Узор судьбы

      Рассказывать не хотелось. Но и промолчать было невозможно, — слишком долго переживания терзали её душу. Скрепя сердце, она начала свой рассказ.  — Когда всё началось, сказать я не возьмусь. Но что-то стало происходить в наших со Скаем отношениях, что-то… нехорошее. Я сначала всё списывала на простую постоянную занятость — и меня, и его, — всё-таки, он — кронпринц, а я — фея-хранительница. Мы просто не можем взять и отказаться от своих обязанностей. В его случае всё даже серьёзнее — народ, ожидания родителей и приближённых… много всего. Но в какой-то момент он почти перестал отвечать мне — звонки, сообщения… Я стала беспокоиться. Всё-таки, любила его. В конце концов, я не выдержала и полетела на Эраклион. — По сердцу феи словно скребли наждачкой. — Скай, он… — Пауза. — Королевская семья была против наших отношений. И, конечно, мы со Скаем пытались бороться за свои чувства. Вот только… всё оказалось не так однозначно. Эраклиону нужен король, а не воин. Умелый управленец и мудрый политик. Скай, намерено или нет, но постоянно бунтовал, желая свободы и приключений, мечтая о юности. И это привело к тому, что он совершенно неопытен в государственных делах. Ему уже передали часть обязанностей…, а он всё продолжал играть в отважного героя, не замечая, что в итоге такое отношение может привести к его собственной беде. Я пыталась направить его на верный путь, заставить понять, что в жизни есть вещи, куда более важные… Но он не слушал. И сильно изменился. Стал эгоистичен и очень надменен. Стал грубить, хамить окружающим. Да, для него это тоже было непростое время, но… он стал попросту невыносим. Противоречие снова и снова грызло меня изнутри. Я хотела ему помочь, но моих сил оказалось недостаточно, да и… В будущем, когда Скай всё же взойдет на трон, рядом с ним должна быть королева, которая сможет его направить, которая научит всём тонкостям и станет поддержкой неразумному государю. Просто приставить к нему доверенного чиновника было невозможно, потому что сейчас в королевском дворце неспокойно. Такой королевой я стать не могла. Я — фея-хранительница, и мой удел — беречь Волшебное Измерение. А потом… всё как будто бы надломилось. — воспоминания накатывали, словно волны в предвестье шторма, — Он бросил меня. И не осталось ни клятв, ни обещаний, ни надежд. Только глупый принц, не разбирающий дороги, не ведающий, что впереди обрыв, а мост через него — в каких-то паре шагов в сторону. И я, совершенно разбитая и опустошённая. Всё-таки, нет мне места на Эраклионе. Теперь уж точно. Я, конечно, сама хороша, убиваться по этому несчастному, но… — Слёзы начали подступать к её глазам. — Я правда не знаю, как было бы лучше, но я пыталась сделать хоть что-то. Но… то ли плохо пыталась, то ли не так… Всё рассыпалось, словно замок из песка, подтачиваемый водой. Всё растворилось и потеряло смысл… — Слёзы упрямо отказывались высыхать, а фея пытаясь унять их, протирая влажные дорожки ладошкой. — Скажи, — она подняла взгляд на мага, и глаза её были чисты, вопрошая, выпытывая ответ, моля о спасении; руки безвольно опущены, — я поступила правильно? Всё ли я сделала, что могла? Или это я предала его?       Она была удивительно спокойна в эту минуту, и на губах застыла улыбка, — нежная, милая. Только в глазах плескалась раздирающая душу на части сердечная боль.       Эльнар прижал девушку к груди.  — Эх, Блум… Маленькая светлая Блум… Тут я тебе не помощник. Потому что единственное, что я могу тебе ответить — так это то, что ты всегда права. До тех пор, пока ты не противоречишь самой себе — ты права. Что бы ни происходило. Но тебе ведь этого будет мало! — Голос его был печален и как-то по-особенному глубок. — Поэтому просто позволь себе немного отдохнуть и расслабиться. Разберись в себе, в своих желаниях и чувствах. Пойми, чего хочешь ты. А я буду охранять твой покой. Не беспокойся. И не стесняйся о чём-то просить. — Он нежно убрал выбившуюся прядку волос феи. — Оставайся, Блум. Сражения закончились. — Его взгляд был ласков и заботлив, и лукавил он с такой же заботой и лаской. Сражения никогда не закончатся. Вся жизнь — это битва. Бесконечная битва со всем, что встретится нам на этом пути. А уж у таких мятежных душ — и подавно. Эльнар знал это не понаслышке — сам был таков. Беспокойные, непрестанно ищущие что-то, постоянно куда-то бегущие — вечный покой для них страшнее смерти. Вечные странники, называют таких. Но сейчас, в эту трудную минуту фее как никогда ранее требовалась опора и поддержка, требовалась уверенность в завтрашнем дне. Ей нужна была передышка и тихий омут, в котором можно отдохнуть. В безмолвии. Во тьме.  — Я отчего-то сейчас так безоговорочно верю тебе. Аж самой страшно. — Нежно сказала она. Сейчас, когда она выплеснула всё, что так долго её терзало, спокойствие снова начинало возвращаться к ней. Прошедшее больше не страшило её. Уж точно не так сильно, как раньше. — Скажи мне, почему так вышло? Вот ты мне, вроде как, враг — родную планету уничтожил, пытался захватить Магическое Измерение. Много боли и беспокойства принёс мне и моим близким. А сейчас кажется, будто бы ты самый родной человек во всей Вселенной, и ничего иного не надо, кроме как просто быть рядом вот так. Скажи мне, отчего так?  — Ты устала. И очень сильно была обижена. А я тебе помог. — Голос мага был так же прост и спокоен. — К тому же, во мне тоже есть первоначальная сила Дракона. Настоящая, а не её отголоски. Хотя, конечно, в меньшей степени — ты вся ею наполнена, а для меня она лишь часть. В каком-то смысле, мы и правда одно и то же. Только с разных сторон. Только словно бы по разные стороны… чего-то. — Вздох. — Не грусти, Блум. Всё наладится. — Молчание. Каждый обдумывал что-то своё. — Тебе, пожалуй, лучше сейчас ещё немного вздремнуть. Не против?  — Да нет, думаю, идея вполне неплоха.  — Тогда я тебя провожу.       Маг сотворил заклятье, и двое снова оказались в шёлковой комнате. Зажглись свечи.  — На этом я тебя покину. Приятных снов. — Он слегка поклонился, поцеловал её руку и растаял, словно его и не было. Но осталось ощущение этой невероятно нежной защищённости и какой-то совершенно интуитивной уверенности, что всё будет хорошо. Всё наладится. В конце концов, дождь не может идти вечно.       Блум переоделась и забралась под одеяло. Стоило только девушке коснуться головой подушки, как она, утомлённая тяжёлым рассказом и ещё толком не отошедшая от бессонных времён, тут же провалилась в безмятежное забытье. Кажется, ей снилось что-то хорошее, но что — она так и не смогла разобрать. Плясали какие-то огни, вились тени. И мелькали в этой кавалькаде прекрасные глаза цвета чистого льда. Фея улыбалась во сне.