Satan in Love

Гарри ужинал в столовой с Роном и Гермионой, обсуждая последнюю игру по квиддичу, которую Гриффиндор проиграл Слизерину, когда Гарри почувствовал себя не очень хорошо. Его голова будто раскалывалась на несколько частей, а температура поднялась настолько, что он представил себя раскаленным котелком с кипящим зельем на огне. Первой мыслью, проскользнувшей в голове мальчика было то, что, возможно, он просто поймал простуду на последнем матче, из-за проливного дождя и сильного ветра, гуляющего по полю и трибунам. На этой неделе он все время чувствовал странные покалывания в животе и нарушение концентрации внимания, с чем и так были проблемы, особенно на уроках зельеварения у профессора, о котором Гарри мечтал вот уже несколько лет. Его самым большим желанием на данный момент было пойти в свою спальню и спрятаться в теплой кровати, накрывшись кучей одеял, но Гарри не хотел покидать столовую, предпочитая остаться сидеть на месте и украдкой поглядывать на, как всегда, хмурого преподавателя зельеварения, сидящего за учительским столом. Как же сильно мальчик хотел знать о том, что творится в голове профессора Снейпа. — Гарри! — Гермиона обеспокоенно смотрела на друга, нахмурив брови, — ты какой-то странный, что случилось? — Я в порядке, — тихо ответил Гарри, — наверное, я все-таки пойду в спальню, что-то нехорошо себя чувствую. — Боже, я надеюсь, что ничего серьезного, — лучшие друзья Гарри обеспокоенно переглянулись, и Рон продолжил, — с тобой что-то не так, мы проводим тебя до комнаты. Дойдя до комнаты, друзья помогли Гарри расстелить постель и переодеться в пижаму. — Рон, могу я попросить тебя выйти на секунду, пожалуйста? — Гарри предчувствовал что-то неладное и в глубину его сознания закралась возможная причина его плохого самочувствия, поэтому он хотел спросить об этом более опытную омегу. Рон пожал плечами и вышел из комнаты, оставляя Гарри и Гермиону наедине. — Со мной происходит что-то странное на этой неделе, я боюсь, что причиной может быть приближающаяся первая течка… — О, Гарри, — Гермиона положила ладонь на лоб мальчика, — о боже, у тебя температура, а что-нибудь еще болит? — Голова словно разрывается, и низ живота чувствуется так, словно я собираюсь родить кого-то… Волнующаяся из-за любого пустяка Гермиона не оценила шутки, и начала нервно постукивать носком ботинка о деревянный пол. — Гарри, я прошу тебя, не натвори глупостей за эти дни, первая течка всегда самая сложная, я предупрежу профессора Макгонагалл и тебе выделят комнату. Гермиона проконтролировала то, куда временно переселили Гарри, и тот с трудом уговорил ее пойти поспать, ведь та сидела с ним уже несколько часов. Было уже чуть заполночь, когда мальчик почувствовал как низ его живота начало скручивать от желания и простыни под ним стали промокать. Его лоб был покрыт потом и все, о чем Поттер мог думать был профессор Снейп. Мальчик всеми силами пытался помочь себе, растягивая свою дырочку уже тремя пальцами, думая о руках Северуса, о его спокойной и размеренной речи, низком и хриплом голосе, о крепком горячем теле, скрывавшимся под плотной черной мантией все эти годы… Гарри метался по кровати и был готов на все, лишь бы ему стало чуть проще. Именно поэтому в его голову стали закрадываться мысли о том, чтобы найти профессора и будь что будет. Если тот отвергнет его, то Гарри будет надеяться на понимание с его стороны, ведь голова мальчика затуманена лишь одними мыслями о профессоре. Поттер поднялся с кровати и на ватных ногах подошел к небольшому чемодану с вещами, которые он успел взять из своей спальни. Надев нижнее белье, Гарри взял свою мантию-невидимку, доставшуюся ему от отца, и накинул ее на себя, позже накрывая голову капюшоном и становясь полностью невидимым. Также Гарри нацепил на свою шею медальон-артефакт, чтобы временно скрыть свой запах и не привлечь внимания (также он не хотел сразу же пугать Северуса, ему сначала нужно было добиться его расположения и пробраться в его комнату). Тихо выйдя из спальни, он оказался на лестничной клетке одной из башен, находившейся недалеко от покоев слизеринцев. Спустившись по лестнице, он оказался в широком темном коридоре. Во всем замке были погашены огни, и Гарри пришлось использовать заклинание Люмоса и Карту Мародеров, чтобы случайно не наткнуться на кого-нибудь. Чем ближе он приближался, тем сильнее и быстрее начинало биться его сердце. Ноги практически не слушались мальчика, но он пересиливал себя, заставляя себя шагать к своей заветной цели. Остановившись напротив нужной двери, Гарри увидел полоску света, тянущуюся из нижней щели двери. Это означало, что профессор не спал, что обрадовало Гарри. Прошептав «Нокс», мальчик убрал палочку в карман мантии-невидимки и скинул капюшон. Его руки дрожали, когда он решился постучать в широкую дверь. Ему пришлось повторить стук, прежде чем он услышал приближающиеся к двери шаги и звук поворачивающегося замка. Полоса тусклого света, создаваемого свечами, осветила лицо Гарри, единственную видимую часть его тела и позволила пятикурснику увидеть, как всегда, спокойное выражение лица Снейпа, в глазах которого все-таки можно было разглядеть отблеск удивления и интереса. Он был одет не в привычную черную мантию, полностью скрывающую его, а в классические брюки и черную рубашку с наполовину подвернутыми рукавами, открывавшими его сильные и красивые руки. — Мистер Поттер? Что привело вас сюда в столь поздний час и почему на вас мантия-невидимка? — от голоса профессора по коже Гарри пробежали мурашки, мальчик мелко задрожал, но продолжал любоваться Снейпом, который нахмурил брови, и его и так строгое выражение лица стало еще более пугающим, заставляя чувствительного омегу съежиться от неуверенности. — П-профессор, простите за беспокойство, п-позвольте войти, это личный разговор… Снейп молча отступил, пропуская мальчишку в свои покои, закрывая за ним дверь. Гарри оказался в теплой и уютной комнате, которая казалась не настолько холодной как ее хозяин. Омега увидел раскрытую книгу на столе, оставленную там профессором. Он не понимал, как все еще держится на ногах в таком состоянии и в присутствии желанного альфы, запах которого Гарри смог почувствовать благодаря своему обострившемуся нюху. Ноги подкосились, и Поттер чуть не упал, но вовремя оправился. Снейп удивленно поднял брови, смотря на мальчика, находившегося в разбитом состоянии. — Я прошу вас, не выгоняйте меня сразу же, выслушайте меня… Профессор кивнул. — Профессор, я люблю вас и любил с первого дня, когда увидел вас, — он осторожно снимает медальон-артефакт и откидывает его на пол, вся комната наполняется сладким запахом омеги, заставляя Снейпа испуганно распахнуть глаза, — я прошу вас, профессор, сделайте меня своим омегой, позвольте мне любить вас… — Поттер! Что вы устроили? Уходите сейчас же, ваши шутки со мной не пройдут, — профессор смотрел прямо в глаза испуганного омеги, зажавшегося в угол из-за грозного голоса альфы. — Это н-не шутка, профессор, я просто хочу, чтобы вы любили меня… — глаза мальчишки намокли, и Гарри начал шмыгать носом, просящим взглядом смотря на мужчину. — Я прошу вас уйти, пока никто из нас не натворил глупостей, — в голосе уже нет злости, только строгость. В голове Гарри все окончательно поплыло, поэтому он медленно потянул за завязки на мантии, заставляя ее соскользнуть с его худых плеч и упасть у его ног, оставляя омегу стоять перед профессором в одном нижнем белье. От его юношеской фарфоровой кожи отражался свет свечей. Мальчик прикрыл глаза, чтобы вынести тяжелый взгляд альфы. Снейп старался не дышать, пытаясь сохранять рассудок, отсутствие мантии сделало запах омеги более концентрированным. Пораженный красотой тела мальчишки, профессор быстро отвернулся от него, приказывая надеть мантию. Через несколько секунд Северус почувствовал прикосновение легкой дрожащей руки к своей спине, что чувствовалось словно крылья бабочки. Альфа закрыл глаза, стараясь не думать о Гарри, чувствующего перекатывающиеся мышцы крепкой напряженной спины под рукой. Позже омега обвил торс профессора руками, прижимаясь к нему всем телом, ища столь желанного прикосновения и глубоко вдыхая аромат альфы, что заставило смазку Гарри выделяться еще обильнее, от чего тот издал тихий выдох-полустон. — Гарри… — его имя из уст профессора звучало диковинно, но так приятно… в голосе уже не было строгости, только просьба, — прошу, уходи, пока не поздно… Гарри прижался еще сильнее, его ноги подкосились и стали ватными, и, если бы он не держался за альфу, то непременно упал бы. Несколько минут попыток не потерять самообладание обернулись крахом для Северуса, первобытные инстинкты взяли верх, и альфа резко повернулся лицом к дрожащей омеге и с рыком прижал того к двери, что находилась позади, заставляя Гарри выпустить удивленный вдох. В ту же секунду губы профессора собственнически накрыли губы мальчика, от чего тот чуть не потерял сознание. — П-пожалуйста, профессор… — в бреду Гарри метался в объятиях альфы, о которых так долго мечтал. В глубине души мальчишка ликовал, что заполучил любовь всей своей жизни, но на данный момент ему хотелось избавиться от боли, которую причинял ему его собственный организм. Северус быстро подхватил юношу под худые бедра, которыми омега обвил туловище профессора, и, целуя, быстро перенес в сторону кровати. Гарри судорожно пытался расстегнуть рубашку альфы, чтобы, наконец, сполна насладиться горячим телом своего преподавателя. Осторожно, стараясь не причинить омеге боли, Снейп положил мальчика на кровать, помогая тому снять с себя рубашку. Гарри не мог налюбоваться идеальным телом альфы, покрывая его поцелуями, которые так давно мечтал подарить ему, в то время как Северус оглаживал маленькое нежное тело омеги. Вдруг профессор отстранился и быстро удалился в соседнюю комнату, через несколько секунд возвращаясь с маленьким пузырьком. — Выпей это, — сказал он, протянув Гарри тот небольшой сосуд, — это зелье контрацепции — для детей ведь не совсем подходящее время, верно? — он погладил омегу по голове, пока тот, кивнув, быстро выпил жидкость с неприятным вкусом. Откинув пустой пузырек на пол, альфа продолжил покрывать шею мальчика поцелуями, спускаясь к ключицам, груди, останавливаясь на мягком животе Гарри, от чего тот просяще застонал. В брюках профессора стало слишком тесно от вида столь красивого омеги, открывшегося для него в его постели, но он терпел, стараясь облегчить страдания мальчика. Не став мучить юношу, Северус осторожно стянул светлое белье мальчика, смотря на небольшой аккуратный и влажный член, лежавший на животе тяжело дышавшего омеги, сжимающего простыни и сильно зажмурившегося. Альфа опустился к промежности юноши, проводя широкую мокрую полосу языком по члену мальчика, одной рукой обхватывая его, а другой разрабатывая и так расширившуюся дырочку Гарри, который не стеснялся стонать во весь голос от желанных прикосновений, не веря в происходящее. Как только профессор заставил омегу выгнуться дугой от прикосновения к его простате, потом перевернул мальчика на живот, подложив подушку, и скинул с себя всю оставшуюся одежду. — Профессор, пожалуйста, скорее… — не унимался Гарри, содрогаясь всем телом от желания. Огладив руками две небольшие ягодицы мальчика, покрытые его смазкой, вытекшей из дырочки омеги, он приставил свой истекающий член, аккуратно погружая головку. В этот момент мальчик сам резко подался назад, полностью насаживаясь на член, заставляя себя и профессора выкрикнуть от неожиданности. Начав медленно двигаться в юном омеге, Северус целовал его шею, оглаживая изгибы тела Гарри. Со временем альфа ускорял свои движения, вбиваясь в мальчика, срывавшегося на крик от удовольствия. — П-профессор, позвольте мне сесть на вас? — сквозь стоны спросил Гарри. Снейп простонал от просьбы омеги, замедляясь и выходя из тесной дырочки юноши, ложась на спину и помогая Гарри сесть сверху. Взяв массивный и влажный член профессора, омега направил его в себя, аккуратно насаживаясь на него своей маленькой дырочкой. Со стоном он опустился до самого конца, от чего Северус громко выдохнул от неожиданности, закрывая глаза и придерживая мальчика, помогая ему подниматься и опускаться. Через несколько секунд Гарри начал ускоряться и движения стали более резкими, от чего член омеги подпрыгивал и ударялся о живот профессора, иногда доставая и до живота мальчика. Снейп сжал зубы, любуясь красивым раскрасневшимся мальчиком, вспотевшим и принимавшим все свои усилия, чтобы стать особенным для профессора, не осознавая, что уже давно это сделал. Заметив, что силы начинают покидать и так измученного омегу, альфа перевернул их, оказываясь сверху, одной рукой держась за изголовье кровати, а другой сжимая хрупкую талию мальчика, продолжая вколачиваться в омегу, начинавшего содрогаться от оргазма. Сперма Гарри вылилась на живот мальчика, размазываясь между двумя телами. Сжимающаяся дырочка омеги стала выделять большее количество смазки, усиливая трение и заставляя альфу излиться внутрь мальчика. Гарри почувствовал набухающий узел внутри себя и простонал от долгожданного чувства заполненности, целуя профессора со всей нежностью и любовью, с которой только мог, и которая накопилась в нем за эти пять лет ожидания. Снейп замедлил движения, продолжая находиться в сцепке с Гарри и любовался мальчиком, таким открытым и любящим его как никто на белом свете. — Спасибо, профессор, — прошептал омега, пока Северус усыпал его лицо поцелуями: и кто бы мог подумать, что настолько холодный на вид человек способен на такую большую любовь и нежность, — поставьте мне метку, пожалуйста. Северус отстранился и заглянул в глаза Гарри. — Я не могу так поступить и оставить тебя без выбора. — Я уже давно выбрал вас, я люблю вас, профессор. Поцелуями альфа спустился к шее омеги, кусая ее и оставляя знак принадлежности. — Такой славный и только мой, — прошептал профессор, целуя Гарри. На следующее утро Северус проснулся, видя в своей постели растянувшегося на всю кровать омегу, голова которого лежала на груди профессора. Погладив мальчика по лохматой голове, он решил спуститься вниз на завтрак и предупредить Дамблдора о том, что не сможет вести занятия в ближайшие четыре дня, а также чтобы взять немного еды для Гарри, если тот проголодается. Во время завтрака Северус подошел к столу гриффиндорцев и нашел среди учеников Рона и Гермиону, выглядевших взволнованными. Факт того, что Гарри находится в спальне профессора Снейпа поверг их в шок, и Северус оставил их для принятия этой мысли. Профессор поспешил в свою комнату, боясь, что Гарри испугается, не застав Северуса рядом с ним. Войдя в свою опочивальню, Снейп застал Гарри, стоящего на кровати на четвереньках и растягивавшего себя своими тонкими пальчиками. Все, о чем омега мог сейчас мечтать, были длинные и сильные пальцы профессора, с приходом которого комната наполнилась его запахом, заставив мальчика оживиться и обрадоваться приходу своего альфы. — Профессор, прошу, помогите, — простонал омега, смотря на приближающегося Северуса через плечо. — Я позабочусь о тебе, — голос теплый, наполненный любовью. Теперь Гарри — самое дорогое, что есть у Северуса, и даже если начнется война или разверзнется ад, Земля уйдет под воду или Волдеморт восторжествует, Снейп всегда защитит своего мальчика и хоть костьми за него ляжет, но спасет его от всех бед.