Маленький принц и его припадочный Лис

      — Алиссандрея Россо не входила в наш план.       План? Какой план.       — Никто не знал, что она окажется там. Мне жаль. Но она и в самом деле погибла в этом времени.       Что? Разве эта информация не известна всем и каждому?       Голова раскалывалась так сильно, что хотелось вопить на всю округу. Мне словно вбили осиновый кол в голову и он, раскрошившись об мою черепушку толстыми щепками, увяз под кожей.       — В тот день погибла не только она, но и её ребёнок. Она была на пятом месяце и поэтому не смогла оказать должного сопротивления. Это был… грязный приём.       Меня как будто оглушили. Ребёнок, у меня? Я себя-то защитить не могу, как я могла быть такой опрометчивой и решиться на кого-то маленького и такого же беззащитного? Мне казалось это странным и глупым.       — Вот чёрт…       — Мы до последнего надеялись, что Анчибел смогут её укрыть. Она почти полгода провела в безопасности под крылом у собственной семьи, но стоило Александру отлучиться, как… их всех перебили, а её схватили и-       — Достаточно, — голос Савады дрожит и я почти уверена, что он едва сдерживает себя от выплеска своих эмоций, — Я не хочу этого больше слышать.       Я лежала на чём-то твёрдом и голова словно налилась раскалённым свинцом. Поморщившись, я открыла глаза и замычала от боли, которая поплыла по моему телу. Такое ощущение, будто мне кусок льда затолкали прямо в задницу. Не знаю, что за дерьмо со мной происходит, но раньше такого не бывало. Меня сильно мутило и казалось, что я сейчас начну блевать и выплюну вместо чего-то, что должно быть в моём желудке свои кишки.       — Алисс-сан, вы очнулись! — охнул какой-то человек недалеко от меня, и тут же подскочив ко мне, принялся ощупывать моё лицо, словно у меня не тело было покалечено, а чёртова физиономия.       — Отцепись, ты кто такой? — недовольно скривилась я.       — Простите, меня зовут Ирие Шоичи, и я… ох, вам так сильно плохо? — его голос дрогнул.       Я уверена, что моё лицо белее мела ведь всё чертовски сильно болит. Дерьмо, как же мне плохо.       — Отойди, — я услышала знакомый голос с хрипотцой и заметила пламя Неба полыхающее во лбу у Савады, — Иди ко мне, — прошептал он, приподнимая меня с кушетки и утыкая в свою грудь.       Цепляю своими ослабленными пальцами ворот какого-то странного комбинезона, что на нём надет, и утыкаюсь в его шею, ощущая знакомы запах. Его пламя действует лучше любого обезболивающего, однако обида на него ещё сидит в моей голове, и поэтому я тихо шепчу, так чтобы только он меня услышал.       — Ненавижу тебя. Ослина, — буквально шиплю я.       — Оу, жаль. Потому что я тебя люблю, — с усмешкой выдаёт он, и я на мгновение теряюсь и отцепляюсь от него, принимая прежнее положение.       Он смотрит на меня свысока и самоуверенно усмехается, словно у его ног целый мир и я тоже где-то там валяюсь, среди прочего мусора. Я ощущаю странное жжение в груди от этого взгляда и, облизнув пересохшие губы, отвожу взгляд.       — Мы вернёмся к этому разговору позже, нам есть о чём поговорить, — спокойно выдаёт он.       Его голос звучит как-то странно, я и раньше это замечала, но сейчас он звучит как... ну вы знаете...?       «Если тебе скучно и одиноко, позвони по 555-55-5 и я исполню все твои желания...»       — Нам не о чём говорить, — продолжаю гнуть свою линию. Хотя втайне упрекаю себя за идиотизм и дурацкую упрямость.       — Заткнись, — просто выдаёт он и отходит от меня, пока я чуть ли не задыхаюсь от возмущения.       Кем возомнил себя этот пацан?       Этот мелкий оборвыш?       Убью его.       Преодолевая дикое головокружения, я, наконец, сажусь на кушетку и с немым удивлением смотрю на помещение в котором мы оказались. Здоровая капсула, пара кушеток, на которых лежали раненные и огромная дыра в стене. Полевой лагерь. Я замечаю Хибари в другом конце помещения и напряжённо смотрю на него. Мы играем в гляделки ровно полминуты, как на всё помещение раздаётся дикий ор.       — Ты жив, Савада, я сошёл с ума, когда вы с Киоко пропали! — вдруг заголосил откуда-то взявшийся молодой Реохей.       Боже, почему этому парню так необходимо орать?       — Похоже, вам тут весело, — устало сказал Ямамото, вылезая из-под своей простыни.       — Ага, охренеть как весело, — недовольно буркнула я.       — Алисс, где ты была? Тебя искали ребята из клуба и Хибари! — снова зашёлся криком Сасагава.       — Он меня уже нашёл, — спокойно говорю я и неприлично тыкаю в Кёю пальцем.       — И ты здесь, Хибари?! — удивлённо вскрикивает боксёр.       — Я искал девчонку, чтобы наказать за прогулы, — раздражённо говорит Кёя и прикрывает глаза, — А не просто «искал её».       — То, что тут Сасагава означает только одно – то, что вы собрали все кольца Вонголы, — спокойно говорит Кусакабе.       — Да. Но, для того, чтобы открыть твою коробочку, Савада, твоему кольцу понадобится семь печатей Аркобалено и так как в этом мире они мертвы, вам всем придётся отправиться в прошлое, — заключил Ирие.       — В прошлое? — ошарашено пролепетал Гокудера.       — Да, я сообщу вам, когда закончу приготовления, а пока, вам всем стоит отправиться на свою базу. И да, вам придётся вернуться со всеми, кто путешествовал во времени, — он взглянул на меня, и я радостно закивала головой от перспективы вернуться обратно в свою конуру.       Моя конура.       Жареные крылышки.       Горячие мексиканки выпуск третий.       Скоро я попаду в Рай.       До нашего убежища меня тащат на спине, так как я совершенно бесполезный мешок с костями. Кусакабе даже не жалуется, а я не устаю его благодарить за то, что он такой прекрасный и добрый человек. Он всю дорогу вспоминает дни, когда взрослая версия меня наебенивалась с ним саке и устраивала пьяную макарену на нервах у Хибари.       Кёя фыркает и говорит, что скорее убил бы меня за такое. Я отвечаю ему, что сама бы себя убила и испытываю дикий стыд за своё поведение.       Когда мы заходим на нашу базу, дядя тут же хватает меня за шкирку и начинает залюбливать и закармливать как престарелая женщина. А я лишь радостно улыбаюсь и прижимаюсь к его тёплому боку.

***

      Гостиная была тускло освещена светом из коридора, ведущего во вторую гостиную и чей-то кабинет.       О, да, это один из тех снов.       Но в этот раз я смиренно стою, не в силах поднять голову и всё пытаюсь понять по стопам, что за человек передо мной. Я абсолютно раздета, как и он, сидящий в кресле. Незнакомый и знакомый одновременно.       — На колени, — приказывает мне хриплый голос. Мне кажется, что я его знаю, но не узнаю.       Я покорно опускаюсь на колени и склоняю свою голову к тому, что принесёт ему так много удовольствия. Я отчего-то хочу, чтобы ему было приятно. Да и мне приятно это делать. Это странно. Когда я начинаю горячий и влажный рай, он кладёт обе ладони на мою макушку и путает свои пальцы в моих волосах.       Спустя минуту он сжимает мою челюсть, чтобы я открыла рот шире, затем резко давит на мой подбородок снизу...       — Кусай...       Я кусаю его. Царапаю его член зубами снова и снова, а он корчится на месте от какого-то удивительного ощущения.       Его ладонь снова возвращается к моим волосам и резко тянет их в сторону. Я пытаюсь взглянуть на его лицо, и черт меня дери, вместо какого-то незнакомца вижу... знакомые карие глаза...       — Черт! Черт... гребанное... гребанное дерьмо! — ору я, отпрыгивая в сторону, падая на пол и оказываясь в своей спальне увязшей в густой темноте.       Это неправильно.       Вообще неправильно.       Мне срочно, срочно нужно что-то с этим делать. Кого-нибудь завалить...       Отлично. Я всё пытаюсь играть в друзей, а сама вижу с ним такие сны. Что дальше, Алисс? Что ещё ты придумаешь?       Какого чёрта я вообще вижу такие сны, разве меня жизнь уже недостаточно наказала за мою распутную сущность?       Чёрт, сосать у пятнадцатилетнего пацана это… странно.       Я зарываюсь пальцами в свои волосы и отчего-то трогаю повязку на ноге. Он сказал мне слово на букву Л, да и в целом его поведение говорит о том, что наша дружба уже и не дружба вовсе. Что мне теперь делать с этим? В том смысле, что в меня влюблены сразу два подростка, я всегда ненавидела такие неожиданные повороты. Ты начинаешь ломать свою голову, потому что не хочешь никого обидеть и в конечном итоге я всегда приходила к одному варианту – не вступать в отношения в принципе. Никто не будет обижен и мне не придётся выбирать. Но я и не хочу выбирать, ясно? Это глупо. Это странно. Мы с Савадой всегда были друзьями, пусть наша дружба и была похожа на больную привязанность, но всё же дальше мы никогда не заходили. Или я не заходила? Чёрт, мы целовались, а я даже не знала, как он реагирует на это. Я трогала его, задавала ему странные вопросы, спала рядом с ним и иногда была неприлично близка, но я ни разу не спросила, реагирует ли он на всё это так же, как и я.       — Сука, как же сложно, — мычу я в свои ладони.       Глухой стук в дверь заставляет меня буквально подскочить на своей кровати. Будто я тут занималась чем-то неприличным, а кто-то очень наглый отвлёк меня от этого естественного для всех дела. Мой гость не дожидаясь приглашения, тут же распахивает дверь и заходит в комнату. Плотно прикрыв за собой кусок дерева, он взглянул на меня. Такой же оцепеневший кусок бревна.       Только не это. Только не сейчас.       — Уйди отсюда, — с ужасом шепчу я, уставившись на горящее во лбу пламя.       — Нет, — спокойно говорит Савада и идёт в сторону моей кровати, — Нам нужно поговорить.       — Мы поговорим, только выруби это дерьмо. Это запрещённый приём, ты же знаешь, — я пытаюсь отползти от него, но бежать мне, собственно говоря, некуда.       — Знаю, но я слишком труслив без этого "дерьма", ты же знаешь, — он странно улыбается и присаживается на край моей кровати.       — Если ты что-то сделаешь, я… я закричу, — предупреждаю его я.       Ну да, конечно, будто это может его напугать.       — Кричи, — он пожимает плечами, — Все в столовой, никто тебя не услышит.       — Чёрт, да что с тобой? Тебя что, в жопу укусил какой-то дико наглый комар? Что за поведение альфа-самца? — нахмурилась я.       — Я такой только с тобой и я даже не знаю нравится мне это или нет, — он улыбается как маньяк, а его глаза всё больше желтеют.       — Говори, — начинаю я, игнорируя его предыдущую фразу, он смотрит меня с немым вопросом в глазах, — Ты сказал, что нам есть о чём поговорить, так говори.       — В принципе, я уже всё сказал тебе на базе Мелоне, — хмурится он.       — И что ты хочешь от меня? — я пытаюсь прикинуться слабоумной или сумасшедшей, я не хочу давать ему ответ. Просто потому, что я не знаю, что отвечать.       Он вздыхает и смотрит на меня будто я действительно слабоумная, а после, снова хмурится.       — Хибари из этого времени что-то сказал тебе, верно? Я видел, как он на тебя смотрел, эти "малышка", "Дрея", его улыбочки в твою сторону. Это переключило твоё внимание на него?       — Он просто был рядом и всегда вытаскивал мою задницу из проблемных ситуаций. Я ему благодарна, не более, — напряжённо говорю я и смотрю на него с настороженностью.       Отчего-то я боюсь, что он сделает что-то странное, что-то, что выведет меня из равновесия.       — Я не был рядом, мне жаль. По моей вине ты, из этого времени, погибла. По моей вине ты всегда страдала, и я пытался отдалиться от тебя. Пытался забить свою голову Киоко-тян, но не выходило, я слишком привязан к тебе, Алисс, я люблю тебя, — говорит он.       — О Боже, — мычу я и закрываю свои глаза руками.       — Ты снишься мне каждую ночь.       — Перестань.       — И все мои мысли и фантазии заняты только тобой.       — Савада.       — Я хочу, чтобы ты тоже любила меня. Я сделаю всё для тебя.       — Хватит.       — Я хочу, чтобы ты заметила, что Маленький принц уже давно не маленький, а Лису уже пора скинуть эту овечью шкуру. Ведь ты давно не мой Лис, Алиссандрея, ты – моя капризная Роза.       Я снова громко мычу и мечтаю о стаканчике виски, а лучше целый ящик. Ящик алкоголя, сигареты и парочка лесбиянок, которые будут забавляться друг с другом, а я просто посмотрю. Просто потому что участвовать в каком-то любовном дерьме для меня просто невыносимо. Каждый раз, попадая в такую ситуацию, я начинаю слишком серьёзно ко всему относиться и брать ответственность не только за своё счастье, но и за счастье другого человека. Это слишком много для моей спины. Мне проще целовать кого-то и не думать об этом, касаться кого-то и скидывать всё на дружбу или на свои обычные хотелки. Должно быть, я эгоистична.       От раздумий меня отвлекает его тусклое пламя, которое касается моей щеки. Я вздрагиваю, потому что Савада наклонился вперед, к моей шее, чтобы сделать то, что он делает уже не в первый раз. Касается меня носом.       ...Вдыхает, прижимается губами, щекой, лбом, замирает, а затем снова делает глубокий вдох, кратко оглядывает мои руки и опять прижимается губами к моей шее. В этот раз в необычной процедуре участвуют еще и его руки, осторожно касающиеся моих ключиц и плеч.       Его пламя успокаивает и расслабляет, не позволяет думать о том, о чём я думала доселе. Оно просто выветривает все плохие мысли из моей головы. Я чувствую себя наркоманкой, которая приняла очередную дозу и теперь радостно хлопает в ладоши, ощущая потрясающий приход.       — Перестань, — дрожащим голосом шепчу я.       — Побудь на моём месте. Ты всегда поступала нечестно. Эгоистично. В угоду себе. Теперь… будь на моём месте, — отрывисто шепчет он.       Когда его нос оказался возле моего, я почувствовала свое гулко бьющееся сердце где-то в пересохшей глотке. Чтобы хоть как-то взять ситуацию под контроль, я укладываю свои ладони на его бока и пытаюсь оттолкнуть, но у меня ничего не получается. На меня накатила такая приятная слабость. И снова. Эта трель колокольчиков в ушах.       А потом был жар. Вкус чего-то сладкого на губах, запах его кожи, его чёлка упавшая на мои глаза и ровное дыхание, в отличии от моего собственного, которое сбилось как только... как только его язык плавно скользнул по моей нижней губе.       На лице Тсуны маленькая улыбка, когда он слегка отстраняется и кратко смотрит на мой рот, а потом снова упирается носом в мою щеку. В следующий раз, ему удаётся добраться до моего языка и вместо поцелуя, я чувствую его губы, которые неожиданно сомкнулись вокруг кончика моего языка и начали... черт меня дери, сосать его.       Откуда он, блять знает о таком?!       Я вцепилась в его плечи и крепко сжала, но не от страха, а от какого-то другого ощущения...       Он опять отстраняется, а я почему-то жду новую порцию, но Савада внезапно опускает голову и резко подается вперед, снова утыкаясь своим лицом в мою шею.       Я резко вздрагиваю, потому что это больше не вдыхание моего запаха и не легкие прикосновения. Это поцелуи. На резком дыхании, быстрые, горячие, влажные...       — Гребанное дерьмо... — я выдыхаю.       — Я люблю тебя, чёрт, я так люблю тебя, — невнятно бурчит он.       Я хотела и не хотела одновременно его останавливать, за что воскресшая недавно, здравая часть прокляла меня четырежды, а тёмная кусала губы и тяжело дышала в экстазе. Не подобное ли я видела в своих снах? Но он же малолетка. То есть… чёрт.       — Чёрт… Савада, — отрывисто шепчу я и вцепляюсь в его плечи своими руками, когда он начинает кусать мою кожу, оставляя на ней ряд засосов.       Внутри у меня крутится какой-то чёртов фаербол. От нахлынувшего волнения я готова была задохнуться, а внизу разгорался пожар. Тёмная сторона требовала, чтобы я его тут же потушила. Здесь. Сейчас. С ним. Но чёрт. Нам же пятнадцать. И это, мать его Савада, который был мне как младший брат.       — Я очень люблю тебя, — снова шепчет он, как будто у меня ебаный Альцгеймер и я уже забыла о том, что он сказал пару минут назад.       Он опустил нетрезвый взгляд к моим коленям, и я схватилась за край платья, догадавшись, что он собирается делать. Я болезненно дёрнулась, когда его губы слегка прислонились к моей бинтовой повязке, но более он не касался больного колена, а направил свой взгляд к здоровому. Прежде чем коснуться моей кожи своими губами, он крепко сжал мои лодыжки, потому что, боялся, что я выбью ему зубы. Хотя его пламя и сделало меня слабой, я действительно могла проехаться по его лицу. Здоровым коленом так точно. Но он пока не делал ничего странного, только коротко целовал кожу вокруг моего колена и выглядел безумно.       — Мне нравятся твои волосы, — вдруг говорит он и отрывисто дышит, — И глаза. Ты очень красивая. Самая красивая девушка, какую я только видел.       От его слов кружится голова и отчего-то они меня пугают. Потому что в гремучей смеси с его глазами всё это смотрится жутко.       — Ты очень красивая, Дрея, безумно красивая, — всё шепчет он, а после вновь поднимается к моей шее.       Я мычу что-то невразумительное и начинаю вытягивать руки вверх, сплетая свои пальцы. Ему это не нравится и поэтому он тут же опускает свою ладонь поверх моего замка и, разжимая мои пальцы, сплетает наши руки.       — Будь со мной. Будь только со мной, — шепчет он своим до жути чарующим голосом.       — Хватит, ты пугаешь меня, Тсуна, хватит, — выдыхаю я.       Он действительно меня пугает. Он безумен. Он болен. Он куда ещё более поехавший, чем я.       — Позволь… позволь мне остаться с тобой этой ночью. Я не трону тебя больше. Я хочу просто быть с тобой рядом, как раньше, — он мычит и утыкается в мою щёку носом.       Я чувствую сквозь ткань нашей одежды как что-то горячее утыкается в мой бок и начинаю судорожно хватать воздух ртом.       Только этого мне не хватало.       — Ты хоть понимаешь, о чём просишь? У тебя стояк, если ты не заметил, — нервно шепчу я.       — Я знаю, я уйду на некоторое время. А после, позволь быть рядом с тобой, пожалуйста, — его голос сбивчивый, а моя тёмная сторона отчего-то кивает головой.       — Ладно...       Я ещё об этом пожалею.