, забирая с собой благоразумие, выдержку и мозги. Разве можно мыслить связно, если на тебя смотрит с желанием объект твоего ежедневного вожделения?! Капитан и не думал: ринулся к нему, подхватил на руки и в мгновение ока оказался в постели. Уложил Олега на спину, склонился… и уперся в выставленную руку грудью. — Я пришел к тебе, так что секс будет по моим правилам. — Если я приду к тебе, то секс будет по моим правилам? — раздвинул ноги Олега своими капитан. Потерся стояком о стояк и зарычал от нахлынувшего вожделения. — Нет. Кто первый, того и тапки. Секс между нами будет только тогда, когда я этого захочу. И такой, какой я захочу. — Это нечестно, — сумел включить мозг Медведевич.       То, что говорил Олег, было важно. Куда важнее сиюминутного удовлетворения. — Откажешься? — рука Олега поползла по мощной груди капитана к шее, наклоняя к лицу и к губам, которые невозможно не поцеловать.       Он и поцеловал. Один раз. Второй. Третий. Вошел во вкус. Забыл обо всем, сгреб Олега в охапку, спустился губами к шее и ключице, вжал в постель, перенося тяжесть на податливое тело под собой. — Я так и подумал, — тихо рассмеялся Олег над его головой и непостижимым образом опрокинул на спину.       Остановил ищущие руки, рассыпал поцелуи по широкой груди, запретил прикасаться к себе, оседлал и сделал все сам, в какой-то момент привязав руки порывающегося нарушить уговор Медведевича к изголовью кровати обрывками простыни. — Ты жестокий сукин сын, — сказал капитан, когда оба кончили: Олег от крепкого члена в заднице, которым нагло воспользовался, а Медведевич от вида кончающего на себе парня, которого коснуться не смел.       Да-да. Не «не мог», а «не смел». Что для него жалкие шелковые простыни? Тьфу! Другое дело Олег — непостижимый, высокомерный и неприступный даже в сексе. — Я жестокий? Да я сама милота, — простонал Олег, опуская голову и медленно слезая со все еще крепкого члена Медведевича. Уперся в его грудь ладонями, повел попой, освобождаясь окончательно, выдохнул облегченно и скатился на постель, растирая щель между умопомрачительными ягодицами пальцами: — Тяжко с непривычки. — Ничего страшного, у нас вся ночь впереди. К утру слетать будешь, — счастливо заурчал капитан, наблюдая за ним в оба глаза и заходясь в новом приступе неконтролируемого вожделения. Никто Олега не трахал. Никто! Только он! Урр-урр-урр! — И не мечтай, — пропыхтел Олег, сползая с постели. Выпрямился, потер поясницу, посмотрел на лежащего на постели могучего мужика в задумчивости. — Нравлюсь? — поиграл мышцами на груди Медведевич. — Неплохо потрахались, — отвел глаза Олег.       Хочешь — не хочешь, поневоле залюбуешься, а любоваться не стоило. Ни к чему это. Хватит с него любовных страданий, спасибо Игнату. Секс, секс и еще раз секс, как говаривал главный любовник Тринадцатого королевства, а он в этом всем толк знает. Олег ни разу не видел Алекса страдающим от любви, с каким бы потрясающим любовником или любовницей тот ни расставался. Лукавый королевский кошак не пускал в свое сердце никого (друзья вроде Олега и Аннет или родственники не в счет), и этому стоило поучиться. Нет чувств — нет проблем. — И все? — Ты хотел что-то еще? — Ты как думаешь?       Капитан рванулся с кровати так быстро, как только мог, разрывая хлипкие наручники в мгновение ока, но все равно не успел: Олег обернулся вороном и завис на улице на уровне окна в дразнящей недосягаемости: вроде и рядом совсем, а не дотянешься. — Секс по моим правилам, капитан, помнишь? — А все остальное? — уперся руками в широкий подоконник окна Медведевич. — Нет больше ничего, — сказал ворон и взметнулся в ночное небо на манер ястреба.       В тот вечер капитан к большому для себя огорчению понял великую разницу между «заниматься сексом» и «заниматься любовью». Олег пришел, чтобы снять напряжение, висящее между ними, и потрахаться в свое (и его, чего уж там) удовольствие, а он… Он понял, что ему этого недостаточно. И чихать он хотел на всех и вся! Ну и что, что «кучка провинциальных комплексов»! Зато капитан полиции Тринадцатого королевства, могучий медведь и влюбленный по уши мужик, у которого на дороге лучше не стоять. — Мы еще посмотрим, кто и по каким правилам играть будет, — пробурчал себе под нос Медведевич ближе к утру и завалился спать с твердым намерением однажды заняться с Олегом не сексом, а любовью. 18.05.19